Танец чёрного мотылька

      Утро наступило как-то совсем неожиданно. По всем ощущениям, Чонгуки ложился вроде бы всего минут десять назад. Ну, серьёзно… только-только припал щекой к подушке, а в окна уже стучались лучи палящего солнца, разбегаясь мелкими зайчиками по гладким поверхностям мальчишечьей хаосообразной комнаты с разбросанными по углам вещами. Кто посмел выключить ночь, отобрать последние радости понежиться в уютной постельке?! Гуки нехотя открыл глаза и… чуть было не вскрикнул от неожиданности: напротив него лежал Чимин и с хитрым выражением лица пристально смотрел на просыпающегося друга-соню.       — Приветушки главе вороньей стаи!       — Ёпрст, ты чего так пугаешь, — Чон резко перевернулся на спину и протёр ладонями слипшиеся веки, — какого хуя ты припёрся в такую рань?       — Какая нахрен рань… Время одиннадцать дня, между прочим. Твои родители недавно уехали в центр по делам, а Мистер Хён сам лично попросил корректно тебя поднять, так как не хотел применить более грубую силу.       — Вот спасибо, Чимин-а. Прям-таки спас от неминуемой смерти, — иронизировал крепкотелый. — А что ты, кстати, делаешь у меня в комнате на моей постели? — макнэ широко зевнул, растянулся в сладких потягушках и музыкально пощёлкал пальцами. — Я как-то не привык просыпаться по утрам рядом с мальчиками. И потом, я как бы не одет. Имей совесть.       — Ой, ну вы только посмотрите, какие мы стеснительные, — засмеялся Пак и, приподняв одеяло, смущённо кашлянул, так как гроза ночных улиц почивала без нижнего белья. — Ого! А, по-моему, ваш рыцарь замка «Чпок» просит сносить его в туалет. Вон, как его распёрло по животу.       — Отъебись, извращенец, — прохрипел Гуки, опустив одеяло, — я понимаю, что мы с тобой друзья, но не до такой же степени, чтобы пялиться на мой член.       — Да не нужен мне твой член. Хотя, признаюсь честно, он у тебя солидный, — продолжал стебаться Чима, допекая невыспавшегося Чёрного ворчливого ворона. — Я совсем по-другому делу к тебе зашёл. Мне нужна твоя помощь. И ты не можешь мне в этом отказать, Чонгук-и.       — Блять, ты не друг, а какой-то предвестник апокалипсиса — каждый новый день у тебя что-нибудь происходит. Ну давай уже, удиви, господин очевидность.       — Чонгукушка, мне сегодня к вечеру нужно быть на прослушивании. А я, пиздец, как переживаю и волнуюсь. Я так перед свиданием с тёлками не нервничал, как сейчас.       — Чувак, я сомневаюсь, что у парня, который вламывается в спальню друга и разглядывает его пенис под одеялом, вообще могут быть тёлки, — Гук расхохотался, уткнувшись в подушку.       — Мне можно. Я твой лучший друг. Кто, как ни Пак заценит утренний стояк. Не забывай, что я твой аналитик по части эстетики твоего сексуательного тела. А с тёлками у меня, к твоему сведению, всё отлично — у меня пока что их нет. Да и нахрен они мне пока что не нужны. В конце концов, мы с тобой выросли вместе и твою пипирку я видел уже миллион раз. Так что, нехуй меня стесняться. Ты лучше ответь на вопрос, поможешь или нет? — златовласый сложил ладони в молящем жесте и изобразил жалобные глаза кота из Шрэка. — Ну…? И какой будет твой положительный ответ?       — А что я отцу скажу? Что повёл тебя на танцы, как ребёнка на детский утренник? Нет, приятель, прости. У меня нет времени болтаться с тобой по городу. Тем более, ровно в три я планировал оккупировать качалку.       — Да какая к хуям качалка, Гукушка! — чуть ли не взвыл молодой танцор, вытаращив на Чона свои удивлённые глаза. — Ты итак уже весь прокачен и тюнингован до самых зубов. Куда ещё-то? У тебя даже член и тот в кубиках. Заодно посмотришь на других конкурсантов и заценишь хореографию.       — Отъебись! Мне это неинтересно. И вообще, я уже вышел из этого возраста.       — Да ты чего, Чони?! — Чимин уселся по-турецки, потрепав одеяло. — Ты же сам всегда мечтал о танцах. Ты каждый день грезил сценой и музыкой. И потом, какой нахер возраст, если ты даже младше меня. Пожалуйста, прошу тебя. Если не хочешь воплотить свою заветную мечту, то помоги хотя бы мне. Мне сейчас очень нужна твоя поддержка. Ну кто, если не ты? Мне одному тяжело будет справиться с эмоциональной нагрузкой, а когда я буду знать, что рядом находится родной человек, я смогу быть увереннее. Гуки, прошу…       — Давай я с тобой отправлю Шугу, — Чон открыл один глаз и покосился на растерянного парня. — Он тоже когда-то начинал заниматься танцами.       — Мин Юнги прикольный, но чересчур заносчивый. Не думаю, что я смогу быть с ним увереннее. Боюсь, что я вообще не выйду на подиум, когда он начнёт надо мной ржать, как конь. А ты… ты моя поддержка и опора. Гу-куш-ка-а… — настойчивый Чима хитро улыбнулся и просочился рукой под одеяло, дёрнув макнэ за лобковые волосы.       — Блять, Чимин! — взвыл несчастный ворон, оторвавшись от постели и поджав ноги. — Что тебе дался мой пипер. Я уже начинаю тебя бояться. Сегодня же там побрею, чтобы у тебя не было соблазна всё выдрать, — Чон сморщился и почесался под одеялом. — Ладно. Уговорил. Один хуй, не отстанешь. Но только в первый и последний раз, тебя ясно?! Во сколько нужно быть в студии?       — В пять вечера, — сияющая улыбка Чимина слепила хлеще яркого солнечного света. — Я в тебе не сомневался, качок. За это я тебя и обожаю!       — Только никому ни слова про то, что мы сегодня едем в твою школу танцев, идёт? Иначе проблем потом не оберёшься, — Гук спрыгнул с кровати и сделал очередные сладкие потягушки. — Надеюсь, что не за зря поплетусь в такую даль. Вот попробуй только не отработать, как следует.       — Ути, какая у тебя попка, — Пак незатейливо щёлкнул Чона по заднице ладошкой и расхохотался на всю комнату.       — Да вы чё, блять, сговорились с Шугой, что ли?! — вскипел Чонгук, молниеносно впрыгнув в свои именные труселя. — Теперь, кажется, я боюсь вас обоих. Никому, ясно?!       — Я — могила! — Чимин провёл пальцами по губам, изобразив закрывающуюся молнию замка. — Не… а чё мы виноваты, если у тебя сексапильные булки.       — Ещё слово и поедешь один! Ладно, будущая звезда танцпола, пошли завтракать. Составишь мне компанию.       Гуки никогда ничего не боялся, а сейчас его словно шарахнули током в несколько тысяч вольт. Смотреть на молодых, красивых танцоров не хотелось лишь потому, что собственные амбиции станут колотиться в грудную клетку изнутри и разбудят немного затихшую боль. Прошло несколько лет с тех пор, как в доме Чонов впервые прозвучала воодушевлённая фраза: «Папочка, я хочу быть настоящей звездой танцевального подиума». Макнэ до сих пор помнит этот жёсткий волчий взгляд родителя и его железное: — ни за что! Гуки по сей день вспоминает, как несколько дней плакал навзрыд, отказываясь от еды и питья. Он просто болел своей мечтой, которая в одночасье рассыпалась осколками хрустального бокала, ударившись о категоричный отцовский нрав.       Так или иначе, нельзя бросать друга. Просьба Чимы — это как заклинание. Парень настолько пропитан своим делом, что готов был загнать себя на эшафот ради сцены. Он не должен усиленно надсаживать свой неокрепший организм. Врачи не делали ему однозначного запрета, но предупредили — большие физические нагрузки могут спровоцировать сердечную недостаточность, так как Пак имел серьёзные проблемы с моторчиком. Да кто же будет слушать людей в белых халатах, когда на кону стоит будущее и вся жизнь. Только от правильного выбора зависит дорога, ведущая к пьедесталу славы. Бросать на полпути? Ни в коем случае! Вперёд и только вперёд, если в руке уже трепыхалась пойманная птица счастья.

