По ту сторону реальности

Подмога прибывает как раз в тот момент, когда Саске начал терять связь с реальностью. Наруто успевает подхватить его обмякшее тело. Он ногой пинает скрученный рулон спальника, усаживает на него боевого товарища, неуклюже плюхается рядом. И совершенно нет никакой необходимости в том, чтобы иметь возможность лицезреть всю эту печальную гамму эмоций, исказившую лицо блондина. От него так и разит тревогой и смятением. Он делает глубокий вдох, как будто пытается восстановить сбившееся дыхание, но на самом деле пытается успокоиться и собраться. От сочувствующего взгляда хочется зарыться под землю. Или задушить. Но ни того, ни другого в данный момент сделать никак не получится. — А где Хината? Саске делает вид, что потерял сознание, а вместе с ним и возможность слышать. Тут даже смотреть не надо, чтобы узнать, кому принадлежит этот требовательный и высокомерный голос. Потому что от его обладателя за версту несет мокрой псиной. — Ты ранен? — звучит где–то позади, и этот голос слышать гораздо приятнее. — Нет, — тихо откликается брюнет, — но он выкачал всю чакру из меня. Сакуре не надо больше ничего пояснять, ведь полученной информации более чем достаточно для того, чтобы начать действовать. Она снимает перчатки и кладет руки на сгорбленную спину товарища. Место прикосновения озаряется ярким зеленым свечением. — Хината у него? — спрашивает Наруто и, получив утвердительный кивок головой, нервно вздыхает. Он понимает, что нет смысла сейчас закатывать скандал, ругаться и выяснять отношения. Потому что с каждой секундой шансы найти девушку становятся все призрачнее. Но такой простой истины не смог понять Киба. Он злобно скалится, пальцами впивается в густую белоснежную собачью шерсть, отчего пес под его ногами тоже начинает рычать и показывать клыки. — Тебе дали элементарное задание, а ты с ним не справился! — не говорит, а рявкает он. Саске исподлобья косится на парня. В нос ударяет тошнотворный коктейль из запахов собачьего шампуня, прелых листьев и паленых веток. — У тебя какие–то проблемы, собачник? — С–собачник? — теряется Киба, но почти сразу закипает яростью с новой силой, — Я тебе сейчас… — Успокоились! Оба! — Сакура кладет руку на плечо Саске и больно сжимает, отчего тот резко дергается и недовольно цокает языком. — У нас есть дела поважнее, чем ваши разборки. — Да, это точно, — небрежно бросает Киба. Он проводит рукой по густой шерсти своего верного пса, и тот, откликаясь на это движение, в несколько шагов совершает полный оборот вокруг своей оси, — я пойду вперед, а вы тут разберитесь с этим, — кивает головой в сторону брюнета, — и догоняйте. Наруто складывает печати и из клубов дыма появляются две его копии. — Мы с тобой, — говорит один из них. Киба быстро переговаривается о чем–то с другой копией, рукой указывает в сторону, откуда Саске с Хинатой и пришли, одобрительно хлопает по загривку собаки, и они все вчетвером молниеносно теряются среди высоких деревьев. Повисает мучительное молчание. Седьмая команда снова в сборе, но восторга и радости от этого воссоединения почему–то не испытывает никто. Сакура пыхтит и изо всех сил старается восстановить изрядно потрепанного Саске, а Наруто просто бездумно пялится куда–то перед собой. — Знаешь, Саске, ты, конечно, мой лучший друг и все такое, — нарушает порядком надоевшую тишину голос Узумаки, — но, если с Хинатой что–то случится, я тебя убью. — Придется встать в очередь, — невесело усмехается тот. — Да, точно, — с такой же грустной интонацией смеется Наруто, — как раз найду местечко между ее отцом и товарищами по команде. Удушающе гнетущая высота леса вздрагивает от дружного хохота. Их такие разные и нескладные голоса сливаются в единый звук, обретая гармонию. Каждый