Танец чёрного мотылька

      Увидев Кима, Чонгук оторопел и даже немного растерялся. Уж как-то совсем неожиданно встретить кудрявую знаменитость в столь убогом месте, да ещё узнать о том, что именно он приложил руку к его свободе. Совсем недавно хотелось начистить напыщенному танцору матюгальник, а сейчас будто принял тонну успокоительного — злоба внутри утихла. Вся вышла ещё там, в камере. В любом случае, пока что говорить с благодетелем точно не было никакого желания.       Макнэ покосился на Тэхёна, прищурился от боли и направился на улицу, молча прошмыгнув мимо него. Внутри зияла пустота и отчуждение, оставляя на поверхности восприятия лишь только мысли о горячем душе, плотном ужине и мягкой, тёплой постели. Всё бы сейчас отдал за тарелку рамена и кусок куриного мяса с соусом.       Лёгкий ночной ветерок встретил прохладой усталое изувеченное тело парня, наполнив лёгкие свежестью и сигаретным дымом от проходящей мимо компании поддатеньких мужичков. Они о чём-то спорили, матерились, старались усердно друг другу что-то доказать и толкались из-за хмельной дезориентации. Уличные жёлто-красные фонари на тонких спичках-столбах словно светлячки рассеивались вдоль мрачной улицы, хоть как-то сглаживая серость унылого захолустья.       Ворон уселся на лавочку около участка и достал телефон, взглянув на время. На экране высвечивались цифры 02:33. Среди кучи уведомлений социальных сетей, проглядывалась партия пропущенных вызовов от родителей, Чимина, Шуги и ребят из спортзала. Ведь его не было всего несколько часов, а казалось, что мир сошёл с ума, разыскивая потерявшегося человека.       Гуки набрал номер отца и сообщил ему, что сегодня познакомился с девушкой и останется у нее на ночь. Пришлось придумывать историю буквально на ходу, чего делать совершенно не хотелось, но появляться дома в таком помятом образе — инфаркт для родителей. Поначалу Мистер Чон громко выругался, но вскоре успокоился. Всё-таки его сын давно уже не мальчик и имеет право на личную жизнь. Главное, чтобы предки не волновались и не теряли его. Мама уж очень впечатлительная. На входящий вызов Пака отвечать не стал, сбросив звонок.       — Ты как? — Ви тихо подошёл к скамейке, накинул капюшон на голову и уселся рядом, засунув руки в карманы шелестящей кожаной куртки.       — Нормально… жить буду, — буркнул под нос макнэ, кинув свой мобильник обратно в сумку. — А тебе чего не спится в такое время?       — Да вот… решил устроить себе ночную прогулку по тихим улочкам Пусана, — Тэ немного улыбнулся, но продолжал безотрывно смотреть куда-то вдаль, стараясь найти что-то прекрасное в ночной пустоте. — Днём никак не получается.       — И как? Понравилось? — монотонно спросил Гуки, поправляя развязавшиеся шнурки на своих испачканных кроссовках. — А чего один-то… Ночью здесь небезопасно. Так себе, райончик. Охранника нанял бы.        — Неа. Я люблю проводить время в одиночестве, — танцор вздрогнул телом и широко зевнул, съёжившись от холода.       — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Чони кинул короткий взгляд на сидящего рядом паренька, от которого приятно веяло каким-то теплом и запахом цитрусовой туалетной воды.       — В полиции твоё имя назвали. Позвонили в отель и сообщили, что мобильник найден. Сказали, что некий Ворон выкрал аппарат. Потом показали запись с уличных камер наблюдения. Я тебя сразу же узнал. Следователь подчеркнул, что некий Чон Чонгук, то есть, ты стибрил телефон и хотел его продать с целью наживы.       — Пиздёшь! — безэмоционально выдал Гук. — Я его забрал у бездомного. Это он нашёл его. Ворон считать не надо, тогда и вещи будут целыми. Пришёл в отель, чтобы тебе его вернуть, но вредная тётка на ресепшене просто выпнула меня из здания.        — Прости, что всё так получилось, — Ви тяжело выдохнул, поджал нижнюю губу и с грустью в глазах посмотрел на крепкотелого парня. — Мне ведь не сам мобильник важен, а данные, которые в нём находятся: пароли, номера счетов и телефоны. Если бы я знал, что от этого кто-то пострадает, даже бы не затевался. Гори он синем пламенем.       — Богатый что ли? С чего ради ты решил незнакомому человеку помочь?       — Но ты как бы не совсем не незнакомый, — выдохнул паром Тэ, провожая взглядом изредка проезжавшие мимо авто.       — Так и знай… мне отдавать тебе нечем. Будут — отдам. Уж простите, Господин Тэхён, я не так обеспечен, как вы? Нам простым смертным и лавка за кровать, и кусок хлеба за деликатес!       — Прекрати паясничать, а… я же по-доброму к тебе, — Ви состроил обиженную моську, исподлобья взглянув на вредного, но чертовски обаятельного юношу в неприглядном ободранном виде. Даже в таком состоянии Ворон выглядел очень мило. — Сильно болит? — Ким заметил, что побитый парень держался за бок и щурился от неприятных ощущений. — Может, я смогу тебе чем-нибудь помочь?       — Спасибо, ты мне уже помог! — злобно фыркнул тот и попытался встать со скамьи, но голова резко закружилась и он припал задницей обратно.       — С тобой всё хорошо? — испуганно пролепетал Тэ, схватив его за предплечье. — Давай, может я отвезу тебя в больницу! Ты совсем хреново выглядишь… Бледный вон какой.       — Отвали! — Чон одёрнул руку и вновь зашипел сквозь зубы. — Мне нельзя в больницу. И домой сейчас нельзя в таком виде. Мать не хочу расстраивать.       — И куда ты теперь?       — Не твоё дело! — Гуки продолжал свой колючий диалог, пытаясь вновь встать со скамьи.       — Чонгук, подожди! — резко подскочил танцор, звякнув замком куртки, — хорош тут рассиживаться… дождь опять начинается. Простудишься.       — С чего такая забота, Ви? Или как тебя там? — парень вновь болезненно промычал и уверенно встал на ноги.       — А по-твоему, я должен стоять и смотреть, как ты тут загибаешься? Поехали ко мне в отель. Приведёшь себя в порядок, поешь и выспишься, как человек. А завтра… а завтра дело видно будет. Соглашайся.       — К тебе? В отель? — хмыкнул Чон, — Я уже был там сегодня. Таких, как я туда не пускают. У меня нет столько денег, чтобы оплатить проживание.       — По поводу ночлега можешь не волноваться — номер оплачен за двоих, а живу я в нём один. А что касается сегодняшнего инцидента, разберёмся… — Танцор нахмурился, достал свой телефон в фиолетовом кожухе и набрал номер. Буквально через пару минут ко входу полицейского участка подъехало такси и громко свистнуло тормозами на всю округу.       — Вот, возьми, надень, — Тэхён снял с себя куртку и протянул её Чонгуку.       — Зачем?       — А затем, что у тебя вся спина в крови. Водитель может не подпустить к своей машине. Да и от любопытных глаз на ресепшене лучше скрыться. — Танцор открыл дверь, помогая новому знакомому упаковаться на заднем сидении. — В Парадайз, пожалуйста!       Машина двинулась с места и исчезла в пустоте ночных пусановских улочек.

