краем глаза

— А меня точно сюда пустят? Тэхён окидывает нерешительным взглядом вывеску над главным входом психбольницы. С виду место совершенно цивильное, точь-в-точь обычная больница, если не взглядываться в словно нарочно написанное мелким шрифтом название. «Клиника ментального здоровья», в переводе — психушка. — Да брось, — отмахивается Чонгук. — Нам нужно в консультативное отделение, туда вход свободный. Я же не собираюсь вести тебя в острое. — Острое? — Ну… Стационар. Психозы, галлюцинации, бред, прочая фигня… — О. Ты был там? — Заглянул на чай, — улыбается Чонгук криво. — В первый день. Меня держали там часов пять, не больше, но мне хватило. — И как? — Много сумасшедших. Много мертвецов. Много сумасшедших мертвецов. — Чонгука передергивает от воспоминания о том, как приходилось все время зажимать слепой глаз ладонью, чтобы спрятаться от назойливого внимания призраков, но назойливое внимание живых пациентов никуда не девалось. — В конечном итоге медсестры сжалились надо мной и спрятали меня в столовую. В общем… тот еще опыт. Не прыгай под машины. Тэхён морщит нос. — Договорились. — Пойдем? Если хочешь, можешь подождать меня снаружи. Это не должно занять много времени. — Нет. Нет, все в порядке, пойдем. Да, возможно, приглашать парня, который ему нравится, сходить вместе в психбольницу — не самая удачная идея, но на дворе суббота, прогноз погоды как назло показывает ливень после шести вечера, а у Чонгука запланирован плановый осмотр у психиатра. Тем более, после этого они собирались провести вечер в кино и аркадах, так что… Да, Чимин состроил хитрое лицо, когда Чонгук рассказал ему о планах. Да, он сказал, что это очень похоже на свидание. Да, Чонгуку очень хотелось в это верить. Но какое хорошее свидание начиналось с визита в психбольницу? Чонгук оставляет Тэхёна у нужного кабинета, и напоследок еще раз окидывает коридор взглядом в надежде еще раз встретить того паренька. Вопросов у него накопилось достаточно (на целую скрытую заметку в телефоне), но того нигде не видно. Логично, наверное — не будет же он сидеть тут все время. Правда, призрак мрачного пацана все так же сидит на своем месте, и опять тычет Чонгуку средним пальцем. Чонгук закатывает глаза. Консультация психиатра проходит гладко. В основном — потому что Чонгук очень тщательно к ней подготовился. Он провел целую ночь, изучая все методички, форумы и исследования, чтобы тщательно сфабриковать свои симптомы и то, как на него якобы действуют лекарства. Прошли ли галлюцинации? Нет, но эпизоды теперь гораздо реже. Что провоцирует эти эпизоды? Стресс и усталость. Есть ли побочные эффекты? Апатия, плохой сон, тошнота. Откалиброванная, филигранная ложь. Достаточно, чтобы врач остался довольным его прогрессом и отпустил его до следующей консультации. Тэхён, когда дверь за ним закрывается, тут же поднимается со скамьи. — И как все прошло? Чонгук неопределенно пожимает плечами. — Нормально. Ну, по крайней мере меня не завернули в смирительную рубашку и не вызвали санитаров, так что… — Он еще раз оглядывает коридор, надеясь найти того парня, но опять же — только живые пациенты и этот пацан, Джиун, смотрящий на него с презрением. — В общем, успех. До следующей субботы. Пойдем? По дальнейшим планам — заехать к маме, чтобы отчитаться о походе в клинику. Мама, в восторге от того, что он привел с собой Тэхёна (конечно, они были знакомы, с учетом того, сколько времени этим летом тот провел в его палате), накормила их до отвала и отправила отдыхать дальше с полными гостинцами руками. Тэхён, раскрасневшийся от кучи комплиментов из разряда «еще краше, чем я тебя помню» и «как я рада, что Чонгук