По ту сторону реальности

Учиха Саске возвращается в свою реальность. Казалось бы, внешне ничего не изменилось. Все тот же лес, все тот же холод, все то же солнце, своими нежными лучами безуспешно пытающееся его согреть. Только теперь на поляне был только он один. И он медленно оборачивается, где-то в глубине души надеясь увидеть кого-то еще. В голове слышатся отголоски чужих голосов, уставший мозг сам пытается продолжить несуществующий диалог. Его печальный взгляд еще долго провожает невидимую фигуру, которая никогда здесь и не появлялась. В этой реальности. Рука на автомате лезет под накидку, пальцы нащупывают застежку поясной сумки и забираются внутрь. Свиток был на месте. Хотя надобности в нем уже никакой не было, все формальности необходимо было соблюсти. Для здешнего мира он не распечатывал запретный свиток, не заглядывал за границу между мирами, не встречался с иной версией себя самого. Парень медленно оседает на пушистый снег, обхватывает руками гудящую голову, которая, кажется, вот-вот расколется на две ровные половины. Это побочный эффект техники? Или просто только сейчас на него навалилось окончательное осознание всего того, что с ним произошло за эти пару дней? Прошла всего пара дней? А кажется, будто пронеслась целая жизнь. Столько всего произошло. И столько еще могло бы произойти… Он не успел увидеться с отцом. Не смог обнять маму. Так ничего и не сказал Итачи. А ведь он мог. Сколько раз он представлял этот несуществующий диалог? Сколько раз, находясь в лихорадочном бреду на грани жизни и смерти, он видел образ любящей матери? Сколько раз ему мерещился строгий голос отца? Бедное сердце больно сжимается в груди, легкие снова заковывают в невидимые тиски, и становится тяжело дышать. Приходится снять теплую накидку, стянуть со лба повязку, чтобы хоть как-то успокоиться и прийти в себя. Руками упереться в мягкий снег, заметить, как дрожат пальцы. И эта дрожь вовсе не от холода. Горькое сожаление мелким песком оседает на языке. Все было не так, как он представлял. Даже в тот момент, когда они пересекали границу деревни, когда проникали на территорию существующего клана Учиха, он думал, что все будет иначе. Даже не думал, а надеялся. Ему очень хотелось услышать детский смех, раздающийся с многочисленных жилых кварталов, хотелось увидеть испещренные следами чужих ног тропинки, узнать среди множества лиц тех, чьи образы навсегда остались в его затухающей памяти. Ему до ужаса, до дрожи в коленях хотелось увидеть свою семью. Но, видимо, он не входит в столь малое число любимчиков коварной старухи Судьбы. Хотя мысль, что Итачи станет следующим Хокаге, все равно греет больную душу. Саске искренне благодарит Хинату за то, что она рассказала ему об этом. Он аккуратно положит это прекрасное воспоминание в свою маленькую шкатулку памяти и будет хранить всю свою жизнь. Когда замерзшие руки перестают ощущать холод, а тело начинает дрожать, Саске понимает, что пора двигаться вперед. Он встает на ноги, стряхивает с колен налипший снег, накидывает на плечи свою накидку-пончо, прячет в ней заледеневшие руки. Как и в прошлый раз, запас его чакры ощутимо истощился. Подобные техники требуют хорошей подготовки. Поэтому он не решается использовать телепортацию, а направляется в деревню как обычно — пешком. Он приблизительно имеет представление, в какой стороне находится Коноха, для надежности старается ориентироваться по солнечному свету и направлению бесчисленных теней. Но все равно пару раз забредает куда-то не туда и один раз возвращается на исходную точку. Вот и сейчас, видя вдалеке совершенно незнакомую постройку, он понимает, что снова сбился с верного курса. Деревьев с каждой минутой становилось все меньше и меньше, ничем не примечательная постройка превращалась в высокий и давно заброшенный храм. Сооружение оказалась настолько древним, что большая его часть превратилась в груду камней, разбросанных повсюду неведомой силой. Саске осматривается вокруг и понимает, что кирпичную кладку сломали недавно. На огромных кусках стен снега не было, хотя, очевидно, ночью в лесу властвовала непогода. Он медленно подходит к уцелевшей арке и пытается прочесть символы, начерченные на ее внутренней стороне. Но получается какая-то тарабарщина. Вроде бы все просто, шифр очевиден, но ему не хватает маленького ключика, для того, чтобы подобрать нужную комбинацию для расшифровки. Он заходит в эту арку, взбирается по камням наверх и пробует прочитать написанное с другой стороны. И снова ничего не понимает. Возможно, это мертвый язык. И храм принадлежал тем, кого уже давно нет в живых. Внезапно прямо под ногами груда камней начинает распадаться на части, что заставляет парня испуганно спрыгнуть обратно на устойчивую землю, нырнуть сквозь угрожающе нависшую над ним арку и замереть в паре десятков метров от руин. Немигающим взглядом он наблюдал за тем, как буквально из-под каменной могилы выбирался на этот белый свет несчастный мертвец. Рука медленно потянулась к верному спутнику и помощнику, пальцы едва коснулись холодной рукоятки. Он долго рассматривал фигуру, что из последних сил тянула в его сторону свои бледные руки, изучал осунувшееся лицо, на котором яркими пятнами были видны синяки и кровоподтеки, осматривал изодранную одежду, которая не выглядела такой уж и старой. Человек с трудом выбирается на свет, едва отступает от каменной опоры, бредет, спотыкаясь о собственные ноги. Он из