краем глаза

— Я тебя не боюсь, — говорит Чонгук своей пустой комнате. Пустая комната не отвечает. Чонгук на всякий случай прикрывает здоровый глаз, пытаясь найти что-нибудь необычное в наступившей темноте, а потом вспоминает, что его комнатное чудовище состоит из точно такой же темноты. — Я тебя не боюсь, — повторяет он. — И ты меня тоже не бойся. Можешь показаться, я тебе ничего не сделаю. Ага, как будто он смог бы этому существу что-то сделать. Чонгук не блефует: он и правда почти перестал его бояться — с учётом того, что он делает ему огромную услугу, не пуская призраков в его комнату. Комнатный монстр, тем не менее, после той ночи ему не показывался. Чонгук временами замечал скользнувшее под кровать тёмное щупальце или заплывшую в щели в ламинате черноту: значит, Комнатный монстр никуда не делся. — Ну же, — пробует он снова, чувствуя себя ужасно глупо. — Мы же соседи, да? Значит, нужно хотя бы познакомиться. Он уже думает о том, что идея пропащая, а ещё в любой момент в комнату может вернуться Чимин, как из-за шкафа в углу по стенке медленно начинает вытекать чёрная, похожая на смолу масса. — Ну… э-э… привет? — пробует Чонгук, невольно делая пару шагов назад. Комнатный монстр собирается в комок бурлящей черноты, свернувшись на кровати Чимина — оно словно пытается выглядеть меньше, чем есть на самом деле, и тогда Чонгук понимает, что оно его опасается. Наверное, Чонгук тогда его знатно перепугал своим криком. — Я… я хотел сказать спасибо. Ну, за то, что не пускаешь призраков в комнату. Я правда это ценю. Он вздрагивает, когда Комнатный монстр вдруг вытягивается в столб и принимается дрожать, как желе. Чонгук понятия не имеет, что это значит, и вдруг жалеет о том, что с ним не пообщаешься, положив телефон с алфавитом. Букв он наверняка не знает. — В общем, да. Я Чонгук, если что. Комнатный монстр начинает дрожать еще интенсивнее; он злится? взбудоражен? или это знак того, что он его понял? — А. Ну, ты наверняка это знаешь, Чимин-то постоянно зовёт меня по имени. В общем… да, спасибо тебе, и ты можешь больше не прятаться. Просто… не нависай надо мной, пока я сплю, хорошо? Комнатный монстр растекается лужей по кровати Чимина. Чонгук сомневается, что он может оставить после себя пятна, но выглядит это немного пугающе. — Слушай. Давай так: если ты меня понимаешь, то кивни, ладно? — Он медленно кивает, указывая пальцем на свою голову. — Вот так. У тебя вряд ли есть голова, но попытайся изобразить… Из лужи черноты в воздух поднимается длинное щупальце, отращивает себе подобие головы и кивает. Зрелище неприятное, но хоть что-то. — Хорошо… Это значит «да». Если «нет», то покачай головой. Вот так. Голова на длинном тонком щупальце повторяет его движение. Правда, прежде чем Чонгук успевает сказать ещё что-то, за дверью слышатся шаги и раздается звук поворачивающейся дверной ручки. Комнатный монстр мигом стекает под кровать.

