Танец чёрного мотылька

      Чимин находился на перепутье своих желаний. Вроде бы мечта рядом, как он и хотел, но почему же тогда внутри было неспокойно. Ведь он так долго мечтал об этом мальчике, до последнего момента встречаясь с ним только во снах. А когда судьба привела прямиком к порогу, душа сжималась от страха. Возможно, ступор наступал из-за самых первых близких отношений в жизни. Пусть не совсем правильных, зато первых и, вроде бы, настоящих.       Горячая вода большой стеклянной кабинки приятно покалывала тело, смывая лёгкий мандраж и дарила хоть какое-то успокоение. А если Чонгук однажды узнает об этих гомоиграх, и что тогда? Ведь он может отвернуться в один момент и разорвать крепкую дружбу, о которой многие только мечтают. А что делать с тем самым чудесным притяжением к Юонгу, как правильно поступить? Голова совершенно переставала рационально мыслить, а руки приобретали синдром Паркинсона, вибрируя от нервного перенапряжения. Вот же блядство!       — Чимин-и, — раздался спокойный голос Чань-Ёна снаружи, — я тут тебе принёс чистое полотенце и халат.       — Да, спасибо… — Чим чуть было не сказал «любимый», как что-то в миг остановило диалог и слова забавно застряли между зубами. Почему же дома, находясь в своей комнате, он столько раз называл парня самыми нежными эпитетами во время мастурбации. Что случилось теперь? Он… там… за стеклом. В нескольких сантиметрах от него. Нужно просто протянуть руку, затащить его к себе под струи воды и, раненым в сердце дельфином, утонуть в его любви.       В свою очередь, Ю посмотрел на расплывчатый силуэт Пака сквозь запотевшее стекло душевой и мысленно уже оказался по ту сторону конструкции. Как же хотелось хамски открыть дверь, ворваться внутрь и овладеть красивым телом Чимина прямо там — в пелене густого пара, но понимал, что парень не совсем готов к близости. Он ведь девственник. Несмотря на свою возмужавшую фигуру, Чима в какой-то мере всё ещё оставался капризным ребёнком. Именно эта непосредственность и пленила Юонга, разукрашивая хмурые дни в яркий весенний пейзаж. Ожидание — смерти подобно. Терпеть не было сил, когда шорты вот-вот треснут по швам от жёсткого стояка; невозможно сдерживать себя, когда нижнее бельё становилось влажным от природных выделений.       Плевав на все запреты, Чань-Ён спешно сбросил с себя одежду, оглядев свой раздувшийся пульсирующий член, покрытый прозрачной плёнкой смазки. Низ живота ныл от боли так, что казалось, будто в паху вошкались несколько ежей. Танцор тихонько приоткрыл дверь кабинки и коснулся кончиками пальцев мокрой спины Пака, по которой чудесно стекали тонкие прозрачные дорожки.       — Что ты здесь де…! — не успел договорить Чима, как был обхвачен обеими руками со спины, а между плечом и шеей вонзился нежный поцелуй самых красивых губ, — ла-ешь…       — Я больше так не могу, Чи, — голос Юонга неистово дрожал, а его пальцы блуждали по груди и животу партнёра, периодически зарываясь в густой поросли мягких лобковых волос. — Можешь въебать мне со всей силы, но я тебя не выпущу отсюда! Я очень хочу тебя, мой сладкий заяц! Ты не представляешь, как я мечтал об этом!       Чимин наклонил голову набок прикрывая глаза от фантастического удовольствия, когда губы и язык Юонга страстно изучали кожу шеи, плеч и лопаток. Он хотел. Он безбожно хотел близости со своим идолом, поэтому не мог противиться его чарам, которые высасывали силы и оставляли лишь безвольное туловище. Короткие выдохи наслаждения смешивались с журчанием воды, создавая небывалую атмосферу таинственности и вожделения… всё, как в настоящем романтическом кино. Только это не кино, а карамельная реальность, растекающаяся по каждой клеточке возбуждённых тел: молодых, крепких, горячих тел, дарящих друг другу сладостные минуты.       Пак стиснул зубы и тихонько простонал, почуяв массивный член Чань-Ёна меж своих бёдер. Он заскользил в промежности, упираясь в налитую мошонку и буквально взрывал несносное либидо. Какой же он большой! Всё это странно, но очень охуенно ощущать у себя между ног твёрдого гиганта! Прерывистые мурлыканья слетели с уст златовласого девственника, так как пылающий страстью Юонг обвил своими пальцами ствол Чима и мучительно-медленно стал играться с крайней плотью, массируя в миг отвердевшую головку. Пол постепенно уходил из-под ног, превращаясь в ватное покрывало. Неужели это сейчас произойдёт?!       — Я как бы не совсем готов, чтобы ты меня трахнул. Во всяком случае, пока не готов, — разволновался Пак, переминая свои мокрые губы.       — Не волнуйся, зайчонок, — успокаивал танцор, вожделенно шепча на ухо своему Альфе, — я и не собираюсь причинять тебе боль. Я хочу, чтобы Ты оказался во мне. Просто будь со мной сегодня. Завтра. Всегда. Подари мне шикарный вечер. Я же знаю, что ты тоже этого хочешь. — Чань-Ён развернул Чимина к себе лицом и буквально вгрызся в подрагивающие губы: мягкие, нежные, отдающие запахом мяты геля и привкусом французского коньяка. Они словно капканы удерживали мокрый поцелуй, обрекая заблудшую душу на погибель. Звонкое звучание скользящих языков и биение сердца перекрывали монотонный плеск воды, постепенно останавливая время. Руки непослушными змеями ползали по коже, стараясь вкусить осязание каждой родинки на теле. Это происходит здесь и сейчас!       Юонг протиснул руку меж телами и приложил свой взрывоопасно-раскалившийся член к каменному фаллосу любимого светлого мальчика, одновременно их мастурбируя и вызывая немыслимые воздушные вибрации, поскольку стоны становились резче и громче.       Чимин закрыл глаза продолжая облизывать пухлые и такие желанные губки Юонга, боясь хотя бы на секунду потерять коннект с этой вселенной однополой любви. Похуй, что они оба парни! Будь, что будет! Об этом лучше подумать завтра, но не сейчас! Он страшился даже дрогнуть ресницами всё еще думая, что это самый охуительный сон, который только могла подарить ему насмешница судьба… а вдруг он вот-вот проснётся и пьянящая быль раствориться вместе с дымкой тёплого пара; улетучится словно туман в предрассветной тишине.       — Я хочу тебя всего, моё солнце! — Чань-Ён уже обводил губами торчащие соски Чимина, опускаясь перед ним на колени, будто перед божеством. Да, именно сейчас, для горячего во всех смыслах юноши, Чи таковым и казался — настоящим идолом, Буддой, нежным плюшевым медвежонком, с которым не хотелось никогда расставаться; кем угодно, лишь бы оставаться с ним рядом и начинать счастливое утро исключительно этими зефирными мгновениями.       — Господи, что же ты со мной делаешь! — громко ахнул Пак, когда трепещущий обольститель уселся на пол, широко расставив колени, пробуя на вкус стекавшую с головки смазку и проводя по уретре кончиком шершавого языка. — Мама Мия, я кажется сейчас испачкаю тебе лицо! — Златовласый вспоминал некоторые моменты из просмотренного порно, где было примерно тоже самое, но сейчас всё в тысячу раз лучше. Ещё бы… Ему надрачивал и насасывал самый охуенный мальчик школы, заглатывая пульсирующий от перенапряжения член практически полностью. Вот это кайф!       — Я хочу твою сперму, любимый! Напои меня ею… дай попробовать тебя на вкус, зайчонок! — простонал Чань-Ён, оторвавшись от увлекательного занятия и пошлёпав влажным пенисом Чимы по своей щеке. Парень неистово дрожал сидя на полу и второй рукой мастурбировал себе. Внутренний кровеносный двигатель долбился в грудину с такой силой, что ещё чуть-чуть и рёбра хрустнут изнутри.       Чимин стоял на полусогнутых ногах, всё дальше проталкивая своего дружка Юонгу в рот и царапая оцепеневшими пальцами его голову. Это невыносимо! Обычный минет красивого мальчика дарил феерию эмоций и взводил внутренний детонатор, отсчитывая последние секунды до извержения бурного вулкана страсти. Если это был сон, то пусть пока он поспит ещё немного; не нужно его будить и вытаскивать из пучины ярких соприкосновений, дав возможность немного понежиться в перине долгожданной взаимной любви. Божешь ты мой! Чань-Ён задвигал головой быстрее, помогая достичь апогея рукой и сжимая чиминовские яички.       — Юонг! Юонг! Ю-о-о-онг! — Пак стиснул зубы и буквально насадил голову партнёра на свой окаменевший член, который многократно запульсировал, наполняя рот Чань-Ёна горячим семенем. Тот немного кашлянул, так как острые струйки ударились о горло и на языке почувствовался горьковатый привкус. Было слышно, как брюнет довольно причмокнул и натянул одобрительную улыбку.       — Охуеть! Кажется, я умер! — глубоко дышал Чима, наблюдая за тем, как теперь уже его парень продолжал водить губами по всё ещё твёрдому стволу, слизывая остатки стекавших капель и с удовольствием их проглатывая. Хотя, сам пока что разряжаться почему-то не особо торопился, лишь легонько поглаживая свой агрегат с толстыми вздувшимися венами, оплетающими ствол.       — Мой заяц! Только мой! — ненасытный бунтарь провёл языком от лобка до шеи Чима и тихо прошептал ему на ухо: — Хочу пищать от тебя! — Он упёрся руками в потное стекло широко расставив ноги, ожидая кульминации сегодняшний встречи. Ведь Юонг никогда не испытывал подобной жажды, как в объятиях мальчика с мокрыми светлыми волосами. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня по-жёсткому! Давай, солнце, не томи, прошу… хочу тебя в себе. Я хочу кончить вместе с тобой, мой заяц! Я хочу, чтобы ты кончил в меня!       Чи смотрел на аппетитные булки партнёра и не мог отказать себе в удовольствии испытать что-то совершенно новое в сексуальной жизни. Дрочка дрочкой, а эту задницу он не раз совращал в своих эротических снах, оттого и просыпался с мокрыми от оргазма трусами. Тем более, пухлые ягодицы Юонга буквально срывали крышу со всех креплений, а внизу живота вновь всё наливалось грузной тяжестью. В висках начинали стучать молоточки, выдалбливая в мозгах азбуку Морзе бурлящей похоти. Член продолжал подрагивать под напором сексуальности Чань-Ёна и его волнующего сбивчивого дыхания.       — Ты пиздец, как меня завёл, гад! — прохрипел Чима несколько раз передёрнув затвор на своём раздутом стволе и нежно поводил языком между ягодиц прилипшего к стеклу парня, ждущего жаркой развязки.       — Да, вот так, заяц, вот так… оугх! Охуеть, как ты шикарно это делаешь! — томно промурлыкал Чань-Ён, всё больше выпячивая зад и прикусывая себе губы. Скромняга Чи, который еще совсем недавно стеснялся даже раздеться перед шаловливым танцором, сейчас был раскрепощён и уверен в себе, как никогда. Он продолжал массировать языком анус своего «учителя» (такое он видел в кино), заставляя его уже чуть ли не плакать от безудержной волны наслаждения. Огромный член Юонга стоял и покачивался на весу, вздуваясь ещё больше от каждого прикосновения игривого язычка Чимы. С кончика округлой розоватой головки блеснула тонкая ниточка смазки, потянувшись до самого пола и растворившись в водной глади. Если сейчас же Пак не присунет ему, как следует, Ю сам затрахает любовника до полусмерти! Пусть потом не обижается…       Златовласый похотливо сморщил нос от предвкушения сочного «десерта», развязно шлёпнул парнишку по ягодице, оставив отчетливый след пятерни и поводил блестящей от выделений головкой по колечку мышц, стараясь запомнить ранее незнакомые ощущения. А хватит ли теоретических порно-знаний, чтобы удовлетворить мальчика из своих вещих снов? Сможет ли он не облажаться при первом же соитии? Как же Юонг притягателен, когда словно кошка выгибал спину и вожделенно мычал, пропуская воздух сквозь сомкнутые зубы.       — Чимин-и, я уже не могу… чего же ты ждёшь?! — стонал в открытую Чань-Ён, сжимая свои яйца. Они были твердыми, напоминая два бильярдных шара и дико болели от спермо-передоза. — Малыш, выеби меня так, чтобы я верещал, как последняя сучка! Давай-же, блять! — звеняще крикнул Юонг.       — Как сучка, говоришь? — с дерзостью в голосе пролепетал Пак, размазав по головке большую каплю предъэякулята и, приставив налитый член к анусу Омеги, стал постепенно проникать в красивое податливое тело. По душевой одновременно разлетелись протяжные гулкие стоны, подливая масла, и, в без того бушующий огненный пал.              