      ******

             — Чимин, ты всё с собой взял? — Миссис Пак с гордостью и умилением смотрела на своего кипишного сынулю наспех собирающего в сумку всё необходимое для самого важного дня в его жизни. Ни то туфли, ни то полосатые носки погружались в любимый старенький рюкзак с кожаными прошитыми белыми нитями лямками. Танцор в обычные-то дни охарактеризовался как тушканчик с батарейкой в жопе, а сейчас и вовсе дрифтовал по гладкому полу любимой квартирки.       — Сынок, может тебе положить бутербродов в дорогу?       — Мам, ну ты чего со мной как с младенцем? Я же отправляюсь в студию, в центр города, а не в кругосветное путешествие. Ты мне ещё спальный мешок и палатку положи, — златовласый напоминал нашкодившего школьника перед дверью строгого директора, состряпав жалобную мину.       — Всё равно я очень за тебя переживаю, — женщина присела на стул и глубоко выдохнула. — Мы с папой так тобой гордимся. Я буду молиться за тебя, милый. Чонгук, дорогой, ты уж присмотри за ним. Ты же знаешь, какой он у нас слабохарактерный. Поддержи. Он ни в какую не захотел, чтобы мы с отцом поехали на прослушивание, мотивируя тем, что без тебя и с места не сдвинется. Вот упёртый! Чимиша всегда только на тебя равнялся.       — Мам, ну прекрати меня позорить перед другом.              — Не волнуйтесь, Миссис Пак. Вот увидите, его ещё по телевизору будут показывать, — улыбнулся Чон, облокотившись о косяк входной двери. — Давай уже быстрее, копуша, а то опоздаем.       — Не кричи на меня, чернокрылый! Не видишь, я итак тороплюсь. Блин, руки трясутся от переживания. — Чима напяливал на себя кроссовки, перепутав правый с левым и вовремя осознал, что на ногах были надеты носки совершенно разного цвета. Сейчас парнишка был сам не свой, поскольку через какое-то мгновение решится его дальнейшая судьба. Возможно, перед ним откроют хрустальные двери танцевальной карьеры, а возможно, что придётся отправиться обратно домой. И этого момента, златовласый страшился больше всего на свете.       — Чонгук-и, а почему ты не желаешь попробовать себя в танцах? — Миссис Пак оценивающе окинула взглядом Чонгука. — Ведь ты же в детстве прекрасно двигался, мой мальчик. Всё из-за отца? Да, папка у тебя строгий, но быстро отходчивый. А ты всё же попробуй. Пусть даже в тайне от него. А вдруг у тебя получится.       — Вот и я ему о том же талдычу, — прокряхтел сидящий на пороге Чим, упорно завязывая шнурки.       Сердобольная женщина смотрела на статного друга своего выросшего сына, представляя шикарный хореографический дуэт. А у парней отлично бы получилось работать вместе на сцене. Она прекрасно помнила, как на десятилетии Чимина эти двое сорванцов устроили для гостей настоящий перфоманс: оттанцовывали так, что люстра качалась на потолке и звенела посуда в серванте даже у соседей в доме напротив. И это были далеко не бесформенные подрыгушки под ритмичную музыку, а синхронизированный танцевальный шедевр, достойный награды. Многие из гостей не верили в экспромт выступления, поговаривая: мол, детвора, наверное, месяцами готовилась; репетировала сутками напролёт. Оттачивала каждое движение перед зеркалом. Но это было совсем не так. Просто мальчишки настолько сблизились, что умели чувствовать друг друга на каком-то подсознательном уровне. Это только укрепило догадки Миссис Пак — Чимин и Чонгук обладали одним разумом на двоих.       Дослушав красочные реплики добродушной хозяйки, ворон мелко кивнул и молча покинул квартиру. Ничего не хотелось говорить по этому поводу. Сегодня он всего-лишь-навсего исполняет роль сопровождающего… ну, может быть, ходячего амулета «на удачу» ради успешного выступления неугомонного Чимчика.

******

      Время ускоряло ход, подгоняя парней всё сильнее. С лежащим языком на плече они приближались к месту проведения батла и сердце стало сбиваться с ритма сразу у обоих. Ведь именно сегодня в город приехали именитые хореографы из Сеула, которые собственноручно будут отбирать самых талантливых и перспективных. Златовласый всё время поправлял сползающий с плеч рюкзак, резво шныряя между прохожими и бодая чуть ли ни каждого встречного. Он как-будто ничего не замечал вокруг, прорывался сквозь нескончаемый поток людей, всё время спешащих куда-то. Чонгук смиренно шагал сзади, следуя за другом словно преданный пёс, лишь только изредка щурясь от яркого небесного прожектора.       