Сад земных наслаждений

Женька не пришла в 6. и в 6:15 тоже. Кашина выходила на балкон, пыталась писать, пыталась читать, пыталась не думать, запретила себе звонить, через секунду разрешила и опять запретила. Посмотрелась в зеркало — сняла с себя шорты и спортивный топ, одела короткое платье тусклого серого цвета из тонкого трико — с удовлетворением посмотрела на обнаженные гладкие ноги — повернулась боком — живот не торчит. Может, послать сообщение? Вообще-то Женька сама написала, что придет в понедельник, а сообщения дойдут и станет понятно, что она тут изнывает от нетерпения. Она опять вышла на балкон, попыталась закурить — зажигалка сломалась прямо в руках. Она пошла на кухню, открывала шкафчики, забыв, что ищет. Тихий стук в дверь прозвучал, как гром среди ясного неба — Анька рванула к двери и открыла ее. Сосед. Она чуть не взвыла от разочарования. — Одед? -Привет, Анна. Как дела? Там на твоей стоянке пиканто твой джип перегородила. Ты выехать не сможешь. — Сообщил бдительный Одед. — Спасибо, дорогой мой человек, — ответила Анна и попыталась захлопнуть дверь — Не спустишься проверить? — Нет. Мне никуда не надо. Уедет сам. Точно! Женька, наверное, ищет где поставить машину! Как же она об этом не подумала!!! Вот идиотка! — Одед, Одед. Ко мне подруга приехать должна, она может за твоей машиной встать? Тебе, если надо будет выехать, то сразу скажи, она спустится. — Нет проблем, Анна, нет проблем. Во время этих переговоров подъехал лифт, и Женька вышла из раздвинувшихся дверей. Одед с любопытством взглянул и поздоровался. Аня тоже. — Анна, я там чью-то машину перегородила, но оставила имя и свой номер телефона. — Сказала Женька на иврите. Одед спросил: — Черная пиканто? — Да. — Серебристый джип? — спросила Аня -Да. — Тогда все нормально, это мой. Проходи, Женька, — добавила по-русски И Одеду: — Спасибо, дорогой. Захлопнула дверь. Не эту ли девку Кашина гнала из своей квартиры несколько месяцев назад, матеря на весь подъезд? Одед пожал плечами. Хрен их разберет их, этих русских, хотя и врачи. Женька сочла нужным извиниться: — Прости, я долго стоянку искала. Я не смогла позвонить. — Женька показала бесполезный телефон: — Разрядился, а зарядку не смогла найти, где-то в сумке. И, не спросив, бесцеремонно высыпала содержимое своей сумки на кухонный стол — бумажки, косметичка, ключи, какие-то болтики, камешки, несколько ракушек, мятые куски туалетной бумаги, игрушки из киндеров, маленькая игрушечная дрель, пара автомобильчиков, ручки, 2 цветных фломастера и новенькая резиновая шапочка для плаванья в прозрачной упаковке, 2 рабочих бейджа, прокладки, батарейки AA, плоская коробочка с планом — Женька хищно рылась, встряхивая сумку и перебирая предметы на столе, но зарядка все не находилась. Аня с любопытством рассматривала разложенное добро. Женька слегка смутилась под ее взглядом: — Прости, что я так, не знаю, где зарядка, не могу найти, у тебя есть от Самсунга? Анна пожала плечами: — Нет. Через секунду вспомнила: — Погоди, есть какие-то. На конференции дали. Она потянула на себя большой выдвижной ящик, достала несколько картонных коробочек с яркими буквами — фармацевтические фирмы не скупились, одаривая участников конференций разными нужными пустяками. — Вот, выбери, что надо. Женька быстро скидала в сумку все вытащенное барахло, оставив на столе лишь жестяной портсигар с изображением морды спаниеля — Кашина дотронулась пальцем до блестящей поверхности: — Прикольная штучка. Женька распечатала одну из упаковок, вынула зарядное устройство, поискала куда включить и, будто извиняясь, проговорила: -Я не могу без связи совсем. Дети ведь, мало ли что. Анька улыбнулась: — Не вопрос. Кашина указала пальцем на розетку, Женька воткнула туда зарядку и включила