последних сил поднимает голову и умоляюще смотрит на того, кто, кажется, только что потерял дар речи. Саске узнает эти глаза. Он не спутает их ни с чьими другими. И он сразу понимает, кто перед ним. — Защити моих дочерей, — тихо хрипит мужчина, а после падает на землю. Его измученное тело больше не подает признаков жизни. Парень подходит к мужчине, аккуратно переворачивает на спину, убирает с лица длинные спутанные волосы. Его опасения подтверждаются. На главу клана Хьюга было совершено нападение. Он наспех и довольно неумело обрабатывает открытую рану на груди, перевязывает ссадины и царапины на руках и ногах, проверяет пульс и дыхание. В ослабшем теле все еще теплилась жизнь, но было понятно, что счет идет на часы. Надо торопиться. Необходимо как-то собраться, взять себя в руки, найти верное направление и как можно скорее добраться до деревни. Запас чакры был практически на исходе, и Учиха понимал, что у него нет права на ошибку. Он старался в принципе не рассматривать вариант ошибки. Все будет хорошо. Все получится. С максимально возможной бережностью Саске поднимает тело Хьюга Хиаши, закидывает его руку себе на плечо, поддерживает обмякшее тело, не давая тому упасть. Они вместе делают пару неуверенных шагов, Учиха бросает обеспокоенный взгляд на самую серьезную рану и облегченно выдыхает. Его посредственной перевязки хватило для того, чтобы остановить кровотечение. Это верный признак того, что пострадавший сможет перенести телепортацию. Главное, чтобы на конечной точке их встретили. Потому что он и сам рискует потерять связь с реальностью и свалиться без сил. Учиха делает глубокий вдох, закрывает глаза и мысленно рисует образ главных ворот деревни. Он видит длинную тень, отбрасываемую крепкой и неприступной стеной, слышит знакомые голоса, обсуждающие что-то до ужаса банальное и скучное. Анонс новой серии мыльной оперы? Серьезно? Что за ребячество. Он делает шаг в пустоту, всего на мгновение ему кажется, что он летит в бездонную пропасть, но тут же под ногой ощущается твердая земля. Дорогу до главного входа в деревню тщательно очищают от снега. И досмотр ведут такой же тщательный. Изучают каждого, кто пожелал заглянуть в гости. Этот раз не становится исключением. Саске только и успевает сделать еще пару шагов, перед тем, как его ускользающее сознание буквально содрогнется от возмущенных криков грубых мужских голосов. Из него как будто вынули батарейку. Реальность стремительно гаснет, сжимается до размеров спичечного коробка. Он резко перестает что-то чувствовать, слышать и воспринимать. Абсолютное ничто. И кажется, будто одновременно прошло всего одно мгновение, и протекла целая вечность. Понятия пространства и времени стерлись и утратили свою значимость. — …их в госпиталь, — доносятся обрывки чужих слов. — Я сообщу Шестому, что… Слабый всплеск осознанности быстро гаснет в этой непроницаемой тьме. Но Саске старается сфокусироваться на этой затухающей точке. Ему нужно добраться до Шестого. Нужно завершить миссию. Нужно отдать свиток. — Тебе не кажется, что Хьюга заранее знали, что так и будет? А еще необходимо доставить Хиаши до больницы. Надо, чтобы его осмотрели медики. Здесь же есть медики? Точно есть Сакура. Она хороший специалист. Ей можно довериться. Главное, не упустить драгоценное время. — С чего ты это взял? Эти голоса только мешают сосредоточиться. Почему они в принципе о чем-то разговаривают, когда у их ног лежит умирающий человек? Обсудить новую серию важнее, чем спасти чью-то жизнь? Забавно. Хотя, кажется, они вовсе не сериал обсуждают… — Как-то слишком спешно началась подготовка передачи власти Хинате. Что? В попытках осознать услышанное, Саске пытается хоть как-то структурировать свои мысли, но все равно в итоге получается только вязкое месиво. Он застревает в этой липкой субстанции, лишенный всякой возможности обрести здравомыслие. Его попытки приказать собственному телу вернуться в нормальное состояние терпят неудачу. Он не чувствует своих конечностей, а все чувства, эмоции и мысли обратились болью, которая плескалась в голове, шумела и билась о череп изнутри, тем самым причиняя уйму неприятнейших ощущений. Но Учиха был рад и этому. Уж лучше ощущать боль, чем не чувствовать совершенно ничего. — Господин Хиаши совсем плох, — слова звучат так, как будто их произнесли на самом дне горной реки. Приходится прикладывать усилия, чтобы хоть что-то разобрать. — Цунаде заверила, что прибудет до завтрашнего утра, — этот голос Саске узнает почти сразу же. — Какаши, — онемевшими губами хрипит парень. — Наконец-то очнулся, — тихо смеется Шестой. — А мы уже хотели принудительно тебя в чувства приводить. Рука парня сама по себе тянется к поясной сумке, но пальцы не нащупывают ничего, что могло бы подходить под искомый предмет. Только жесткая ткань халата и прохладный шелк простыни. — Не переживай, он спрятан в надежном месте. Саске в ответ едва заметно кивает головой. — Ты отлично справился с заданием. И отдельная благодарность за спасение Хьюга Хиаши, — тяжелая рука крепко сжимает плечо парня, отчего эпицентр болевых ощущений с головы резко перемещается в область шеи. — Постарайся хорошенько отдохнуть. Я к тебе зайду завтра. Парень только-только собирает рассыпанные по пустующему сознанию мысли, складывает из них вполне логичный вопрос, и тут же ощущает неприятное жжение в области локтевого сгиба правой руки. Жар быстро распространяется по венам, добирается