Раздвоение прошлого

Утро началось с полуприкрытых век, зевка, спрятанного за ладонью и попыток не провалиться в сладкую негу сна, отправившись в объятья одеяла с мягкой подушкой. А еще с настроения, которое может быть только у дракона, мирно спавшего себе сотни лет, и пробудившегося из-за комара, пищащего над ухом, или Гарри, который лег в не понятно каком часу ночи, но вынужденный вставать ни свет ни заря. Точнее оно таковым являлось только до того момента, пока Гарри резко не осознал где находится, увидев зеленый прикроватный коврик. После минуты тупого созерцания ткани на полу, которую он все утро был готов с восторгом в глазах осматривать, оторванный от ковра взгляд наткнулся на огромные часы в человеческий рост. Застекленное полое нутро должно будет в будущем заполниться, отливающими зеленоватым, камешками. Межфакультетские соревнования были хорошо описаны в книге «История Хогвартса». По ходу учебного года будут то прибавлять, то отнимать изумруды в часах, а в конце подсчитывать их количество и сравнивать с другими факультетами. «Ни в жизнь не поверю, что никто не пытался смухлевать и накинуть пару очков каким-нибудь заклятием.» Кажется они выдаются путем произношения определенных фраз: — Сто баллов Слизерину! — Это так не работает. — Да, глупо было надеяться, но все же. — Хотя, даже если бы и получилось, у других факультетов нет и шанса. Интересно, Пуффендуй хоть когда-нибудь занимал первое место? — Мерзко похихикав, Драко подошел сзади, разглядывая через плечо Гарри мерно тикающие часы. — Если ты имеешь ввиду с конца, то я бы даже не сомневался в этих ребятах! — отметив собственное превосходство, Гарри слегка повернул голову в сторону Малфоя. Он тоже беглым восторженным взглядом обвел гостиную, прежде чем быстро вернуть все внимание часам. Гарри незаметно ухмыльнулся — видимо даже отпрысков магов поражала резко окружившая их атмосфера замка, пусть новоиспеченный дружок и пытался продемонстрировать обратное. — А какую вообще практическую пользу несет эта победа? — Малфой сначала потупил взгляд, видимо, слегка задумавшись, затем резко устремил его на Гарри, добавив ухмылочку на одну сторону. — А тебе разве не будет приятно показать грязнокровкам их место? — Кому? По итогу Гарри очень многое узнал о чистоте крови и ее носителях, недостойных маглах, продолжениях родов с кровосмешением, а также загрязнителях имен достойных людей, ярким примером коих являются некие Уизли, по словам новоиспеченного друга, захватившие Гриффиндор несколько лет назад и пока не ослабевающие хватку, так как в этом году также пришло новое пополнение их армии, сбежавших из Кунсткамеры. Если послушать Драко, то «рыжие в обносках» были куда не плюнь. Если Малфой не был фанатом этого семейства, то определенно знаком с таким, ибо, кажется, каждый аспект жизни этих людей, боготворивших простых маглов и устраивающих жертвенные алтари на капотах машин, был Уизли-ненавистнику известны, и он активно старался донести эту кладезь информации и до Поттера. Только как сказать Драко, что он сам, по сути, является, в какой-то степени, грязнокровым? Если, конечно, можно так сказать. Даже учитывая, что по отцу ничего неизвестно, можно точно сказать, что его мать была из магловской семьи, о чем настойчиво твердил сразу всплывающий в голове образ «наилюбимейшей» тети по материнской линии. Пусть она и не очень распространялась на тему почившей сестры, но сведения об отце были еще более расплывчатыми. Это был силуэт абстрактного родителя мужского пола. И имя — Джеймс. Это все. Можно еще учитывать данные от Дурслей и показания Хагрида, но и те и другие не внушали доверия. И если первые звучали, как бессмысленные оскорбления, то вторые, как еще более бессмысленное расхваливание. И при этом оба источника создавали не самое приятное впечатление, в особенности в интеллектуальном