***

В принципе, Чонгук ожидал, что это рано или поздно случится. Тем не менее, когда историк, профессор Пак, просит его остаться после занятия, он мгновенно падает духом. Да, оценки у него резко спикировали вниз по сравнению с прошлым семестром. Да, у него теперь нет оправдания в виде матча на следующей неделе. Да, последний доклад получился откровенно второсортным, потому что половину он написал еле как, а половину без зазрения совести скопировал с какого-то сайта. Но он старается, ладно? Единственный предмет, по которому его успеваемость была более менее стабильной — это статистика. Но и то благодаря Профессору, обитающему в аудитории призраку: на тестах или проверочных он стоял за плечом Чонгука и указывал на все его ошибки. Да, нечестно, но должен же он пользоваться единственной привилегией, которая пришла с его экстрасенсорными способностями… — О, Чонгук-ши… — Профессор Пак поднимает на него глаза, когда Чонгук подходит к его столу. — Я хотел поговорить о вашей недавней работе. Чонгук вздыхает. — Да, профессор? Что с ней? — Процент оригинальности — тридцать один, вот что. Надо же. Чонгук рассчитывал хотя бы на пятьдесят. — Не понимаю, как так вышло. — Правда? Тогда надеюсь, вы понимаете, что это значит: работа автоматически аннулируется. — Я могу переписать доклад? — пытается он. — Пожалуйста. У меня было мало времени. — Да вы что? — Профессор Пак улыбается, блеснув на него глазами из-за очков. — Что теперь отнимает у вас время? Насколько я знаю, бейсболом вы теперь не занимаетесь. Можете. Принимаю до завтрашнего полудня. Если оригинальность будет ниже девяноста пяти, то можете рассчитывать на ноль. Чонгук из-за всех сил стискивает зубы, чтобы не наговорить гадостей. Какой же мерзкий старикашка, слов нет… — Хорошо. — И ещё… я поговорил с замдеканом по поводу вашей успеваемости. Если это будет продолжаться в таком же темпе, то в этом году вы не выпуститесь. Так что советую вам взять себя в руки, прекратить жалеть себя и взглянуть реальности в лицо. Никто не собирается носиться с вами из-за вашей травмы. — А вам я советую не лезть не в свое дело, — цедит Чонгук сквозь зубы. — Что, простите? — Ничего. До свидания. — До свидания, Чонгук-ши. Зайдите к замдекану, он хотел вас видеть. По пути в деканат Чонгука буквально трясет от ярости. Прекратить жалеть себя? Ну извините! Он, вообще-то, потерял глаз и все планы на будущее! И никого он не просит с ним носиться, он же не выпрашивает для себя поблажки… Злость сменяется унынием, когда он понимает, что придется потратить всю ночь за ноутбуком и писать этот несчастный доклад самостоятельно, глотая обезболивающие. А ведь завтра суббота, он как раз планировал отправиться в город… — Здравствуйте. Вы хотели меня видеть? — О, Чонгук-ши! Да, конечно, проходите. Вы хорошо себя чувствуете? Чонгук опускается в кресло перед столом заместителя Ли, с недоумением глядя на стоящую за его плечом Хвиён. Она куда-то слиняла, когда он разговаривал с профессором: не то чтобы Чонгука это волновало, но какая-никакая поддержка ему бы не помешала. — Да, — отвечает он рассеянно, напоминая себе не пялиться в пустоту. — Да, спасибо. Восстанавливаюсь. — Правда? Чонгук-ши, я полностью понимаю вашу ситуацию, но… Я просмотрел ваши оценки, и они оставляют желать лучшего. Вы не думали о том, чтобы взять академический отпуск? Отдохните, восстановитесь как следует, а потом с новыми силами возвращайтесь к учебе. Чонгук никак не может сосредоточиться. Хвиён, мрачной тенью нависшая над замдеканом, указывает на него пальцем. И тогда до Чонгука наконец доходит. Он опускает глаза на табличку на столе, на которой золотыми буквами выгравировано «Ли Минхёк». — Чонгук-ши? Чонгук-ши, с вами всё в порядке? Чонгук зависает. С ним не всё в порядке. Это не может быть заместитель Ли, нет, она наверняка ошиблась… Он совершенно не похож на убийцу, он ведь такой приятный человек — с первого курса отмазывал его перед преподами, если они жаловались на его прогулы… В принципе, на этом аргументы в его пользу и заканчивались. Но всё же! — Чонгук-ши, может, мне вызвать медсестру? Чонгук поднимает на него растерянный взгляд. — Нет. Нет-нет, не надо, извините, просто задумался… Хвиён буравит его безжизненным взглядом, заместитель Ли выглядит искренне встревоженным, а сам Чонгук чувствует себя так, словно его вот-вот стошнит. — Вы уверены? Выглядите так, словно призрака увидели. — Что? Нет! То есть… да, вы правы. Что-то мне нехорошо. Чонгук резко поднимается, громыхнув ножками кресла по паркетному полу, и вылетает из кабинета. Хвиён выскальзывает вслед за ним. Его буквально разрывает от всех вопросов и претензий — слишком много всего, чтобы откладывать до места, где их никто не сможет подслушать, так что он достает из кармана телефон и прикладывает его к уху, притворяясь, что с кем-то разговаривает. — Как это может быть он? — шипит Чонгук в трубку. — Он и тогда здесь работал? Разве он настолько старый? Хвиён выбегает вперед, обгоняя его, и становится перед висящим на стене стендом с расписанием. Чонгук делает вид, что читает, следя за её пальцем, выискаивающим нужные буквы. Наконец она находит слово целиком: «студент». — Студент? — Чонгук хмурится. — Что ты имеешь… А. Он был студентом в то время? Вы учились вместе? Хвиён торопливо кивает. — Но… как? За что? Теперь Хвиён ищет буквы: Д Н Е В Н И К — Да понял я, — вздыхает Чонгук и трёт глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Найду его позже. Слушай, я вот что хотел сказать. Ты же понимаешь, что я не смогу тебе помочь, если вылечу за неуспеваемость? Хвиён вскидывает брови, как будто говоря «и что?». — Я попытаюсь помочь тебе, но ты должна помочь мне в ответ. На письменных работах будешь подсматривать ответы у отличников и сообщать мне, договорились? Хвиён возмущенно округляет глаза — ну конечно, мысль о списывании приводит её в ужас. При жизни она наверняка была отъявленной отличницей. — Да, нечестно, — разводит руками Чонгук. — Но что поделаешь. По рукам? Она, колеблясь, протягивает ему свою бесплотную руку, и Чонгук делает вид, что жмет её в ответ. Проходящий мимо молодой преподаватель смотрит на него с недоумением.