телефон — экран медленно налился молочным светом, нежно звякнул, Женька расслабленно выдохнула, прихватила двумя пальцами коробочку со спаниелем, взмахнула ею в воздухе, другой рукой прижала Аню за талию к себе, заглянула ей в лицо: — Пошалим? У Аньки внутри сладко все сжалось от руки на своем теле, от горячего взгляда ярких глаз. Она в изнеможении опустила подбородок на Женькину мягкую грудь, обняла плотную талию, кивнула, скользнув подбородком по кулону под блузкой. Запустила было ладонь в вырез блузки, но Женька перехватила ее руку. — Аня, мне нужно выкупаться, я не успела… Детей после работы развозила. Потом ляжем на балконе, покурим. — Она опять помахала коробочкой: — А там уже и… Пока Женька была в душе, Анька стремительно думала — ей негде лечь на балконе, только неудобный пляжный стульчик. Пока работала в больнице, она вообще не использовала балкон — некогда было на нем сидеть. Она быстро стащила диванные подушки, из кладовки вытащила старый матрас для кемпинга, набросила сверху тонкое одеяло цвета взбесившейся Барби. Посмотрела оценивающе, несколько диванных подушек переставила к стене, расположив матрас вдоль, опять закинула все этим одеялом. Притащила из кухни большую пепельницу, поставила на стульчик. Женька вышла из душа, завернутая в полотенце, тут же прямо в полотенце прошла на балкон. — Ой, Кашина, красота какая, что за одеяло! Аж зубы заболели. — Мне подарили, неужели ты думаешь… — Ой, не знаю, Кашина, не знаю, — протянула Женька, насмешливо глядя на нее. — Тащи зажигалку. Анька хлопнула ладонью себя по лбу: — Да сломалась, а новую не нашла. Где-то спички были, я их искала, да сосед отвлек. — А ему что надо было? Заигрывает? Ана потянулась к верхнему шкафу, встала на носочки: — Нет. Бдительность проявляет. Он какой-то разведчик, что ли… О! Тут есть коробок. Я в… Она почувствовала, как Женя нежно накрыла руками ее грудь, прижимая к себе — внутри все сжалось. Стало трудно дышать, низ живота сладко дернулся. Анька не опустила руки, слабеющими пальцами зацепила коробок, он упал на столешницу. Женька развернула ее к себе, а Кашина, удерживая Женьку за затылок и погрузив пальцы в мягкие короткие волосы, целовала ее в губы, улавливая каждый Женькин вздох и движение. Женька, с трудом оторвавшись от Кашинских губ, тяжело дыша, проговорила: — Кашина, ты… Где спички? Пойдем сядем. Женька взяла коробочку и спички прошла на балкон, села прямо в полотенце на матрас, уперлась спиной в стену, Кашина на дрожащих ногах поперлась за ней, Женька раскурила джойнт, сказала: -Анька, садись давай. — Кивнула и расставила ноги. Аня, почувствовав опять как дернулось в животе, с удовольствием уселась между ее ног, немного съехав вперед и уместила затылок в роскошную Женькину грудь. Женька затянулась, выдохнула дым, затянулась еще раз, держа косяк в щепоти, поднесла его к Анькиному рту — Аня затянулась, выдохнула дым, вспомнила кое о чем, опершись на секунду о пухлые колени, встала, дернула за шнурок вентилятора — Женька с интересом посмотрела ей под платье, протянула свободную руку, погладила и сжала напряженное бедро. Кашина на секунду замерла и, опять опершись об ее колени, села между Женькиных ног и тут же косяк оказался перед ее губами. Она, прикрыв глаза, с удовольствием затянулась еще раз, Женька хотела отнять джойнт, но Аня, притянув ее руку, затянулась опять. Между ногами было мокро и приятно, от дыма немного слезились глаза, Женька сделала пару затяжек, опять поднесла к Ане — та затянулась. Женька затушила косяк — Аня смотрела на пухлое запястье и пальцы, нетерпеливо сминающие самокрутку в пепельнице. Она развернулась к Женьке, стянула с нее полотенце, встала на колени между ее ногами и, как уже давно хотела, примитивно зарылась лицом в атласную