из них был лишь частью большого целого. Им всегда было сложно друг без друга, но вместе они могли совершить невозможное. И все вокруг были убеждены, что они — новая интерпретация легендарных Саннинов. Лучшая. Лишенная изъянов. Совершенная. Но что же теперь? В их белоснежной идиллии появилась брешь. Снова. Она была всепоглощающего черного цвета, большая, без краев и дна. И с каждой секундой она становилась все больше и больше. Сакура чувствует ее, почти касается ее. Она холодная и колючая. И от одного только прикосновения к ней по телу бегут мурашки. Хочется одернуть руку, хочется отойти, хочется держаться от нее подальше. Но Сакура душит в себе эти мерзкие желания, руками сильнее увязает в густой жиже. Ведь она знает, что это на самом деле. Ей уже приходилось касаться, приходилось тонуть… тонуть в чужом отчаянии. — Все будет хорошо, — твердо говорит она, сильнее прижимая руки к спине парня. Ей хочется, чтобы с чакрой ему передалась и ее уверенность. Но вместе с голосом Сакуры звучит еще один… он мягче и тише, он едва уловим. Но Саске отчетливо его слышит. И так же, как и в прошлый раз, он отчетливо слышит ложь, сквозящую в его красивых нотах. — Да, мы найдем Хинату, — подхватывает заметно оживившийся Наруто, — не на луну же она убеж… Саске медленно оборачивается. Его выразительный взгляд все говорит сам за себя. Блондин давится невысказанными буквами, звучно сглатывает их и решает помолчать. Где–то позади раздается такой вздох безысходности, что становится физически больно существовать на этой земле. — Она ушла вместе с тем, кто напал на ее же отца. — Ушла? — Да, видимо, решила, что сама справится с ним, — Саске просто отказывается верить в то, что Хината решила бросить все и принять предложение этого мерзкого принца. — Его зовут Тонери. Потомок Ооцуцуки Хамуры. Довольно сильный. Подробностей, зачем ему понадобилась Хината, я узнать не успел, но он приходил именно за ней. На почве этого у него с Хиаши и возник конфликт. — Негусто. — Сейчас Хината у него. И вообще не понятно, каким будет его дальнейшее действие. Да и вообще, что он собирается с ней делать, тоже неизвестно. — Может, он хочет женить ее на себе? — задумчиво бормочет Сакура. Парни переводят свои взгляды в сторону напарницы. Та теряется, желание стать невидимой буквально душит ее, но она резко выпускает воздух из своих легких, тем самым высвобождаясь из оков детской неуверенности. Она больше не боится чужого внимания, общается с товарищами на равных и знает, что они ее слушают и слышат. — Знаете, как в детских сказках про принцев и принцесс? — продолжает свою мысль девушка. — Он похищает ее, чтобы сделать своей женой и жить… долго и счастливо… Выражение лица Саске остается неизменным, но Сакура замечает во взгляде парня слабый отблеск разочарования. Ей становится нестерпимо жаль его. Они сталкиваются взглядами, считывают эмоции друг друга и пристыженно оба прячут глаза. — На земле что, парней мало? За Хинатой такая вереница постоянно тянется, неужели, никто не приглянулся? — Наруто! — А что? Саске медленно встает, разминает затекшие конечности, пытается активировать Шаринган. Сакура замечает, что он стал каким–то нервным, хотя всеми силами и старается это скрыть. Она начинает догадываться о причинах такого поведения, но ей хочется услышать это лично от парня. Уже заранее знает, что ответа не получит, что только сильнее разозлит, а он в очередной раз даст понять без слов, что она лезет не в свое дело. Она все это знает, но все равно позволяет себе эту маленькую слабость. Четко очерченный контур губ растягивается в игривую улыбку, а в яркой зелени глаз задорно пляшут чертята. — Что между вами случилось? Саске улавливает этот едва различимый подтекст: между вами