В стеклянных дверях глянцевого трёхэтажного здания уже толпились будущие звёзды танцпола. Шумная орава без умолку делилась перекличками, обсуждая предстоящие смотрины на роль «кей-попера», но шуму было столько, что на первый взгляд казалось — все пришли блеснуть не мастерством телодвижений, а решили принять участие в шоу «Золотая глотка Кореи!».       — Нам сюда.       Чима смело завернул за угол и парни оказались в полумрачном длинном коридоре, похожим на подземелье. Низкий потолок и неоновые полосы вдоль стен гнетущего перехода больше напоминали станцию метро, нежели суперсовременную поп-студию. Складывалось ощущение, что вот-вот из-за угла покажется бабушка, торгующая жаренными кузнечиками. Гуки то и дело оглядывался на проходящих мимо девчонок и мальчишек, разодетых во всевозможные костюмы для выступлений: начиная от облегающих трико и заканчивая пышными перьями на голове. Блять, какой-то карнавал трансгендеров!       — Чимин, а ты уверен, что мы пришли туда, куда нужно? — макнэ проводил взглядом мальчика лет двадцати в обтягивающих блестящих штанах с клёшем и полуоткрытой гладкой грудью. Конкурсант вальяжно проплыл мимо парней и чуть ли не закусил губу, жадно оглядев Чонгука с головы до ног. В глазах сияющего от стразов полупокера отчётливо читалось — «А я бы тебя трахнул, красавчик!». Гуки лишь поморщил нос и тихо пробубнил — пидр!       — Ну чего ты так категорично? — Пак уловил хмурый настрой друга и краем уха поймал этот жёсткий эпитет. — Ну да, в искусстве не все натуралы. В конце концов, ты же мне разрешаешь дёргать тебя за яйца.       — Чи, ты ещё выйди на улицу и крикни во всё горло про свои увлечения моими яйцами. Нашёл, блять, кот себе игрушки. И ведь я же терплю от тебя подобное!       — Вот за это я тебя и люблю, мой подкаченный воронёнок, — танцор рассмеялся на весь коридор, заставив обернуться толпу уходящих вдаль молоденьких девчушек в коротких клетчатых юбках. Они как-то кокетливо хихикнули в ладошки, обменялись между собой парой шопотливых фразочек и под ручку растворились среди других участников. Наверное, уже целый анализ провели в своей голове по поводу привлекательности шумных говорунов и мысленно поставили галочку в личном дневнике, под названием: «Он мой краш!».       — Я надеюсь, что трогать меня под одеялом — это просто твоя странность, Чи, а не… кхм… ориентация, — прокашлялся Чон, пытаясь вуалировать собственные предположения.       — Погоди-ка!.. — резко затормозил Чим и недовольно уставился на Чонгука, — хочешь сказать, если бы я оказался геем, то ты бы послал меня нахуй?       — Да не стал бы я тебя туда посылать, — ухмыльнулся макнэшка, — как мне кажется, педики итак с него не слазят.       — То есть, ты считаешь, что те парни, которые любят мальчиков, занимаются друг с другом сексом и просто встречаются — недостойны ходить по земле? Так, что ли получается?       — Я этого не говорил.       — Но, ты так подумал, Гу.       — А ты что, гей, что ли? — макнэ растёкся в своей хитрой корейской улыбке, обнажив отбеленные до блеска зубы.       Златовласый лишь злостно рыкнул сквозь зубы и толкнул большую дверь, ведущую в просторную комнату с раздевалкой и зеркалами с оставленными на поверхности чьими-то жирными пальцами. По-видимости, гримёрная для юношей. Макнэ устало выдохнул и плюхнулся на один из кожаных пуфов, взлохматив себе волосы и облокотившись о стену. В помещении было мало народу, поскольку уже многие давно переоделись и свободно разгуливали по закоулкам студийного комплекса, в ожидании своего звёздного часа.       Вон там — в углу, возле ящиков с аппаратурой сидел какой-то рыжеволосый юнец. В джинсах, черной футболке с принтом гитары. Ну прям совсем сопляк. На вскидку лет шестнадцати. Он безотрывно тыкал в свой телефон и мило скалился, отвечая на нескончаемые сообщения. С девушкой, наверное, общался. А, хотя, навряд ли… откуда у него может быть девушка, если он, сам того не замечая, очень странно облизывал себе губы… уж прям совсем по-пидорски. Фу, блять.       С другой стороны сидели ещё двое танцоров в белых недорогих костюмчиках, налакированных остроносых туфлях и с зализанными назад волосами. С виду вроде нормальные. Уж они-то поди не заднеприводные? Да не… эти точно нет. Пиздец, а ребятки-то похожи друг на друга, как две капли воды! Всё ясно — это родные братья-близнецы.       