Женькину грудь. Женька погладила ее по голове и сказала: — Ань, надо жалюзи прикрыть, раз мы на балконе. Аня встала на секунду, повернула жалюзи и вернулась в исходную позицию — Анькины руки и губы сновали по всему Женькиному телу. Забалдевшая от плана Женька с пылом принимала Анины ласки, постанывая и подставляясь. Аня скользила губами по шее, по груди и вот губы уже между ног, волосы щекочут ляжки и опять она невозможными своими губами трогает чувствительную шею и ключицы — Женька позабыла, что у нее есть ключицы, а руками Анька водит вдоль промежности, что в секунду намокла, еще когда Женька коснулась Аниной груди на кухне. — Кашина, что же ты делаешь, Кашина, — тихонько стонала ей Женька в ухо. Кашина дурела и млела от этого стона, от эйфории, навеянной планом, убеждаясь, что она и Женька созданы друг для друга. Анька приподняла Женькины груди, нежно кружила языком вокруг розовых сосков, заставляя их твердеть: — Жень, подержи их сама. Давай попробуем, как когда-то. Женька, принимая свою грудь из Аниных рук, тихо засмеялась: — Аня Кашина, ты смелая, однако. Она тоже встала на колени. — Да получится, вот увидишь. Ты только помоги мне немного, — ласково попросила Аня, приподнимая свою грудь. Женька, выпустив из рук свою, раскрытыми ладонями начала водить вверх-вниз по Аниным соскам, которые в секунду затвердели. Женька быстро вернула свою грудь в ладони и начала водить сосками по Аниным. Кашина, наблюдая такую картину, уже не могла связно думать, видя только перед собой их сталкивающиеся соски, она изо все сил прижалась к Женьке, быстро просунула свою руку между ними, нетерпеливо рванула трусы вниз, ощущая тыльной стороной ладони Женькин лобок, быстро коснулась пальцами себя — ее затрясло, спазмами сжимая низ живота и этой же рукой скользнула Женьке между ног, касаясь, захватывая и перебирая ладонью влажную плоть, Женька охнув, высвободила руки и громко дыша, кончила, за плечи прижимая Кашину к себе. После такой разрядки Женька встряхнула Кашину за плечи: — Аня Кашина, ты ничего не забыла, а? — и легонько дернула ее за сосок. Кашина томно вздохнула: — Дура ты, Женька. И поцеловала ту в губы сначала нежно, а потом все более страстно, невольно заставляя Женьку довольно стонать. — Анька, иди сюда. Женька растянулась на матрасе и похлопала рукой рядом с собой. Аня со стоном улеглась рядом. Сначала безмолвно смотрели на лопасти крутящегося в полумраке вентилятора, Анька ощущала виском Женькино плечо, примостив свою руку на прохладное влажное бедро. Издалека доносились истошные завывания неотложек и будто бы в мегафон что-то кричали — думать не хотелось, они легли напротив друг друга, Женька лениво скользила прохладной ладонью по Аниному телу, Аня тихо дышала в ложбинку Женькиной груди, жмурясь от счастья. Женькины касания расслабляли, навевали приятные мысли, Кашина протащилась от мысли, что Женька ее девушка и, уютно ткнувшись носом между грудями, задремала. Женька, гладила Кашину по волосам, мучительно думая, что дальше. А позабытые на кухонном столе телефоны бестолково освещались приходящими сообщениями и беспрерывно жужжали. Минут через тридцать, Женька встала, аккуратно отставив Аню. Кашина потянулась: — Ты куда? — Пить хочется. Тебе принести? — Да, содовой из тами4. — Серьезно? в тами4 есть содовая? — Ага. Какая-то новая фишка, только купите, дорогие наши лохи. Женька засмеялась. — Стаканы где? — Сейчас встану. Кашина вошла в гостиную, прошла в кухню и залюбовалась Женькой — Женька зачем-то надела кулон — хрустальную каплю, а сама голая стояла на кашинской кухне и, улыбаясь, наливала воду в высокий стеклянный стакан. — Ань, включи кондей. Кашина нажала на пульт в стене. И услышала, как припадочно зажужжал телефон: — Женька твой! На экране высветилось