Тугая попка Юонга крепко обнимала твёрдую плоть, периодически сжимая его тисками, но это лишь усиливало острые ощущения, доводя обоих до умопомрачения. Вскрики, скользящие звуки и ритмичные шлепки тел сгущали тучи надвигающегося шторма, который в скором времени налетит над головами и разъебёт эту душевую в пух и прах.       — Чимин-а, ещё! Глубже! — всхлипывал Чань-Ён, пытаясь царапать стекло ногтями. Кожу окатывало, то жаром, то холодом, когда Пак на секунду замирал внутри, покусывал мокрую спину, стискивая упругие бёдра брюнета и касался рукой большой упругой «игрушки» Юонга.       Златовласый Альфа временно отключился от внешнего мира, полностью отдавшись чувствам. Совершенно не хотелось думать о том, что он нарушил границы дозволенного и допустимого в нормальном гетеросексуальном обществе. Не было сил сопротивляться зову гормонов, когда у него случился самый первый секс в жизни, который в тысячи раз круче банальной мастурбации в одиночестве. То, как этот чертов парень двигал задницей навстречу и пронзительно стонал на всю душевую говорило о шикарном начале их отношений. Ещё… Пусть он стонет ещё, ведь это очень сильно заводит и приближает мощный финал.       — Давай, мой заяц, быстрее, ах! — Юонг закусил фалангу указательного пальца, ощущая каменеющую плоть Пака в себе. Становилось очень мокро внутри. Он определённо был близок к разрядке, ускоряя движение тазом и глубоко дыша. Хотелось бы видеть личико Чимиши во время оргазма, ведь оно такое милое, возбуждающее. Его голос… он так вкусно постанывал на высоких тонах, с прорывающейся мягкой хрипотцой — безумно сексуально!       — А теперь, хочу горячего танца под водой, солнце, — пролепетал Омега, заставив Чима прервать акт и немного отстраниться.       — Ты хочешь включить музыку в душе? — удивлённо приподнял одну бровь златовласый.       — Нет, Чимин-и, — хитро улыбнулся партнёр, облизнув шею друга, — а ты сможешь удержать меня на руках?       — Легко! — цыкнул Пак, поелозив ладонью по своему члену, будто готовясь к грандиозному выступлению на большой музыкальной арене.       — Тогда держи меня, мой заяц. — Чань-Ён обвил руками шею светлячка, вскарабкавшись на него и сплетя ноги за спиной словно кобра. — Хочу тебя чувствовать всего, слышать твоё дыхание.       Чи, провёл языком по губам Юонга, стараясь удерживать его под бёдра и с первой же попытки скользнул в тело любовника, помогая насаживаться ему на собственную плоть.       — А ты массовик-затейник, Ю.       — Просто люблю пробовать новое. Особенно с таким красавчиком, как ты.       Секс в необычной позе оказалась очень удачным. Близкий контакт влажной кожи, глубокие поцелуи и томные вздохи друг другу в губы — лучший афродизиак для танца неразлучников. Истекающий член Чань-Ёна упруго скользил по гладкой груди Пака, оставляя тягучие дорожки смазки, вперемешку с капельками спермы. В жарком танцевальном дуэте, в соцветии трущихся тел и шелестящих языков, шум воды становился лучшей музыкой, наверное, самого безбашенного хореографического тандема.       — Блять, как же хорошо! — голос Чимина постепенно переходил на сип, а его мышцы терминаторски напряглись. Всё-таки держать на себе почти семьдесят килограмм — задача для атлетов. Он покрепче перехватил Юонга под ягодицы, прикусив ему мочку раскрасневшегося уха, так как разрядка подступала к основанию окаменевшей плоти. Танцор зашипел от боли, но это только больше раззадоривало небывалую жажду любви. Бешенное сердце долбилось из последних сил, а разум постепенно начинал мутнеть от накрывающей волны эйфорийного момента. Последний глубокий толчок… и громкое: — Конча-а-а-ю!        Чима стиснул кожу на спине любимого, оставив на ней тёмно-кровавые следы и с ритмичным пыхтеньем излился внутрь.       — Я тож-же! — вскрикнул Юо, ответно обхватив руками трепещущее в порыве оргазма любимое тело так приятно наполнявшее теплом. Член на груди Пака до пределов раздулся толстыми венами, и в подбородок Альфы несколько раз ударила мощная струйка спермы, стекая белёсыми дорожками по шее и соскам. Такого охуенного драйва парни ещё никогда не испытывали за всю свою короткую жизнь. Жаль, что сладкий момент разрядки длился мало, ведь хотелось слышать стоны друг друга целую вечность, ощущать дрожание каждой молекулы воздуха и просто чувствовать взаимное тепло.       Губы вновь соединились в единое целое. Парни пытаясь ухватить последние капли уходящего оргазма и выжать из сегодняшней встречи всё, что можно. Первый романтический танец, пусть и не совсем обычный, открыл двери в новый мир сокрушительной любви. Теперь Чимин осознал наверняка — секс со соим другом-мечтой — лучшее, что с ним когда-либо могло произойти.       — Ты бесподобен, мой краш! — устало промурлыкал Юонг, уткнувшись в шею любимого бывшего дественника второкурсника. — Даже не хочется, чтобы ты из меня выходил.       — А придется. Ноги сильно дрожат. Боюсь, что ща наебнёмся оба, — улыбнулся Чима и оценил белые биологические рисунки на своей груди. — Ну ни хуя ты меня обкончал… Ты что, год не сдрачивал что ли?       — Согласись, Чимин-и, а наш совместный танец под водой получился великолепным, — довольный словно насытившийся кот, Юо неохотно сполз со своего светловолосого трахаря, перекрыл воду и накинул на себя белый махровый халат. — Пойдём ещё немного пригубим отцовского коньячка и чуть позже повторим наши с тобой успехи. Как считаешь, заяц?       — На сегодня, я думаю, достаточно, учитель, — Пак стёр с себя остатки близости полотенцем и облачился в свою привычную полуспортивную форму. — Но мне очень понравилось.       — Ну так что, ты готов быть моим парнем? Ну… или я твоим? — брюнет обхватил руками со спины завязывающего шнурок на своих штанах друга и поцеловал его в выступающий позвонок на шее. — Что скажешь, любовь моя? Мы теперь можем каждый день танцевать подобным образом. Я знаю в школе одно прекрасное местечко, где будем по возможности встречаться и заниматься маленькими шалостями. А когда отца не будет дома, то приходи ко мне.       — Прости, кажется у меня телефон звонит, — Чима вырвался из объятий и направился в прихожую, откуда настойчиво доносилась громкая мелодия. Порыскав по карманам ветровки, ему всё же удалось найти назойливый мобильник, на экране которого высветилось имя «Чонгук».       — Слушаю, мой самый харизматичный ужас всех придурков города.       — Ну слава богу! Чи, ты где пропал? — беспокойно выдохнул макнэ. — Уже минут сорок до тебя не могу добиться. Я уж было подумал, с тобой что-то случилось.       — Прости, я в душе был. Не слышал.       — В каком душе, пиздабол трёхшёрстный?! — послышался смешок на том конце провода. — Я приходил к тебе домой. Тебя там нет. У кого ты в душе? А-а… Кажется, догадываюсь, — хитро протянул Гуки, — ты у своей тёлки, что ли? А ну-ка, признавайся, ёбарь-террорист! У неё? Да?       — Какая разница, Чон-и, — Пак запылал стыдливым окрасом. Знал бы он только у какой тёлки сейчас находится его лучший друг — убил бы к хуям! — А что случилось-то? Что за паника планетарного масштаба?       — Видимо из-за того, что вся кровь из мозга сейчас у тебя находится не в том месте, ты совсем лишился памяти. Забыл что ли, в пять мы собирались на природу вместе Шугой. С ночевкой. А время уже половина пятого. Зашёл к тебе в гости, а вашего высочества хер ночевал. Может, всё-таки расскажешь мне, как лучшему другу, кто она и что у вас было? А, Чима? Мне же интересно…       — Ещё чего. — буркнул Пак. — Я тебя хоть и люблю, но давай, свои секреты оставлю при себе, ладно? — Вполголоса шептал всполошённый Пак, обернувшись и заметив в дверях оперевшегося о косяк Юонга с вопросительно-возмутительным взглядом. — Правда, сейчас не могу говорить.       — Тебя вообще ждать или ты останешься со своей красоткой? Тогда мы с Мином чапаем вдвоём. Чувак, у нас почти ведро шашлыка, палатка и много чего ещё. Баб не берём… сразу говорю. Хотим своей мужской компашкой посидеть у костра, пожрать мяса, поиграть на гитаре и искупаться. Ты с нами?       — Ты же знаешь, что я без тебя никуда, мой драгоценный качок, — прокашлялся Чимин, почувствовав, как Чань-Ён подошёл вплотную сзади, обвил руками и запустил шаловливые пальцы ему в штаны, разминая мягкий член. Кто бы мог подумать, но реакция оказалась неожиданной — пенис Пака вновь стал предательски черстветь, отвечая на ласки сексуального партнёра. Брюнет испытывал некое чувство ревности по отношению к своему Альфе, поэтому возбуждал его на зло.       — Значит так, дружище, — Чонгук продолжал тираду расспросов в самый неудачный момент, — попробуй сейчас только положить трубку, палец оторву при встрече! Я уже двигаюсь до Шуги, помогу ему собрать всё необходимое, а ты чеши домой и возьми то, что я тебе указал в сообщении, ясно?       — Д-да… — проскрипел голосом Чи, понимая, что неугомонный любовничек уже явно издевался, прикусывая шею и прижимаясь к заднице своей эрегированной булавой.       — Ты чё, блять, дрочишь там или трахаешься? — недоумевал макнэ, услышав тихий возбуждённый сап. — Можешь оторваться на минуту и дослушать? Или мне подождать, пока ты кончишь?       — Д-да, м-могу… — сглотнул белогривый ткнув языком в щёку, так как Чань-Ён, сука, приспустил ему штаны и взялся быстро мастурбировать. — Боже…       — Что, опять не так? — добавил Гуки. Вот бы посмотреть сейчас на его лицо. — Приятель, ты меня пугаешь… Давай-ка потом закончишь. Будем на реке, дрочи хоть до посинения. А пока соберись.       — Нет-нет, всё в порядке, ми… — в тени подступающего очередного оргазма, Чимин чуть было не спалился и не назвал лучшего друга милым. Сволочь Чань-Ён развязал халат и стал тереться увлажнившимся пенисом о крепкие булки Пака, разминая ему гладкие яйца. Всё это, несомненно будоражило, но, сейчас-то зачем? Златовласый пытался силком оторвать руку друга от своей мошонки, чтобы ненароком не застонать, но тот сопротивлялся, прикусив ему плечо. — Ай… Блять!       — Ты точно не занят? — переспросил Чон, уже осознавая, что Чима немного нервничает. — Может, потом перезвонить?       — Да, давай я сейчас сам тебе набе… ах… — Пак резко сбросил звонок и завис словно старенький компьютер, излившись в руку пассива. — Вот же ты сволочь, Ю! Я чуть-чуть не спалился из-за тебя.       — И с кем ты там у нас собрался на природу, заяц мой разлюбезный? — брюнет вытер ладонь салфеткой, недоверчиво посмотрев на Чимина. — Кому ты только что признавался в любви?       — Угомонись, ревнивец. Это мой лучший друг. Мы просто на сегодня запланировали небольшой культурный поход на троих.       — Мм… культурный, говоришь, — обиженно сложил губы Чань-Ён. — Ну-ну… С купанием, алкоголем и всем остальным? Я правильно тебя понял, солнце?       — Успокойся, мой глупый плей-бой, — рассмеялся Чи, завязав штаны потуже. А то, мало ли. Четвёртой разрядки яйца уже точно не выдержат. — Они абсолютные гетеро. Так что, тебе не о чем волноваться. Ты что забыл, мы ведь теперь с тобой пара, если что.       — Хотелось бы в это верить, — продолжал дуться Юонг, — но мне бы не хотелось потом огорчиться, узнав о том, что мой заяц с кем-то мутит на стороне. Я буду тебя ревновать, сладкий, — парень положил руки на талию любимого и собственнически посмотрел ему в бегающие глаза. — У тебя точно ничего нет с твоим другом?       — Точно, — выдохнул белогривый и поцеловал Фому-неверующего в разомкнутые губы. — Ну всё, мой недоверчивый принц, мне надо бежать. Увидимся в школе танцев.       Дверь громко захлопнулась и Пак со скоростью ветра помчался в сторону дома, пытаясь прочитать на бегу все наказы макнэшки. В списке необходимого оказались тёплые вещи, упаковка питьевой воды и самая главная спутница всех дворовых компаний — гитара.       Всё произошедшее в квартире Чань-Ёна не укладывалось в голове. Будто потеряв самообладание, Чима не мог совладать с эмоциями. Пиздец, кончить три раза за пару часов — это полный нонсенс. Ещё долго не захочется интима. И как теперь объясняться Чонгуку за своё телефонное баловство. Он же будет расспрашивать, пытаясь вытащить клещами нужную информацию. Только бы не догадался по поводу второй половинки нетрадиционного склада ума. Можно было бы взять с собой Юонга на природу, но это плохая идея — возможно, ничего хорошего не получится. Всё, что златовласый Дон-Жуан мог понять — Юо — отпетый ревнивец и жуткий собственник.