********

      Высокое здание отеля улыбалось неоновыми огнями, рассеивая по округе яркие зайчики красно-жёлто-фиолетовых отблесков. Мозаика из многочисленных окон, то и дело перемигивалась между собой, словно постояльцы играли друг с другом в крестики-нолики: свет включался, выключался на разных этажах, вырисовывая на стене огромного строения незамысловатые рисунки.       — Идём-идём, — Тэхён вышел из машины, расплатился с водителем и открыл заднюю дверь.       Чонгук немного покряхтел, стараясь сдерживать стоны от болевого дискомфорта, струящегося по всему туловищу. Вроде как западло демонстрировать свою слабость… не по-пацански. Больно — крепись! Страшно — держись!       — Снова ты?! — на ресепшене Ворона встретила всё та же неприятная особа. Дамочка окинула Чона осуждающим взглядом и недовольно прищурила нос. — Я же сказала, что таким, как ты здесь делать нечего…       — Он со мной! — огрызнулся Тэхён низким басистым голосом и всем своим видом дал понять, что шутить с ним не стоит. — Почему Вы отказались сообщить мне о визите этого Господина, когда он приходил? Почему не пропустили или не уведомили меня о его визите?       — Господина? — округлила глаза работница отеля. — Я думала… что вы… а он, — дамочка растерялась в словах, в попытках найти более походящее объяснение. Грозный вид Кима буквально выбил женщину из колеи адекватных мыслей, ведь она впервые его увидела в строгом, критикующем образе. — Прошу прощения, господин Тэхён. Такого больше не повториться. Простите, молодой человек, я просто не знала, что вы друг нашего дорогого гостя. — Леди сделала небольшой поклон в знак уважения.       Лифт издал негромкий «динь» и раскрыл свою пасть, встретив парней большими зеркалами и яркими веснушками из потолочных светильников. Длинный, элегантный палец Ви в обрамлении тонкого серебряного кольца нажал на кнопку пятидесятого этажа, двери тихо сомкнулись и почувствовался лёгкий толчок.       — Зачем ты с ней так строго? — Чонгук покосился на танцора, разглядывая в отражении лифтовых зеркальных панелей своё побитое, с засохшими пятнами крови лицо. — У неё работа выпинывать всех, кто одет не по фэншую. Теперь я уже Господин… Ну надо же, как я поднялся в статусе.       — Тебе бы стоило побеспокоиться за своё здоровье, а не за обслуживающий персонал. Ей за это деньги платят. И немалые. — Тэ не сводил глаз с ночного гостя, постукивая кончиками пальцев по хромированному поручню. — Сильно болит?       — А ты что, врач? — Гук скосил хитрую ухмылку, усердно залипая в гладкий пол лифтовой кабины.       — Немного. Я ведь раньше хотел стать хирургом. Даже закончил первый курс медицинского института, а потом как-то всё наскучило и я решил податься в искусство. — Ви глубоко втянул ноздрями воздух и мечтательно стукнулся затылком о стенку лифта, словно пытался вспомнить свои первые шаги на пути к карьере. — Понял, что больница, утки, пинцеты — это всё не моё. Куда ближе музыка, сцена и ощущение полной свободы в танцах. В конце концов, я сейчас чувствую за собой вину из-за того, что ты пострадал. Хотелось хоть как-то тебя поддержать.       — Забыли! — безэмоционально выдал Чонгук.       Лифт снова дёрнулся. В динамике прозвучал приятный женский голос, информирующий о прибытии на пятидесятый этаж отеля. Двери послушно разъехались по сторонам. Ким уверенно ступил на ярко-бордовую дорожку длинного светлого коридора и направился в сторону своего номера. Чонгук издал шипящий болезненный выдох и почапал вслед за ним, пытаясь по дороге ухватиться глазами за ажурность сей богадельни за тысячи долларов в сутки. Ключ-карта пикнула о сенсорный замок и белая лакированная дверь благосклонно впустила обоих в танцорские vip-апартаменты.       — Да уж… тут чище, чем в операционной. Не то, что в моей комнате, — Гуки повесил куртку на вешалку, с осторожностью просочился в гостинную, буквально боясь к чему-либо прикасаться. Куда ни глянь — везде дороговизна невъебецкая! На стеклянном столике около большого кожаного дивана стояла откупоренная бутылка дорогого вина, в хрустальной вазе искрился сочный чёрный виноград, а на краю ютилась открытая пачка тонких сигарет с запахом ванили.       — Курить вредно. Ты ж врач, должен это знать!       — Знаю, приятель, но изредка себе позволяю некоторые смертные слабости, — Тэхён копошился в гардеробе, пытаясь отыскать в куче своих вещей и костюмов что-то подходящее для Гука. — Нервы ни к чёрту из-за работы. В последнее время столько всего навалилось, что без сигарет никак.       — П-приятель… — насмешливо фыркнул про себя Чон. — А вино-то у тебя дорогущее, баксов триста, наверное, — макнэшка покрутил в руках полупрозрачную бутылку и приставил горлышко к носу, вдохнув сладковато-кислый аромат спелых ягод. — У тебя было свидание, а я разрушил твои намеченные планы? Тогда я пойду… не хочу портить тебе вечер своим абразивным видом. Да и девушка твоя мне не простит.       — Нет-нет, что ты! — всколыхнулся Ви, выглянув из-за дверки шкафа, — не волнуйся, ты мне не помешаешь нисколечко. А на счёт девушки можешь не переживать, у меня её нет.       — А чего тогда пьёшь один? Тоже нервы?       — Скажу тебе, как несостоявшийся доктор, Чонкук — бокал красного вина в день помогает укрепить кровеносную систему, способствует улучшению самочувствия и усиливает эрекцию. — Тэ закрыл шкаф и протянул избитому гостю стопку вещей. — На вот, держи… здесь полотенце и чистая пижама для сна. Душ в твоём полном распоряжении, а потом я тебе обработаю раны.       — Во-первых, не Чон-Кук, а Чон-Гук. Во-вторых, обрабатывать мне ничего не нужно. Само заживёт. А, в-третьих, мужчина, пьющий вино в одиночестве и курящий тонкие сигареты с ванильным ароматом — сомнительной ориентации. Скажи, ты педик? Только честно… — Ворон поставил бутылку на стол и уставился на стоящего перед ним Кима, буквально ошарашив его своей прямолинейностью.       — А что, от этого что-то зависит? — Ви покачал головой, сделал протяжный выдох и уселся на высокий барный стул.       — Просто не люблю всю эту гомосятину, — брезгливо вздрогнул Гу. — Неправильно всё это. Мерзко, противно, отвратительно. А что там у них происходит между собой, даже представить страшно. Бррр…       — У любви, друг мой, нет понятия «бррр». Есть чувства: искренние, животворящие, безумные. Почему парень не может любить, например, своего друга? Почему девушка, которая не принимает мужской любви, не имеет права быть счастливой в объятиях своей подруги? Мм, почему, Чонгук? Почему ты так критично относишься к таким людям? Они просто хотят быть счастливыми и независимыми от общества.       — А что хорошего, когда мужик мужика… того самого… ай-й, бля… даже говорить про это не хочу! — махнул рукой Ворон, громко прохрустев шеей. — Давай не будем, а то меня сейчас стошнит.       — А ты страшный гомофоб, оказывается, — Тэ приподнялся со стула, подошёл к столику, сорвал с веточки виноградину и закинул ее в рот. — Обожаю виноград. Да, может быть, по чьим-то старомодным меркам это не совсем адекватно. А если человек любит не тех, кого диктует общество, а тех, к кому тянется сердце — это что — преступление?!       — А я смотрю, ты тоже из этих… Вон, у тебя губы накрашены блеском. Сотри, не позорься.       — Если, даже и так, то я от этого перестал быть человеком? Или земля сошла с орбиты? Откуда такая неприязнь к людям, у которых немного иные вкусы к жизни? А губы я мажу специальной помадой, чтобы не сохли от жары.       — Значит, всё-таки гомосек. Извини, я не могу здесь остаться. — Гуки болезненно поиграл скулами, встал с дивана и направился к выходу, стараясь быстрее покинуть бесячье-пидорское логово. Именно в таком контексте прозвучало у него в голове. — Спасибо за помощь и тёплый приём. Счастливо оставаться. Деньги я тебе верну, не переживай.       — Я вырос практически на улице, Чонгук… — голос Тэхёна дрогнул. Дрогнул так, что душа была готова разлететься на сотни осколков. — Забытый родителями, преданный друзьями, обманутый судьбой. Я никогда никому об этом не рассказывал, но свербящая боль до сих пор грызёт изнутри. Я почти каждую ночь вижу кошмары, Ворон. Просыпаюсь в холодном поту и не могу заснуть до самого рассвета. Пока ты купался в мамкиной ласке, я просто пытался выжить. Не тебе меня судить.       Чон затормозил у дверей, держась рукой за гладкий косяк и просто молчал. Тэхён встал со стула, засунул руки в карманы джинс и стал медленно вышагивать по полу, стараясь в очередной раз мысленно отмотать время назад.       — Меня воспитывала бабушка. А когда её не стало, меня просто сбагрили в Дом-интернат: как ненужную, отработанную вещь выбросили на свалку истории. Вот так просто. Словно сломанную куклу выкинули в помойное ведро. Бабушка меня очень любила. Она буквально тряслась надо мной. После её смерти я узнал, что квартира была отписана мне, но завещание странным образом затерялось в кабинетах местной администрации. Все разводили руками и говорили, мол: «Тэхён, когда будет тебе восемнадцать, тогда и поговорим!». Сейчас там живут другие люди.       Чонгук повернулся вполоборота и теперь уже пытался внимательно выслушать душещипательную историю малознакомого парня.       — Оказавшись в детдоме, я думал, что заведу себе друзей, начну хоть какую-то новую жизнь… Но нет. Стало только хуже. Прерии ада постепенно начинали раскрываться передо мной во всей красе. Старшаки постоянно издевались: избивали, привязывали к кровати, а потом ржали глядя на то, как я мочился в постель, потому что не мог терпеть! Им было по пятнадцать. А что мог сделать тогда тринадцатилетний пацан против отмороженной тройки борзых. Запирали в подвале, где я мог просидеть без еды и воды несколько суток. А, однажды, эти ублюдки затащили меня в подсобку… избили… а потом один из них меня изнасиловал, пока остальные держали. Смеялись. Радовались. До сих пор помню эти мерзкие, довольные рожи!       Тэ прикрыл веки, больно сглотнул, но не смог удержать слёз, которые тонкими дорожками побежали по светлым щекам.       — Они пригрозили мне убийством, если я кому-нибудь проболтаюсь. Было очень страшно, больно и горько! Воспитателям глубоко наплевать на нас. Могли спохватиться лишь через несколько дней, что кто-то из детей пропал. Об этом случае позже стало известно где-то в администрации, но дело по-тихому решили замять. Директора интерната уволили, а этим упырёнышам всё сошло с рук — видите ли, несовершеннолетние ещё. А потом всё повторилось снова. Только в более изощрённой форме. Они стали мне мстить.       — А дальше что? — макнэ сполз по стене, усевшись на корточки и откинулся о стену прихожки.        — Я сбежал. — Ви отвернулся к окну, вглядываясь в ночные огни города где-то внизу. — Больше не мог это всё выносить. Спал на улице. Ел, что подавали прохожие. Мне уже было шестнадцать лет. Я потерял веру в людей: в добро, в семейное тепло и даже… пробовал покончить с собой. Но не смог. Вернее, не успел. Хотел бросится под поезд, но именно в этот момент проходил мимо паренёк такого же возраста, как я. Он оттащил меня от дорожного полотна и держал до тех пор, пока эта железная, громыхающая змейка не исчезнет на горизонте. Так я и познакомился с новым другом. Два года мы общались дружили. Чунхэ был единственным моим другом, с которым я почувствовал домашнее тепло и заботу. А потом и сам не понял, как влюбился в него… Наверное, просто ощутил родную душу. К своему счастью этот парень ответил мне взаимностью.       — Ты сказал «был» единственным другом. — Тихо спросил Чонгук, сдвинув брови. — А что сейчас?       — А сейчас ничего… потому что этого парня больше нет в живых. Он покончил с собой из-за такого же давления со стороны. Когда родители узнали, что их сын нетрадиционен… вернее, они застали нас вместе в его комнате — сказали, что он больше им не сын, а меня выкинули за дверь, как котёнка. Чунхэ не смог вынести бетонную реальность, о которую разбилась его добрая, светлая душа! Я остался вновь один. Много трудился, чтобы хоть как-то выжить. Если ты считаешь, что я всего добился благодаря богатеньким спонсорам, то ты глубоко заблуждаешься. Я пахал сутками напролёт, чтобы забыть всё. Весь день учился, а по ночам работал, чтобы оплатить обучение. Денег хватало только лишь на еду. И то не всегда. Ты думаешь, я сижу тут и балдею в этих сраных апартаментах от счастья? Да чхать я хотел на всё это! Вино и сигареты остались моими лучшими друзьями, Чонгук. Вот почему они находятся на столе. Чтобы хоть как-то забыться и стереть всё из памяти. Только у меня нихуя не вы-хо-дит! Слышишь?! — Ви громко вскрикнул. Он больше не мог сдерживать слёз от накатившей волны страшных воспоминаний и затрясся всем телом. — Я просто устал! — танцор упал на барную стойку и стал всхлипывать навзрыд.       Ворон опустил голову. Ненависть к нетрадиционному образу Ви стала немного отступать на задний план. Теперь он понял, что нельзя судить людей только за их предпочтения, ведь внутри может скрываться дикая боль из прошлого, что в один момент ломает души людей, как спичку.       — Ладно, извини меня пожалуйста… Я же не знал. — Чонгук приблизился к парню и положил руку на его широкое плечо, смяв наглаженную рубашку под своими крепкими пальцами. — Я сочувствую Тэхён, что у тебя было такое страшное детство. Но почему ты решил рассказать всё малознакомому человеку. Почему ты решил мне исповедаться?       — Я научился чувствовать людей, Чонгук. Ещё там, в комплексе я увидел в твоих глазах светлую, чистую душу. Я же видел, как ты ухаживал за своим другом…       — А, ты про это… — макнэ стыдливо закатил глаза. — Да там у Чимина возникла проблема с замком на брюках. За ним надо глаз да глаз. Он вечно попадает в какую-нибудь передрягу. А я у него вроде няньки.       — Но ты же всё равно любишь его? — Ви посмотрел на стоявшего Чона заплаканными глазами. — Я больше чем уверен, что и он в тебе души не чает. Я же видел, как он смотрел на тебя верным, преданным взглядом, словно дворовый пёс, которого нашёл хозяин.       — Ну да… — кивнул Ворон, — тут и не поспоришь. Чима мой лучший друг и мы с ним не разлей вода.       — С разницей лишь в том, что между вами нет интимных отношений. А чувства те же. И не пытайся меня переубедить в обратном. Ты сейчас можешь меня ненавидеть за мои грехи. Мне уже всё равно. Если не хочешь оставаться здесь, ступай. — Ким выскользнул из-под руки Чона, дошёл до столика и дрожащими пальцами достал сигарету. Он спешно подкурил, сделал глубокую затяжку и прикрыл глаза от головокружений никотиновой эйфории. — Давай вызову тебе такси… Беги, расскажи всем, что Ким Тэхён — гнусная гомосятина, о которую можно вытереть ноги! Чего стоишь… уходи!       