Люби меня, несмотря ни на что

      – Что ты сделала? – спрашивает Люцифер со скамейки у пианино.              – Я пригласила всех сюда! – щебечет Ева, порхая по пентхаусу и собирая пустые стаканы и грязную одежду.              Люцифер вынимает косяк изо рта и прищуривается.              – Зачем?              Должно быть, она слышит недовольство в его голосе, потому что выпрямляется, держа в руках ранее небрежно сброшенные на пол брюки с оголенной задницей, и поворачивается к нему лицом.              – Ты сказал, что хочешь остаться дома.              – Да, я помню, – отвечает Люцифер, стараясь не выказать раздражения. – И что?              – А если ты не хочешь идти на оргию, тогда мы организуем оргию тут, – оживленно восклицает Ева, жестом показывая на пентхаус оголенными штанами, которые все еще держит в руке. – Верно?              Люцифер лишь молча смотрит на нее.              Она хмурится, когда он не отвечает.              – Ты не этого хотел?              Нет, не этого – даже и близко нет. Но Люцифер знает, что не может этого сказать, поэтому молчит.              Вместо этого он засовывает косяк обратно в рот и вдыхает. На миг задержав дым во рту, он смакует его и выдыхает. Облачко ненадолго задерживается в воздухе, а затем испаряется, вызывая у Люцифера чувство сродни зависти: хотел бы он тоже исчезнуть.              Он опускает взгляд на клавиши пианино перед собой и пытается вызвать в себе желание играть, но пальцы никак не желают подчиняться, что его совсем не удивляет: в последнее время играть ему не очень-то хотелось. В последнее время ему вообще ничего не хотелось делать. Он не устает так, как люди, но ему становится все очевиднее, что он действительно устал – устал от постоянного присутствия людей, устал от развлечений, устал быть версией себя, которая нравится всем, кроме него самого. Он хочет чего-то... другого. Чего-то настоящего.              Он хочет детектива.              Он пытался это игнорировать. Первую неделю или две после того, как они с Евой начали отношения, он не особо вспоминал о напарнице, потому что был слишком занят тем, что пил, трахался и наслаждался своим триумфальным возвращением на трон разврата. Но по мере того, как новизна улетучивалась и он привыкал к этой новой норме, случайные мысли о напарнице становились все более частыми. Ева вышла из гардеробной в одной из его рубашек, и ему пришлось снять ее, чтобы перестать думать о том, насколько лучше она смотрится на другой женщине. Он сидел за пианино внизу и принимал заказы на песни, втайне надеясь, что кто-нибудь попросит сыграть «Сердцем и душой». Ева решила, что гостям их вечеринки нужно перекусить, и он был вынужден смотреть, как люди поглощают только что доставленные гамбургеры и картофель фри, расположившись на стульях, на которых когда-то сидели они с детективом и флиртовали за тем же самым блюдом.              За последнюю неделю стало только хуже. Он видит забавный мем, листая интернет перед сном, и желает, чтобы она была рядом и он мог показать ей его. Он слышит песню, которая ей нравится, и улыбается при мысли о том, как она подпевала бы ей. Он ходит в рестораны и представляет, как она сидит за столиком напротив и болтает о расследовании, об отпрыске или о том, и другом. Он едет в Корвете и представляет, как ее яркие глаза блестят в солнечном свете, а золотистые волосы развеваются на ветру. Он трахает всех и каждого, включая свою подружку, но может кончить, только закрыв глаза и представив на месте своего текущего секс-партнера ее.              Он не рассказал доктору Линде, насколько все плохо. Нет смысла, ведь он уже знает, что она ответит: «Поговори с Хлоей». Но о чем тут говорить? Детектив не принимает его. Она хочет работать с ним, потому что ей нужны яйца, но она не хочет его самого. Возможно, он жалок, раз продолжает работать с ней, но не может заставить себя уйти. Он пытался это сделать – несколько раз, вообще-то, – и всегда возвращался, как бумеранг. Зачем бороться с этим?              Ева обнимает его со спины, вырывая из задумчивости. Люцифер напрягается от ее прикосновения, но она, должно быть, не замечает, потому что не отстраняется. Она проводит губами по его обнаженному плечу, языком пробуя кожу на вкус, но он ничего не чувствует – никакого желания, никакой привязанности.              Ничего.              – Хочешь, чтобы вечеринка началась в джакузи? – соблазнительно мурлычет она. – Уверена, все с удовольствием присоединятся, как только придут.              Люцифер закрывает глаза и видит другую женщину, другое джакузи и хочет этого – хочет ее.              