"This murder takes two"

      Усянь открыл дверь и застыл, открыв рот, когда увидел кто пожаловал.       — Рот закрой, а то птица залетит. А ты давай проходи, — Хон Бэй подтолкнул Сяо Шилина внутрь квартиры, перед этим отодвинув с пути хозяина дома.       — О. Молодой господин Сяо, рад вас видеть, — донёсся из гостиной спокойный с нотками удивления голос Ванцзы.       — Лань Чжань! Я тоже рад, — отвечал ему радостный голос Шилина.       — Лань Ванцзы! Для тебя он Лань Ванцзы, сопляк! — пришел в себя Усянь, закричав, обернувшись к комнатам.       Из комнаты послышался смех и негромкий разговор. Усянь повернулся к Хон Бэю.       — Что за подстава, господин Хон? — зло процедил молодой человек тряхнув головой в сторону гостиной.       — Это, господин Вэй, программа по сближению братьев, — довольно щерился триадец, положив руку на плечо Усяня.       — Че за хрень? — сквозь зубы говорит Усянь, приблизив лицо к Хон Бэю, — Сейчас Чунцзе, время для того, чтобы провести его с семьей, — молодой человек глазами показал вглубь квартиры.       — Отличное время, — все так же довольно гаркнул Хон Бэй, пожимая плечами и подмигивая Усяню.       — Твою мать, Хон Бэй, — цокнул языком молодой человек, догадавшись, что Хон Бэй намекал, что Сяо Шилин и есть его семья, — Мы собирались завтра обменяться подарками, поесть няньгао , выпить рисового вина и трахаться до утра. А на следующий день поехать на Тайвань с друзьями….       — О, вы решили пожениться? Поздравляю, — Хон Бэй хлопнул Усяня по плечу и тот дрогнул. От силы удара и неожиданности подкосились ноги, — Отличное время для свадьбы.       — Ты, блядь, говна въебал? Какая на хер свадьба? — Усянь оттолкнул триадца и сам отошел назад, — Разуй уши, у нас заказаны номера в гостинице, там нет места для сопляка Сяо Тэн Дана. Мы едем тремя парами. И кому-то подкинуть третьего в номер я само собой не могу и нам с Лань Чжанем, соответственно, он тоже не нужен. Сорян, вези его обратно.       — Похоже, это ты говна въебал, шалупень, — Хон Бэй оскалился и схватив Усяня за волосы, дернул вниз, выгибая молодого человека назад, — Я тебя ща по-хорошему прошу, — триадец отпустил Усяня и снова улыбнулся, — Пожалей парня. Матери он не нужен, родных кроме отца не было и тот погиб. Кроме того, он сейчас, как и ты триггер для нашей группы, — Усянь зло зыркнул на мужчину, потирая голову, фыркнув на последних словах мужчины, — Скажи название гостиницы и все данные своих друзей, я оформлю для сопляка комнату. Но трахаться вы будете уже там, дома придется перетерпеть, — мужчина хохотнул, доставая из кармана брюк смартфон.       — Еще чего, — ехидно ухмыльнулся Усянь, — Я не намерен из-за детской неокрепшей душонки терпеть недотрах. Хочет остаться, беруши ему в помощь, — на последних слова молодой человек развернулся и пошел в комнату.       — Эй, куда это ты? — Хон Бэй схватил его за руку, разворачивая к себе.       — Ты что заходить не будешь? — Усянь удивленно приподнял бровь.       — Некогда мне. Я сейчас в аэропорт погоню, у меня самолет. Давай данные друзей и отеля, я порешаю.       — Все в комнате, хочешь подожди пока принесу, а если торопишься, можешь в аэропорт ехать, я тебе в Вичат скину, — Усянь засунул руки в карманы домашних штанов в ожидании решения мужчины.       — Тогда жду сообщения, — Хон Бэй протянул руку и после того как хозяин квартиры ее пожал, вышел за дверь, перед этим окинув взглядом Усяня и усмехнулся над, ему самому понятной, шуткой.