имя — Таль. Она подала Женьке вибрирующий аппарат. Женька ответила; — Алло. Кашина отвернулась. Таль заходился криком — деликатная Кашина слышала его даже в гостиной. «Евгения, ты где, кусэммек? Ты где? Почему не отвечаешь?» Кашина подумала: «Вот урод, ведет себя как истеричка» и сдвинула в сторону свой экран — ого! Пять звонков от Марика, Бат Хен и даже Вайнштейн. Что им срочно понадобилось? Кроме Вайнштейн, которая чуяла на другом континенте кашинские пиздецы. Она открыла сообщения. «Кашина у тебя все норм? Ты как?» Вопрошали сообщения от Марика, Вайнштейн, Бат Хен и еще нескольких человек. Она кратко ответила всем: «Все ок!» и быстро зашла в Yнет — террористическая атака в центре Тель-Авива — 4 убито, 6 ранено. Предположительно 2 террориста скрываются в жилых районах. Полиция просит жителей не выходить из домов, не подходить к окнам и запереть двери. — Пиздец, Аня. Добро пожаловать в 90-е. — Проговорила Женька. — А также в 2000, и 10-е, и 20-е. — Теперь понятно, почему Таль так орал. Женька слегка порозовела: — Ты слышала? — Да. — Сказал не приезжать, пока не поймают. Говорит пей, отдыхай, на гитаре Анне поиграй. — Женька засмеялось явно снисходительно. — Заботка. — Ты напилась воды? — Да. Женька взяла несколько аккордов: — Ну, Аня Кашина, чем тебя побаловать? — На твой выбор. — Ладно. Слушай. Лестницу на небеса тебе. Женька играла Лестницу на небеса в кашинской крошечной квартирке, которую она снимала с Раечкой, очень красивой девочкой и Кашина приревновала Женьку к Раечке. Женька смеялась над Кашиной, которая не могла выдавить из себя признание что ревнует. Сразу вспомнилось и чувство ревности, и Раечка, и как они с Женькой любили друг друга. Аня уселась на подлокотник рядом с Женькой, посмотрела сверху на Женькины растрепанные волосы, нежно погладила изумляясь все той же необыкновенной мягкости ее волос. Как пух у цыпленка. Женька прервалась на полуслове — протянула руку к Аниной ладони, запутавшейся в ее волосах, притянула к своим губам и поцеловала. Прижала в своей щеке: — Анька, Анька… и тут же поменяла тему: — Кашина, тебе не хочется есть? — Конечно, хочется, смотри, что я приготовила — можно есть от пуза и не бояться… Аня вынула из холодильника большую белую плошку с поразительным салатом, достала плошки поменьше, вилки и ножи, расставила аккуратно на кухонном столе. — Ммм, Кашина! Это так вкусно! Я не умею готовить. — Я люблю готовить, но редко получается, времени нет. — А тут что? Базилик и кедровые орешки? Так вкусно. И брынза с помидорами. Не ожидала от тебя! Кашина счастливо улыбалась — вот они с Женькой ужинают. Она приготовила им ужин, как будто, так и надо. Как будто это в порядке вещей, как будто она это делают каждый день. — Могу дать рецепт, Жень. Женька беспечно махнула рукой: — Не надо. Все равно не приготовлю. Она внимательно взглянула на Аню: — Я лучше к тебе буду приходить. Кашина лучилась радостью, внутри ее заливало тепло — Женька будет приходить. К ней. Будь, что будет. Вдруг и вправду повезет, как у той, подруги Айелет в отделении. Надо будет спросить у Айелет подробнее. -Приходи, Женька, счас времени у меня больше будет. — Да? Почему? — Жуя спросила Женя. — Из больницы ушла, в частную медицину. — Да? Тебе лучше? — Да. Спокойнее. Да и денег больше. Родители оба больны -нужно их содержать. Женька ахнула. — Точно, помнишь, как ты у отца все время машину выпрашивала? И от мамы шифровалась, чтоб ни сигареты, ни текилу не унюхала Аня улыбнулась краем рта: — Ну, это совсем недолго было. Когда в армии была только. Женька усмехнулась, но ничего не сказала. После ужина они лежали на балконе — Женька все смотрела на телефон -может объявят, что поймали террориста. Оставаться у Кашиной ей не хотелось. Они еще раз занялись