Он стряхивает обнимающие его руки и встает.              – Мне нужно принять душ, – заявляет он, бросая сигарету в пепельницу на пианино.              Ева семенит за ним, словно щенок.              – Я с тобой.              – Нет, – отрывисто бросает он, предупреждающе вытянув руку.              Его голос эхом разносится по пентхаусу, и Ева смотрит на него с удивлением. Она явно обижена отказом, но Люцифер просто не может заставить себя переживать по этому поводу, а потому не извиняется.              Отвернувшись от нее, он направляется в спальню, полагая, что она снова попытается последовать за ним, но этого не происходит. Он добирается до ванной без дальнейших помех, закрывает за собой дверь и на всякий случай запирает ее на ключ.              Заметив краем глаза свое отражение в зеркале, он останавливается, но тут же отворачивается, недовольный увиденным. Он поворачивает ручку душа и, сняв шелковые пижамные штаны, встает под струю.              Вода обжигает, но Люцифер не пытается отрегулировать температуру. Он упирается ладонями в кафельную стену, наклоняется вперед и позволяет воде бить по шее и плечам. В голове у него путаница, но под действием жара от воды все словно бы отступает на второй план.              Все, кроме образа напарницы, поднимающейся из джакузи топлесс.              Его член мгновенно напрягается. Он трясет головой, раздраженно сжимая челюсти, но уже слишком поздно. Все его мысли поглощены ею и отнюдь не молодой ее версией, навеки увековеченной на экране, а ею настоящей.              Он со вздохом покоряется неизбежному и, опустив руку, берет член в ладонь. Не спеша поглаживая себя, он представляет ее прикосновения – представляет, как ее обнаженная грудь, такая теплая на ощупь, прижимается к его спине, упираясь в нее твердыми сосками. Представляет, как сначала ее губы, а затем язык и зубы касаются его лопаток. Представляет, как ее пальцы обвиваются вокруг его члена, большим пальцем нащупывая головку, и она начинает поглаживать его легким движением запястья.              «Хорошо?» Представляет себе ее бормотание, слышное несмотря на гул струящейся сверху воды.              Его ответный стон наполнен одновременно болью и наслаждением.              «Люцифер», – шепчет она.              Ему нравится звук его имени, слетающий с ее губ. Он представляет, как она обхватывает его бедро свободной рукой, впиваясь ногтями в кожу и оставляя отметины в виде полумесяцев. Она единственная, кто может добиться подобного эффекта, единственная, кто может оставить на нем свой след, и осознание этого лишь подогревает его возбуждение.       Тугие струи воды бьют в пол вокруг него. Душевая кабина наполняется паром. Воображаемая детектив продолжает поглаживать его, подводя все ближе и ближе к разрядке, и он старается не кончить слишком быстро, чтобы не опозориться, но ничего не может с собой поделать. Он отчаянно хочет ее.              – Хлоя, – запыхавшись, выдыхает он.              А затем кончает во вспышке ослепительного жара, и это невероятно. Она невероятная. Она продлевает его удовольствие, улыбаясь в его лопатку и шепча «хороший дьявол», и это кажется таким правильным.              Люцифер открывает глаза с улыбкой на губах, но его фантазия мгновенно лопается, словно мыльный пузырь, потому что ее рядом нет.       Он один.       Одиночество вгрызается ему в грудь, словно бешеный зверь. Решительно подавив его, Люцифер быстро заканчивает с мытьем. Он выключает кран, вытирается и некоторое время наводит лоск, после чего надевает строгий костюм темно-синего цвета с белой рубашкой. Он пытается сосредоточиться на предстоящем дне и вечере, на том, чтобы настроиться на нужный лад, чтобы принимать гостей, развлекать и трахать всех, кроме одного человека, которого действительно хочет трахнуть, но это похоже на попытку надеть пиджак на два размера меньше – как бы он ни изворачивался, он не налезает.              Возвращаясь обратно в гостиную, Люцифер видит, что там уже толпится с дюжину людей. Когда он спускается по лестнице из спальни, раздается хор приветствий, и ему становится не по себе. Ева подбегает к нему со стаканом виски, и когда она предлагает его выпивку и пытается устроится у него под рукой, на него вдруг снисходит озарение.              Он не может это сделать.              Ему надо убраться отсюда.              – Люц? – зовет Ева, глядя на него этими своими большими наивными глазами, взгляд которых когда-то казался ему привлекательным. – В чем дело?              – Мне нужно на работу, – вдруг заявляет он, сунув стакан обратно ей в руку.              