*******

      Ночь у реки прошла с огоньком. Тонна съеденного мяса, две порванные струны на любимой Чиминовской гитаре и утопленный в реке кроссовок Чонгука, стоили масштабной подготовки. Мин Юнги отпевал так, что к утру совершенно охрип и уже не мог говорить, лишь размахивая руками. Этим решительно воспользовался макнэ, дабы прикольнуться над несчастным безголосым другом, который даже наорать толком не мог. Зато поржали от души и наделали кучу фоток, о многих из которых даже не помнили, поскольку оторвались на славу, уничтожив немало алкоголя.       Все разговоры о якобы девушке Пака заканчивались жутким сотрясением всего внутреннего мира самого Чимина. Приходилось придумывать на ходу несусветную дичь, только бы приятель не приставал с вопросами. Хотя, в какой-то момент уже была граница такого дичайшего доёба, что хотелось посмотреть Гуку в пьяненькие глаза и рассказать всё, как на духу. Чтобы совершенно не выпасть из алкогольной реальности и не сболтнуть ничего лишнего, златовласый вынужденно покидал компанию типа отлить, но, на самом деле просто немного продышаться и прийти в себя. Тайна сохранена с величайшим трудом. А убеждённый в чудеснейшей спутнице Чимы Чонгук постепенно успокоился с расспросами, а потом и вовсе забыл об этом разговоре. Надолго ли?       Несколько последующих дней Юонг не появлялся в школе танцев. На телефонные звонки не отвечал. Дверь не открывал. Чимин стал беспокоиться, пытаясь понять его гробовое молчание. Неужели он настолько сильно приревновал, что попросту решил сломать ещё неокрепшие отношения. Пак постоянно думал о нём, и о жаркой встрече в том самом душе, где воплотились в реальность самые невозможные фантазии. Но ведь, ни С Чоном, ни с Шугой у него никогда ничего и быть не может — они просто старые закадычные друганы — свои… в доску. Мин дружил с какой-то девчонкой с параллельного факультета, а Его Величество золотой макнэ и вовсе не думал про блядей, так как большую часть своего времени проводил в спортзале и отцовской мастерской.       Как выяснилось позже, у Чань-Ёна приболел отец и его положили в клинику для обследования. Из-за постоянных стрессов мужчина заработал проблемы с сердцем и Юонгу пришлось посвятить всё время ему. Благо всё обошлось. Денежки позволяли оплатить дорогостоящее лечение, да и сам танцор вернулся в привычное русло.       Наскучавшись друг по другу, влюблённые голубки продолжали тренировки в школе танцев, оставаясь после основных занятий. И не потому, что Чимиша вновь стал всё забывать. Есть лишний повод встретиться и побыть рядышком друг с другом; вновь почувствовать тёплые нежные ладони и ловить вожделенные взгляды, от которых наступало эйфорийное оцепенение. Как и обещал, Юонг познакомил Пака с тайной комнатой школы, где однажды заперевшись, мальчики предались плотским утехам, стараясь делать всё по-максимуму тихо.       Это было небольшое подсобное помещение с кучей старого сценического хлама и стопкой изношенных матов. Они, как правило, использовались для подстраховки танцоров, выполнявших сложные танцевальные трюки с падениями. Учебные принадлежности оказались очень кстати для уединения. Бесспорно, немного очково — а вдруг кто-нибудь влетит сюда и застанет их со спущенными штанами, наяривающими другу другу пипирки. Но от понимания быть застуканными, возбуждение только усиливалось. Ебануться, и как только их до сих пор не спалили?       Романтические подвальные встречи продолжались на протяжении месяца. Всё стало обыденностью и парни уже ждали окончания занятий, чтобы закрыться в подсобке, избавиться от мешающих вещей и очутиться во взаимных объятиях. Если поднести к матам ультрафиолетовый фонарик, поверхность кожзама светилась бы следами биологических веществ. Но, в какой-то момент отношения дали трещину.       — Заяц, как же я жил без тебя раньше? Где же ты пропадал, мой сладкий? — тихо постанывал Юонг сидя верхом на Чимине, одновременно надрачивая оба члена одной рукой. Заперев намертво дверь, любвеобильная парочка занималась непристойностями на привычных матах и наслаждалась очередной близостью в свете фонарика мобильного телефона.       — Мне тоже с тобой хорошо, красавчик, — Пак оглаживал подкаченные бёдра брюнета и готовился принять финальный удар подвального рандеву. Даже пыльная, захламлённая атмосфера не могла отобрать у них самое важное, и что-то совсем живое — чувства.       — Я бы хотел когда-нибудь и с твоей попкой побаловаться, мой шалунишка, — пассив оторвался от мастурбации и, размазав большим пальцем смазку по головке гладкого пениса Чима, с шипящим предвкушением фейерверка ввёл его себе внутрь, начав медленно двигать всем телом.       — Я же сказал, что пока не готов к этому. Как-нибудь позже. Давай пока обойдемся твоей, — златовласый толкался навстречу, водя своей ладонью по крепкой плоти друга, которая вздрагивала в руке, смачивая ее скользкой прозрачной жидкостью. — Нам ведь и так хорошо.       — Не могу этого не признать, заяц, — Юо начал двигаться быстрее, ощутив приближающийся финал. — Ты ведь мой самый любимый заяц. — Чань-Ён томно промычал, так как оба были на пределе. Ещё мгновение и всё произойдёт. Главное, громко не застонать, чего сделать немыслимо сложно. Брюнет откинул голову и, пытаясь удержать вырывающийся крик удовольствия где-то внутри, закусил свою ладонь до боли. На грани был и Чимин, задышав паровозом на перроне.       Юное тело Чань-Ёна задрожало осиновым листом на ветру, почувствовав внутри плескающееся тепло любимого, через которое Альфа отдавал всю мужскую нежность. В порыве страсти Юонг обхватил руку Чимина, которая обнимала напрягшийся истекающий член и высвободила всех бесов похоти, жаждущих оказаться на свободе и завоевать этот непреклонный мир — вздымающаяся грудь и соски Пака в секунды разукрасились белыми орнаментами брызнувшего семени, оставив влажный след, как доказательство истинных чувств.       