Там, где бьется сердце

      — Мась, а где у нас носки?       Максим вздохнул и оторвался от монитора. Ну и кто сказал, что переезд — это не маленький Армагеддон? Он с умилением смотрел на мечущегося среди неразобранных коробок Колю и невольно заулыбался. Как может человек, с которым живёшь уже столько лет, заставлять сердце бешено колотиться одним только своим присутствием? А уж если у него при этом вот такой взъерошенный вид с ярким румянцем и искусанными губами… Максим мысленно зарычал и сделал глубокий вдох. Не время. Коля явно не справлялся с поисками и уже опаздывал в свой спорт-клуб.       — Я их уже в гардеробную переложил, посмотри в нижнем ящике в правой секции.       Коля резко затормозил на очередном повороте и развернулся к нему всем корпусом.       — А раньше сказать не мог?       — Я говорил, вчера ещё.       Коля раздражённо фыркнул и ломанулся в гардеробную. Через пару минут крикнул откуда-то из прихожей «я ушёл» и выскочил из дома, громко хлопнув дверью. Макс покачал головой и стал считать. На «двенадцати» ручка входной двери повернулась, и Коля, на сверхскорости пролетев прихожую, коридор и половину гостиной, подбежал к нему, обхватил лицо руками и, склонившись, смачно чмокнул в губы.       — Люблю тебя, — прошептал он.       — И я тебя, детка, — ответил Макс, возвращая поцелуй. — Давай, надери там всем задницы.       — Нужны мне их задницы, — хихикнул Коля, ещё раз чмокнул Макса, развернулся и так же шустро выбежал из дома.       Буквально через минуту с подъездной дорожки, газуя на мелком гравии, стартанула его «букашка» — чёрный мини-купер с белой крышей. Макс с его почти двухметровым ростом даже не рисковал в неё залезать, но Коле эта машинка удивительно шла: оба мелкие, тёмненькие и… привлекающие внимание.       Коля, второй год работающий инструктором по йоге, успел завести себе целый фанклуб. В свои тридцать шесть он выглядел на двадцать с копейками — худенький, гибкий, с огромными карими глазищами и лохматой тёмной шевелюрой — он привлекал внимание своих полупросветлённых учеников обоего пола. После того, как Коля ляпнул однажды, что у него есть толпы поклонников, Макс даже сходил к нему на пару занятий, посмеялся над тётушками, томно хлопавшими ресничками в сторону свернувшегося в невероятный крендель инструктора, умилился стайке парней и девушек, чуть не в рот заглядывающих своему гуру, и чуть не подрался с мужиком, пытавшимся похлопать Колю по заднице. В итоге строгий йог вытолкал его из зала, меча глазами молнии и грозно шипя:       — Ты мне всех учеников распугаешь!       — А чего он руки распускает?! — возмутился тогда Макс и ломанулся было обратно в зал.       — Максим! — Коля скрестил на груди руки и нахмурился — верный признак, что он сердится, а для Макса это смерти было подобно. — Они так мотивируются, может.       — Пусть и дальше мотивируются, но не трогают мое! — Макс шагнул к Коле и, положив свои лапищи на аккуратные Колины ягодицы, обтянутые невозможно блядскими лосинами, притянул его к себе и, склонившись, поцеловал, совершенно не заботясь о том, видит их кто-то или нет.       — Мася моя, — просюсюкал Коля, тиская Макса за щёки, когда они отстранились друг от друга. — Дурашка ревнивая.       И Макс смущённо заулыбался. Двадцать лет вместе, в любви и верности, а он до сих пор ревнует своего малыша. «Зато, — думал он, сам себя утешая, — дома этот йог может свернуться в калач исключительно для меня». А уж про то, что любой секс с Колей превращался в наглядное пособие по Камасутре, и говорить не стоило.

***

      Макс вздохнул и развернулся к экрану. С этим переездом, действительно чуть не обернувшимся для них концом света, весь график слетел, нужно было поработать немного до прихода Сашки с Даней — друзья обещали помочь дораспаковаться и привести дом в жилой вид.       Вообще-то они отлично жили все эти годы в своей крохотной квартире-студии, и жили бы и дальше — Максу хватало, а Коля сам по себе много места не занимал. Но после того как весной они провели символическую свадьбу в Канаде, отметив двадцатилетие своих отношений, Максу вдруг захотелось улучшить их жилищные условия. Ну не мог он спокойно наблюдать, как Коля в свободные от работы дни занимается йогой на маленьком пространстве между их раскладным диваном, шкафом и компьютерным столом. Сам Макс давным-давно перестал работать из дома, сняв потрясающий офис в Замоскворечье, и ему хотелось, чтобы у Коли было отдельное помещение для его тренировок и релаксаций. К тому же, это Коля, размеренно дыша, плавно перетекал из асаны в асану, абсолютно отключаясь от происходящего вокруг, а вот Максим никак не мог пройти мимо оттопыренной в «собаке-мордой-вниз» аккуратной Колиной задницы — так и тянуло цапнуть.       Покупка небольшого загородного дома стала для Коли сюрпризом. Он ворчал и ругался, осматривая помещение, но, увидев светлую комнату с выходящим на лес панорамным окном, замер и растерянно посмотрел на Макса.       — Здесь будет твоя йога-студия, — пояснил Максим, проводя ладонью от Колиных лопаток до поясницы. — Если захочешь.       Коля закивал и широко улыбнулся, а Макс облегчённо выдохнул — понравилось, его детке понравилось.       Можно было приступать к ремонту, и в общем-то они не торопились, тщательно подбирая мебель и аксессуары, планируя кухню и крохотную зону для барбекю на заднем дворе. И всё было бы замечательно, если бы на их квартиру-студию, выставленную на продажу, не нашёлся так быстро покупатель и не пришлось бы срочно съезжать.       Вот тут и начался настоящий Арамагеддон. Коля истерил, а Макс чувствовал себя везде виноватым. Пытался подгонять рабочих и даже сам порывался вмешаться в ремонт, но быстро понял, что только стопорит процесс. В итоге они, спешно собрав вещи за два дня, переехали, чуть не разругавшись в пух и прах, и сейчас жили в провонявшем краской и строительной пылью доме, в котором невозможно было что-либо найти. Особенно Коле, и в квартире-то постоянно всё теряющим, а уж на новом месте и вовсе не ориентирующимся. Максим, как мог, старался устроить их быт, даже взял небольшой отпуск, чтобы разобрать вещи по местам, что было весьма проблематично — мебель-то ещё не привезли. Благо гардеробную комнату успели организовать и пока что всё складировали туда.