А вон тот чувак, в красной приталенной рубашке и широких балетных штанах, явно с замашками «гомосапиенса». И то, как он манерно двигает пальцами кривляясь у зеркала, однозначно подчёркивает его не совсем приемлемую в нормальном обществе ориентацию. Весь такой размалёванный, как баба перед сексом. На лице прям так и написано — «Позвони, я отсосу. За рамён и колбасу!». Бляя… во попал, так попал. Спокойно Гуки, тебе-то какое дело до всех этих ушлёпков. Пускай в жопу долбятся, если им так нравится. Ты ведь нормальный чувак. Тебя ждёт качалка, а вечером прогулка с Шугой по криминальным улочкам Пусана в поисках приключений на свою пятую точку.       — Ну что, ты готов, милый? Мы с тобой выступаем третьими.       В раздевалку влетела нафуфыренная девчушка с тонной лака на голове. Она обняла того самого парня в красной рубашке, смачно засосала его в губы и поправила волосок на голове, который отделился от своих аккуратных товарищей и решил принять собственную позу, оттопырившись во весь рост. — Хватит уже собой любоваться. Ты итак у меня красивый, малыш.       — Ладно идём, солнышко, — пробасил тот, взял напарницу за руку и увёл её из душного, пропахшего мальчишечьим потом и одеколоном помещения.       — Хм… кто бы мог подумать, — Чон проводил глазами парочку и громко цыкнул, постепенно охуевая от самого себя. — Вот тебе и контраст. А у него, оказывается, вон какая красивая спутница. Значит, это просто его сценический образ.       Где-то в коридоре послышался режиссерский голос из настенных динамиков, заставив замолчать шумные переклички: «Уважаемые конкурсанты, просим пройти за кулисы. Готовность десять минут».       — Ну как я тебе? — гендерные размышления ворона прервала появившаяся перед глазами фигура Чимина, переодетая в свой элегантный костюм. Чёрная блестящая ткань искрилась в свете электрических лампочек, раскидывая по стенам точечные блики.       — Ты прекрасен, мой принц! — театрально отыграл Гук и заулыбался во все тридцать два зуба. — Ты сегодня всех затмишь своей красотой и шармом.       — Ну я серьёзно, Чон, — Пак скривил моську и покрутился перед зеркалом. — Мне кажется, он мне маловат. Яйца немного жмёт. Этот костюм родители покупали ещё три года назад. Я в нём впервые выступил в школе танцев. С тех пор чуток поправился. Блять замок на ширинке заклинило. Не застёгивается. Сука! Гу, можешь посмотреть, что там попало в молнию? Возможно, нитка или кусочек ткани.       — Да ты охуел что ли! — по лошадиному фыркнул Чон, помотав головой. — Не стану я лазать руками в твоей ширинке. Ещё чего. Не дай боже кто-нибудь увидит. Потом позора не оберёшься.       — Братец, выручай. Я же не могу выступать с раскрытой ширинкой. Не хочу светить труселями на весь павильон.       — Вот за что мне это всё! — вновь театрально взмолился макнэшка и, приложив руки к лицу, затрясся от смеха. — Иногда мне хочется тебя прибить, Чима. Ладно, давай… иди сюда. Посмотрю, пока никого нет. Ёп ж твою мать, чего ж ты такой неуклюжий.       Чи, встал перед другом как вкопанный, втянул живот и приподнял ремень. — Ну что там?       — Да тут походу ткань зажевало, — Чон пробежался пальцами по молнии и несколько раз дёрнул собачку туда-сюда. — Нихуя не получается. Я боюсь испортить твои блескучие штанишки. Иди в труселях и первое место точно твоё.       — Ну придумай что-нибудь, Гу… Это же пиздец будет, если я не выступлю. Я столько времени к этому готовился.       — Не ссы, будущий покоритель женских сердец. Всё у тебя получится, — Гуки продолжал дёргать собачку, в надежде привести ее в движение. Со стороны это смотрелось, будто макнэшка во всю надрачивал Чиму, который с довольной лыбой сверху смотрел на это представление.       — Ой, мальчики, извините. Я, наверное, не вовремя…!       В раздевалку влетел высокий парень в зауженных джинсах и чёрной лощёной футболке, оторопев от увиденной картины. Чима стоял к незнакомцу спиной, поэтому, в первые секунды «третий лишний» подумал не бог весь что.       — Понимаю… невтерпеж. Сам таким был. Вы бы хоть спрятались, что ли, — мило улыбнулся кучерявый юноша с длинной серьгой в ухе.       — Да не-ет, ты всё не так понял… — Чима резко отскочил от Чонгука и по-быстрому заправился, — мы тут, это… замок… — было видно, что Пак стоял красный словно вареный рак и даже не знал, каким образом оправдаться перед оторопевшим молодым человеком. Создалась патовая ситуация.       — Да ладно вам… я всё понимаю. Можете не волноваться. Я никому не скажу, — мило улыбнулся парень, растянув свои пухлые губы. — А вы, кстати, подходите друг другу.       — Слышь, мы не педики! — немного озлобился Чонгук, насупился и потрещал пальцами рук. — Тебе ж сказали — замок на брюках заклинил. А я помог своему другу решить этот вопрос.       — Ну-ну… — недоверчиво кивнул красавчик, с умилением кидая взгляд, то на пышущего Чима, то на сидящего и растерянного Чона. — Меня зовут Тэхён. Можно просто — Тэ. Хотя все друзья кличут Ви. Ребят, я, кажется, потерял свой телефон. Он вам здесь не встречался? Такой, в сиреневом кожухе.       — Нет. — В один голос прозвучало в ответ. Гуки и Чим продолжали обездвижено смотреть на вышагивающего по гримёрной парня, который явно был обеспокоен своей потерей. Он с задумчивым лицом обошёл всё помещение и раздосадованно выдохнул. Наверное, обронил на улице. А может, и вовсе украли. Пиздец, там столько полезных номеров.       — Угу… Мальчиков по вызову, — еле слышно промямлил под нос Гуки, глядя исподлобья на фарфоровое чудо в стразах.       — Ладно, ребятки, не буду вас смущать, — Тэ остановился и посмотрел на хлопающую глазами парочку парней. — Вы, если желаете продолжить, то лучше это делать в подсобке за сценой. Там тихое место и скрыто от посторонних глаз. Уж я-то знаю. Увидимся ещё.       — Да не дай-то бог! — прошипел сквозь зубы Гуки, глядя на закрывающуюся дверь, за которой скрылась широкая спина невольного свидетеля замочно-ширинковой «дрочки». — Чимин, блять…! Из-за тебя я оказался в глупой ситуации. Вот он теперь ходит там и думает, что мы с тобой пара, — Гук указал пальцем на дверь. — Лучше бы я пошёл в качалку.       — Гу, а тебе разве не похуй? — Пак, как ни в чём не бывало, продолжал поправлять свой лапсердак, стоя у зеркала. — Лично мне он показался даже очень приятным чуваком. И, как мне кажется, он — точно не гей.       — А мне кажется, тебя это даже немного расстроило, дружище, — Чон встал со своего места, засунул руки в карманы и зашаркал ногами по пустому помещению.       — Ну Чонгук-и, ну что ты такой за гомофоб в самом-то деле. Тебя ж никто не заставляет быть геем. Ты живёшь в своём спортивном мире, они живут в своём, — Пак наносил на губы блеск, для пущего светоэффекта, оттянув их по мартышечьи. — Никто никому не мешает и не трогает. Даже, если Тэхён гомосексуалист, это не делает его какой-то тварью или сволочью. Ведь ты же не знаешь, что у него творится в душе. Геями не рождаются… ими становятся. А всему виной — потеря себя и слом личности. Если человек не может найти утешение в женской ласке, то он ищет там, где ему лучше.       — Может, ты прав, Чимин-а, — макнэ стал понемногу успокаиваться и гасить собственную гордыню. Не то, чтобы он так ненавидел однополые отношения, просто не понимал сути кайфа в мужской любви. Да и строгий семейный уклад не позволял мириться с «не-такими-как-все». Хотя, в прошлом Гуки всё же имел грешок столкнуться с чрезмерным мужским вниманием и временно переплыть на «ту сторону реки» гетеросексуальных отношений. Случайность? Может быть… Но Чон не особо любит об этом вспоминать, пытаясь хранить тайну в затворках своей души, даже от лучшего друга Чимина.       Это случилось на восемнадцатилетии ворона. Ещё тогда он крепко общался с одним парнишей по имени Вэй Лин, с которым познакомился в качалке, найдя общие темы для разговоров. Ничем особо неприметный любитель штанги, легко мог войти в контакт и предрасположить к себе. Было в нём что-то тёплое, домашнее — без заносчивых выебонов, коими славились пусановские зуммеры.       Внешне? Да — это его конёк. Он — высокий, плечистый брюнет, с чёрными как смоль волосами и огромными глазами. В них можно запросто утонуть с головой и потеряться в пространстве, забыв обо всём вокруг. Смотришь в эти кругляши и тебя бьёт током от пронзительного взгляда, оставляющего в душе невосполнимую дыру. Вэй никогда не давал повода думать о нём иначе. Обычный среднестатистический чувак с подкаченными мышцами и низким пронзительным голосом. Ему бы диктором на радио работать с таким тембральным окрасом. Подобного рода личностей особенно любят представительницы прекрасной половины человечества — «лакомый кусочек» для каждой второй дворовой ссыкухи, мечтающей о принце на белом коне. Именно таковым именовался Вэй.       День рождения прошёл шикарно. Чимин под вечер уже лыка не вязал, поэтому пришлось отправить его до дома на такси. Шуга и вовсе не смог приехать, так как в этот день отбыл в Сеул к родной бабушке. Мин многократно извинился за то, что не представилось возможности разделить со своим другом кусок праздничного пирога и выпить за его здоровье, ведь речь шла о самочувствии бабули Дуонг: несчастная старушка упала на улице во время прогулки и сломала ногу. Теперь всю домашнюю работу пришлось на себя взвалить любимому внуку.       