до каждой клеточки, задевает мельчайшие точки на ослабшем теле и растворяет в себе. На то, чтобы хоть как-то сопротивляться, сил совершенно не осталось, и Учиха смиренно принимает свою незавидную участь. Его усыпили. Как беззащитного котенка. Обидно. А хотя… плевать. Тяжелые веки прячут расфокусированный взгляд, голова небрежно соскальзывает с мягких подушек, отчего медсестра начинает суетливо все поправлять. Она заботливо подоткнула одеяло, расправила смятую наволочку. Свисающую с кровати руку положила подальше от края, проверила надежность закрепленного катетера. На всякий случай еще раз измерила пульс и температуру тела. Перед тем, как покинуть палату, убрала пряди волос, небрежно упавшие на спокойное и умиротворенное лицо. На следующее утро от этого спокойствия и умиротворения не осталось и следа. Чем больше человек появлялось в палате Саске, тем сильнее становилось его раздражение. Утратив всякую надежду на то, что ему сегодня удастся побыть в одиночестве, он даже притворился, что продолжает испытывать невыносимую боль, и попросил у медсестры дополнительную дозу снотворного. — Никакого снотворного, — смеющимся голосом ответил Наруто, только что из ниоткуда возникший в дверном проеме палаты, — наслаждайся страданиями. Учиха боязливо косится в сторону источника раздражающего звука, в его разных глазах можно прочесть мольбы о пощаде. Молоденькая медсестра смущается, неуверенно мнется на месте, но после все-таки решает немного помочь парню. Из своей маленькой сумочки она достает ампулу и шприц. Ловкими отточенными движениями набирает содержимое пузырька и аккуратно вводит его в висящий над головой Саске прозрачный пакетик с питательным раствором. — Это немного притупит боль, — как можно тише говорит девушка. — Благодарю, — так же тихо отвечает Саске. На по-детски пухлых щеках медсестры расцветает яркий румянец. Действие введенного препарата он уже начинает ощущать на себе. Привычное раздражение отходит на второй план, появляется легкость. Тяжелые мысли, словно свинцовые грозовые тучи, растворяются в небесной лазури чужих смеющихся глаз. Он, кажется, даже рад видеть Узумаки. — Решил отпуск себе устроить? — все так же слишком громко спрашивает блондин, грубо усаживаясь на край больничной койки. Рука небрежно сдвигает в сторону чужие ноги, спрятанные под теплым одеялом. — А ты своим появлением решил мне его испортить? — в голосе Саске снова слышатся звенящие нотки раздражения. — Может я соскучился по своему лучшему другу. Ты, я смотрю, так рад видеть меня, что аж светишься от счастья. В ответ Саске демонстративно закатывает глаза. — Что у вас там с господином Хьюга случилось? Бабуля Цунаде всю ночь провела в его палате, даже Сакуре пришлось остаться на дежурство. — Не знаю, — максимально размыто отвечает Саске, — когда мы встретились, он уже был в таком состоянии. — А ты почему в таком состоянии? — Потому что мне приходится исправлять чужие ошибки. — Ну ладно тебе, Саске, подумаешь, свиток украли… — Я не про свиток, — отмахивается парень. Его раздражение снова приобретает болезненную форму. — Ты вообще куда смотрел? В твоих неумелых руках находится целая деревня. Ты главный кандидат на пост Седьмого, и у тебя же перед носом на главу клана Хьюга совершается нападение. Наруто растерянно хлопает глазами. С его счастливого лица медленно сползает улыбка. — Чего ты завелся? — Он ясно дал понять, что его дочери находятся в опасности. Вы меры какие-то предприняли? — Это он сам так сказал? — удивляется блондин. — Ханаби дежурит в палате отца, к ней приставили двух охранников, а Хината временно исполняет обязанности главы клана. Из родового поместья нос не показывает. Думаю, там ее хорошо охраняют. — Ты думаешь? — зло усмехается Учиха. Он порывается скрестить руки на груди, как он обычно делал раньше, когда ставил под сомнение адекватность или умственные способности своего сокомандника, но ему мешает это сделать трубка, по которой продолжает поступать в его истощенное тело лекарство. — Да, представь себе, я могу думать, — огрызается уязвленный Узумаки. Поддавшись импульсу, он вскакивает на ноги и мчится прочь из палаты. Лучше бы и не приходил вовсе. Только настроение испортил. И себе, и другим. Он думал, что Саске будет рад его видеть, что он расскажет о своем приключении, что они вместе посмеются над дурацкой и достаточно неловкой ситуацией, что произошла с блондином накануне. Да, он думал… У самого выхода из палаты Наруто замирает на месте и, даже не обернувшись, бросает через плечо: — То, что ты спас одну жизнь, еще не делает тебя героем. На войне я спас целый мир. — Мы это сделали вместе, — голос Саске сквозит холодным презрением, — не забывай, пожалуйста. В ответ Узумаки смазано скользит печальным взглядом по своему другу и выходит из палаты, оставив дверь открытой настежь. Какое-то время это совсем не беспокоило брюнета. Все равно ему нечего скрывать, и больница находится под круглосуточным наблюдением охраны. Проникнуть сюда незамеченным невозможно. Но постепенно где-то в глубинах бесконечных коридоров стали звучать странные и довольно раздражающие крики. Люди то плакали, то смеялись. Женские и мужские голоса переплетались между собой, смешивались в единый раздражающий звук. Поначалу Саске пытался делать вид, что совершенно ничего не слышит, но к голосам стала добавляться какая-то возня за стенкой, отчего стало совершенно невозможно расслабиться и