с тобой дружит», еще долго молчит с ошеломленным выражением лица. Все идет прекрасно — настолько, что Чонгук иногда позволяет себе помечтать и представить, что они действительно на свидании. Они заглядывают в магазин спортивного инвентаря, чтобы подобрать Тэхёну новые перчатки (Чонгук с жалостью вспоминал про свой инвентарь, который пришлось пожертвовать в школьную секцию по бейсболу), потом — в книжный, в аркады, в кино на какой-то новый супергеройский фильм… На улице уже темно, когда они наконец идут к автобусной остановке, едва передвигая ногами от усталости. — Говорил вчера с Чимином, — вспоминает Чонгук. — Он говорит, что единственный способ поймать Ли с поличным на продаже тестов — это влезть к нему в кабинет. Тэхён морщится. — Серьезно? Ладно, допустим, у нас получится туда пробраться, чтобы никто не заметил. А что дальше? Я сомневаюсь, что он что-то хранит у себя в кабинете. Даже если и хранит, то точно не в своем столе. Чонгук качает головой. — Уже спросил у Хвиён, она частенько за ним следит. Все в сейфе. — А сейф на… — На кодовом замке. И код она узнает. Тэхён смотрит на него с уважением. — Слушай, тебе бы в шпионы идти. От призраков-то ничего не утаить. Чонгук улыбается. — Теперь вопрос только в том, как можно проникнуть в… Закончить предложение уже не получается. Он ахает, инстинктивно вскидывая руку к слепому глазу: опять, опять эта боль, как будто голова сейчас расколется, а глаза вылезут наружу, распирающая и жгучая, точь-в-точь стальные стержни или рой разъяренных ос… Только не это. Чонгук задыхается, в панике озираясь. Поле зрения начинает застилать, и на этом фоне он очень явственно видит призраков, медленно бредущих к ним. Боль смешивается с ужасом. Нет, Тэхён не может умереть сейчас, он же видел, как это произойдет — совершенно точно не на оживленной улице в центре города. Но если это не на его смерть они сходятся, то… Едва Чонгук успевает подумать, что сейчас сам встретит свою преждевременную кончину, как понимает: нет, мертвые идут не к нему. Они направляются к какому-то ресторану за их спинами. — Чонгук? — доносится до него как будто сквозь слой ваты взволнованный голос Тэхёна. — Чонгук, что происходит? Что ты видишь? Чонгук, почти оглохший и ослепший от боли, бросается в ресторан. Прямо посреди зала уже разворачивается сцена — какой-то пожилой мужчина, оживленно обсуждающий что-то с приятелями, вдруг хватается за горло. Твою ж мать. Чонгук хватает подбежавшего Тэхёна за рукав, не отводя взгляда от мужчины. — Ты знаешь, как делать прием Геймлиха? — Э-э… Нет? Ну, в фильмах видел, но сомневаюсь, что… Сцена все повторяется и повторяется, как зацикленная пленка: руки вокруг горла, выпученные в ужасе глаза, начинающие синеть губы… Призраки безмолвными свидетелями собираются в круг, а посетители все также продолжают разговаривать и смеяться, не подозревающие, что с минуты на минуту в этом зале погибнет человек. Чонгук тоже видел такое только в фильмах, а погуглить правильную технику даже не задумывался. Ладно, к черту. Придется импровизировать. Предзнаменование смерти сменяется реальностью: мужчина вдруг хрипит, окружающие не успевают даже обернуться, как Чонгук мигом бросается в центр зала, рывком поднимает мужчину со стула и обхватывает его со спины. И, ну, каким-то чудом это срабатывает. Мужчина выплевывает кусок мяса и тут же заходится кашлем, пока в зале повисает гробовая тишина. Все смотрят на него, как на чокнутого (не привыкать) — кто-то даже не успел донести до рта палочки. — Какого… — Мужчина оборачивается к нему с широко распахнутыми глазами. — Вы… вы как так… Чонгук разворачивается и быстрым шагом идет к