Немного отдышавшись от безумия, приведя себя в порядок взятыми с собой салфетками, сластолюбцы облачились объятий и расставаться хотя бы на минуту совершенно не возникало желания. Так хорошо и уютно вдвоём, даже среди неприглядной, отдающей сыростью атмосферы. Кажется, все проблемы уходили на второй план, оставляя на горизонте сладкую вату облаков новых надежд. Мир вокруг будто замер в ожидании и старался не тревожить трепетные отношения чародеев танца. В нескончаемой коллекции снимков Чимы в основном мелькали селфи на фоне улиц города, посиделки в кафешке за едой, упорные занятия в школе танцев и обнимашки с гитарой, в окружении любимой комнаты.       — Ну-ка, ну-ка, верни назад, — напрягся Юонг, задержав взгляд на одном из снимков. — Вот это что?!       К удивлению, на экране высвечивался кадр, на котором Чима и Шуга целуются в губы, довольно прикрыв глаза. Здрасти, нахуй — я ваша тётя! Весь пикант ситуации в том, что Пак даже этого не помнил.       — Гетеро, говоришь? Ну-ну. Этот юноша светится так, будто бы вы с ним переспали. Вы только посмотрите, какие страсти…       — Ты чего так разволновался? — успокаивал Омегу Чи. — Обычное фото. Прикольнулись, наверное…       — А, то есть, ты даже сам сомневаешься в этом? Я так и знал, что этим всё и закончится.       — Ну, во-первых, прекрати истерить; а, во-вторых, ты мне не жена, чтобы повышать на меня голос, — Пака зацепили вопли Юонга. Подумаешь, поцеловался с Мином, что тут такого-то?.. Скорее всего, фотку делал Чонгук-и, а значит, серьёзного и быть ничего не могло.       — Так вот, как ты заговорил, заяц, — парень вскочил с нагретого места и направился в сторону выхода. — Тогда я тоже с кем-нибудь поцелуюсь. А что… тебе можно, а мне нет?       — Да, пожалуйста! — фыркнул Чим, хлопнув ладонями по мату, так как подозрения Чань-Ёна порой выходили из-под контроля. Это пиздец, как выбешивало. — Не надо брать меня на понт. И уйми ты наконец свою слепую ревность. Ребята просто мои друзья и не более того.       — Друзья не целуют друг друга в губы. Значит, настоящие чувства ты испытываешь к этому кренделю. Не зря же ты так торопился свалить от меня после первого звонка. Получается, что я для тебя всего лишь игрушка, с которой можно тупо перепихнуться.       — Ой, кто бы говорил. А мне кажется, что это Я для тебя бесплатный член в сливочной глазури! — выпалил взлохмаченный беловолосый второкурсник, оторвавшись от матов. — Мне что теперь, не встречаться с друзьями? Хочешь посадить меня на цепь и кормить из миски? Ах, ну да, ты же у нас аристократ — высший сорт — сливка общества. А мы так… челядь необразованная.       — Долбоёб ты, а не челядь, Чи, — огрызнулся чернявый, скрипнув зубами, — просто я настолько тебя люблю, что ни с кем не желаю делить.       — А я не твоя личная вещь, моя драгоценная задница, во всех смыслах этого слова, — стебанулся белогривый, пригладив волосы руками, — я свободный человек. У меня могут быть свои маленькие секреты, свои дела, зона личного пространства, в конце концов.       — Зона личного пространства? Что ж… Не смею мешать, господин свободолюбец, — прохрипел Юонг, посмотрев на любимого с болью в глазах. — А у меня на счёт тебя были грандиозные планы. Я однажды хотел бы с тобой жить вместе, в одном доме, просыпаться с тобой в одной постели. Готовить тебе кофе по утрам и заниматься любовью в душе.       — Ебанулся что ли?! — вскинул брови Пак. — Вместе жить? А если об этом узнают наши родители? Нам отрежут всё, что бесхозно болтается. Я итак постоянно в напряжении, когда мы с тобой тайно встречаемся.       — Значит, ты меня боишься. Боишься нашей любви. Тогда, о каких серьёзных отношениях может идти речь, заяц. В таком случае, оставайся со своими друзьями. Я тут определённо лишний. — Чань-Ён мелко кивнул, перебарывая собственные слёзы и молча покинул закуток, в котором рассыпались последние надежды на счастливое будущее.       — Ну и вали нахер, идиот! — вслед выпалил Чимин, вытерев нос запястьем и поспешил удалиться из каморки.       Юонг явно перегибал палку во всех смыслах. Мало того, что включил упёртого барана, так ещё и придумал себе миф о совместном проживании. Какое нафиг: «жить вместе и просыпаться в одной постели!» — надо хотя бы немного расставлять понятия по полкам: тайком встречаться — ещё куда не шло, но экстраполировать свои отношения в открытую — жесточайшее Табу в этой консервативной стране. И потом, свобода для парня — главный двигатель его счастливой жизни. Нихуя подобного. Юонг перебесится и затихнет. Не впервой. Уже проходили.       Но, даже спустя неделю, Чань-Ён не подал признаков жизни. В школе танцев, как оказалось, он также не появился. А через несколько дней, Чимин узнал, что танцор и вовсе забрал документы, бесследно исчезнув со всех радаров. Вот это уже явно настораживало. Что — дурная голова ногам покоя не даёт? Если он решил сделать подобный выбор, никто никого держать не собирается, но и идти на поводу глупых закидонов его высочества, Пак не собирался. Личное, есть личное. А понятия общественной морали нарушать чрезвычайно опасно.       Однажды вечером, заперевшись в комнате и, просматривая соцсети, Чима наткнулся на счастливое фото Юонга его страницы. Всё бы ничего, вот только он был не один, а в обнимку с каким-то смазливым перцем в блядской шляпе. Под ярким снимком просачивалась многообещающая надпись: «Мы с моим другом Хуэллом едем в Тэгу». Вот, значит как… Недолго музыка играла, не долго мальчик танцевал! А сколько пафоса-то было при встрече. Всё, что поникший Чимин смог уяснить — поступком Юо он бескомпромиссно послан нахуй. Унижен и предан.       Жгучая слезинка возникла под ресницами и скатилась по щеке, провалившись в недра подушки. Парень выключил телефон и откинул его в сторону, чтобы не нагонять едкую тоску в своё сердце, а постараться перетерпеть разлуку. Всё было кончено и похоронено заживо под слоем недопонимания. Что ж… остаётся только забыть и отпустить Чань-Ёна, пожелав ему счастливой жизни, как он того и хотел. С этого самого момента Чимиша понял одну простую истину — не стоит больше начинать однополых отношений. Лучше быть одиночкой, тихо мастурбируя перед сном, чем потом страдать и сжигать себя на костре разочарования из-за таких разбалованных уродов, как Юонг.       