отдохнуть. Он посидел еще пару минут, мысленно давая возможность нарушителям драгоценного больничного покоя уйти незамеченными, но шум так и не прекратился. Что ж. Значит, он прекратится принудительно. Саске небрежно стаскивает с себя тяжелое одеяло, опускает босые ноги на холодный кафель. Вспышка ледяной боли ураганом проносится вверх по телу, неприятно взбадривая сонное сознание. Скудная доза снотворного, добавленная сердобольной медсестрой, совершенно утратила все свои прямые свойства. Бесполезная жидкость. Но выдергивать иглу из руки и тем самым лишать себя необходимого лечения парень не стал. С возрастом он научился ценить чужие советы и наставления. И если врач говорит, что надо пить лекарства, он будет это покорно делать. Ну и еще по причине того, что теперь раны заживают не так просто, как это было несколько лет назад. Годы берут свое, а он совсем не молодеет. Он крепко хватается за металлическую стойку, к которой прикреплен пакетик с раствором, использует ее как опору для облегчения перемещения в пространстве. Черепашьим шагом добирается до двери. Возникшая из ниоткуда отдышка сильно удивляет парня. Ему даже приходится прислониться к дверному косяку и сделать пару глубоких вдохов, чтобы прийти в норму. Воздух больницы пропитан запахом стерильности и горьких лекарств. И это настолько въедливый запах, что он навсегда застревает у тебя в голове. Где бы ты ни находился, но уловив слабый аромат лечебной микстуры, разум сразу рисует знакомые образы больничной архитектуры. Саске тоже вспоминает те немногочисленные случаи, когда ему приходилось бывать в больнице. Почти все они происходили в его детстве. Повзрослев он утратил доверие ко всему миру в целом и к врачам в частности. После войны он был в больнице только два раза. В первый раз его притащили вместе с Наруто, а во второй — вместе с Хиаши. При упоминании имени второго в голове снова всплывают произошедшие ранее события. Саске почти уверен, что ему поручат расследовать нападение на главу клана Хьюга. Быть может дадут кого-то в напарники. Быть может этим напарником будет Хината. — Почему мне не сказали, что он пришел в себя? — звучит до боли знакомый голос. Она как будто чувствует, что о ней вспомнили, и не заставляет себя ждать. И почти всегда появляется так внезапно. И всегда такая приветливая и милая. Желая убедиться в своих умозаключениях, Саске высовывается наружу. Его темная макушка едва появляется в длинном белоснежном коридоре, и это выглядит настолько инородно, что хочется зажмурить глаза и отвернуться. Но взгляд Хинаты непоколебим. Она сосредоточенно и серьезно смотрит далеко вперед. И как-то слишком быстро идет, почти бежит. Так не терпится увидеться с Учихой? Еще и ругается, что попытались утаить факт его пробуждения. Конечно, как не ругаться по этому поводу? — Госпожа, он только-только очнулся, не стоит его пока беспокоить, — семенит следом пожилая дама. Ей явно тяжело дается этот забег, но она старается не отставать. А позади нее возвышается угрюмая гора. Телохранитель, сопровождающий и личный страж юной принцессы клана Хьюга. Иногда можно было встретить его вместе с Хинатой. Его ничего не выражающий взгляд всегда пугал прохожих, заставлял спешно отводить глаза в сторону. И правильно. Нечего глазеть. Но Саске плевал на чужие запреты. Одной рукой он притягивает поближе к себе металлическую стойку, отчего та с противным звуком скребет по полу, а другой хватается за дверной косяк. Прикладывает немалые усилия, чтобы выпрямиться и шагнуть в коридор. И остается незамеченным. Хината даже не видит его, просто пробегает мимо. Разочарование, застывшее в глазах парня, почти обретает осязаемую форму. Он бросает в ее удаляющуюся спину презрение, в которое было небрежно скомкано смущение. Но этот посыл вероломно перехватывается другим представителем клана Хьюга. Этот раздражающий охранник смотрит пристально и долго. Саске почти мгновенно прячется за маской безразличия и в ответ окатывает того холодной волной. Их зрительный контакт искрится и оглушающе трещит. Но кому-то все же придется первым отвести взгляд. А упрямый Учиха всегда идет до конца. Он еще долго смотрит на эту могучую спину, прожигает в ней пару дыр. Это помогает успокоить встревоженные нервы. А когда приходит осознание, по какой причине целая делегация клана Хьюга прибыла сюда, на душе начинают скрестись кошки. Похоже, это они откапывают стыд, погребенный под толщей пепла. — Отец, — эхом проносится звонкий женский голос. Хрупкая девичья фигура скрывается за дверью одной из самых дальних палат, — хвала богам, ты жив. Да, конечно, это же очевидно. Не было никакой иной причины возникновения такой спешки и суеты в чопорном и высокомерном клане. Не за Саске же им всем тревожиться. Было довольно глупо и эгоистично допускать подобные мысли. Но все равно в глубине души парень чувствует неприятное тягучее сожаление. Он возвращается в постель, которая теперь кажется до отвращения холодной, натягивает на голову мягкое одеяло и пытается провалиться в беспокойный сон. Снотворное должно было отлично в этом помочь, но, видимо, не в данной ситуации. Бесконечная вереница мыслей медленно опутывала сознание парня, накладываясь друг на друга, путаясь между собой, искажаясь до неузнаваемости. Сложно сказать, сколько времени прошло. Саске не замечает, как ему принесли поднос с обедом, как заменили лекарство, как приоткрыли окно, впуская в душную палату свежий