Ева нахмуривается.              – Что?              Люцифер колеблется, осознавая, уже и так открыл слишком много, но затем идет напролом.              – На работу, – повторяет он, распрямляя плечи и отступая от нее. – Мне нужно на работу.              Ева качает головой.              – Но сегодня же суббота.              – Да, но ничего не поделаешь. Мне нужна работа.              Ева склоняет голову набок, и Люцифер спешит пояснить.              – Я имею в виду, мне нужно на работу, – поправляется он и заставляет себя улыбнуться. – Очевидно, убийцы не берут выходные, а значит, и Дьявол тоже.              Ева снова хмурится.              – Но у нас гости...              – Уверен, ты сможешь их развлечь, раз уж это ты их пригласила, – говорит Люцифер и, быстро развернувшись на пятках, направляется к лифту, прежде чем она успевает сориентироваться и остановить его. Он нажимает на кнопку и вновь поворачивается к ней лицом. – Развлекайся. Не забывай пить много воды.              – Люцифер, – фыркает Ева, но двери лифта закрываются прежде, чем она успевает закончить, и он остается один.              «Наконец-то».              Всю дорогу до центра города он наслаждался редкой тишиной. Как только он паркуется на своем обычном месте на парковке, его накрывает умиротворение. Оно сохраняется, когда он входит в участок, и усиливается по мере спуска по лестнице в отдел убийств. Когда он сходит с последней ступеньки и вдыхает, то ощущает запахи жженого кофе, пота и свободы и чувствует себя так, словно наконец примерил идеально сидящий костюм. До чего же хорошо.              Было бы еще лучше, если бы детектив тоже была здесь, но сегодня суббота, а, значит, ее нет. Скорее всего, она на футбольном турнире, или в кафе-мороженом, или еще в каком-нибудь месте со своим сорванцом, и хотя осознание этого вызывает у него разочарование, но ничего не поделаешь. По правде говоря, так даже лучше. Она всегда задает слишком много вопросом, а Люцифер понятия не имеет, как объяснить ей, что прячется тут от оргии и своей девушки. Он рад, что ему не придется этого делать. Вместо этого он сможет спокойно опуститься в ее кресло и потрогать вещи на ее столе, к которым она прикасалась, и просто... дышать. Может быть, не так глубоко, как в ее присутствии, но все же. Он наконец-то сможет дышать.              Он проходит через весь зал, вежливо кивая копам, которые приветствуют его, но, подойдя к ее столу, резко замирает, ведь тот, вопреки его ожиданиям, не пустует.              Она здесь.              – Детектив? – удивленно произносит он.              Она подпрыгивает, словно он напугал ее, и поднимает глаза от папки с делом, в которую погрузилась с головой.              – Люцифер, – выдыхает она.              Он нахмуривает брови.              – Что ты здесь делаешь?              – Я здесь работаю.              – Да, но в субботу?              Она показывает на разложенные по столу папки.              – Ну, бумажная работа сама себя не сделает.              Он вспоминает о ладони вокруг своего члена чуть ранее, когда как раз-таки занимался самоудовлетворением, и о том, как приятно было произносить ее имя во время оргазма, но детектив продолжает, и воспоминание растворяется.              – А что ты здесь делаешь?              Вопрос застает его врасплох, заставив запаниковать. Этого-то он и боялся. Что ему ответить? Что он несчастен со своей девушкой? Что начал презирать оргии, потому что хочет быть только с ней? Что участок – единственное место, где он не чувствует себя цирковым животным, которого тыкают палками, чтобы он выполнял разные трюки, и что только рядом с ней он чувствует себя цельным?              Люцифер опускает взгляд, подыскивая ответ, который не был бы ложью, и его взгляд останавливается на чем-то поблескивающем у края ее стола. Он понимает, что это его фляжка, и со вздохом облегчения пользуется случаем.              – Просто понял, что забыл ее тут, – говорит он, потому что это не ложь. Он действительно только что понял, что оставил тут фляжку.              – Странно, что ты вообще заметил.              Люцифер нахмуривается, услышав нотки горечи в ее голосе.              – Ты мог бы просто купить новую, – поясняет она, откинувшись в кресле и пожав плечами. – Тебе не нужно было приезжать за ней.              – Я к ней довольно сильно привязан, – отвечает он, убирая фляжку в карман. – Не все можно заменить.              Детектив недоверчиво фыркает, и Люцифер вновь нахмуривается. На ее щеках расцветает прелестный румянец смущения, и она прочищает горло.              – Что ж, рада, что ты ее нашел, – говорит она. – Не буду тебя задерживать.              Она снова склоняется над папкой. Ему только что недвусмысленно дали понять, что он может убираться на все четыре стороны, но Люцифер хорошо знает напарницу, а потому без труда замечает, что что-то не так с ее голосом и внешностью. Присмотревшись внимательнее, он с удивлением обнаруживает, что она выглядит гораздо менее собранной, чем обычно. Для начала, на ней футболка, причем помятая.              Заметив, что он так и не ушел, детектив вновь поднимает на него глаза.              – Что? – раздраженно выдыхает она.              – Ничего, – отвечает он. – Просто ты выглядишь несколько... раздраженной.              Она поднимает брови.              – Раздраженной?              – Язвительной, – уточняет он. – Нетерпеливой. Обидчивой. Угрюмой...              Она прищуривается.              – Я не угрюмая, Люцифер.              – Ну, ты определенно не в себе, – парирует он. – Что случилось?              – С каких пор тебя это волнует?              Резкость ее тона больно ранит его. Он опускает взгляд.              – Я просто устала, – в конце концов говорит детектив, нарушая неловкое молчание. – Но я в порядке. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно заняться бумажной работой, и у тебя наверняка тоже есть... чем заняться.              Пауза перед «чем заняться» заинтересовала его. Люцифер прекрасно осведомлен о том, что она никогда не одобряла его безрассудное распутство, однако же не выражала своего неодобрения с тех пор, как он начал встречаться с Евой. Только его Отцу известно, как много возможностей высказаться по этому поводу он ей давал. Однажды, чувствуя себя особенно мстительным, он рассказал мисс Лопес с дюжину историй об изобретательности Евы в спальне, когда детектив была поблизости. Он все ждал, что она вклинится со своим фирменным «Люцифер, на работе такие истории неуместны», но она этого не сделала. Он воспринял это как молчаливое признание того, что ее перестало волновать, чем он занимается в свободное время, но, возможно, ошибся. Возможно, ей не все равно. И если ей небезразлична его жизнь за пределами этих четырех стен, то ему определенно небезразлична ее.              Он делает шаг вперед, упирается ладонями в стол и наклоняется к ней.              – Детектив, – зовет он.              Она тихо вздыхает и вновь поднимает на него глаза.              – Что?              – Мы ведь напарники, не так ли?              На ее лице появляется какое-то нечитаемое выражение, но оно исчезает так же быстро, как и появилось. Она поджимает губы и кивает.              Он улыбается.              – Что ж, ты не раз говорила, что напарники должны уметь разговаривать друг с другом. Так что давай, выкладывай. Тебя донимает сорванец? Может быть, Дэниел и его вечный кретинизм наконец-то начали досаждать тебе? Или это что-то связанное с работой?       Она улыбается, но лишь губами.              – Я в порядке, Люцифер. – Она показывает жестом на папки. – Это просто вчерашнее расследование.              Он хмурится, переводя взгляд на папки, а потом снова на нее.              – Какое вчерашнее расследование? Вчера не было никакого расследования.              – Было.              – Почему ты мне не позвонила?              – Я написала тебе сообщение, – говорит она. – Ты ответил, что у тебя есть дело и ты не сможешь прийти.              Люцифер задумывается, пытаясь вспомнить, что делал вчера в это время, а потом вспоминает – судил соревнования по борьбе в пудинге.              – Ах да, – говорит он, вспоминая, как просмотр конкурса превратился в оргию, когда несколько мужчин в зале присоединились к борющимся женщинам, покрытым пудингом. – Несколько дел, на самом деле.              – Точно, – говорит детектив, отстраняясь от него. – В любом случае, ничего страшного. Уверена, тебе есть чем... – Она делает неопределенный жест в его сторону, – заняться. Увидимся в понедельник.              Она одаривает его вялой улыбкой, которую обычно приберегает для коллег, которые ей не нравятся.              – Развлекайся.              Она вновь склоняется над папкой, и Люциферу остается лишь хмуро смотреть на ее затылок. Ему явно дали от ворот попорот – снова – но он ни за что не уйдет теперь, когда знает, что им предстоит раскрыть новое дело. Это дает ему прекрасный повод держаться подальше от пентхауса. Возможно, им даже придется провести тут всю ночь.              Люцифер выпрямляется и поворачивается в поисках своего кресла, но его нет поблизости. Тогда он со вздохом оглядывает зал и, наконец заметив искомое, подходит к нему, хватает за спинку и тащит по полу. Кресло издает ужасный визжащий звук, от которого детектив вздрагивает, но Люцифер настроен решительно и не намерен сдаваться на полпути.              