71.
12 ноября 2025 г., 10:00
— Господин Сяо, пройдите за мной.
Сяо Шилин вздрогнул и резко вскочил с кресла, отчего потемнело в глазах. Он ожидал, что его позовут, но оклик все равно испугал. На негнущихся ногах юноша последовал вглубь дома за мужчиной в черном костюме-тройке.
Через несколько минут решится его дальнейшая судьба: умрет ли он от своей дерзости или же заполучит шанс защитить себя и тех кто ему дорог.
Пришлось пройти довольно далеко, прежде чем перед ним открыли раздвижные двери, и он вошел внутрь. Напротив, за низким столом, сидел мужчина средних лет, он поднял голову от бумаг, лежащих перед ним, и с интересом взглянул на позднего гостя. Он не даром достиг того уровня, что имел, и прекрасно умел считывать эмоции других людей, даже тех, кто умел их скрыть. Поэтому понять, что юнец перед ним трясется от страха — было плевым делом. Но Хао Съянцзан уважал людей, которые, несмотря на страх, не боялись идти прямо, гордо подняв голову и глядя ему в лицо. Именно это в данный момент демонстрировал Сяо Шилин.
— Что же привело тебя в столь поздний час, а-Лин? — триадец отодвинул бумаги в сторону и сделал жест рукой, предлагая гостю сесть напротив, — Кан, — дверь немедленно открылась, и в комнату вошел тот же мужчина, что сопровождал Шилина, — Чаю нам с молодым господином. Десерт? — Хао Съянцзан опустил глаза, обращаясь к юноше, но тот от страха не мог произнести ни звука, только мотнул головой, отказываясь, — И фруктов.
Неловкое молчание длилось до тех пор, пока на стол не выставили чайные принадлежности и пару тарелок с сушеными и свежими фруктами. Все это было принесено достаточно быстро, что говорило о том, что подобного указания ждали и подготовились заранее. Хао Съянцзан, как и полагается гостеприимному хозяину, налил в чашку Шилина чаю, тыльной стороной ладони придвинув ее к нему, после чего налил напиток себе и с наслаждением сделал глоток, смакуя его вкус.
Сяо Шилин схватил свою чашку и залпом проглотил напиток, опаливший его рот. Юноша зажмурился, пережидая боль, а затем, сжав кулаки, глубоко вздохнул и сказал:
— Господин Хао, я понимаю, то, что я сейчас скажу — нагло и безумно, но все же, прошу отнестись к этому серьезно, — мужчина приподнял удивленно бровь и отставил чашку, которую уже поднес к губам.
Шилин достал из кармана смартфон и включил на нем аудиозапись.
«Если со мной что-то случится, то глава получит интересное письмо, — измененный голос ехидно усмехался, судя по тону и манере речи, — Я там расписала все-все. Как мы задумали убить Сяо Тэн Дана, потом его ублюдка — Вэй Усяня, как хотели повесить все на Бешеного пса… Жаль не вышло. И конечно о том, кто настоящий отец…»
«Заткнись!» — второй голос был также изменен, в нем чувствовались нотки истерики, смешанной со страхом. Следом стали слышны сдавленные стоны и хрипы.
Шилин выключил запись и упрямо посмотрел на мужчину напротив. Хао Съянцзан скривился в усмешке. На его лице читались одновременно удивление и угроза. Мужчина молчал, ожидая дальнейших действий юноши, но и тот не произносил ни слова.
— Ты довольно сообразителен, если додумался провернуть эту схему и развести меня на бабки, — наконец подал голос мужчина, после того, как сделал глоток чая, опустошив чашку.
— Мне не нужны деньги. И запись не подделка. Вы это поймёте, когда услышите оригинал. Предвосхищая возможное нападение на меня и похищение данной записи, скажу сразу, вам это ничего не даст. Оригинал надёжно спрятан, и я не отдам его даже под страхом смерти. Эта запись результат многократной отработки оригинала, по ней невозможно узнать, кто говорит.