***

Чонгук просиживает за докладом по истории всю ночь, оставаясь в библиотеке до самого рассвета. Хвиён, сидя рядом с ним и скучающим взглядом уткнувшись в экран ноутбука, время от времени указывает на его опечатки и пропущенные запятые.

***

— Боми! Доброе утро! Утром субботы автобусная остановка у кампуса кишмя кишит студентами: кто-то собирается домой на выходные, кто-то — просто в город, чтобы погулять. Тэхён рассказывал ему, что они с Боми планировали выбраться в океанариум, даже пригласил Чонгука с ними, но становиться третьим колесом в их компании ему не хотелось. — Доброе! — улыбается Боми, когда он приближается к ней. — Блин, ты меня извини, но ты не приболел случаем? Видок у тебя… — А, это… Всю ночь писал доклад. Профессор Пак сказал, что поставит мне ноль, если я не перепишу. Боми возмущенно ахает. — Вот ведь придурок! — Да нет, все справедливо. Первый доклад я почти полностью списал, так что… — Ну и что? Не мог войти в положение, что ли? Хотя о чем это я, это же Пак. Слышала, он завалил студентку которая пропустила экзамен из-за смерти бабушки… Но ты же всё успел написать? — Всё, — вздыхает Чонгук. — Проверял каждое предложение в антиплагиате. Она сочувствующе гладит его по плечу. — Может, тебе сейчас лучше выспаться? — Нет-нет, мы с Чимином планировали погулять еще с начала этой недели, так что я не позволю каким-то мудакам портить мои планы. — Он смотрит на экран телефона, проверяя время, и вздыхает. — И он как всегда опаздывает. Боми закатывает глаза. — Понимаю. Я жду Тэ уже почти полчаса, он убежал по своим жутко важным делам в деканат. На пять минут, как он сказал. Слушай, мы собираемся в океанариум ближе к обеду… если хотите, можете присоединиться. Ну нет. Чонгук точно не выдержит: как наблюдать за тем, как Тэхён и Боми милуются, так и намекающие взгляды Чимина, которые он точно будет на него бросать… — Эм-м… Спасибо. Да, если будет время, мы обязательно подойдём. — Он поспешно меняет тему. — Слушай. Я хотел тебя кое о чем попросить. Ты знаешь, что моя мама училась тут в своё время? Боми поднимает брови в вежливом недоумении. — О. Правда? Ты по её стопам пошёл, получается? — Да, типа того. И… она кое-что тут оставила. Спрятала дневник под половицами в читальной комнате в женской общаге. — Серьёзно? Хочешь сказать, его до сих пор не убрали? Нет, не убрали: Хвиён сказала, что так глубоко ремонт тут никто не делал. — Я не знаю. Но… ты не могла бы глянуть? Сама понимаешь, мне в женское общежитие хода нет. — Вообще без проблем. А где он конкретно? — Э-э… — Чонгук поспешно открывает заметку, в которую записал точные координаты. — У крайнего слева окна, где-то третья доска от стены… Кажется, нужно подковырнуть её чем-нибудь, чтобы поднять. Боми фыркает. — Там точно не закладка? — Нет, — смеётся Чонгук. — Не знаю, почему мама вспомнила об этом спустя столько лет. — Хорошо, — соглашается она легко. — Посмотрю, как приедем обратно. Читать не буду, обещаю. — Боже, Боми, ты просто чудо… Чонгук совсем не замечает, как к ним приближается Чимин: он подошёл с его слепой стороны. — Доброе утро, дамы и господа. — Он сверкает загадочным взглядом в сторону Чонгука. — Не помешал? Чонгук