плане. Когда они дошли до зала, утреннее солнышко уже во всю играло на каемках кружек и тарелок, оставляя свои светлые блики на всех доступных поверхностях. Вчера вечером этот зал выглядел, как съемочная площадка для какого-нибудь фильма про лорда вампира и старинный готический замок. Зал, заполненный колеблющимся светом парящих свечей, оставлял на душе осадок таинственной неизвестности. Он будто бы визуально был больше. Теперь же от всего веяло уютом и обычной утренней суматохой. Скучно. Еда самая обыкновенная. Да, вкусная, но обыкновенная. От этого стало даже немного грустно. Хотелось бы увидеть на столе запеченный драконий хвост или на худой конец пару мышиных хвостов в сметане, но что поделаешь. Если уж на то пошло могли бы налить кофейку вместо пресловутого тыквенного сока. Разлили по кубкам рыжий, как волосы мальчика за противоположным столом, яд с тыквенными вкраплениями и с чистой душой отдали детям. На празднике то хоть немного, да покреативили, а сегодня? Резко Гарри почувствовал спиной прожигающий взгляд, в точности как вчера. Он конечно знает, что очень красив и обаятелен, но беспрестанное внимание уже начинает слегка раздражать. Немного развернувшись корпусом и поймав взгляд смотрящего, Гарри вскинул бровь, не скрытую повязкой, и усмехнулся уголком губ. Как и вчера в дальнем углу учительского стола маячил мужчина средних лет с темной отросшей шевелюрой, одетый во все черное. Благо, что без нарисованных под глазами теней, иначе его можно было бы легко назвать готом, но предположительно их не стали рисовать только за ненадобностью, ибо синевато-фиолетовые круги под глазами и без этого имелись в изобилии. — Драко, а не смилостивишься ли ты и не подскажешь мне, кто это любуется мной вторые сутки подряд? — Для себя Гарри отметил, что если заметит подобное еще раз, то может не сдержаться и отправить воздушный поцелуй. — Кто? А, это — профессор Снегг. Преподает зельеварение. Наш первый урок будет именно у него. Мой отец лично с ним знаком и отзывался о нем неплохо, а он уважаемый человек между прочим. — Малфой часто растягивал гласные, говорил лениво и неспешно, но на слове «отец», для чего-то сделал еще более сильный акцент, от чего не вольно захотелось ударить его по голове чем-нибудь тяжелым и отправить к логопеду. Малфой вообще достаточно часто акцентировал внимание на родителе. Гарри вообще бы не удивился, услышь он от него фразу: «А ты знаешь кто мой отец?». Возможно он так говорит из большой сыновьей любви к нему, но верится с трудом. Работает этот человек, судя по словам Драко, в Министерстве Магии. Гарри еще с трудом понимал какую роль исполняет это самое министерство, поэтому просто принял его существование, как факт. Однако впредь на мнение мистера Малфоя он полагаться не будет. — Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы. — Гарри вперил не мигающий взгляд в темные глаза напротив. — Это противоядие от большинства ядов. — Ну хотя бы это Вы знаете, мистер Поттер. Додумались открыть вчера вечером учебник? — В его взгляде в этот момент отражалось столько пренебрежительного отвращения, что Гарри невольно задумался о всех своих погрешностях и попытался припомнить, что он мог такого сделать, чтобы на него так смотрели. В особенности вчера вечером. Вспомнил. Лицо чуть было не отразило его догадку, но Гарри удалось сдержать эмоции. Все, кроме блеска понимания в своих глазах. Но уже в следующую секунду он преобразил его в сияние раздражения. — Я всего-то хочу успешно окончить школу, сэр, а не вылететь из нее из-за какой-нибудь ерунды. — Вам лучше не нарываться в самом начале года на неприятности, мистер Поттер. — Профессор смерил его внимательным взглядом, затем, сделав шаг в сторону, продолжил вести урок — заметил пропажу. И понятно, кто главный подозреваемый. Но если подумать логически, то если бы