65.
4 июня 2025 г., 10:08
Вэй Цансэ проснулась от ощущения, что кто-то на нее смотрит. Она уснула только недавно. Наступил вечер, и можно было наконец отдохнуть после мучительного ожидания посетителей. Точнее, одного. Хоть вслух она этого не говорила, но после того единственного визита сына, женщина каждый день надеялась на его новый визит.
В это время посещения уже не разрешены, а у ее кровати сидел крупный мужчина в синем хлопковом костюме. На вид женщина дала бы ему около сорока — сорока трех лет, было видно, что он регулярно ходит в спорт зал, и здоровая бычья шея выдавала в нем борца. Не сказать, что он был уродлив или красив, скорее обычен, но что-то в нем вызывало интерес, и не хотелось отпускать его из виду.
«Какие удивительные гости меня навещают последнее время, — усмехнулась госпожа Вэй про себя, продолжая беззастенчиво разглядывать гостя, — Для триадца очень необычно. На них нет желания задерживать взгляд дольше обычного. А он хорошо понимает, какую реакцию вызывает, и дает себя разглядеть…»
— Здравствуйте, госпожа Вэй, — мужчина кивнул головой и дружелюбно улыбнулся, — Меня зовут Хон Бэй.
«Улыбка это не его», — снова усмехнулась Вэй Цансэ.
— Чем могу быть вам полезна, господин Хон? — уже вслух произнесла женщина, дружелюбно улыбнувшись.
— Не буду ходить вокруг да около. Я бывший подчиненный Сяо Тэн Дана, — Вэй Цансэ вздрогнула, и улыбка сползла с ее лица. Мужчина закрыл глаза, ожидая подобной реакции, глубоко вздохнув, продолжил, — Я осведомлен, что вы не жалуете подобных мне, но уж будьте добры потерпеть. Тем более, это в интересах вашего сына, Вэй Усяня.
— А-Сянь? Что с ним? — тут же оживилась госпожа Вэй, усаживаясь в кровати.
— Не волнуйтесь, госпожа Вэй, на данный момент с ним все в порядке, насколько я знаю, — Хон Бэй сделал жест рукой, призывая успокоиться, и женщина расслабилась, — Давайте я вам помогу, — триадец помог приподнять подушку, чтобы Вэй Цансэ могла на нее откинуться, — Я пришел задать вам пару вопросов о нападении. Конкретно меня интересует, что говорили нападавшие.
— Я все рассказала полиции, — твердо сказала женщина и сжала зубы.
— Госпожа Вэй, мне понятна ваша причина молчания и ваше беспокойство о сыне… Но если вы не хотите усугубить, говорите правду, — Хон Бэй говорил четко, но мягко, только глаза смотрели серьезно, но пока без угрозы.
— Вы мне сейчас угрожаете, господин Хон? — Вэй Цансэ зло усмехнулась.
— Даже в мыслях не было, госпожа Вэй, — мужчина ещё шире улыбнулся.
— Боги, — женщина цокнула раздражённо языком, — Прошу вас, не улыбайтесь, господин Хон, — триадец удивлённо приподнял бровь, — Вы серьезно? Ваша улыбка вызывает дрожь, а не желание доверять… Вам что, никто этого не говорил?
— Ни разу. Госпожа Вэй, вы первая, — Хон Бэй убрал улыбку, но уголки губ всё ещё были приподняты, и вот это располагало к себе. Женщина усмехнулась подобному замечанию, — Вижу, так я вам более приятен. Надеюсь, вы ответите на мой вопрос. Это правда важно… В том числе и для вашего сына.
— Убедите меня, — Вэй Цансэ сделала безразличное лицо и принялась смотреть в окно.
Хон Бэй, конечно, мог заставить женщину говорить, как насильно, так и не прибегая к этому, чуть преврав, но не хотел прибегать к таким ублюдочным методам. Поэтому он решил рассказать правду, скрыв некоторые моменты, все-таки знать досконально всю кухню простому человеку не нужно. Обдумывая, что именно рассказать, триадец приглядывался к женщине. Она делала вид, что ей все равно, но бегающие глаза и неосмысленный взгляд говорили о ее нервозности — переживает. Ну а какая бы мать не переживала за своего сына?