***

      Остаток дня Усянь находился в раздраженно-задумчивом состоянии. Зависал на несколько минут, не следил за беседой и был рассеян. Лань Чжань заметив это оградил партнера от домашних обычных дел, опасаясь как бы тот не натворил чего будучи в прострации. Перед сменой Вэй Ин потащил Ванцзы в торговый центр покупать подарок для Шилина. При этом всю дорогу он вспоминал самыми нелицеприятными словами Хон Бэя и самого юношу. Лань Чжань многозначительно хмыкал или поддакивал, если это требовалось, но не углублялся в причины. Впрочем, тут и не надо углубляться.       Прошедший месяц был очень тяжелым для обоих. У студента Ванцзы были промежуточные тесты и экзамены, да и один профессор подогнал ему научную работу. Ну как подогнал, не сам молодой человек ее писал, ему предложили стать ассистентом у другого профессора. Упустить такую возможность было бы глупейшим поступком, а Ванцзы дураком не был. Вот и разрывался он между парами, библиотекой с зубрёжкой материала, да кабинетом профессора, где сортировал информацию, делал наброски в черновики.       А у Усяня оказался жаркий период в связи с тем, что Хуа Лин впервые на его памяти взяла отпуск на неделю и молодому человеку пришлось пахать без выходных. Единственное хозяйка немного подправила на это время расписание работы бара и теперь он открывался в обед, кроме выходных. Суббота и воскресенье бар работал в обычном режиме. В связи с этими событиями любовники встречались только в постели, обычно когда один приходил, второй уже спал без задних ног. Понятное дело, что ни о каких разговорах, объятиях и поцелуях речи не шло, что уж говорить о сексе.       И этот факт влиял на настроение Усяня. Без сомнения Лань Чжань тоже желал близости и страдал в ее отсутствии, но у него не менялось настроение и он не походил на текущую сучку, как было с его партнером. Усталость не давала проявляться раздражению ранее, да и Ванцзы был в том же положении, поэтому Усянь молча терпел. Но когда Хон Бэй привез Шилина, чем на корню срубил все мечты о совместном отдыхе и потрахушках без перерыва, молодого человека прорвало. И хвала Богам свою злость он изливал только на гостей из Шанхая. Пока.       Поход в торговый центр не увенчался успехом, смена прошла скучно и тоскливо, день накануне праздника весны был посвящен подготовке и на поход по барам времени и сил у людей уже не было. Усянь вернулся домой в отвратительном настроении, из-за коктейля свалившихся неудач, по его мнению. Дома его ждал Ванцзы с намерением успокоить возлюбленного, так как тот завалил его сообщениями в Вичате ядовитыми высказываниями и нытьем по поводу того произошедшего утром и того, что так и не нашел подарка братцу. Мол, у того и так все есть, что еще может его заинтересовать. Ответные сообщения от Лань Чжаня, что Шилин будет рад любой безделушке от своего дагэ пропускались мимо ушей.       Но дело было не только в сексе. Из головы Усяня не выходили слова триадца о свадьбе. Когда несколько месяцев назад Ванцзы завел разговор о женитьбе и опеке, молодой человек воспринял это больше как шутку и не вспоминал тот разговор. Но сейчас в голове роились разнообразные мысли об этом. Он соврет если скажет, что не хотел бы связать себя с любимым человеком чем-то более ощутимым нежели слова о любви и взаимном проживании. Откуда это взялось? Может из-за страха снова расстаться? Это одухотворяло и расстраивало одновременно. А вдруг они сделают ошибку?       — Теперь рассказывай, что тебя мучает весь день? — Ванцзы снял черную обтягивающую водолазку и бросил ее в корзину для белья в ванной, оставшись в майке, открывающей взору широкую грудь и сильные руки.       Усянь выплыл из омута размышлений и подняв глаза натолкнулся на спину и руки Лань Чжаня покрытые татуировкой. Она никогда не оставляла его равнодушным. И сейчас снова во рту стало сухо. Поднявшись с кровати, он выпустил из рук футболку и тихо подошел сзади к Ванцзы, уткнувшись ему в спину.       — Вэй Ин? — Лань Чжань застыл расстегивая пуговицу на джинсах, услышав тяжелый вздох, огнем опаливший спину, запуская мурашки.       — Этот придурок Хон Бэй сказал, что сейчас хорошее время для свадьбы, — простонал Усянь, — Не могу выкинуть эти слова из головы.       — Не вижу проблемы. Хочешь свадьбу — будет свадьба.       — Ты тоже умом тронулся? — Усянь поднял голову и развернулся обратно к кровати.       — Почему нет? — Ванцзы удержал его, схватив за руку и развернув к себе, — Там будут наши друзья, мы, чего еще тебе надо? Белое платье, восьмиярусный свадебный торт и лимузин? Думаю и это можно устроить если постараться.       — Это тебе шутка что ли? — Усянь вырвался из захвата и оттолкнув Ванцзы, скрылся в ванной.       — Я не шучу, — гот последовал за любовником, останавливая рукой дверь, которую тот рывком попытался закрыть.       — Это серьезный шаг! А если мы… если, — Усянь цокнул раздраженно языком и попытался выйти.       — Если мы что? Договаривай, — остановил его Ванцзы, перекрывая путь рукой. Глянув на раскрасневшееся лицо возлюбленного закончил сам, — Если мы снова расстанемся? — Усянь фыркая, отвернулся, — Ха. Так ты реально об этом думаешь? На кой хер мне расставаться с тобой, когда я только вернул тебя обратно?       — Мы можем встретить кого-то другого и полюбить! — Усянь резко развернулся, отталкивая руку Ванцзы, — Может эти чувства сейчас просто отголоски? Потому что мы любили, потом эта разлука, мы ждали, надеялись, а сейчас… сейчас…       — А сейчас получив желаемое остынем? Это ты хочешь сказать? — Лань Чжань грустно усмехнулся и оперся о дверь ванной спиной, преграждая Усяню путь к отступлению.       — Да. Именно так. Я не хочу совершить такую ошибку, — Усянь отвернулся и принялся перебирать бутылки с шампунями и гелями, чтобы занять руки, которые предательски дрожали.       Об этом он думал после слов Хон Бэя, разрывая мозг различными вариантами исхода. У него не было мыслей о том, что отношения будут разорваны с его стороны. Он был уверен в своих чувствах. Но вот Лань Чжань. Головой Усянь понимал, что тот, как и он сам не может забыть и оставить. Но человеческое сердце пережившее горе не забывает его и подсознательно боится повторения. И оно обижалось на Ванцзы, который слишком быстро смог переключиться на другого. А ведь это случилось не первый раз.       Опять же, разумом Усянь понимал, что такой у него способ уйти от боли и страданий. У самого-то он тоже не ахти — втягиваться в переделки и играть со своей жизнью, подвергая ее опасности. Но стоило только представить, что они женятся или заключают договор о взаимной опеке, как предлагал Ванцзы, в голове тут же возникали картинки о том, где гот уходил к своему лягушатнику или к кому-то другому. Конечно он дико извинялся, просил прощения со слезами на глазах, говорил, что он урод, кретин и далее по списку, но… Желание связать свою судьбу с ним моментально испарялось, а иногда и вовсе хотелось сбежать сию минуту, чтобы избежать воплощения в реальность этого безумия.       — Прости, — Ванцзы дотронулся до лопатки Усяня, почувствовав как тот вздрогнул от неожиданности.       — Да блядь! За что ты извиняешься? — Усянь отшатнулся и развернувшись к Лань Чжаню шлепнул его по руке.       — Совершать ошибки нормально. Если не попробовать — будешь сожалеть всю жизнь, — Ванцзы удивленно глянул на отвергнутую руку, а затем поднял глаза на вновь отвернувшегося Усяня.       Лань Чжань был зол. На Хон Бэя с его длинным языком. На Цзян Чена с Мянь-Мянь, которые замутили это путешествие на Тайвань и до кучи на Не Хуайсана с его любовником, что поддержали первых двух. На себя, что не смог удержать язык за зубами и снова поднял старую боль в душе любимого человека. Но при этом понимал, что если дать тому и дальше мусолить эти мысли можно получить самый неожиданный результат, вплоть до расставания. А этого Ванцзы не хотел точно. Поэтому снова приходится срывать зарубцевавшуюся кожу со шрамов, но без этого не получить выздоровления. Уже несколько месяцев он носит в голове идею отправить Усяня к психиатру, или хотя бы к психологу, но почему-то ему казалось, что тот воспримет предложение крайне негативно.       — Ты сейчас реально предлагаешь мне в отпуске расписаться? Ты идиот?       — Да. Влюбленный в тебя идиот, — Ванцзы развернул Усяня к себе лицом и прислонив спиной к стене, лишил всякой возможности улизнуть, — Думаю только свидетельство о браке может успокоить тебя.       — Ха. Потом я буду нервничать ожидая пока ты меня бросишь, — фыркнул Усянь и пытался избежать взгляда глаза-в-глаза, отворачивая голову, но каждый раз Лань Чжань схватив его за подбородок, возвращал лицо в положение анфас.       — Так точно. Только ты будешь мой и у меня даже будет официальная бумага об этом, — зафиксировав лицо любовника в одном положении, Ванцзы ехидно лыбился.       — Дебил, — обреченно выдохнул Усянь, расслабляясь.       Почему-то вид довольного до нельзя Лань Чжаня и его горящие от подобной перспективы глаза успокоили беспокойство, мучающее Усяня весь день. Тревога растворилась словно туман, а в груди растекалось тепло от руки, что держала за подбородок.       — Угу.       Соглашаясь на подсознательном уровне, Ванцзы зачарованно смотрел на вишневые губы напротив, теряя связь с реальностью, он представлял как впивается в них поцелуем…       А зачем собственно представлять?