у Снегга были доказательства, то он не сидел бы сейчас здесь, а уже первым поездом мчался в Лондон ну или драил полы в подземелье. Тут уж надо смотреть, как строго с этим в Хогвартсе. Но судя по тому, что первая тема урока для младшекурсников — яды, не шибко строго. Жизнь в школе была значительно лучше чулана у Дурслей. Жизнь, казалось, разделилась на до и после, а судьбоносной чертой послужил небольшой конверт с изумрудными завитушками, складывающимися в аккуратные буквы. Гарри, как сейчас видел перед глазами заветные строки, изредка пропадающие в свете мигающей лампочки над головой, наглухо закрытую дверь, слегка проседающий матрац и оклик тети Петуньи с вопросом, где он там запропастился. Здесь не было Дадли, что можно было бы считать плюсом, если, конечно, получиться найти здесь кого-то настолько же тупого, чтобы весело проводить досуг глядя на тщетные попытки найти свою палочку, которую кстати можно незаметно закинуть в вытянутый капюшон на мантии. Им все равно никто не пользуется, а так хоть какое-то применение будет. И именно с такими мыслями Гарри складировал, позаимствованную с парты в конце урока, палочку Гойла ему в мантию, а теперь с чистой душой и счастьем в глазах наблюдал за тем, как все содержимое выпотрошенной сумки дотошно осматривается. Изредка Гарри отвечал на один и тот же вопрос, не видел ли он его палочку, но он не кривя душой честно признавался, что не видел — когда что-то берешь без спроса, лучше отвернуться и смотреть в другую сторону. Типа, я — не я, рука не моя. Драко стоял в стороне и безучастно пялился в окно, когда начался урок. Малфой было собирался присесть с Гарри вместе, но какой-то рыжеволосый типчик опередил его. Драко, смерив того недовольным взглядом, удалился в сторону свободного места, оставив бедного Гарри с пацаном, что явно не просто так, спешно подсел к нему. — Я — Рон, кстати. Рон Уизли. А ты ведь правда Гарри Поттер? А то, может на до мной Фред с Джорджем потешаются и я подумал… — Нет, — резко перебил Гарри, заставив и без того смущенного Рона, Рона Уизли, замяться еще сильнее и в конце замолкнуть, — ты обознался — меня зовут Мэри Джейн. — Так и думал, что это опять их шуточки. А разве Мэри — это не женское имя? — Рон, стараясь скрыть нотки разочарования в голосе, скептично и слегка удивленно приподнял бровь. Кажется он подумал, что ослышался и ожидал, что его сейчас поправят, но этого не произошло. — Нет! Это и мужское, и женское имя! — Поттер с горечью в голосе, возмущенно вскинул глаза на ошалевшего и замявшегося мальчика. Как Гарри и рассчитывал — Уизли не читали комиксов, хотя чего греха таить — он тоже не читал, но не знать это имя среди сверстников его улицы считалось ужаснейшим упущением и поводом для насмешек. Кстати Драко описал его на удивление точно и достоверно. Затем он демонстративно отвернулся, следя за показавшимся из-за двери преподавателем. Черт знает, каким образом в школе чародейства и волшебства оказалась эта адская машина для заикания и где она берет эти полотенца для головы, но факт остается фактом — это их профессор по защите от темных сил. Хагрид рассказывал, что в одном из своих путешествий он увидел, что-то такое, из-за чего стал бояться собственной тени. Возможно это всего лишь слухи и ему просто давно пора было к логопеду. Да там уже целая очередь собралась: Малфой, Квиррелл! Кто следующий? Хотя если так посмотреть, то урок был довольно-таки неплохой, в особенности учитывая то, что в спину подсевшего мальчишки постоянно прилетали разные предметы, стоило только преподавателю отвернуться. Рон пару раз поворачивался, но Малфой, сидевший сзади, смотрел так невинно-удивленно, что грех было на него, что подумать. Квиррелл все время нервно бегал по классу и тыкал пальцами в разные составляющие гигантской ящерицы на своих плечах, подозрительно похожей на