выходу, избегая направленных на него взглядов. Голова мигом перестала болеть, а призраки вокруг, как будто разочарованные, начинают расходиться. — Погодите! Я начал давиться, даже сам этого не понял сначала, а он появился тут, как будто из ниоткуда… Да стойте же вы! Чонгук срывается на бег. Это сейчас он герой-спаситель с мгновенной реакцией, а потом люди поймут, что он ворвался в ресторан буквально минутой ранее, как будто только этого и ждал, и несомненно посыплются вопросы. Он выбегает на прохладный воздух; голова хоть и не болит, но беспощадно кружится, а еще, кажется, его вот-вот вывернет. Тэхён появляется следом, подхватывает его за руку и заводит в узкий переулок неподалеку. Чонгук опирается лбом о холодную стену и тяжело дышит, ожидая, когда подкатит тошнота. К счастью, блевать перед Тэхёном не приходится — он бы такого позора не пережил, — так что они молчат добрых пять минут, пока Чонгук пытается отдышаться. — Как ты это понял? — наконец спрашивает Тэхён тихо. — Ты увидел, что он умрет? — Что? — Ты просто ни с того ни с сего рванул в какой-то случайный ресторан, спрашиваешь меня про прием Геймлиха, а секундами спустя кто-то начинает давиться. Это… как с тем случаем? Когда ты пытался остановить машину? В голове у Чонгука бешено крутятся мысли. Тэхён не глупый, догадался. Вроде бы, признаться просто — Тэхён уже поверил ему по поводу призраков, принять факт того, что он видит и смерти, будет проще. Но у этого признания есть загвоздка: он скажет, да, я вижу, как люди могут умереть, а Тэхён неизменно спросит, как умрет он сам. Сможет ли Чонгук соврать ему в глаза? — Я… я не вижу, — говорит он, крепко зажмурившись. — Я чувствую. Очень сильно начинает болеть голова, а еще призраки начинают сходиться с округи. — И… как ты понял, что он именно поперхнется? — Ресторан же. Первое, что пришло в голову. — С ума сойти. — Тэхён качает головой. — Забудь, что я сказал про шпиона — тебе нужно поступать в медицинский. — О господи, — стонет Чонгук. — Только не это. Во-первых — в больницах гарантированно полным-полно призраков, они мне проходу не дадут. Во-вторых — у меня все время просто будет болеть голова. Тэхён ободряюще сжимает его плечо. — Я не серьезно, — говорит он мягко. — Я вижу, как твои способности на тебя влияют. Использовать их в каких-то целях — это издеваться над собой. Какое облегчение, что Тэхён не воспринимает его внезапное экстрасенсорное прозрение как какие-то суперсилы. Да, на словах это звучит круто: он, как какой-то киношный персонаж, спасает всех подряд от преждевременной кончины и работает на благо общества, но если посмотреть на это трезво — его крыша, наверное, поедет гораздо раньше, чем он сможет сделать хоть что-то значимое. — Спасибо, — выдыхает он. Тэхён хмыкает. — Мне? Да не за что. А тебе бы стоило задержаться в том кафе, мало ли, вдруг бы пригласили в полицию и вручили премию за гражданскую самосознательность… Чонгук слабо смеется, и они молчат еще с пару минут, пока Тэхён вдруг не спрашивает: — Ты веришь в бога? — Чего? — вскидывает брови Чонгук, застигнутый врасплох. — Ну… не знаю. В детстве я ходил в воскресную школу с мамой, и все. Не сказал бы, что я очень религиозен. А к чему ты это? Тэхён пожимает плечами. — Ну… не знаю. Просто задумался. Если смотреть на это с такой стороны, то ты вроде как вмешиваешься в божественное провидение и все дела… Типа, человеку было суждено умереть именно так, здесь и сейчас, а ты… Ну, противоречишь судьбе. Он снова пожимает плечами, пока Чонгук смотрит на него, не находясь со словами. Значит, божественное провидение — то, что ему суждено умереть в двадцать два в парке за кампусом?.. — А