Он ставит кресло рядом со столом напарницы и устраивается рядом с ней.              – Так-то лучше, – говорит он, одаривая ее улыбкой. – Не знаю, почему уборщики постоянно отодвигают мое кресло.              Она ничего не отвечает.              Он упирается локтем в стол, отодвигая в сторону стопку папок, и наклоняется к ней.              – Итак, кого же убили?              Детектив недоумевающе моргает и прищуривается.              – Что ты делаешь?              – Выполняю нашу работу.              – Сегодня суббота.              Он поднимает брови.              – И все же ты здесь.              – Да, потому что мне больше нечем заняться, – огрызается она. – Но ты же ясно дал понять, что у тебя полно других дел, так почему бы тебе не заняться ими? Мне не нужна твоя жалость.              – Ты думаешь, я тебя жалею? – недоумевающе уточняет он.              Она фыркает.              – Я знаю, что жалеешь. И всегда жалел.              – Нет, – возражает он и распрямляет плечи, словно готовясь защищаться.              – Значит, заставить Мэйз притвориться моим другом и пригласить меня выпить – это не жалость?              Ему приходится напрячь память, чтобы понять, о чем она говорит.              – Нет, вообще-то, – качает головой он.              – А как насчет всех тех ехидных замечаний, которые ты делал на протяжении многих лет о том, что я не умею веселиться? – требовательно вопрошает она. – Или как ты жалеешь, что не знал меня во времена «Джакузи в школе», или как скучно, что мне нравится совсем не то, что тебе? Разве это не жалость?              Люцифер ошеломленно пялится на нее. У нее есть основания так говорить: он не раз называл ее скучной. Но он не стал бы этого делать, если бы знал, как сильно ее это задевает. Он всегда думал, что это просто одна из их «фишек»: она называет его противным и распутным, он в ответ награждает ее эпитетами вроде скучной ханжи, но это ведь не всерьез. Он и не подозревал, что она интерпретирует его бездумные высказывания как оценку ее достоинств.              – Детектив, – начинает он, вновь наклонившись к ней.              Она поднимает руку, прерывая его.              – Нет, не надо. Прости. Забудь, что я сказала. Я просто... – Она тяжело вздыхает. – Я устала и хочу сосредоточиться на том, что мне действительно удается. Мы оба знаем, что ты на самом деле не хочешь здесь быть, так что просто уходи. Уверена, у Евы найдется множество способов развлечь тебя до понедельника.              Он напрягается при упоминании Евы. Детектив редко, если вообще когда-либо, упоминает его девушку. Ее имя, произнесенное Хлоей, звучит как-то неправильно, но он не хочет позволить Еве вторгнуться в этот момент, как она, похоже, вторглась во все остальные аспекты его жизни.              Он качает головой.              – Я не считаю тебя скучной.              Детектив хмурится.              – Что?              – Скука подразумевает что-то неинтересное, – отвечает он. – А ты не неинтересная, детектив.              – Ты много раз называл меня скучной, Люцифер.              – Что ж, значит, я был глупцом, – отвечает он, внезапно испытывая раздражение на самого себя. – Несмотря на то, что к тебе можно применить много эпитетов, детектив, неинтересная – не один из них. Напротив, сейчас я нахожу тебя столь же занимательной, как и во время нашего первого дела.              Детектив замирает от удивления. Слова повисают в воздухе между ними, и Люцифер понимает, что нечаянно создал момент. Она смотрит на него так, как смотрела раньше, до… ну, до всего, и он не хочет, чтобы это прекращалось.              – И для ясности, – говорит он, отчаянно пытаясь удержать то, что не поддается определению, – я действительно хочу быть здесь. Поэтому я и пришел.              Она качает головой.              – Ты пришел за своей фляжкой.              – Нет, – бормочет он.              Детектив снова это делает – смотрит на него таким взглядом, каким смотрела до того, как узнала, что он Дьявол, и в его груди начинает расцветать надежда.              Она облизывает губы, и ему до боли хочется поцеловать ее.              – Тогда почему? – тихо спрашивает она.              Люцифер открывает рот, чтобы признаться во всем: в том, что скучает по ней, что несчастен с Евой, и спросить, не готова ли она в конце концов принять его?              – Деккер! – окликает ее мужской голос. – О, какая удача. А я-то думал, что придется тебе звонить.              