смесь игуана и канадского варана. А к середине урока и слух приспособился к вечному заиканию, перестав обращать на это внимание. Но рассказ лесничего, от чего-то не отпускал и более того казался странным. — А почему Вы так разговариваете, сэр? — прервал Гарри вечно встревоженный лепет преподавателя. — Что? — Квиррелл слегка ошарашенно воззрился на ученика. — Что Вы видели в том лесу? — спросил Гарри уже более напористо, в то время как класс, мирно дремавший с нескольких минут после начала урока, уже вовсю возбужденно сверлил взглядами спину нарушителя монотонного течения занятия. — Мне бы не хотелось, прерывать урок ради Вашего любопытства. — Квиррелл был раздражен и насторожен. Это было видно. Но если злость можно было легко оправдать, то с тревогой все чуть сложнее. Казалось, что его заставило нервничать не воспоминание о диковинном монстре из глуши, а сам вопрос. Однако из размышлений вырвал резко прозвучавший откуда-то слева голос: — А ты не видел его? — заметив недоуменный взгляд, Рон поспешно уточнил, — ну… Поттера. Я только слышал, что его отправили на Слизерин, а лица не видел. Там все так обступили! До конца надеялся, что нас на один факультет определят… но видимо не судьба… Мне почему-то всегда казалось, что он обязательно попадет на Гриффиндор. Не знаю почему, честно. — Думал, он будет ненавидеть Слизерин только из-за того, что на нем учился Волондеморт? — Не произноси это имя! — голос Рона, казалось, взлетел на несколько тонов и зазвучал свистящим шепотом. — Почему? По моему глупо бояться имени, а тем более его шифровать. — Уизли вытаращил глаза на Гарри и, казалось, на секунду потерял дар речи, затем раздался протестующий шипящий звук, готовый перерасти в гневно-шокированную тираду, однако его прервал в миг повернувшийся к ним профессор: — Мистер Поттер, мистер Уизли! Я вынужден снять со Слизерина пять баллов! За неоднократную попытку прервать урок! — Гарри, казалось, спиной почувствовал чужие недовольные взгляды, а в особенности сильно сверлили чьи-то глаза, левый висок. *** Осеннее солнышко играло на траве и окрашивало своими лучиками древки и хворостинки метел в золотистые оттенки. Где-то в дали пели птички, чье название колыхалось где-то на корке сознания, но отказывалось проступать на поверхность. Но приятную трель прервали резкие возгласы массы учащихся, решивших, что главная задача — перекричать остальных. — Вверх! — вместо метлы в небо взвелась целая стайка воробушков, до этого гирляндой восседавших на карнизе замка. — Вверх. — ручка метлы резко до боли стукнулась об руку, от чего грудь наполнилась мимолетной гордостью — у той же Гермионы метла только елозила по траве, перекатываясь из стороны в сторону уже вся замызганная грязью. Однако после слов, что нужно оседлать метлу и невысоко взлететь стало уже не до самолюбования. Гарри попытался неловко перекинуть ногу через древко, но его отвлек возглас мадам Трюк: — Ниже, Долгопупс! — Я пытаюсь! — мальчишка с Гриффиндора медленно поднимался ввысь, иногда резко опускаясь и периодически вскрикивая, в то время как преподавательница продолжала отрывисто выкрикивать фразы, призывавшие некого Долгопупса спуститься, жалко только, что эти фразы нисколечко не помогали, а метла продолжала стремительно набирать высоту, унося с собой ребенка. Все взгляды учеников были направлены вверх на извивающуюся в воздухе размытую тень, пока мадам Трюк суетилась внизу. Вдруг тень, будто в замедленной съемке пошатнулась и большая ее часть отделилась, устремившись к земле. И этот кусок неумолимо быстро приближался к Гарри. Поттер мог бы поведать каково это — быть раздавленным неизвестным, только что летавшим объектом и с огромнейшим удовольствием рассказал бы всем желающим послушать, если бы, конечно, не потерял сознание еще в первые секунды столкновения туши с его беспечной головой.