что–то есть. Его это, конечно же, злит. Сакура как всегда в своей манере лезет туда, куда ее не просят. Пытается забраться ему под кожу, пытается разгадать его мысли, пытается навязать свое мнение. Она снова пытается понять его. И у нее снова не получается. — Ничего, — через плечо бросает Учиха и быстрым шагом направляется туда, где шумит море. Сакура легонько пинает ногой в лодыжку Наруто, тем самым побуждая его пойти вслед за своим другом. Тот вскакивает, небрежно отряхивает пыльные штаны и в припрыжку догоняет брюнета. — Притормози, Саске. — Я проветриться иду, — отмахивается тот от блондина. Наруто настаивает на своем присутствии: — Я тоже. Они идут молча. Разглядывают серое небо, которое под тяжестью свинцовых облаков вот–вот упадет им на голову, пинают попадающиеся под ноги маленькие камушки и ракушки. Холодный пронизывающий ветер пробирает до костей, заставляет вздрагивать от каждого порыва. Хочется вернуться обратно к теплому и уютному костру. Хочется просто вернуться обратно. К определенному времени и месту. На несколько часов назад. И не дать всему этому случиться. — Где ее теперь искать? Голос Саске надломлен. Он тихий, бесцветный, поблекший. Он пугает и вызывает жалость одновременно. И эта метаморфоза сильно тревожит Наруто. Он обеспокоенно косится на товарища, надеясь увидеть, по какой причине Саске был таким потерянным и разбитым. Может это сильный порыв ветра украл все звонкие ноты, или сказывается банальная нехватка сил. Но причина сидит глубоко внутри. Она прячется за высокими стенами, возводимыми парнем с самого детства, но просачивается сквозь тонкие трещины. Наруто не нужно это видеть. Он это чувствует. Сердцем чувствует. — У нас есть Киба, — ободряющим тоном говорит он, закидывая руку на плечо Саске, — с ним мы быстро ее найдем и вернем. Не переживай ты так. — Я не переживаю, — начинает щетиниться парень, но топит свой гнев в холодной воде. — Не стоило ее сюда тащить. — Да, ты уже это говорил, — кивает головой Наруто. Взгляд его лазурных глаз устремляется ввысь, туда, где предположительно прячется солнце. — И Какаши–сенсей предупреждал об этом. А знаешь, о чем он еще меня предупредил? — О чем? — без энтузиазма спрашивает Саске. Ему не особо интересно, что там говорил Какаши, но эта бессмысленная болтовня отлично помогает абстрагироваться от мыслей, которые буквально грызут его изнутри. — Что тебе будет сложно смириться с решением Хинаты. Саске непонимающим взглядом сверлит в светловолосой голове дыры. Наруто делает вид, что не замечает этого. — А чего тут сложного? Все просто: она ушла. Сама. Добровольно. — Ну и зачем тогда ты так желаешь ее найти? — мягко подводит Наруто к, как ему казалось, очевидному выводу. Саске взглядом, будто сканером, проходится по лицу друга, считывает его неподдельные эмоции, разгадывает подтекст чувств, скрытый за смеющимися глазами. Сам весь деревенеет, мрачнеет. Снова покрывается острыми колючками. — Моя задача — расследовать нападение на Хьюга Хиаши, а не отдать его дочь в руки врагу. Верну ее домой, а дальше пусть что хочет, то и делает. Мне все равно. — Тебе же не все равно, — с ухмылкой довольного лиса тянет Наруто, — Саске, не отпирайся. Мне–то ты можешь признаться, что привязался к нашей маленькой Хинате. — Это немного неуместный разговор, тебе так не кажется? Саске пытается закрыться. Плечом скидывает тяжелую руку друга, отворачивается от него, принимается пальцами растирать виски. К нему снова вернулась головная боль, но он только сейчас ощутил, насколько сильной она была. С досадой, повержено признается, что ему не хватает помощи той, что была сейчас так далеко. — Нет, ни капельки. Я же вижу, что ты растерян и выбит из колеи. И ты в таком состоянии не полезнее булыжника, что