морозный воздух. Он приходит в себя только тогда, когда чувствует, как похолодели его пальцы, крепко сцепленные между собой. Высовывает лохматую макушку из-под своего защитного кокона, сонным взглядом окидывает пустую палату. За окном уже стояли густые сумерки. Свет уличных фонарей рисовал причудливые образы на потолке, неслышной поступью крался к больничной койке, мягко касался бледного лица. Саске видит, как беззащитно дрожит на холодном ветру оконная занавеска, и решает, что комната проветрилась более чем достаточно. Не хватало, чтобы его здесь еще простуда накрыла. Он снова опускает босые ноги на холодный пол, отчего нервно цокает и морщится. Не без удивления замечает, что тело теперь лучше реагирует на команды его мозга, да и состояние в целом заметно улучшилось. Медики в Конохе творят чудеса. Не зря Цунаде потратила столько сил, вкладывая в чужие головы свои ценнейшие знания. Врачи из деревни Скрытого листа славятся на весь мир. В особенности — талантливая ученица Пятой. Со слов Наруто, Сакура почти все время проводит в больнице. И не столько занимаясь лечением поступивших пациентов, сколько изучая научную литературу, создавая новые виды лекарств, совершенствуя то, что уже имеется в арсенале врачей. Что-то еще тестируется, но большая часть ее наработок уже успешно применяется. И восстанавливающий раствор был одним из таких усовершенствованных ею методов лечения. Саске отмечает, насколько высока эффективность данного метода. Быстро, безболезненно и без побочных эффектов. Идеально. От отличницы Харуно ничего другого и не следовало ожидать. — А у тебя здесь довольно свежо, — вырывает из водоворота размышлений знакомый голос. Саске резко дергает ручку и захлопывает окно. Оборачивается, притягивает поближе к себе стойку с лекарством, облокачивается о высокий подоконник. Его пустой, ничего не выражающий взгляд сталкивается с безразличием, тщательно скрываемым смеющимися глазами бывшего учителя. Какаши бегло осматривает палату, мысленно выбирает место, где ему дозволено присесть, но в конечном итоге так и остается стоять у порога. Все равно он здесь не задержится. В этом заключалась отличительная черта Учиха Саске — на него не нужно было тратить много времени. Парень сразу все понимает, схватывает на лету, сам обо всем догадывается и делает верные выводы. Идеальный солдат. Солдат, так и не вернувшийся с войны. Шестой закрывает глаза на категоричные суждения парня, старается не замечать того, как зверски и хладнокровно тот иногда расправляется с преступниками, пропускает мимо ушей жалобы и скулеж тех, кому не посчастливилось повстречать на своем пути бывшего отступника. Он прекрасно понимает, кто такой Учиха Саске. Воин с поломанной судьбой. Его психическое и эмоциональное состояние настолько нестабильны, что приходится все время держать руку на пульсе. Какаши морально готов к тому, что период ремиссии у парня может резко закончиться, и их маленькую и беззащитную деревню снесет волной рецидива. Он знает, как поступит в тот момент. И он уверен, что его рука не дрогнет. — Как твое самочувствие? — спрашивает Шестой чисто ради соблюдения всех формальностей. Он и сам видит, что все хорошо. — Завтра могу выписываться, — небрежно пожимает плечами Саске. Мужчина запускает руку в густую копну серебристых волос, небрежно проводит по жестким прядям, тем самым стараясь пригладить ощетинившиеся мысли. — Вообще-то, я бы хотел тебя задержать еще ненадолго, — в его голосе ясно различимы оттенки сомнения и неуверенности, но он все равно продолжает говорить: — Хьюга просили разобраться во всей этой ситуации. Старейшины вне себя от ярости, они хотят крови. Какаши берет паузу, тем самым давая своему собеседнику шанс на бегство. Наверное, так было бы даже лучше: под предлогом чрезвычайной занятости и незаинтересованности в проблемах чужого клана он просто откажется от выполнения поставленной задачи. И получится отправить на это задание кого-то посговорчивее. Например, Наруто, Сакуру и Шикамару. Отличная команда. Из груди седовласого вырывается нервный смешок. Вместо формирования целой команды одного единственного Саске будет более чем достаточно. Он и расследование может сам провести, и силу применить, если понадобится. И сделает все в максимально короткие сроки и в итоге предоставит подробный отчет. Действительно, идеальный солдат. Но Какаши все равно надеется, что услышит категоричное нет. Которое все никак не поступает. Саске смотрит на своего бывшего учителя выжидающе, пальцы на правой руке меланхолично играются с прозрачной трубкой, левая рука служит дополнительной поддержкой и упирается в широкий подоконник. Вся его фигура в целом создает впечатление расслабленности и покоя, но взгляд разных глаз как никогда серьезен и сосредоточен. — Я пойму, если ты откажешься, — идет на попятную Шестой, — может у тебя есть более важные дела… — Нет, никаких дел нет, — настаивает парень. Он слегка склоняет голову, густая челка падает на лицо, придавая тому немного безумный вид. — Тем более, требование старейшин игнорировать нельзя. Я с удовольствием могу им дать то, чего они желают. — Саске, прекращай, — отмахивается Какаши, а сам чувствует, как по ногам прямо к сердцу холодными змеями тянется страх. Он старается обуздать свои разбушевавшиеся чувства, топчется на месте и всего в три широких шага преодолевает разделявшее его со своим бывшим учеником расстояние. Выглядывает в окно, задумчиво