— Госпожа Вэй…
— Я хотела уберечь сына… Почему все так вышло? — голос звучал тихо, женщина все так же смотрела безучастно в окно, но что-то изменилось.
Хон Бэй заметил, что ее спесь ушла, Вэй Цансэ сникла и теперь больше походила на побитую собаку.
И он был прав.
***
После того, как Усянь последний раз был дома, сказав те слова, его мать сломалась. На самом деле, она сперва не «услышала», что именно сказал сын напоследок. В ее голове набатом звучали слова о смерти Сяо Тэн Дана. Он умер, и у нее не осталось причин его ненавидеть, точнее убеждать себя, что ненавидит. Наружу вырвались годами подавляемые чувства. Женщина проплакала не один час, а когда немного успокоилась начала плакать по новой, потому как до нее дошли сказанные сыном слова. Она не понимала причин, ведь она хотела его защитить. Хотя кого она обманывала? Вэй Цансэ боялась, что сын пойдет по стопам отца, и что Сяо Тэн Дан таким образом заберет у нее не только ее любовь, но и жизнь. Точнее последнее, что удерживает ее на этом свете — сына. Конечно, была тут и месть бывшему. И пусть бросила его она сама, да еще и не сказала о своей беременности — это не важно — это тоже месть. Иногда женщине казалось, что в ее жизни не осталось ничего кроме мести. Особенно, после встреч или созвонов с Сяо Тэн Даном. Ее корежило от сознания, что тот живет припеваючи и горя не знает. Спит по ночам, не потревоженный плачем маленького сына. Не думает о том, где взять денег, чтобы прокормить себя и ребенка, а затем каждый сезон покупать новую одежду, потому что из прошлой он вырос. Не думает, как найти работу матери одиночке с незаконченным образованием и отсутствием опыта работы. Да, он все это дал женщине, без ее просьб и напоминаний: дом, деньги, работу. Но это злило еще больше и заставляло чувствовать себя никчемной. Ха. Он думал, что провернул все тайно, и она не узнает? Конечно, ей стало известно, как она получила работу. Прямо никто не говорил, но ей явно дали понять, что на работу ее устроили по блату. Ну а раз из начальства никто не проявлял попыток к ее соблазнению или домогательств, вывод напрашивается сам: кто еще кроме правой руки босса триады способен выбить место для женщины, которую и поломойкой-то не везде возьмут. Принимать подачку не хотелось, но в глубине души женщина была рада и задушила в себе голос мести и злости. Вот чего не знала женщина, так это того, что компания по сути принадлежала Сяо Тэн Дану, и ее трудоустройство было не просьбой или угрозой, а прямым приказом. А потому, чтобы как-то оправдать неудобства, принесенные, как ей казалось, давлением на руководство триадца, да и не чувствовать себя ему обязанной, Цансэ отдавала работе всю себя. Она смогла добиться уважения коллектива и начальства. К моменту разворачивающихся событий она давно была на хорошем счету в компании, не раз получала повышение. И женщина была уверена — получила сама, без чьей-то помощи. Это окрыляло. Теперь в один момент она потеряла двух значимых людей в своей жизни. Проведя неделю в самокопании и самобичевании, женщина кое-как пришла в себя. Поставив себе целью дождаться того момента, когда сын остынет и хотя бы перестанет ее ненавидеть. Время лечит, и Вэй Цансэ хотелось верить в это. Впрочем, в ее случае оно явно ничего не вылечило, скорее, наоборот.***