валяется под ногами. — Я в норме, — как можно убедительнее врет Саске. — Ты не в норме, — не поддается на чужую провокацию Наруто. — Ты думаешь, что Хината цинично растоптала все твои чувства, но это вовсе не так. Уж кто–кто, а Хината даже с чувствами безмозглых жуков считается. Поверь мне, я ее знаю, наверное, лучше всех. И она… — Наруто пытается подобрать верные слова, но все хвалебные эпитеты кажутся фальшивыми и недостойными стоять на одном уровне с именем девушки, о которой идет речь. И только спустя мучительную минуту поисков он находит нужное слово: — невероятная. — Невероятно, как она вообще додумалась до такого поступка. — На то были причины. Саске недовольно фыркает: — Такие вещи обсуждаются с членами команды, а не решаются единолично. — И как ты себе это представляешь? Да любой, услышав такое, связал бы ее по рукам и ногам, лишь бы только она не воплотила в жизнь задуманное. — Это лучше, чем то, как она поступила. — Да, тут не могу не согласиться, — горько усмехается Наруто. Он погружается в воспоминания его прошлого, воскрешает в памяти каждый эпизод, связанный с Хинатой. — Она любит поступать отчаянно и самоотверженно. Я разговаривал с ней на эту тему, но, как мы видим, урок она не усвоила. — Плохо разговаривал. — Поговоришь ты, — разводит руками блондин. — После того, как мы со всем этим разберемся. И может к твоим словам она прислушается. Саске угрюмо молчит. Он злится не столько на то, что Хината так поступила, сколько на то, что она ему не доверяет, что вот так легко отреклась от него и его помощи. Осознание этого, подобно звонкой пощечине, болью взрывается в голове и оседает в сердце, отчего оно начинает болеть с новой силой. Он уязвлен, его задетая гордость кричит, срывая голос и затмевая робкий шепот здравого смысла. — Идем обратно, пока нас не потеряли, — тихо говорит он. — Эй, Саске, — говорит Наруто, всем телом наваливаясь на спину друга, — а слова о привязанности ты так и не опроверг. — Отстань, тупица, — парень принимается локтями отпихивать от себя блондина. — Нет, слушай, я рад, что ты смог наладить дружеские отношения с кем–то еще, — улыбается Наруто, а после принимается задумчиво чесать усатую щеку, — или у вас не дружеские отношения?.. — Умоляю, заткнись, — стонет Саске. Губы Узумаки разъезжаются в идиотской улыбке, придавая его лицу по–настоящему глупый вид. — Неужто ты запал на Хинату? Ты вечно где–то пропадаешь, и когда только успел это сделать? — Я тебя сейчас ударю. — Теперь–то мне все ясно. А я все думал, чего это Хината периодически о тебе спрашивает. А у вас там шуры–муры… Жалкие остатки терпения растворяются в закипающей смеси гнева и смущения. Саске не глядя замахивается и кулаком упирается в щеку хохочащего блондина. Язвительные слова сами собой слетают с тонких губ, но он уже знает, что ему будет смертельно стыдно и неловко за сказанное. — А ничего, что она по тебе сохнет? — А, это… — Наруто теряется, спотыкается на ровном месте и почти что падает. Саске не сразу замечает, что оковы чужих рук сами куда–то пропали, да и вообще идет в сторону лагеря в одиночестве. Он оборачивается и видит потерянного и смущенного мальчишку. — Война сильно изменила нас, — осипшим голосом говорит Узумаки. Он смотрит себе под ноги, сжимает руку в кулаки. Ему до жути некомфортно находиться здесь и сейчас. — Чувства ко мне у Хинаты ассоциируются со смертью брата. Поначалу она даже избегала меня. Я долго не мог понять, почему она так поступает, но потом все понял… не без помощи Сакуры, конечно. Парень прижимает руку к груди, пальцами комкает ткань костюма. Видно, как ему больно все это говорить, но Саске даже не думает о том, чтобы прервать монолог. Ему жизненно необходимо услышать это откровение. Просто чтобы