рассматривает прохожих, сонно бредущих по своим скучным бытовым делам. — Хината порывалась сама разобраться в этом деле, но я отказал и даже запретил ей покидать пределы своего квартала. — Возмущалась? — тихо усмехается Саске. — Нет, но взглядом испепелила, — смеется в ответ Какаши. И спустя всего мгновение его лицо снова скрывается за маской серьезности. — Я получил официальное разрешение от главы клана на твое присутствие в их поместье. Они дают доступ к личной библиотеке и всем архивным записям, что у них имеется. Хотя Хиаши убеждал меня в том, что там нет ничего, что может хоть как-то помочь. — Просмотреть стоит. — Да, просмотреть все же стоит. — Ты так был уверен, что я соглашусь? — спрашивает Саске, взглядом вперившись в собеседника. — У меня было предчувствие, — отвечает Какаши. О том, что это чистой воды вранье, он решает умолчать. Учиха слышит ложь в голосе собеседника, замечает слабый блеск сомнения в глубине скучающего взгляда. Он пристально всматривается в чужое лицо, силясь сохранить фокус на каких-то отличительных чертах, но взгляд все равно соскальзывает, желая погрузиться в спасительную и успокаивающую тьму. — Вообще-то будет еще одна просьба к тебе, — нарушает тишину голос Шестого. Говорить он стал намного тише, хотя очевидно, что вокруг нет никого, кто мог бы подслушать их разговор. — Лично от меня. Тонкая бровь выразительно изгибается, придавая лицу парня заинтересованный вид. — Понаблюдай за Хьюга. Прислушайся, о чем они разговаривают, присмотрись, как они ведут свой быт. Может что-то привлечет твое внимание. — Думаешь, что напали свои же? Какаши с неохотой прекращает свое медитативное занятие по рассматриванию прохожих, от мысли, что он сейчас тоже окажется в этой ледяной тьме, по телу пробегают мурашки. Но нужно возвращаться к работе. Бумажные стопки сами себя не разберут. Он небрежно засовывает руки в карманы свободных брюк, все в те же три шага преодолевает расстояние до двери и замирает в проеме. Оборачивается и с напускным спокойствием произносит: — Это просто предчувствие. Саске отворачивается к окну, и теперь он принимается увлеченно рассматривать людей, что с такого расстояния были больше похожи на муравьев. Кажется, стоит только пальцем надавить — и можно с легкостью лишить жизни невезучего бедолагу. Одиноко бредущую фигуру Хокаге прижать к земле хочется с тройной силой. Эти его предчувствия… он еще никогда в них не ошибался. И от этого вся ситуация становится сложнее и запутаннее. Но Учиха Саске даже не думает отступать. Он заявляется в поместье клана Хьюга глубоким вечером следующего дня. Энтузиазма в нем было не особо много, да и сил все равно не хватало. Как хорошо, что для банальных посиделок в окружении пыльных книг, не требуется ни первое, ни второе. Ему бегло проводят экскурсию по территории, показывая только то, что дозволено увидеть чужаку. Хоть у него и было разрешение на изучение документов клана, полученное от Хьюга Хиаши, отношение все равно было максимально настороженное. Саске чувствовал на себе пристальный взгляд нескольких пар глаз, ощущал чакру, с бешеной скоростью циркулирующую по напряженным телам. Он знал, что ему не дадут даже подумать о нападении. Тут же ударят по нужным точкам и вырубят. Да он и не думал нападать. Просто ходил и делал вид, что не замечает хвоста позади себя. Он сидит в пустой комнате, освещенной тусклым светом одинокой лампы, медленно листает очередную бесполезную книгу, а сам прислушивается к голосам за окном. Отсюда открывается отличный вид на широкую тропинку, ведущую к небольшому храму. Здесь постоянно кто-то ходит, и обрывки чужих разговоров беспрепятственно проникают в маленькое помещение. Так Саске узнает, что Хиаши со дня на день выпишут, что его младшая дочь занимается подготовкой праздника по этому поводу, а старшая — практически живет в кабинете отца. Люди беспокоятся за Хинату, люди боятся, что она не справится с такой большой ответственностью, люди не видят в ней лидера. Это могло бы послужить отличным мотивом для нападения, но напали-то не на Хинату. А имя подходящего лидера за все это время так никто и не назвал. Может быть, его не называют по причине того, что такого просто не существует? Люди всегда будут чем-то недовольны, всем угодить невозможно. Помимо бесконечной вереницы критики и возмущений, Учиха часто слышал слова восхищения и благодарности, которые тоже были адресованы в сторону юной принцессы клана Хьюга. Ее любят, ценят и оберегают. И с нетерпением ждут ее появления на домашнем празднике, который должен начаться с момента возвращения главы клана домой. По счастливым лицам охранников и разодетой во все официальное малышне, Саске понимает, что этот день настал. Его непривычно вежливо встречают, предлагают разделить радость и восторг. Мрачный и нелюдимый Учиха с безразличным видом отказывается и бредет в свою одиночную камеру, где ему предстоит провести несколько наискучнейших часов. Хоть библиотека Хьюга и была довольно обширная, информация в книгах повторялась, а где-то даже противоречила самой себе. И это неимоверно раздражало. Небрежно отшвырнув в сторону очередную повторяющуюся книгу, парень решает сделать перерыв и идет в сторону выхода. Но по пути все равно машинально пальцами цепляет маленький томик рукописей, описывающих жизнь и быт клана. Погрузиться в унылое чтение Саске так и не успевает. Он слышит эхо чужих голосов, и один из них ему кажется знакомым. На