Момент оказывает грубо прерван, и, когда детектив отводит от него взгляд, Люцифер едва сдерживает разочарованный рык. Он поворачивается в кресле, раздумывая, не сверкнуть ли ему глазами, чтобы выразить свое раздражение, но передумывает, когда как следует рассматривает приближающегося к ним человека.              Он ожидал увидеть мужчину средних лет в плохо сидящем костюме, или офицера в форме с коряво стриженой козлиной бородкой, или криминалиста, который считает, что кроссовки – это последний писк моды. Чего он не ожидал, так это темноволосого, темноглазого красавца-мужчину с такими мускулами, что рубашка-поло натягивается у него на груди и плотно облегает бицепсы. Он не ожидал увидеть по серьге в каждом ухе, или татуировки на руках, или ухмылку, обнажающую набор идеально белых ровных зубов.              – Нейт, – приветствует его детектив.              Люцифер оборачивается к ней и с ужасом обнаруживает, что она, похоже, очень рада видеть незваного гостя. Она встает на ноги, оттолкнув кресло, и выходит из-за стола.              Как только она это делает, мужчина заключает ее в медвежьи объятия. Детектив смеется, а Люцифер внезапно чувствует тошноту. Кто этот мужчина? Почему напарница так рада его видеть? Она... она снова начала ходить на свидания?              Незнакомец опускает детектива на ноги и наконец отодвигается.              – Посмотри на себя, – говорит он, оглядывая ее с ног до головы с ухмылкой, от которой Люциферу хочется крушить все вокруг. – Выглядишь великолепно.              Детектив польщенно хихикает и отмахивается от комплимента.              – Ты тоже. Как дела?              Мужчина с ухмылкой засовывает руки в карманы выцветших джинсов.              – Не жалуюсь. А что насчет тебя? Как твой ребенок?              – Отлично.              – Разумеется, ведь у нее отличная мама.              Детектив улыбается, порозовев от удовольствия, и Люцифер наконец-то обращает на себя внимание: встает и подходит к ним, а когда никто из них не поворачивается в его сторону, резко прочищает горло.              Детектив бросает на него взгляд, затем присматривается внимательнее и наконец наклоняет голову, словно в замешательстве. Люцифер удерживает ее взгляд, пытаясь понять, как лучше спросить, кто этот человек и почему она так рада его видеть.              – Привет, бро, – здоровается с ним незнакомец.              Люцифер кривит губы в отвращении и уже открывает рот, чтобы ответить гораздо менее дружелюбным приветствием, но детектив опережает его.              – Люцифер, это детектив Нейт Гарсия, – говорит она. – Нейт, это Люцифер Морнингстар.              «Нейт, – фыркает про себя Люцифер. – Что это за имя такое – Нейт?»              Гарсия протягивает ему руку.              – О, вы консультант, верно?              – Да, – подтверждает Люцифер, пожимая руку Нейта, хотя предпочел бы этого не делать. Он вновь косится на детектива и решает на всякий случай прояснить свой статус. – Я напарник детектива Деккер.              Гарсия улыбается.              – Ах да, неразлучная парочка. Слышал, начальство вас любит. Позволяет вам делать все, что захотите. Знаешь, в последнее время тебя называют «самородком», Деккер. Ты забыла обо всех нас, жалких людишках, на пути к вершине?              – Заткнись, Гарсия, – говорит детектив, игриво толкая его, и, когда Гарсия смеется, Люцифер нахмуривается. Она... они что, флиртуют?              – Так чем ты сейчас занимаешься? – спрашивает Гарсия.              Детектив пожимает плечами и смотрит на свой стол.              – Просто бумажной работой.              – Так ты без дела?              Люцифер видит, что детектив слегка напрягается, словно что-то поняла, а затем складывает руки на груди и вопросительно выгибает бровь.              – Нет, у меня есть дело. Несколько, вообще-то. Но я полагаю, это тебя не остановит.              Гарсия вновь усмехается и переводит взгляд на Люцифера.              – От нее ничего не укроется, да?              Люцифер замечает крест, вытатуированный на правой руке Гарсии, и хмыкает в знак неопределенного согласия.              – Выкладывай, Нейт, – говорит детектив. – Зачем ты здесь?               Гарсия снова лыбится.              – Хочу попросить об одолжении.              Люцифер резко переводит взгляд с татуировки на лицо Гарсии.              – В самом деле?               Гарсия игнорирует его. Детектив тоже.              – Я слушаю, – говорит она. – Но уверена, что мой лейтенант...              – Сайлас Ромеро вернулся в город.              