любовью и после лежали в Аниной спальне, утомленные. Кашина, положив голову на Женькину ляжку, лениво полизывала ей клитор, Женька размякнув, гладила светлые Анькины волосы и Анька подавалась ей под руку головой, совсем как собака просящая ласки. Потом Женька подтянула Кашину за плечи к себе, и они уснули. В два часа ночи Женька поглядела на телефон — поймали! Предупреждения сняты. Встала, начала одеваться. — Жень ты куда? — Аня, поймали мудака. Я домой. Мне завтра на работу и вообще. Аня села в кровати, потянулась — Женя внимательно посмотрела на ее качнувшуюся грудь — погладила по груди и поцеловала в макушку. — Ань, мне правда надо идти. — Иди, — со вздохом сказала Аня. — Я тебе позвоню. — Пообещала Женя — Я знаю. Я буду ждать. Бат Хен, как и положено толковому референту, напомнила Ане, что та еще не проставилась. Отработала в отделении 5 лет. И не просто отработала, а вкалывала как сумасшедшая. Бат Хен все толковала ей: — Иди. Закажи кейтеринг. Вот этот, кошерный. Все смогут есть. Все ждут. Мне регулярно докладывают, что ждут. — Бат хен, закажи ты на свое усмотрение, я заплачу сколько надо. -Слушай, я не твоя личная помощница, делать этого не обязана. — Ялла, ялла. Слыхали мы уже!!! Бат Хен договорилась с отделением и в среду днем Кашина вошла в знакомую дверь в сопровождении добрых молодцев, катящих на тележке контейнеры с едой. Кашина тащила две ледяные бутылки Кнаана, любимого белого. Добры молодцы все разложили в кабинете совещаний — любопытствующие то и дело проходили мимо, чтоб взглянуть какой пир закатила бывшая зав. Пришел Габай — главврач приемного покоя, Важа пожаловал, Симха, Дотан, измученный стажер. Марик вылез из своего подземелья, подходили медсестры из операционной, из отделения, Кашина и не знала, что будет столько народа — Бат Хен подсуетилась, пригласив всех. Ирма пришла. Стояла со всеми вместе, улыбалась. Кашина приветливо ей помахала. Дотан взял слово — пожелал Анне счастливого пути и удачной карьеры. Важа прослезился. Симха не могла не уколоть, паршивка. — Мы все помним как трудно было Анне сначала, — проникновенно начала она. — Но мы, сплоченный коллектив, поддержали ее и вот Та-та-та… та-та-та, благодаря нам она смогла …. «Сучка, ты Симха, все-таки, стерва и сучка. Помогли, поддержали, блять. Как будто… Может и вправду не надо было с этой скотиной дружить — посмотрим, счас как ей с Яривом работается — наверное, проклинает каждый день.» — думала Анна. Ярива не было. Странно. На операциях, что ли. Анна громко спросила: — А где Ярив? — У него выходной, — равнодушно уронила Симха — Жаль. Хотела увидеть его. Дотан навострил уши, но ничего не сказал. — Позвонил, сказал что плохо себя чувствует, — добавила Симха, хотя ее никто не спрашивал. Пришел Каташ с операции: — Еле успел размыться. Анна дорогая спасибо за все -мне жаль, что тебе пришлось уйти. — Доктор Каташ -, прервала его Симха, — пожалуйста, можно тебя на минутку? Кашина приподняла бровь, но ничего не сказала, проводила взглядом Каташа и Симху. Через минуту вошла Айелет. Уж на что Кашина была невысокая, Айелет была еще ниже — они расцеловались: — Удачи, дорогая. Как приятно тебя видеть. -Айелет. — Вполголоса сказала Аня, — потом пойдем покурим? Мне нужно у тебя кое-что узнать. Айелет согласно кивнула. Было приятно принимать пожелания, постоянно менялись, выходили и заходили люди. Желали счастья, профессионального роста, Ирма обняла Кашину сердечно, почти закрыв ту волосами. — Удачи и тебе Ирма. Надо у Каташа разузнать, что значит пришлось уйти? Ярив опять что-то крутит, стопудово, к бабке не ходи. . Она спросит его потом, а сейчас разлили вино по одноразовым стаканчикам. Лехаим!!! Анна поискала глазами Айелет — надо выспросить подробно про ту подругу в отделении.