вздыхает. — Ну наконец-то. Не помешал, мы как раз обсуждали проблемы пунктуальности. Боми смеётся. — Знаете, я, наверное, позвоню Тэхёну… Мало ли, вдруг он в деканате заблудился. Чимин вскидывает бровь, глядя на Чонгука; Чонгук сдерживается только из-за того, что Боми рядом и может всё услышать. — Успел дописать? — спрашивает Чимин негромко. — Если нет, то я могу зайти к Паку потом. Немного поугрожать ему рукоприкладством, ну, сам понимаешь… Чонгук невольно улыбается, сразу прощая ему опоздание. — Успел. Сегодня можно без рукоприкладства. — Точно хочешь поехать? Выглядишь так, словно вот-вот вырубишься. — Не вырублюсь. Во мне четыре энергетика и неприличное количество сахара. На остановку всё продолжают прибывать студенты, и Чонгук с унынием думает о том, как придётся набиваться в автобус… Может, вызвать такси? Голову вдруг прошибает боль: резко, ни с того ни с сего, словно на него разом навалились последствия бессонной ночи и перенапряжения. Чонгук морщится и рассеянно трет слепой глаз, как замечает за плечом у Чимина что-то странное. Это не призраки. И даже не необъяснимое существо, как его Комнатный монстр. Он смотрит на группку студентов, стоящих у остановки — они смеются, в шутку толкаясь… Одного парня вдруг толкают слишком сильно — так, что он спотыкается, падает прямо на проезжую часть… Нет. Прямо под колеса возникшей из ниоткуда вишнёво-красной машины. Картинка смазывается. Прежде чем Чонгук успевает сделать хоть что-то, угодивший под машину парень вдруг снова стоит на остановке, всё так же смеясь и оживлённо болтая с друзьями. — Какого… Голова болит так сильно, словно вот-вот лопнет. Видение повторяется: снова, снова и снова, так, что он в деталях может рассмотреть выражение недоумения на лице парня, осознающего, что он летит прямо под машину, его хватающиеся за воздух пальцы, наезжающее прямо на его шею колесо… Чонгук задыхается. К горлу подкатывает тошнотворный ком — его вот-вот вывернет, если не от боли, то от этого зрелища. — Чонгук? Чонгук, что такое? Голоса Чимина и Боми слышатся словно через слой воды, когда он заставляет себя отвести взгляд от разворачивающейся на остановке сцены. Это не помогает. Чонгук замечает, что со стороны универа к ним медленно бредут призраки. Он сразу же узнает знакомые лица — там, посреди них, и Хвиён со скорбным выражением лица. Что происходит? Может, Чимин прав — это галлюцинации, и они становятся только хуже? Чонгук дезориентирован, оглушен, обездвижен болью, от которой хочется выцарапать себе глаза, сбит с толку… Чимин трясёт его за плечо, но он стряхивает его руки с себя, крича остановившейся неподалеку Хвиён: — Что происходит? Хвиён, поджав губы, указывает куда-то в сторону — на дорогу, где из-за поворота появляется машина, явно превышающая скорость. Та самая машина вишнёво-красного цвета. Дальше Чонгук почти не думает: времени на то, чтобы добежать до группки всё так же шутливо дерущихся парней, у него нет, так что он выскакивает прямо на дорогу. — Стой! — кричит он, бешено размахивая руками над головой. — Остановись! Машина визжит тормозами, но тормозной путь все же берет своё: бампер врезается Чонгуку поперек живота, и он летит на асфальт.