— Ты бессмертный? — засмеялся недобро триадец, но быстро взял себя в руки, — Ладно, давай послушаем твои условия.
— Мне много не надо. Я хочу жить и не потерять того, что имею, — Шилин одной рукой сжимал смартфон, другой вцепился в пустую чашку от чая.
— Объяснись, — триадец впился взглядом в лицо юноши, сидящего перед собой.
Бояться он не перестал, но стало заметно, что после первого шага обрел некую уверенность и стал более спокоен, хотя, конечно, волнение так быстро не унять. Все таки он понимал, перед кем сидит и что говорит. Чтобы выставлять какие-то требования в таком юном возрасте подобному человеку, надо иметь стальные яйца и железные нервы. Хао Съянцзан уважал подобных людей и прежде чем рубить с плеча, предпочитал выслушать и не делать поспешных выводов.
Так он поступит и в этот раз, тем более было интересно, чем все обернется. Да и тех, кому принадлежат голоса он, кажется, знал. Одного человека так точно, о втором были предположения. Триадец подозревал, что за гибелью его предшественника кто-то стоит. Слишком идеальным был тот несчастный случай: место, время, момент. В то время назревал конфликт с одной из конкурирующих групп города, и если бы были хоть смутные подозрения о подстроенной смерти, то они бы сразу пали на нее. Кроме этого были еще и противники союза с Гонконгом, которых так же нельзя было сбрасывать со счетов.
Руководители группировки, находящиеся в шоке от смерти босса, а затем от произошедшего на оглашении завещания, поплыли по течению и поверили в версию полиции. Несчастный случай. Мокрая горная дорога — серпантин, сильный дождь с грозой; возможно молния ослепила на мгновение водителя, и он не справился с управлением. От подобного не застрахован никто, даже такой профессионал, как бывший гонщик.
Вот только Хао Съянцзан и несколько приближённых к нему людей не верили в это, но высказываться вслух не торопились. Подобные обвинения без доказательств могли бы отразиться на доверии к нему остальных и даже могли привести к гибели. Поэтому несколько самых верных людей вели непрекращающееся расследование гибели Сяо Тэн Дана. Были у триадца и собственные подозрения. В отличие от остальных, он видел виновной в гибели товарища его супругу. Но найти ее сообщника было не просто, она словно подозревала что-то, вела себя чрезвычайно тихо и носа из дома практически не показывала, сперва прикрываясь трауром, а потом тоской по мужу.
— Хочу сохранить статус сына Сяо Тэн Дана, — Сяо Шилин на мгновение задержал дыхание и опустил голову, собирая остатки смелости, затем взглянул прямо в глаза Хао Съянцзана, и не отрывая взгляда, продолжил, — Буду откровенен. Вы и сами подозреваете, что я не имею никакого отношения к моему так называемому отцу. И это правда — я не его сын. Так получилось, что я узнал правду, а так же то, что вы слышали, — Шилин потряс рукой державшей смартфон, — И я готов продать вам эту информацию за сохранение мною статуса наследника Сяо Тэн Дана.
— А ты наглец, — восхитился Хао прищурившись.
Триадец видел — пацан не врет. Его выдавали сжатые до бела кулаки, дрожащие губы, напряженная от волнения и страха спина, а так же мольба, проскальзывающая в его взгляде. Хао Съянцзан почувствовал уважение к Сяо Шилину, не побоявшемуся выложить перед ним все карты — козырь и ту, что может его погубить. Давая таким образом понять, что вверяет свою судьбу триадцу. Но это могло быть как блефом, так и правдой. Впрочем, эти карты не могли уберечь его от печальной участи, и сейчас все зависело от главы группировки: доверится ли он юнцу, или отмахнется. Мужчина решил не отказываться от первоначального решения выслушать парня и обдумать все сказанное, и, конечно же, проверить в последствии.
— Есть такое, — криво усмехнулся Шилин, опустив голову. Его сердце, казалось, пробьет грудную клетку от страха, — Я очень боюсь, но рассчитываю на вашу заинтересованность в ведении дел достаточно прозрачно и легально. И тут мне есть, что вам предложить.