— Лучше бы вы сразу рассказали Усяню, кто его отец, а потом внушили ненависть к триаде. Так и врать бы не пришлось, госпожа Вэй, — резко ответил Хон Бэй. Перед тем как прийти, мужчина изучил женщину своего погибшего босса. Вызывало уважение, как она в одиночку воспитала сына. Да, он паршивец и наглец, но не маменькин сынок, не тепличное растение, как зачастую бывает если мальчика воспитывает женщина, обозленная на мужчину. А то, что Вэй Цансэ обижена на Сяо Тэн Дана, было понятно из ее поступков. Триадец узнал, что она не дозволяла видеться с сыном, не принимала деньги более определенной суммы, выплачивала за подаренный дом какую-то долю и рвала жопу в компании, куда ее устроил бывший. Все, лишь бы быть ему меньше обязанной. Хон Бэй знал таких женщин. Но это не значит, что он одобрял то, что они делали. Погрузившись в свою гордость, которая нахрен никому не упала, они гробили детей. Триадец был рад, что Вэй Усянь не простил мать. Вот только жаль, что она не понимает пока, что именно натворила, и что заслужила все случившееся. Опять же, Хон Бэй не знал всего досконально, но он был не глуп и обладал отличными аналитическими способностями — сложить факты и получить итог — было плевым делом. Так он догадывался, что упоротый на справедливости Вэй Усянь сотворил какую-то хрень, чтобы разорвать отношения с младшим Ланем. И тут однозначно не обошлось без его папеньки. Уж о том, каким скользким типом тот был, Бэй знал не понаслышке. Было время, он довольно тесно общался с ним по личной просьбе Сяо Тэн Дана. А потом из-за своей сентиментальности и чувства вины Усянь отправился на арену, чтобы наказать себя. Это понимание пришло внезапно в больнице, когда Хон Бэй, открыв дверь палаты, увидел целующихся Вэй Усяня и Лань Ванцзы. Бывает так — щелк — недостающая или потерянная часть пазла попадает на глаза, и вся картинка собрана. Так было и тогда. Мелкие фактики, заметки, отложенные в памяти, сложились воедино. — Я не хотела, чтобы он ненавидел своего отца, — уставшим голосом прошептала Вэй Цансэ, пряча глаза. И хоть ей было плевать на чужое мнение, она знать не знала этого Хон Бэя, но почему-то понимание, что гость не одобряет ее поступка, заставляло почувствовать разочарование в себе. — Ну, теперь он ненавидит вас, госпожа Вэй, — констатировал факт триадец, — Не упрямьтесь и расскажите мне все. Эта информация поможет нам уберечь вашего сына. Вэй Цансэ вскинула голову и с надеждой посмотрела на мужчину. Почему же она не верила полиции, но готова поверить ему? Тому, кого ненавидела всю свою жизнь. Да и внутренний голос говорил, что молчать не стоит. Женщина тяжело вздохнула и потянулась за водой, промочить горло. Хон Бэй быстро поднялся со стула, на котором сидел, и налил воды в стакан, после чего подал женщине. — Я не помню, как они выглядели. Было темно, и на них были капюшоны, — госпожа Вэй уткнулась глазами в стакан, откуда только что отпила пару глотков и делала их после каждой смысловой фразы, — Когда они закончили избивать, привели меня в чувство пощечинами и, убедившись, что я в сознании и все понимаю, сказали, что я должна винить во всем своего сына. Это месть ему от Башенного пса Чи за то, что тот посмел тронуть и сломать принадлежащее ему.***
Попрощавшись с Вэй Цансэ, триадец спустился вниз, где его встретил один из телохранителей, сообщивший, что недавно больницу посетил Сяо Шилин и видеть он хотел госпожу Вэй. Телохранитель ранее нес службу в доме Сяо Тэн Дана и поэтому знал в лицо его сына. Увидев того в больнице, мужчина удивился и, подождав пока парень ушел, справился у девушки за стойкой администрации зачем тот приходил. И удивился еще раз. Конечно, он должен был сообщить о визите Хон Бэю, что и сделал. Триадец позвонил в дом семьи Сяо и приказал сообщить ему, когда вернется Шилин, а сам отправился в имение Мастера Хао, потому как после разговора с Вэй Цансэ у него появились идеи, а так же возникла надобность в командировке в Макао. По дороге он размышлял о причинах, побудивших Сяо Шилина увидеться с матерью Усяня. Сперва мужчине подумалось, что тот просто хотел нанести визит вежливости. Но почему так поздно? Ведь из Пекина он вернулся давно, а узнать о происшествии