стало легче жить. Жить и двигаться дальше. Он смотрит в чужие глаза, чувствует, как тонет в этой печали цвета летнего неба. Он знает, что они оба испытывают сейчас одни и те же чувства. Наруто жаждет поделиться с кем–то этими невысказанными словами, ему хочется разделить с кем–то свои переживания и тревоги. Не без иронии до Саске доходит, что это их первый столь откровенный разговор за долгое время. Они не открывались друг перед другом с момента окончания войны. Спокойная и мирная жизнь развела их по разным путям, лишив всевозможных точек соприкосновения. Но вот случается какой–то коллапс, и они снова объединяются, становятся командой, идут рука об руку в одну сторону. Их души снова разговаривают друг с другом, всеми силами стараясь понять, стараясь помочь, стараясь справиться с тем, что, возможно, будет чрезвычайно сложно преодолеть в одиночку. Конечно, ведь теперь все по–взрослому. Они больше не те юные мальчишки, опьяненные азартом бесконечных сражений. Теперь в их жизнях есть вещи пострашнее воскрешенного Мадары. Какие? Например, ответственность. За себя, за свои поступки, за последствия своих действий. Бежать от ответственности больше не получается. Но Саске продолжает отчаянно это делать, отказываясь возвращаться в деревню. Потому что там, за высоким забором, его ждет ответственность не только за его собственные поступки, но и за поступки его мертвой семьи. Он врет Какаши, что поросшие бурьяном руины его родового поместья служат напоминанием о цене, которую пришлось заплатить, чтобы сохранить иллюзию мира. Он старательно избегает разговоров с Сакурой о своем будущем. Он не замечает жалостливых взглядов прохожих, провожающих его одинокую фигуру. Он все это прекрасно понимает, он говорит себе, что так не может больше продолжаться. И до этого мгновения ему удавалось заглушать свой внутренний голос. Но только не сейчас. Потому что все стало по–взрослому. Потому что глубоко внутри, на самом дне истерзанной, измученной, израненной души эти надоедливые слова теперь говорит она. — Хината, — голос Наруто звучит так, как будто он не говорит слова откровения, а выносит смертный приговор. Саске уверен: это так, потому что это связано с принцессой клана Хьюга, — она слишком дорога мне, чтобы я мог смириться с тем, что само мое существование причиняет ей боль. И я пошел на разговор. Было сложно, но мы пообещали друг другу постараться изо всех сил ради нашей дружбы. Ей очень тяжело, но она старается. Каждый день старается. И я каждый день говорю ей о том, как сильно я горд ею. Я всегда рядом, я всегда готов поддержать ее в трудную минуту. Потому что она всегда готова была отдать свою жизнь за меня. И мы оба несем бремя ответственности за жизни друг друга. Она не просто мой близкий друг, наши отношения — это нечто особенное. Но той детской влюбленности больше нет… — Наруто, — тихо зовет Саске, и блондин грустной улыбкой откликается на зов, — ты вообще не меняешься. Ему хочется сказать, что тот снова влез в чужую голову, что замучил своими нравоучениями и попытками навязать свое мировоззрение. Хочется, но он молчит. Потому что понятия не имел, какую личную трагедию переживает Хината. Потому что не знал, что тем, кто всегда был, есть и будет рядом с ней — это Узумаки Наруто. Их жизненные пути пересеклись в одном страшном моменте, крепким узлом связывая две нити судьбы. Они стараются жить с грузом прошлых ошибок, жить вопреки невзгодам и преградам. Они живут ради тех, кого больше нет рядом. Они живут, чтобы познать счастье, чтобы жертва их близких и родных не была напрасна. Они живут и стараются двигаться дальше, поддерживая друг друга в моменты падения. Саске до конца осознает смысл слов, сказанных Хинатой. Наруто никогда не был заменой