— Ну-ка, удиви меня… — Хао Съянцзан улыбнулся и поднял чайник, чтобы налить чаю себе и гостю.
— Как вы сказали, я довольно сообразителен. И планирую идти на курс менеджмента. Предлагаю себя в качестве будущего руководителя ИньИн. Гораздо лучше иметь на такой должности полностью своего человека, не правда ли? Я обещаю оставаться преданным группировке и защищать ее интересы в этой компании, — Хао распахнул широко глаза. Первое, что пришло в голову — каков наглец, а затем дотошный мозг уловил суть и мужчина улыбнулся.
Сяо Шилин еще некоторое время говорил, перечисляя преимущества, которые получит группировка, если Хао Съянцзан согласится на его требования. Не забыл он и о своих причинах, главной из которых была, конечно же, возможность жить спокойной и сытной жизнью. Он прекрасно понимал, что наличие у него акций, оставленных Сяо Тэн Даном не гарантирует ему жизнь. Этот глава группировки лоялен, но вряд ли такими будут остальные, когда даже собственная мать была готова избавиться от сына, лишь бы заполучить те акции. На счастье Шилина она не могла бы ими воспользоваться ни при каком раскладе, иначе он был бы уже давно мертв.
— Ты пришел сюда в такой час, потому что узнал о покушении на своего брата? Боялся, что станешь следующим? — Хао Съянцзан прервал словарный поток Сяо Шилина, решив огорошить того и посмотреть на его реакцию.
— Не совсем. Я хочу отомстить за отца и защитить брата, чтобы больше никаких покушений не было, — выпалил Шилин не задумываясь и потом замолчал, словно до него что-то дошло.
— Так ты не в курсе, — триадец спрятал задумчивость за чашкой чая, отпивая напиток, — Три часа назад на Вэй Усяня было совершено покушение в баре, где он работает…
***
Прошло около трех месяцев, как Сяо Шилин вернулся домой из Тайланда. Юноша выслушал час нотаций от матери, все ее претензии, которые сводились к тому, что сын позорит ее и не выказывает должного уважения, так как даже не предупредил о своем отъезде, и ей пришлось краснеть перед Хао Съянцзаном. Глава группировки последнее время полюбил издеваться над вдовой своего погибшего товарища. Вот и в этот раз он пригласил ее к себе на чаепитие спустя пару дней после отъезда Шилина в Пекин и невзначай поинтересовался, как сыну Сяо Тэн Дана отдыхается в Тайланде. При этом вид у него был крайне довольный и ехидный. Он с удовольствием наблюдал, как меняются выражения лица Сяо Мэй. Триадец явно был в курсе, что она понятия не имела об отсутствии сына дома в течении нескольких дней, не говоря о том, что он вообще в другой стране находится. У женщины складывалось впечатление, что тот нашел в ее лице игрушку или зверушку, которую призывает к себе, когда становится скучно. И в какой-то степени была права. Жен боссов уважали и считались с ними. Большинство из них имели вес и вели светский образ жизни, являясь лицом мужа или группировки в целом. Но в случае с Сяо Мэй это было не так. Жену, а сейчас вдову, Сяо Тэн Дана в группировке, как и за ее пределами, никто не любил. Даже те, кто ни разу ее не встречал, питал к ней отрицательные чувства, потому как молва о ней доходила до каждого. Говорили о ее крайней степени стервозности и о том, что она наставляет рога боссу, хоть ни разу ее на этом не поймали. Монахи и руководящие лица сочувствовали и переживали за Сяо Тэн Дана, которого уважали и чтили. Ну как можно было любить или оставаться равнодушным к подобной женщине? При этом визуально женщина никак не заслуживала такого отношения. Она всегда была учтива и вежлива с каждым встречным, обладала умом, и с ней было о чем поговорить. В общем и целом она умела и знала, как вести себя в высшем обществе. В противном случае Сяо Тэн Дан не выбрал бы ее в качестве своей спутницы. Никто и никогда не видел и не слышал, чтобы она хоть мяукнула в сторону супруга. Наоборот, Сяо Мэй вела себя крайне осторожно, подбирая