***

      Коля сел в машину и расслабленно выдохнул. Устал он что-то за сегодня, четыре тренировки подряд кого угодно утомят, а тут ещё этот мудак опять слюни на него пускал вместо того, чтобы реально заниматься. Надо было держать лицо и вести себя вежливо, но как же хотелось врезать по яйцам этому старому извращенцу, чтобы понял уже, что ему ничего не светит. Нет, Коле, конечно, льстило, что у него такой крепкий, как говорил Макс, фанклуб, но иногда лишнее внимание только утомляло. Никто ему кроме его Маси вот уже двадцать лет как не нужен. Как влюбился в него в пятнадцать, впервые увидев, так и не замечает больше никого вокруг.       Коля остановился на светофоре и провёл по белому ободку на безымянном пальце, моментально уносясь воспоминаниями в ту весеннюю поездку в Канаду, где они с Максом сыграли свадьбу. Безумие какое, подумать только. Взбрело же в голову. Сзади просигналили, и Коля, вынырнув из своих мыслей, стартанул свой миник, поняв, что внезапно сильно-пресильно соскучился по любимому.       Ехал и корил себя: ну чего он срывается на бедного Макса, тот ведь старается изо всех сил, чтобы ему хорошо было, рабочих подгонял, стены красить пытался. А сам он только ворчал и пыхтел, когда пришлось в спешке собирать вещи. И вроде бы, чего там у них было-то, на их сорока квадратных метрах, а оказалось, что за двадцать лет они успели обрасти каким-то невероятным количеством шмотья, большая часть которого принадлежала именно Коле. Ему так стыдно стало, когда он понял, что практически все эти коробки — его, но разве ж Коля признает так легко свою неправоту? Вот и пилил Макса без умолку, а тот только хмурился и вздыхал. Просто Коля всегда остро реагировал на любые перемены, а тут — и свадьба, и дом этот, ставший сюрпризом. Нет, чтобы по-человечески вместе принять решение, как в нормальных семьях обычно бывает, но Макс же, как всегда всё решил за него. Да, отличный домишко он в итоге для них выбрал, но сам факт… С другой стороны, ну чего он так завёлся? Не конец же света, право.       «Ну что я за идиот такой?!» — вздыхал Коля, подъезжая к загородному коттеджному посёлку. Разве так поступают в семьях? Разве ведут себя так с самыми дорогими и любимыми людьми? Да, переезд случился внезапно, но вместо того, чтобы выносить друг другу мозг, можно было поддержать, успокоить, перевести всё в шутку. И Макс, сейчас Коля это понимал, именно так себя и вёл, идя на уступки и пытаясь сглаживать углы, а вот он с чего-то ворчал и капризничал. Зато Макс проявил себя в сложный момент настоящим супер-героем, сильным и отважным. И Коля искренне захотел отблагодарить как-то своего любимого человека. Только вот как — пока ещё не придумал.       Добрался до дома Коля уже в сумерках. С удивлением обнаружил, что свет в окнах не горит. Осторожно зашёл внутрь и позвал:       — Мась?       Включил свет в прихожей, потом и в гостиной и осмотрелся — коробок, которые ещё утром так раздражали, уже не было. Всё убрано и сверкает чистотой. Шаги Коли отзывались эхом в пустом ещё помещении, и это гулкое эхо вызвало вдруг приступ невнятной паники. Или предчувствия.       — Максим! — позвал Коля громче.       — Мы здесь, — отозвался Макс из комнаты, которая должна была стать их спальней.       «Мы? — с ужасом подумал Коля, поспешив на голос. — Что он там ещё придумал?»       Коля зашел в спальню и замер на пороге. На полу сидел Макс, а из рук у него, тихонько поскуливая, рвался щенок. Милый малыш, вроде похожий на таксу.       — Собака? — чуть не задохнувшись от эмоций спросил Коля и перевёл взгляд на лицо Макса.       — Угум. Ты же давно хотел, м?       — Макс!       Коля сел на колени и подполз к Максиму. Щенок наконец вырвался и подбежал к нему, тычась носом в подставленные ладони. Тут же от большой радости напрудил лужу, тяфкнул и убежал исследовать пространство. А Коля смотрел на любимого своего Масю, такого немного уставшего и помятого, но самого родного. Из коридора раздался звонкий лай, и через минуту в комнату, врезаясь в углы на поворотах, задом вперёд вполз щенок, тащивший на буксире Колин тапочек. Таксёныш грозно порыкивал, воюя с явным противником, и Коля, нежно улыбнувшись, подумал, что с такой семьёй, как у него, никакой конец света не страшен.       Повернулся к Максиму, залез к нему на колени, чувствуя запоздало, что угодил ногой в щенячью лужу, и крепко-крепко обнял, впервые после переезда ощутив, что он — дома.