Неджи. В судьбе принцессы клана Хьюга шумному блондину отведена своя, особая роль. Уже не главная, но и не второстепенная. Важная. Очень важная. А какое место в судьбе Хинаты предназначено для Саске? — Надеюсь, я смог развеять твои сомнения, — говорит Узумаки, подходя ближе к Учихе. — Возвращайся в строй. Без тебя нам не удастся вернуть Хинату. Он ободряюще хлопает своего товарища по плечу. Этот простой жест как будто наделяет парня безграничной силой и уверенностью. Саске ощущает, как с него спадают оковы внутренних страхов. Он больше не терзается сомнениями. Чувство, что он блуждает в густом тумане, пропадает, и он видит тонкую полоску света впереди. Ноги сами начинают идти к этому свету. — Ребята, все не очень хорошо, — раздается где–то позади голос Кибы. Саске его не слышит, потому что пытается сосредоточиться на этом ускользающем пучке теплого света. Подобно маленькому солнечному зайчику он выскальзывает из рук, отпрыгивает все дальше и дальше. — Что–то нашел? — встревоженно спрашивает Наруто. Все его спокойствие как рукой сняло. Он смотрит поочередно на своих вернувшихся клонов и, не получив от них ничего, кроме молчаливого отрицания, развеивает. — Хуже, — горько усмехается Инузука, — потерял. Я потерял след Хинаты. Видимо, вода все смыла. Саске приходится закрыть глаза, чтобы избавиться от лишних помех. Так его чувства обостряются, и ему почти удается коснуться этой золотистой нити. Каждый его шаг становится увереннее и тверже. Еще чуть–чуть и у него получится… — Что это он делает? Решил по дну морскому пошариться? — Эй, Саске! Учиха распахивает глаза и только сейчас понимает, что по пояс стоит в воде. Его левая забинтованная рука была поднята кверху, словно он пытался за что–то ухватиться. Он мысленно чертит направляющую линию, и она упирается в самый центр серого неба. Туда, где прячется солнце. Он слышит шум волн позади себя, всплеск воды, рассекаемой чужими резкими движениями. Снова чувствует тяжесть руки друга, которая тянет его назад. Он поддается и с неохотой оборачивается. Пустой рассеянный взгляд утопает в тревоге лазурного цвета. — Что с тобой? — Наруто выглядит не на шутку напуганным. — Я знаю, где сейчас Хината. Уверенность, с которой Саске произнес эти слова, удивляет даже его самого. Но он готов отдать на отсечение свою руку. Он уверен в верности своих слов. Он уверен в верности своих чувств. — И где же? — в голосе Кибы тоже звучит уверенность. Уверенность в том, что Учиха Саске окончательно сошел с ума. Брюнет поднимает руку и пальцем указывает в самый центр неба. Оттуда лишь на мгновение выскальзывает маленький лучик солнца и тут же пропадает в серости плотных облаков. Киба готов во всеуслышание поставить под сомнение адекватность человека, в прошлом бывшего отступником. — Как ты это понял? — спрашивает только что подошедшая Сакура. Она останавливается позади Саске, прикладывает руку к его спине. — Не знаю, — небрежно пожимает плечами брюнет. От прикосновения Харуно становится щекотно. — Просто почувствовал. Сакура слабо усмехается вслед своим мыслям. Она довольно быстро завершает изучение показателей Саске, потому что почти сразу обнаруживает разгадку в этой нехитрой головоломке. — Ясно, она отдала тебе часть своей чакры, — говорит девушка, натягивая перчатку на руку, — тем самым установив между вами особую связь, которую ты и чувствуешь. — Да, это наша Хината, — Киба горделиво вскидывает кверху нос. Но восторг его начинает медленно таять, когда он устремляет свой взгляд ввысь. — Только как мы до туда доберемся? Едва заметная улыбка касается тонких мужских губ. Саске ощущает давно забытое чувство превосходства, и искренне наслаждается им. А над пробуждающимся лесом проносится пронзительный ястребиный крик.