истоптанную тропинку выбегают маленькие девочки. Они заливаются смехом, но заметив чужака замолкают и в страхе цепенеют. В их больших глазах дрожит туман сомнения. Им страшно до дрожи в коленях, но воспитание не позволяет повернуться к врагу спиной. Они медленно пятятся назад, ни на мгновение не отводя взгляд. Так они и скрываются за стеной дома напротив. Саске испытывает смешанные чувства. Это до жути глупо, но их смелость вызывает уважение. Он собирается снова вернуться к своим прямым обязанностям, но его взгляд снова привлекает чья-то фигура. Хината в белоснежном кимоно ярко выделялась на фоне серого снега. Нет, снег был все такой же белый, но он все равно мерк на фоне этих воздушных переливов шелка. Она неуверенно ступала в высоких гэта, то и дело косясь себе под ноги. Дрожащие пальцы сжимали объемный подол, но ткань все равно то и дело выскальзывала. Приходилось останавливаться, наклоняться и снова подбирать уже намокший в некоторых местах низ. Ее длинные волосы блестящей волной струились по острым плечам, на лице красовался яркий румянец. — Поторопись, копуша, — звонким голосом кричит сестра, ураганным вихрем пронесясь мимо девушки. Ее яркий оранжевый образ почти мгновенно скрывается за поворотом, ведущим в сторону небольшого храма. — Ханаби, — возмущается брюнетка. Она резко останавливается и принимается поправлять носок, что сполз с ее левой ноги. Мешающие волосы небрежно скручивает в хвост и перекидывает через плечо, — могла бы и помочь сестре. — Госпожа, ей не положено, — кротким голосом говорит одна из служанок, что поспешили подойти на помощь девушке. — И вам, действительно, стоит поторопиться, — говорит другая, взяв на себя работу по приведению в порядок растрепанного вида своей госпожи. Хината так резко выпрямляется, будто кто-то дернул за невидимые нити, что опутывали ее хрупкое тело. Девушки суетились вокруг нее, поправляли бесконечные слои одежды, расправляли волосы, колдовали над прекрасным фарфоровым лицом. Она переводит сбитое дыхание, немного расслабляется и только сейчас чувствует на себе чужой пристальный взгляд. Полная уверенности, что это кто-то из малышни за ней наблюдает, она резко оборачивается, желая застукать на месте преступления этих несносных сорванцов. — Саске, — шепчут девичьи губы, окрашенные в яркий алый цвет. Вид у Хинаты становится потерянным и одновременно смущенным. Учиха наблюдает за ней, вальяжно прислонившись к высокому столбу, служившему опорой красивой зимней беседки. В его руках покоится, возможно, самая скучная книга, которую только видел свет. Он даже не пытается скрыть факт того, что все это время своим немигающим взглядом следил за ней. Просто вся эта ситуация ему показалась довольно занимательной. Он как будто увидел что-то личное, даже сокровенное. Что-то, что простым смертным видеть не положено. А ему, вот, довелось узреть. И это все выглядело так органично и естественно, что не вызывало в душе ничего, кроме согревающего чувства ностальгии. В детстве он тоже наблюдал, как девочки сильно старше него суетливо собирались на различные церемонии и фестивали. Но ни одна из них не была столь прекрасной, как принцесса клана Хьюга. Ее красивых губ касается скромная улыбка, а в глазах появляется теплый блеск. Она делает в его сторону шаг, и почти сразу же упирается в выставленные перед ней руки служанки. — Госпожа, — все так же тихо говорит она, — вас уже ждут. — Но я только хотела… — Не сейчас, — более настойчиво произносит другая. Она приобнимает девушку за плечи и уводит подальше от нарушителя чужого спокойствия. Хината снова оборачивается, и теперь в ее красивых глазах цвета осеннего неба разразилась гроза сожаления. Саске слабо усмехается такой резкой метаморфозе и в знак приветствия слегка склоняет голову. Никто из них не желает прерывать зрительный контакт. Он старается запечатлеть ее нежный образ, чтобы он навсегда остался с ним, в его огромной картотеке памяти. А она явно хочет ему что-то сказать, но никто из присутствующих не разделяет этого ее желания. Так они продолжают смотреть друг на друга, пока девушка не скрывается за уже знакомым поворотом. Саске еще пару мгновений смотрит на опустевший двор, а после возвращается к изучению сложных в понимании древних записей. За эти несколько дней, проведенных в домашней библиотеке клана Хьюга, он ровным счетом не узнал ничего, что могло бы хоть как-то пролить свет на это таинственное нападение на главу клана Хьюга. Он узнал много нового, развеял для себя пару детских домыслов, разобрался в иерархии главной и побочной ветвей клана. Все это тесно касалось Хинаты, но не имело никакого отношения к его заданию. Успех и провал одновременно. Он задумчиво листает последнюю книгу. Уже с первых строк стало понятно, что и она будет бесполезной. Но пальцы все равно машинально перебирают пожелтевшие со временем страницы. — Я же говорил, что здесь ничего такого ты не сможешь найти, — уставшим голосом говорит Хиаши. Его правая рука скрывалась за толстым слоем гипса, а левая сжимала изящную трость. Вид его был весьма болезненный, но он все равно старался держаться непоколебимой скалой. Стальная выдержка и дисциплина — все это отлично характеризует клан Хьюга. — Попробовать все же стоило, — отвечает Саске, возвращая на место старую книгу. — И что ты теперь будешь делать? Ответ давно созрел в его голове. Возможно, так поступить следовало сразу же, а не терять драгоценное