*******

Наши дни. Творческая студия.

      Чимин уверенной походкой шагал в зал. С минуты на минуту должны объявить результаты, после которых ждали месяцы профессиональных тренировок и долгожданный контракт на сотни тысяч вон. Ради заветной мечты, счастливых глаз мамы, придётся лишить себя маленьких слабостей в виде калорийных вкусняшек, так как нужно строго держать форму и постараться не набрать лишний вес.       Пак смог пробраться поближе к Чонгуку, не единожды наступая на ноги зрителям и, получая в ответ не только слова восхищения, но, и недовольные эпитеты. Одно единственное место за Вороном оставалось свободным.       — Я уж было подумал, что ты свалил, — Чима наклонился к другу и похлопал его по плечу. — Как тебе атмосфера?       — Классно станцевал, Чимин-и. Горжусь! Мне очень понравилось, — старался говорить шёпотом Гук. — Кажется, все уже выступали, а сейчас жюри удалилось на совещание.       — А тот парень так и не возвращался?       — Ты про Тэ? Странно, но нет. Может у него живот скрутило от твоих танцев? — усмехнулся Гуки.       — Хорош подъёбывать. Я итак, пипец, как волнуюсь!       — Уважаемый друзья, пока жюри подводит итоги, я приглашаю на танцевальную арену корифея современного хореографического искусства. — Голос ведущего заставил всех затаить дыхание и сосредоточиться на следующих словах. Казалось, что время замедлило ход и остановилось на перепутье вселенной. — Встречайте — очаровательный, великолепный, несравненный и сногсшибателны-ы-ый… Ки-и-м… Тэхё-о-он!       — Да ла-а-дно! — в два голоса протянули парни, устремив свои взгляды на сцену. — Он будет танцевать?!       — Что ж, давай посмотрим, на что этот перец способен, — ухмыльнулся Чони и горделиво сложил руки на груди.       Зал взорвался ядерной бомбой и вскочил на ноги. Это был шторм, буря, ураган, торнадо. Странно… А чего его так встречают?       Свет погас. Наступила благоговейная тишина и все напрочь затаили дыхание. Музыка оглушительно облетела павильон, взбудоражив низкими частотами внутренний мир и вновь затихла. Начало впечатляющее. В темноте проблёскивали точечные мерцания фонарей на секунду освещая сцену, по которой густым покрывалом расстилался плотный дым, создавая атмосферу чего-то фееричного.       Яркая вспышка и звучание музыкальной композиции окутали зал. В растворяющемся напалме дымной завесы появилась фигура Кима, облачённая в белоснежный костюм. Он словно грациозный лебедь выплыл из тумана, всполошив душу каждой девицы в зрительном зале.       То, как двигался этот чёртов парень, Чона прошибло до самых костей. Его движения — это многослойная история чувств. Не нужно было слов, чтобы понять, о чём он хотел поведать этому миру. О чём он так долго молчал, а потом открыл своё сердце публике. Гук никогда еще не видел ничего подобного и ошеломительного. Тот самый свидетель их с Чимой нелепой ситуации, сейчас передвигался ангелом по сцене и просто завораживал каждым своим взглядом, каждым движением рук. Он — божественен! Ворон смотрел на танцевальный шедевр Тэхёна с открытым ртом, боясь пошевелиться и пропустить хотя бы секундную часть выступления.       — Что скажешь, Чогкук-а, — над ухом надвис любознательный Чима. — Как тебе сей шедевр?              — Ничего особенного, — сам себе лукавил макнэшка. — Танец и танец. Просто парень хорошо подготовлен.       Чон старался быть сдержанным и хладнокровным. Он лишь взволнованно перебирал пальцы на руках, боясь оторвать взгляд от Тэ, порхающего по сцене лёгким мотыльком. Нет, ему определённо нравился сам танец, а не исполнитель. Да-да… Именно так. Танец, а не сам танцор. Стоит признать — Тэхён охуеннен и талантлив! Чонгук всегда восхищался людьми, обладающими божьим даром.       Ви временно замирал на краю сцены и устремлял взгляд в сторону Чона, простреливая его исподлобья: чарующе, жадно, будто готов сейчас спрыгнуть в зал и покусать Ворона в порывах страсти. Зачем он так делает? Что он хочет этим сказать? Просто издевается или… пытается привлечь к себе внимание накаченного, заочно знакомого парня.       — Гуки? — вновь наклонился Чим, — мне кажется, или он пялится прямо на нас с тобой…       — Глупости, — выплюнул макнэ, — он просто смотрит на зрителей. Это же его образ. Не выдумавай.       — Что-то мне подсказывает, что Ким смотрит конкретно на тебя, мой драгоценный поглотитель протеина, — хихикнул в ухо Пак.       — Он, конечно, классно танцует, но ты же знаешь, что я не люблю этих… ну, ты понял, — парировал Чонгук. — А он явно из них. На лбу прям написано. Хотя, это его лично дело.       Тэ продолжал свой танец страсти, практически не сводя ядовитый взгляд с красивого парня, сидящего напротив него. От его пронзительных глаз по телу пробегали мурашки и Чонгук ощущал это собственной кожей, пытаясь мысленно переключаться на что-то более отстранённое. В животе начинало приятно окутывать теплом и это уже немного тревожило: когда вообще такое было, чтобы от пристальных гляделок парней его так колотило. Как минимум за подобное Чонгук мог расхлестать портрет. А тут… словно сбились настройки «по умолчанию», а подсадили голову жучка, который начал беспредельничать, управляя сознанием. Ворон явно от себя не ожидал подобной реакции. Хотя, этому наверняка было простое логичное объяснение — Ким внешне идеален, а подобные субъекты не могли не привлекать к себе должного внимания и Чону нравились «конструктивно-правильные» личности. Просто нравились красивые люди и всего-то. Ничего сверхъестественного.