Детектив резко замолкает, и каждый мускул в ее теле напрягается. Гарсия понимающе улыбается, словно именно такой реакции и ожидал.              После многозначительной паузы она поднимает брови.              – Правда?              – Ага, – протягивает Гарсия.              Люцифер переводит взгляд с детектива на Гарсию и обратно, но когда никто не предлагает объяснения того, кто такой Сайлас Ромеро, снова прочищает горло.              – Кто такой Сайлас Ромеро?              – Торговец живым товаром, – отвечает Гарсия, улыбаясь детективу. – И один из тех, кого Деккер не удалось поймать, когда она еще была «самородком» отдела нравов, а не убойного отдела.              Люцифер удивленно смотрит на напарницу.              – Ты работала в отделе нравов?              Детективу явно неловко об этом говорить.              – Это было очень давно.              – Не так уж и давно, – фыркает Гарсия.              – Больше десяти лет, – возражает детектив.              Гарсия усмехается.              – Больше десяти лет, а все до сих пор обсуждают твою крутость в Ван-Найс.              Люцифер хмурится.              – Что случилось в Ван-Найс?               Детектив качает головой.              – Ничего.              Гарсия игнорирует ее и поворачивается к Люциферу.              – Вы же знаете, что ваша напарница была актрисой?              – Да, я в курсе, – отвечает Люцифер, бросая взгляд на детектива. – Ее последний фильм – один из моих любимых.              На щеках детектива вновь вспыхивает румянец, и Люцифер не может сдержать довольную ухмылку. Он скучал по тому, как легко ему удавалось смутить ее.              – Да, ее актерские способности сделали ее чертовски полезным сотрудником под прикрытием, – говорит Гарсия. – Даже будучи новичком, она была лучше большинства наших ветеранов. Однажды ночью мы послали ее на секс-вечеринку в Ван-Найс, чтобы накрыть бордель. У нас там уже был внедрен один коп. Вы знаете детектива Бекфорда? Он очень высокий...              – Он не знает Бекфорда, – перебивает детектив, качая головой.              Люцифер хмурится.              – Разве не Бекфордом зовут того парня, который вышел на пенсию в прошлом месяце?              – А, это заместитель шефа Бекфорд, – говорит Гарсия. – Отец детектива Бекфорда. – Он смотрит на детектива. – Настоящий мудак, если хотите знать мое мнение, – добавляет он, и ухмылка сходит с его лица впервые с момента его прихода. – Первоклассный говнюк.              Детектив качает головой.              – Не надо, Нейт.              Гарсия вздыхает, но кивает.              Люцифер вновь переводит между ними взгляд, уверенный, что что-то упустил, но ни один из них, похоже, не намерен ему ничего объяснять.              – Итак, Ван-Найс, – напоминает он.              – Верно, – говорит Гарсия. – Деккер профессионально выполняет свою работу, но Бекфорд решает поиграть в героя. Он отклоняется от плана, операция идет наперекосяк и начинается настоящий ад. Единственная причина, по которой у нас на руках не оказалось дюжины мертвых проституток, – это ваша напарница. Она продемонстрировала чертов мастер-класс по умению думать на ходу.              Люцифер переключает все внимание на детектива.              Она переминается с ноги на ногу, явно испытывая дискомфорт от похвалы, и Люцифер чувствует, как его накрывает волна нежности к ней. Он всегда находил восхитительным то, как трудно ей принять комплимент.              – Вернемся к делу, – говорит она.              Гарсия усмехается.              – Да, вернемся. Ромеро вернулся, и он...              – Погодите секунду, – прерывает его Люцифер. – Кто, собственно, этот Ромеро? Я никогда о нем не слышал, что весьма странно, если он такая крупная фигура в преступном мире Лос-Анджелеса.              Гарсия качает головой.              – Он не появлялся в Лос-Анджелесе уже несколько лет. Хлоя была практически последней, кто видел его, прежде чем он исчез с лица земли.              Люцифер поворачивается к напарнице, выгнув брови. Детектив вздыхает.              – Ромеро был частью сети, занимающейся торговлей людьми, которая заманивала девушек-студенток на элитные вечеринки, – объясняет она. – Там им предлагали бесплатную выпивку, наркотики и эксклюзивные приглашения, выявляя тех, кто испытывал трудности с деньгами, а затем предлагали помощь в оплате учебы или других расходов, если они продолжат посещать вечеринки. Им говорили, что дальше флирта и приятного времяпрепровождения дело не зайдет – никакого секса, если только они сами того не захотят. Но после того, как они начинали получать деньги или занимались сексом с кем-нибудь, правила игры резко менялись.              