время на бессмысленные поиски иголки в стоге сена. — Осмотрю тот храм, где было совершено нападение. Мужчина долго, испытывающе смотрит на парня. Хмурится своим мыслям, медленно опускает взгляд. Ему явно не нравится вся эта затея, но иной вариант никак не приходит в голову. Как бы сильно он ни старался. Он не сомневается в способностях последнего из клана Учиха, знает, на что способен этот мальчишка, но страх все равно отказывается отступать. — Главное, чтобы все это не оказалось ловушкой, — сомневающимся голосом говорит мужчина. — Это заметно упростило бы задачу, — небрежно пожимает плечами Саске, набрасывает на плечи тяжелую ткань и идет в сторону выхода. — Я бы просто поймал нападавшего и привел сюда. Хиаши давно перестал удивляться самонадеянности и смелости подрастающего поколения. На первый взгляд они могут показаться напыщенными выскочками, но он видел, как отважно и не по годам мудро они поступали, находясь в самом центре сражения. И он может спокойно довериться этому юнцу. — Учиха, — окликает он парня, до того, как тот успевает скрыться за массивной дверью, — скоро у нас состоится церемония назначения нового главы клана. Думаю, Хината будет рада твоему присутствию. Саске не говорит в ответ ничего. Но Хиаши замечает, как тонких губ парня коснулась едва заметная улыбка. Желая, как можно скорее разобраться в этом запутанном деле, Учиха решает быстро собрать вещи и на следующий день отправиться в путь. Утро оказалось слишком снежным для местного ландшафта. Обычно горы всегда принимали на себя удар непогоды, оставляя позади снег и вьюгу. Но не в этот раз. Все вокруг было покрыто высокой белоснежной пеленой. На сонную деревню угрюмо взирали лики тех, кто стоял на страже покоя и благополучия жителей. На головах каждого из них красовались белые нелепые шапки. Саске сонным взглядом смотрит на эту забавную картину, слабо усмехается и отворачивается. Мягкий снег под ногами тихо хрустит и проминается. На нетронутом полотне остается тонкая цепочка шагов. Пока только его шагов. Через пару часов здесь уже все будет истоптано маленькими и большими следами. Кругом будет звучать звонкий детский смех и крики возмущенных взрослых. Малышня непременно начнет играться в снежки, строить крепости, делать ангелов. Скоро здесь станет так шумно и многолюдно, что даже будет затруднительно идти. Поэтому Саске и выдвигается так рано. Сейчас темно и тихо. Слышен только гул фонарей, что тускло освещают дорогу. В окнах многочисленных домов все еще не зажжен свет. Все еще спят. И он может спокойно наслаждаться этой прекрасной зимней погодой. Он выставляет раскрытую ладонь, и на нее приземляется пара снежных хлопьев, которые почти мгновенно превращаются в капли холодной воды. Рука сжимается в кулак, и холод тонкой нитью тянется по венам куда– то вниз, потом вверх и достигает сердца. С неприятной досадой Учиха понимает, что в этот момент ему до жути не хочется покидать пределы деревни. Здесь так спокойно, умиротворенно и безопасно. Было бы неплохо, если бы Какаши нашел ему парочку простых заданий, просто чтобы задержать еще на пару дней. Может стоит перед уходом заглянуть к нему? Наверняка он все еще находится в своей резиденции. Саске оборачивается, чтобы найти подтверждение своим словам. Действительно. Свет в башне до сих пор горит. И кажется, что он даже смог заметить темную фигуру, стоящую у окна. А потом удивленный взгляд замечает другую фигуру, что стремительно приближается к парню. — Саске! — окликает его женский голос. Парень слабо усмехается. Она же видит, что он стоит на месте, что он заметил ее, но все равно паникует и для надежности зовет его. — Ты уже уходишь? — сквозь прерывистое дыхание спрашивает Хината. Ее тонкая рука прижимается к груди, явно желая успокоить бешено бьющееся сердце. — Да, — коротко отвечает Саске. Желание идти к Хокаге и вымаливать у того какие–то глупые задания, с которыми и школьник справится, резко пропало. А вот желание задержаться в деревне — нет. С призрачной надеждой в голосе он спрашивает: — А что? Девушка в нерешительном жесте склоняет голову. Ее руки смыкаются в крепкий замок, прижимаются к подолу длинного белоснежного пальто. Парень смиренно стоит и смотрит. Ему не хочется торопить ее и сбивать настрой. Он все равно никуда не спешит. — Я так тебя и не поблагодарила за то, что ты спас отца, — так тихо произносит Хьюга, что даже хочется подойти к ней поближе, чтобы расслышать слова. Но следом раздается громкий всхлип, ознаменовавший начало слезной катастрофы. Хината стремительно расцепляет руки, принимается ими вытирать глаза, тыльной стороной ладони так по–детски проводит по мокрым щекам. Дрожащий голос, как молитву, повторяет одно слово: — Прости… прости… Она поднимает голову и смотрит на парня блестящими от слез глазами. Виновато улыбается. Делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Спасибо тебе, Саске, — заметно увереннее произносит девушка. Ее мокрые от слез щеки порозовели, придавая девичьему лицу еще большего очарования. Поддавшись странному порыву, парень подносит к ее лицу перебинтованную руку и аккуратно большим пальцем вытирает мокрые дорожки возле уголка глаза. — Всегда пожалуйста, принцесса, — тихо отвечает он. Хината смущается еще сильнее, но от парня не шарахается. — Я надеюсь, твое путешествие будет легким. Возвращайся целым и невредимым. Саске в ответ лишь улыбается и слабо кивает головой. Он обязательно вернется.