      *******

      — Гукушка, ты понимаешь, что я теперь в проекте! — Чима скакал кенгурёнком вокруг макнэшки, покинув душное здание студии. — Заветный конверт у меня, пизде-е-ец! Я просто счастлив. А как родители будут счастливы.       — Я знал, что у тебя всё получится, мега-танцор! — Чон обнял Пака за плечи, медленно двигаясь в сторону дома.       — Мне кажется, или у тебя пропало настроение? — резко затормозил златовласый, посмотрев другу в глаза. — Что-то случилось?       — Нет, всё в порядке… Устал немного.       — А ну-ка признавайся, в чём дело. Я же вижу, что ты сам не свой. — Чи шмыгнул носом и поправил бейсболку. — Это из-за Тэ? Я прав?       — Ещё чего, — фыркнул Ворон, закатив глаза. — Ты же знаешь, что я…       — Знаю, — перебил Пак, — поэтому и говорю. Он всё выступление смотрел только на тебя.       — И что?       — А то, что ты ему очень понравился. А значит, у тебя есть шанс…       — Ты сейчас про что? — отстранился Гуки. — Мне совершенно не нравится направление твоих мыслей.       — Я про то, что ты можешь воплотить свою мечту и стать таким же танцором, как он. У нас ведь теперь среди жюри есть свой блат.       — Да по мне, хоть сестла. Во-первых, ты знаешь моего отца. А, во-вторых, с твоим Тэхёном я не хочу иметь ничего общего, я вроде понятно объясняю?       — Чонгук-а, ты же сам мечтал выступать на большой сцене. Может, нам стоит поближе познакомиться с Ви. Он как-никак там не последний человек и, видимо, популярный танцор. Странно, что я о нём ничего раньше не слышал. Ким сам лично мне вручал этот конверт. Он мне пожал руку и посмотрел на меня таким взглядом, будто…       — Хотел выебать… — продолжил мысль Чони, громко рассмеявшись.       — Да, точно! Блять, то есть нет. Что ты такое говоришь, — запутался в словах златовласый, замахав руками. — Просто чувак явно был рад, что я вошёл в число победителей. Как будто только этого и ждал.       — Значит, ты уж точно станешь популярным… Возможно, без особых усилий… через постель, например.       — Завидуй молча, Гукушка, — по-детски скуксился Пак, ткнув кулаком в крепкую грудь своего бесценного друга-приколиста.       — А мне кажется, что тебе на радостях снесло крышак, если ты пытаешься меня убедить в симпатиях Кима. Он же гей. Да, не спорю, танцует божественно, но слишком слащавый.       — Вот что-ты заладил, как попугай одно и то же. Зато очень крутой и популярный, хотя Ви тебе об этом точно не скажет, — широко улыбнулся Чимин, выглянув из-за плеча Чона и кинув взгляд в сторону двери комплекса. На крыльце стоял Чань-Ён в тёмных очках, засунув руки в карманы и пристально смотрел на счастливое лицо любимого зайца.       — Ты кого там увидел? — обернулся Чони, но парня и след простыл.       — Простите, сынки… — к ребятам приблизился мужчина лет пятидесяти, явно не первой свежести, так как от него несло явным перегаром, а лицо отдавало земельным оттенком. — Помогите бездомному, если сможете. Дайте хотя бы пару вон на опохмел. Щас сдохну.       — Займитесь лучше спортом, уважаемый, а то и впрямь можно оказаться в морге, — Гук поковырялся у себя в сумке и протянул несчастному мелочь. — Зачем же доводить себя до такого состояния?       — Сынок, не нужно меня упрекать в моей жизни, — прохрипел незнакомец, засунув подачку в карман стареньких потрёпанных брюк. — Три года назад я потерял семью. Жена и дочь погибли в автокатастрофе. Потом потерял работу и вот уже на протяжении последних лет живу на улице. Благослови вас бог, что не прошли мимо. Вы это… может, купите у меня телефон? Новый совсем. Недорого. Очень хочется есть. — Низкорослый мужичонка достал из-за пазухи мобильник и протянул его парням.       — Слушай-ка, Гук, а тебе, случаем, он ничего не напоминает? — Чима покрутил в руках гаджет и покосился на алкоголика. — Это же мобила Кима. Фиолетовый чехол и вот тут на обратной стороне инициалы: «К» и «Т». Между прочим, игрушка пипец, какая дорогая. Фирменная. Явно не дешёвый ширпотреб.       — Если вы сейчас не скажете, где его взяли, мистер, я вас сдам в полицию, — пригрозил макнэ. — Это же чужой телефон.       — Не надо полицию, — занервничал мужчина. — Клянусь, я не крал его. Когда тот симпатичный парень вышел из машины, видимо, его обронил. После того, как дорогая тачка уехала, этот чёртов телефон лежал на асфальте, вот я и подобрал. Простите меня за мой грех, сынки. Я сделал это лишь потому, что очень голоден. Ладно, забирайте… верните его хозяину, а я, пожалуй, пойду.       — Стойте! — окликнул незнакомца Чонгук. — Подождите… вот, возьмите… здесь немного, но, если это поможет, то потратьте их с умом, — Ворон протянул человеку несколько бумажек, заметив нескончаемую благодарность в его отёкших глазах. Мужчина заплакал и затрясся от небезразличия людей. Он взял руку молодого добродушного паренька и приложил её ко лбу. — Пусть тебя хранят ангелы, сынок. У тебя очень доброе сердце и оно обязательно принесёт тебе славу и счастье. Вот увидишь. Еще вспомнишь слова старого Манкши, мой мальчик.       Мужчина вытер слёзы и, прихрамывая, исчез за углом магазина.       — Жалко его, — шмыгнул носом Чимин, проводив взглядом худощавую неприглядную фигуру попрошайки. — Страшная судьба потерять всю семью и остаться совершенно одному на старости лет.       — Не дай бог кому-то такое испытать, — согласительно кивнул Чон. — Только теперь у нас с тобой нет денег на кафе.       — Да ладно уж, — улыбнулся Чим, — дома поедим. Зато помогли хорошему человеку. А что с телефоном-то делать будем? Наш Кимушка ещё полчаса назад покинул студию.       Чонгук покрутил вещицу в руках, поправил сумку на плече и уверенно сделал заявление: — Завтра сам лично отвезу его Тэхёну в отель.