слова при разговоре с ним как в обществе, так и дома. Но это не мешало сочувствующим предполагать, что она выпускает свои когти, когда находится одна за его спиной. Были и те, кто по собственной инициативе следил за женщиной, пытаясь уличить ее хоть в чем-то. Но госпожа Сяо была умной и ни разу не совершила ошибки, что автоматически поднимало ее до уровня злодейки, околдовавшей босса или каким-то образом сумевшей пускать тому пыль в глаза более десяти лет. Хао Съянцзан не был исключением, и тоже не выносил эту женщину. Став боссом группировки, он старался как можно меньше с ней встречаться и слышать о ней. Но стоило узнать, что за ней появился грешок, вызывал к себе и с садистским удовольствием наблюдал за ее переживаниями во время встречи. А затем отпускал ее домой, да не с пустыми руками, одаривая безделушками, типа премиального мяса или дорогой бижутерии, которую, как тот знал, она любила. При этом прекрасно зная, что та места себе не будет находить, предполагая, чем ей выльется эта очередная ее оплошность. Испытав кучу минут позора и страха Сяо Мэй не преминула отыграться за них на причине, своем сыне. Женщина решила превратить жизнь юноши в ад, а именно вспомнила, что мать — она проверяла, как тот посещает школу, какие отметки получает. Она несколько раз посетила учебное заведение и имела разговоры с учителем, курирующим класс сына, и директором. На встречах призывала преподавателей не стесняться и рассказывать ей о неподобающем поведении Шилина, если такое последует. А так же дала им полную свободу в выборе наказания для него за любые шалости, и просила не проявлять снисхождения за плохую успеваемость. В свою очередь за это она обещала свою протекцию и даже финансовую помощь школе. К вящему неудовольствию госпожи Сяо преподаватели ее сына были людьми справедливыми и понимающими, а потому Шилина всячески расхваливали, особенно его успеваемость и доброе отношение к соученикам. При этом юноша и без того не пользующийся любовью у одноклассников из-за, как им казалось, его заносчивости, перестал пытаться наладить с ними общение и по большей части проводил свободное время в компании особо близких, а точнее самых бессовестных однокашников, желающих поразвлечься за счет богатенького сыночка. А после того, как юноша сблизился с братом, он перестал общаться и с ними, забросив вечеринки и попойки, проводя свободное время в одиночестве, погрузившись в учебу с головой, что не могло не радовать учителей. Взявшийся за ум Сяо Шилин знатно повысил уровень их школы в рейтинге учебных заведений своими высокими отметками. В другое время юноша мог бы легко впасть в депрессию от проявления «заботы» со стороны своей матери, но сейчас, когда обрел поддержку в лице Вэй Усяня и его партнера, Лань Ванцзы, у него словно крылья выросли за спиной. Он не обращал внимания на старания родительницы его унизить и заставить чувствовать себя по-обычному никому не нужным, что злило Сяо Мэй. Сам же Шилин жил лишь ожиданием следующих длинных каникул в честь Праздника труда 1 мая. Он уже договорился с братом и его любовником приехать к ним на это время, а сам пытался придумать, как ему достать денег, чтобы отправиться втроем в какую-нибудь поездку. Так же он мечтал, чтобы к ним могли присоединиться и друзья Усяня с Ванцзы. Особенно он хотел видеть Не Хуайсана, взявшего шефство над юношей во время новогодних каникул, уча того жизненным премудростям. А если быть точнее, наставлял того в наглости и бессовестности, если верить Цзян Чену, который советовал Шилину держаться подальше от воплощения порока — младшего господина Не. Юноша предполагал, что уже ничто не сможет его шокировать после известия о смерти отца и всех подслушанных разговоров матери с любовником. Но то, что случилось за неделю до его визита к Хао Съянцзану, повергло его в ужас и гнев одновременно.