Гости постепенно разбрелись по своим каморкам, покинув шумный терем семьи Чонов и поблагодарив за отличный вечер. Уставшие от столпотворения и громкой музыки родители упали без сил в своей комнате и на всю квартиру раздался оглушительный отцовский храп.       В «живых» остались только Чонгук и Вэй. Ребятки спиздили из холодильника оставшуюся бутылку сакэ, набрали закуски и заперлись в комнате макнэшки, дабы раздавить фунфырёк за житейскими беседами и выстроить планы будущих тренировок. Вроде бы всё было, как обычно. Время час ночи, а в стеклянной таре осталось меньше половины алкоголя. Ребята изрядно захмелели.       Пьяненький Чон стал жаловаться на боль в тазобедренном суставе, так как накануне сильно потянул мышцу. Физические перегрузки иногда давали о себе знать, что периодически приводило к неприятным ощущениям и вызывало жуткий дискомфорт. Привычное дело для спорта. А сегодня с дури добавил себе болячки, решив продемонстрировать поперечный шпагат.       — Давай я посмотрю, — забеспокоился Вэй, отставив стакан с соком в сторону. — Снимай штаны. Вдруг, у тебя вывих.       — Не-не-не, нахуя, — зажестикулировал Гук, налившись алым румянцем. — Я как-то не привык раздеваться перед мальчиками.       — Ёпть, нашёл кого стесняться… меня, — расхохотался Лин, стукнув себя ладонями по щекам. — А когда мы в бане вместе мылись, ты вроде не кипишовал. А сейчас целку включил. Снимай, говорю! Если у тебя болит, значит, сустав сместился. И потом, не забывай, что я учусь на врача. Считай, что я твой личный, домашний доктор.       — А-а, ну тогда, конечно… — саркастично протянул макнэ, заправив за уши волосы. — Хрен с тобой. Поди приставать не будешь. — Чон спустил штаны вместе с трусам и повалился взад себя на кровать, приняв горизонтальное положение. — Ну что, там?       — Щас посмотрим. — Вэй приставил пальцы к сгибу ноги и немного помассировал точку, чуточку надавив.       — Ай! Больно, блять, — зашипел Гук, оскалившись и промычав от прострела. — Пиздец, как больно. И что это?       — Ничего страшного, просто немного потянул ногу и сместил сухожилия. Опухлостей нет. Кость на месте. Щас всё исправим. Лежи и не дёргайся, — Лин аккуратно водил по околопаховой области, уже приклеив свой взгляд к мягкому члену друга, который чуточку подрагивал от массажа и постепенно стал вздуваться. «Вау, а его это возбуждает?» — мысленно проговорил юный доктор, начав массировать второй рукой с другой стороны. Чонгук, видимо, под действием алкоголя немного стал забываться о реальности, расслабившись и потерявшись в приятных ощущениях. Он чуток прикусил губу и еле заметно приподнял бёдра. До сегодняшних дней ворон и сам не знал, что эта самая область на сгибах, оказывается, у него и есть точка Дзы, в простонародье именуемая эрогенной зоной.       Молодецкий член напрягся до пределов, обнажив гладкую головку и стал подрагивать, как это обычно происходит перед долгожданным половым актом. Вэй лишь глубоко выдохнул через нос, ведь он уже давно мечтал овладеть сексуальным телом Чонгука, тщательно скрывая и подавляя в себе своё истинно лицо. Если бы только макнэ знал, сколько раз его коллега по спортзалу мысленно занимался с ним сексом; не один десяток раз сдрачивал себе в руку с кипящей фантазией о нём. А сейчас, идеальный мальчик лежал перед парнем раскрытым утренним цветком на заре… такой красивый, доступный и возбуждённый. Только от этой мысли начало срывать крышу и способствовало напряжению в собственных штанах. Лин уже ощущал полыхающий пожар у себя под тканью и заметил, что сквозь светлые тонкие джинсы проступало мокрое, тёмное пятно от обильной смазки.       Руки дрожали, а дыхание практически остановилось. Кончики пальцев, как бы невзначай в лечебном процессе прикасались к эрегированному стволу Гука, вызывая у него мелкие, короткие выдохи. Он мило щурился и перебирал потными пальцами, периодически сжимая покрывало. Алкоголь, вперемешку с кровью, били набатом по вескам, отсчитывая последние секунды до катастрофы.       Лин дрожаще выдохнул, когда твёрдый пенис ворона оказался у него в мокрой от волнения ладони и окаменел, налившись тяжелым металлом. Медленно, аккуратно, будто боясь спугнуть бабочку с нежного цветка, Вэй сделал первое движение вверх-вниз и почувствовал в своей руке скользкую влагу, скатившуюся с головки и растворившись под тёплой мозолистой от тренировок кожей.       — Мгх… — губы Чона чуток разомкнулись.       Он прикрыл глаза изгибом руки, резко выдохнул и облизнул пересохшие губы. Макнэшка определённо знал, что Вэй — парень; да, он осознавал, что наступила стадия какого-то развязного блядства, если он не мог себя контролировать. Причина до банальности просто — он не кончал уже почти месяц, отчего гормоны шарахали по башке с немыслимой силой. А это ебучее сакэ, как корейская проститутка, так заманчиво и настойчиво шептало на ухо: — «Давай, милый, расслабься и ни о чём не думай! Дай волю эмоциям, засунь своё Альтер-Эго себе подальше в задницу!».       Вэй заводил ладонью быстрее, взращивая тот самый желанный момент апогея, отозвавшийся внизу живота приятными импульсами. Чон немного приподнял бёдра, толкнувшись навстречу наслаждению. Алкогольный дурман в тандеме с накатившейся сладкой волной возбуждения приближали оргазм с каждой секундой. Чони часто задышал. Он вцепился в одело ногтями так, что послышался треск ткани, издал гортанный свист и излился себе на грудь, немного на постель, но, по большей части, в руку приятеля.       — А ты, огонь, малыш Гуки, — довольный Лин с наслаждением смотрел на вздрагивающего крепкотелого фаворита, доставляя ему последние капли удовольствия и медленно размазывая тёплую сперму по стволу. — Ну и хорошо, что между нами больше нет никаких секретов. Я уже давно хотел тебе признаться в том, что я по тебе схожу с ума, только не знал, как… — парень надвис над Чоном, прикоснувшись своими губами к приоткрытым лепесткам губ лежащего под ним красавца — Какой же ты сладкий, мой воронёнок! И только мой.       — Если ты хоть кому-нибудь скажешь про то, что тут произошло, я тебя урою заживо, ты меня понял?! — Чонгук грубо оттолкнул от себя Вэя и спешно надел штаны. Его щёки пылали спелыми томатами, а внутри неприятно клокотало. В какой-то момент, макнэ пришёл в сознание и понял, что сотворил немыслимую глупость, дав себя на «растерзание» мужским рукам. Бля-я, вот это пиздец, стыдоба! Как такое произошло, он совершенно не понимал. Ему точно нельзя пить. Это всё алкоголь. Да-да… это точно он.       — Но я думал, тебе понравилось, — Лин сидел на полу, непонимающе таращась на взбудораженного именинника, нервно вытирающего с груди полотенцем белые капли. — Я думал, что ты…       — Гей? Ты это хотел спросить, Вэй? Если тебе интересно, то я сразу скажу — нет!       — Малыш, ведь нам же хорошо вместе и ты сам это прекрасно знаешь. Мы столько времени проводим бок о бок, а сегодня я окончательно понял, что не могу без тебя, — парень встал на ноги и схватил ворона за руку. — Пожалуйста, Гу, будь со мной. Я отдам тебе всё, что у меня есть, только будь со мной, Гу. Не прогоняй. Я же только в зал продолжил ходить из-за тебя. Знал, что ты проводишь там большую часть своей жизни. Хотел видеть тебя, ощущать рядом, слышать твоё охуенное дыхание и чувствовать запах твоего тела.       — Ты что за пургу несёшь, долбоёб! — макнэ придавил Вэя к стене напрягшейся ладонью, скрипнув зубами и посмотрев на него словно волк на добычу в голодный день. — Какая нахуй любовь. Ты совсем спятил? Повторяю — я — не пидр! Не знаю, что ты там себе в голове нафантазировал, но, запомни раз и навсегда — этому никогда не бывать. А теперь, будь добр, исчезни. Завтра поговорим. Я устал и хочу спать.       Ли откинул руку Чонгука, кинул на него свой опечаленный взгляд и закрыл за собой дверь. После этого случая, Вэя больше никто не видел. Говорят, что он покинул пределы города и уехал жить в Сеул, дабы не теребить прошлое и залечивать раны своей израненной души. Гук пытался дозвониться до него, чтобы выяснить все сложившиеся непонятки между ними, но тщетно. Номер заблокирован. С тех пор, Гуки поклялся себе раз и навсегда, что самую страшную тайну заберёт с собой в могилу. Поклялся больше не напиваться до состояния мяса и, хотя бы раз в неделю сбрасывать напряжение, закрываясь в душе.       И опять это противный дикторский голос вывел ворона из раздумий, разлетевшись по комплексу многократным эхом и огласив о начале главного события.       — Ну что, Гу, пожелай мне удачи, — Чима поправил лацканы на своём блестящем пиджачке, сделал глубокий вдох-выдох и резво направился в сторону двери, за которой его ждала самая заветная мечта.       — Удачи, бро! — Чонгук покивал головой и скрестил пальцы на руках. — У тебя всё получится!