Желание наказать разгорается в груди Люцифера.              – Он заставлял их расплатиться с долгами натурой, – рычит он.              Детектив кивает.              – Да, или шантажировал их тем, чем они там занимались, думая, что это безопасно. Нам понадобилось шесть месяцев, чтобы понять, что Ромеро был организатором всего этого.              – И вы не арестовали его?              – Мы собирались, – вмешивается Гарсия. – У нас был план, но чертовы федералы поспешили и не потрудились сначала согласовать свою операцию с нами.              – Однажды ночью они устроили облаву на одной из его вечеринок, – уточняет детектив. – Кто-то, должно быть, предупредил Ромеро, потому что он сбежал. С тех пор его никто не видел. – Она переключает внимание на Гарсию. – До сих пор, очевидно. Откуда ты знаешь, что он вернулся?              – Он позвонил на твой старый номер прошлой ночью.              Детектив нахмуривается.              – Почему он все еще активен?              – Потому что это расследование не закрыто, раз он на свободе, – поясняет Гарсия. – Он оставил тебе голосовое сообщение. Сказал, что устраивает сегодня вечеринку и хочет, чтобы ты пришла.              Люцифер удивлен – что за отношения были у детектива с этим человеком, раз он позвонил ей десять лет спустя и попросил о встрече, – но удерживается от вопроса, не сводя глаз с напарницы.              Детектив складывает руки на груди.              – Ты хочешь, чтобы я пошла, – без всяких вопросительных ноток в голосе говорит она Гарсии.              Он кивает.              – Да.              – Нейт...              – Ты – наш единственный шанс, Деккер, – прерывает ее Гарсия. – Мы понятия не имеем, где проводится вечеринка, пока ты не перезвонишь ему и не узнаешь подробности.              – Тогда почему я не могу позвонить ему, узнать подробности и не вмешиваться? – возражает детектив. – Почему я должна идти?              – Потому что ходят слухи, что он занялся чем-то новым, – отвечает Гарсия. – И ты, вероятно, единственный человек на Земле, который сможет его разговорить.              Детектив вздыхает.              – Ну же, Деккер, – просит Гарсия. – Пожалуйста? Мой лейтенант уже все согласовал с твоим. – Он достает телефон из заднего кармана. – Номер переадресован на этот телефон. Тебе нужно только позвонить ему и узнать подробности о вечеринке, а потом пойти туда и сделать свое дело.              Детектив качает головой.              – Я уже много лет не работаю в отделе нравов, Гарсия. Я даже не уверена, помню ли, как делать свое дело.              Гарсия насмехается.              – Это как езда на велосипеде. У тебя получится. – Детектив не выглядит убежденной его заверениями.              – Хлоя, я тебя умоляю, – вновь просит Гарсия, сцепив руки вместе. – Ты провела шесть месяцев рядом с этим парнем. Никто не знает его лучше тебя. Он доверяет тебе, так что нам просто больше не к кому обратиться за помощью. Ты – наш лучший шанс наконец-то прижать этого ублюдка. Черт, ты наш единственный шанс. Пожалуйста.              Детектив задумчиво нахмуривается, явно пытаясь прийти к какому-то решению. Молчание затягивается, и Люцифер с Гарсией оба напряженно ждут ее вердикта.              – Ладно, – в итоге со вздохом соглашается она.              – Да! – восклицает Гарсия и направляется в сторону конференц-зала. – Пойдем, я расскажу тебе о плане, а потом мы сможем позвонить отсюда.              Детектив начинает следовать за ним, но Люцифер останавливает ее, схватив за предплечье. Напряжение, ранее пульсирующее в его венах, превратилось в нечто иное – в непонятный страх. Она и раньше работала под прикрытием, так что это не должно его беспокоить. И ее работа всегда была опасной, так что дело и не в этом. Но по какой-то причине у него вновь вызывает тревогу и то, и другое, а также что-то еще.              Детектив поворачивается и удивленно смотрит на его руку, но он не отпускает ее.              – Что такое? – спрашивает она.              Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Гарсии, Люцифер встает ближе к детективу и понижает голос.              – Кем ты была для него?              Детектив нахмуривает брови.              – Для кого?              – Для Ромеро, – уточняет Люцифер. – Детектив Гарсия сказал, что ты была рядом с Ромеро и что он тебе доверяет. Похоже, это немалое достижение. Так что у тебя было за прикрытие?              Детектив колеблется с нечитаемым выражением на лице, а затем осторожно высвобождает руку из его захвата.              – Я была его подружкой.