ты сам в это веришь? — Нет. Не знаю. Просто интересная вещь, чтобы порассуждать. А то вдруг к тебе возникнут вопросы от, допустим, жнеца смерти… — Жнецы смерти хреново работают, если им может помешать какой-то студент. И вообще, я этого себе не просил, если уж кто-то допустил, что я могу противоречить судьбе — пусть сами последствия и расхлебывают. Ладно, поедем уже? — Поедем. Я вызову такси. Автобус вряд ли остановится, если тебя снова затошнит. Чонгук с благодарностью улыбается. Весь флер «почти свидания» событие в ресторане подпортило, но потом Тэхён помог ему забраться в машину (голова кружиться перестала, но от протянутой руки он не отказался), и вдогонку сказал, что если вернется головная боль, то он может ложиться ему на коленки. У Чонгука чуть сердце не остановилось от одной об этом мысли. Само собой, в присутствии таксиста обсуждать планы шантажа не получается, поэтому они немного обсуждают просмотренный фильм, пока обоих не начинает клонить в сон — до тех пор, как телефон в кармане Тэхёна не начинает звонить. Тэхён смотрит на экран, и, Чонгук может поклясться, с его лица тут же пропадают все краски. — Что такое? — Отец звонит, — бормочет тот с зависшим над экраном пальцем и, поколебавшись, принимает звонок. Чонгук замечает, как он тут же выжимает кнопку громкости до минимума; намек понят, подслушивать он не собирается. Про то, из какой Тэхён семьи, знали все: в этом была часть его привлекательности для окружающих. Его отец владел ого-го каким крупным бизнесом, а Тэхён, будучи единственным ребенком, закономерно считался его наследником. Чонгук знал, что Тэхёну такое наследство даром не сдалось: да, он обучался бизнесу, но всегда горел только бейсболом. — Да? Голос у Тэхёна севший. Чонгук достает свой телефон, стараясь отвлечься на экран и не вслушиваться в разговор. Получается плохо: окна в машине закрыты, Тэхён от него в полуметре, а из динамика, несмотря на минимальную громкость, все прекрасно слышно. Отец Тэхёна, судя по всему, привык общаться на повышенных тонах. Сначала он громко возмущается тому, что Тэхён отказался от должности старосты потока. Тэхён слабо возражает: ему не хватает на это времени. В ответ поток ругательств: если ему не хватает времени, он должен был просто уйти из бейсбольной команды. «Не можешь, потому что ты капитан? Хреновый из тебя капитан, если твоя команда мордой из грязи не вылезает». Чонгук замирает. Кажется, даже таксист вслушивается, пока Тэхён с крепко зажмуренными глазами принимает на себя эти крики. Костяшки его пальцев, крепко вцепившихся в телефон, белеют. Чонгук встречал господина Кима лишь однажды, когда он пришел на их финальную игру в конце второго курса. Тот все время сидел с полным недовольства лицом, даже несмотря на то, что ту игру выиграли с разгромным счетом. Господи. Он подозревал, что отец Тэхёна — мудак, но чтобы настолько?.. — В следующие выходные чтобы был дома, — продолжает господин Ким. — Партнеры устраивают званый ужин, ты должен там присутствовать. И позвони матери. У нее совсем крыша едет, еще и единственный сын не звонит. Она скоро и меня с ума сведет. — Ладно, — шелестит Тэхён. — Позвоню. Он сбрасывает звонок и прячет лицо в руках. Чонгук и не знает, что сказать: внутри него все кипит в смеси сожаления и ярости: хочется выхватить у Тэхёна телефон и сказать господину Киму пару ласковых. А еще лучше — хорошенько начистить ему морду. — Ты ничего не слышал, — бормочет Тэхён глухо. — Хорошо. Остаток пути они едут молча. Ночью Чонгук не может сомкнуть глаз, слушая стук капель по подоконнику. Он отправил Хвиён следить за Тэхёном на всякий случай, но на сердце все равно неспокойно.