он мог только оттуда. Или нет? Стало еще интереснее. Тут-то Хон Бэй вспомнил, что Усянь, когда звонил и говорил о приезде брата, упоминал что-то о хобби Шилина подслушивать. В тот момент триадец решил, что это единоразовое или хаотичное явление, но сейчас задумался. Чтобы получить подтверждение своей теории, он позвонил Усяню и, выслушав сначала «любезности» по поводу того, что Хон Бэй его разбудил, мужчина выяснил — Шилин не спрашивал о том, в какой больнице лежит мать брата. Тогда откуда этот паршивец узнал? Мужчина ухмыльнулся — похоже этот пацан слушает всегда, когда есть свободная минута. Стало интересно, какие же секреты хранит его маленькая дурная головка. Добравшись до дома Хао Съянцзана, Хон Бэй в очередной раз удивился. Несмотря на свои прогрессивные взгляды в деловой сфере, в остальном нынешний Мастер группировки был заядлым консерватором. Кто-то говорил, мол тот косит под якудзу. Те, как известно, живут в традиционных домах и носят кимоно. Так жил и Хао Съянцзан. Его дом представлял собой отличный образец традиционного поместья древности. И это не пустой звук. Двор его состоял из общего большого дома, где жил он сам и его семья. Дома для слуг, которые не были приходящими, а работали вахтовым методом — месяц через месяц. Был гостевой дом. Кухня, своя пекарня, баня и даже пруд с разнообразной рыбой, для рыбалки. Потому как она расслабляла Мастера. Говорят, у него имелось свое хозяйство: сельскохозяйственные поля и животноводческие фермы. Которое, собственно, и кормило семью Хао. Зная этого человека, Хон Бэй не удивлялся. Триадца проводили в кабинет хозяина. Тот сидел на подушке у низкого столика и разливал чай по маленьким чашкам. Одет Хао Съянцзан был в дуаньда черного цвета, сшитую из шелка, а на ногах черные бянь се. Мужчина приветливо пригласил гостя сесть и протянул ему одну из чашек. Хон Бэй принял ее как полагается — двумя руками и отпил как того требуют традиции. — Так что тебя привело в столь поздний час ко мне? — хозяин дома был дружелюбен и улыбчив с теми, кому импонировал, и нынешний Красный посох был одним из них. Они начинали практически в одно время, только Хон Бэй чуть позднее, оба уважали Сяо Тэн Дана и во всем поддерживали его стиль управления и ведения дел. На том и сошлись, именно по этой причине Хао Съянцзан дал такую должность мужчине. Верные люди, верящие в то, что ты делаешь, на земле не валяются, их следует ценить и привечать. Так скажет вам любой умный руководитель. А нынешний Мастер был очень умным человеком во многих аспектах. — Я должен ехать в Макао. Надо встретиться с Бешеным псом Чи, чтобы загасить конфликт, если он назревает. Кто-то пытается нас рассорить, нужно это предотвратить, — Хон Бэй допил чай и поставил чашку на стол, бережно держа ее двумя пальцами, зная как хозяин дома щепетилен со своими вещами. По большей части потому, что все они коллекционные и стоят баснословных денег. — То есть у тебя есть доказательства, что нападение на госпожу Вэй устроено не по приказу маканца? — Хао Съянцзан не смотря на гостя наливал ему в чашку новую порцию напитка. — Да. Сегодня я был у мадам Вэй и она мне рассказала то, о чем умолчала при разговоре с полицией. Нападавшие сказали ей, что это была месть Бешеного пса Чи за то, что ее сын посягнул на принадлежавшее маканцу, — Хон Бэй многозначительно помолчал в конце, приподняв брови. — Ты прав. Кто-то и правда хочет нас рассорить, — Хао Съянцзан задумчиво потер подбородок, — Не теряй времени и отправляйся в Макао. — Я так и планировал, но сперва заверну в Пекин… — Нехеровый крюк, — усмехнулся Мастер, — Я смотрю, ты прикипел к пацану Сяо Тэн Дана. — Хм. К обоим, — Хао приподнял вопросительно бровь, — Заброшу Сяо Шилина к Усяню и поеду к господину Чи.