В комнате повисла немая тишина. Гук взлохматил себе волосы и потёр глаза, с улыбкой посмотрев на курящего хозяина богатых апартаментов.       — Ванная там? — Чон указал на дальнюю дверь номера. — Ставь чайник, алкоголик, а я скоро. Найдёшь пару бутербродов для гостя?       Тэ шмыгнул носом, смахнул запястьем слезу со щеки и резко обернулся. Изодранный, побитый и полусонный парнишка стоял облокотившись о барную стойку и смотрел на хозяина отельного номера с улыбкой. Сейчас она не излучала злобы, или какого-то насмехательства, а отпечаталась на окровавленном лице искренним порывом сочувствия и поддержки.       — Чё молчишь, танцор… Ты будешь гостей кормить или так и продолжишь насасывать свою ванильную папироску?       — А, д-да, к-конечно. Сейчас. — Парень растерянно смял недокуренную сигарету в пепельнице, отмахнул навязчивый дым от своего лица ладонью и протянул гостю чистые вещи. — Приводи себя в порядок, а я что-нибудь приготовлю. Хотя, знаешь, с меня повар никакущий. Разогрею тебе пиццу. — Слова Чонгука водрузили на душе Кима флаг некого успокоения. Впервые за несколько лет он смог открыться фактически незнакомому парню с улицы. Излить изболевшую душу, поделившись непоколебимой болью. Чон не должен с ним поступить также, как с ним поступало общество… он ведь настоящий, открытый, живой.       — Бля-я-ять! — громко донеслось из ванной комнаты.       Тарелка выпала из рук Тэхёна и он ринулся на голос. Резко распахнув дверь и, глянув на Ворона, кудрявый громко рассмеялся. Страдалец стоял в пушнине белой пены на голове посреди душевой, прикрывая своё хозяйство вехоткой.       — Чего ты ржёшь?! Я пиздец, чуть не сварился. Где тут холодная включается? Всё на сенсорах. По-человечески нельзя что ли сделать?       — Здесь всё автоматизировано. Прости, забыл сказать, — Ким насмешливо покачал головой, протянул руку в кабинку и настроил нужную температуру на датчиках. — Это очень удобно, между прочим. Не нужно стоять и вручную дрочить ручки крана, в ожидании чуда. Продолжайте, господин Ворон.       Чонгук потрогал пальцами напор, дабы вновь не обжечься, юркнул в кабинку и закрыл за собой стеклянную полупрозрачную дверь. Перед тем, как покинуть ванную комнату, Ким обернулся и его взгляд уцепился за статный силуэт в каплях искусственного дождя. Накаченные поцарапанные плечи постепенно перетекали в узкую талию, делая из этого парнишки истинного Аполлона. Фактурная, аппетитная задница начинала сводить с ума, даже сквозь запотевшее стекло. Тэ закусил губу и волнительно сглотнул, чувствуя внизу живота лёгкий энергетический всплеск: член вздрогнул и ткань джинс стала заметно приподниматься. Вдох. Выдох. Снова глубокий вдох. Перед глазами промелькнули яркие вспышки, говорящие о неконтролируемом возбуждении.       За последние два года Ви лишь единожды состоял в отношениях, которые рассыпались уже через пару месяцев. Познакомился с одним милым парнем на фестивале хореографов в Сеуле, но, как оказалось, счастье было недолгим. Гнусный Дон-жуан выкрал деньги из кошелька и съебался в неизвестном направлении. Да и секс с ним был совсем каким-то постным и неудовлетворительным. Так… оргазм, ради оргазма. После этого, Тэ решил оградиться от мира, целиком и полностью посвятив себя творчеству. Но сегодня, после долгого душевного молчания, ожил. Ожил только потому, что встретил Его — охуенно-красивого мальчика всея Южной Кореи! Только радости от этого мало, ведь Ворон слеплен совсем из другого теста.       — Ну, и где мой чай? — дверь ванной отворилась и в проёме показалось туловище Чонгука. Безумно-сексуальный мачо встряхивал влажными длинными волосами, обмахивая себя полотенцем и, вышагивая в широких пижамных штанах. — Красота! Как заново родился.       — Присаживайся… — Тэ решил немного поухаживать. Он отодвинул стул от барной стойки, выставил тарелку с разогретой пиццей и налил ему немного вина. — Ты пока поешь, а я тебе всё-таки обработаю раны на спине. Ещё заразу занесёшь какую-нибудь. Позволишь?       — Да давай уже… чё теперь. Врачам надо доверять, — улыбнулся Чони и умостился на высоком табурете, откусив большой кусок ночного провианта.       Дыхание Ви вздрогнуло, когда он прикоснулся своими пальцами к этому божественному созиданию. Его прошибло током в тысячи вольт от ощущения его бархатной кожи, под которой прятались крепкие мышцы и так красиво играли от его мизерных движений. Он закрыл на секунду глаза, так как разум мутнел, а живот начинало скручивать от волны приятных ощущений внизу. Ведь у Тэ давно не было близости — одиночество и работа буквально пожирали его тело и душу. Мастурбация не в счёт. От неё уже страшно мутило, и, поэтому не возбуждали даже голые красавцы на экране. Хотелось по-настоящему прижаться к горячей мальчишечьей груди, почувствовать дыхание сладких губ и кричать в страстных порывах оргазма, чувствуя в себе твёрдый, пульсирующий член Чонгука. «Интересно, а какой у него? Наверное, с такими-то физическими данными, явно не с мизинец. Сантиметров двадцать, не меньше…». Именно эти мысли пронеслись в голове Тэхёна и пузырёк с перекисью выскользнул из рук.              — Ну что ж ты так неаккуратно… К такому косорукому врачу я точно не пошёл бы лечиться, — сквозь набитый рот пробубнил Чон, поглядев на парня из-за плеча. — Да ладно, я шучу. Пицца просто огонь! Спасибо!       Ким старался успокоить свои «Паркенсонские» рученьки и собраться с мыслями, чтобы не дай боже не накинуться на Ворона прямо здесь и сейчас. Отдаться ему… рвать под собой простынь и стонать на весь номер, безумно кончая на постель. Собственная плоть в узких штанах кричала о помощи и попросту рвалась наружу, вздыбливая джинсы — ещё чуток и молния разлетится к чёртовой матери от перенапряжения. Что же это такое?! Блять, как же от Гука охуенно пахнет! Тонкий шлейф шампуня, с пробивающимися нотками его телесного пота — лучший феромон, сносящий крышу под самый фундамент. Ви понимал, что предел достигнут, так как на светлой штанине отчётливо проступило маленькое тёмное пятно от смазки, а яйца скрутило в болезненной агонии. Непослушный организм не в силах уже противиться воле разыгравшегося либидо.       Тэ задержал дыхание, заклеивая пластырем очередную ранку на лопатке, чтобы ненароком не спалиться и не выдать своего желания отдаться Чонгуку прям на этой барной стойке. Но, не воспользоваться моментом он не мог. Якобы обрабатывая нежную кожу спины, парень, вроде как, ненароком старался спешно огладить проступающие мышцы и насладиться секундными мгновениями этих сладостных касаний.       — Ты закончил? — макнэ опрокинул бокал и отодвинул посуду. — Хорош уже ко мне приставать, а то мне ещё понравится.       — Да, всё в порядке, — Ви прочистил горло и отступил на несколько шагов.       — А где я буду сегодня спать? Только чур, не с тобой. Окей?       — Если хочешь, можешь ложиться на мой диван, — Ким указал на большое ложе у столика с вином.       — Сразу говорю — только без этих твоих… ну ты понимаешь, — Чон покрутил торсом, дабы размять застоявшиеся мышцы. Как никак уже больше суток не тренировался в спортзале. Ничего страшного, завтра наверстает упущенное. А вечерком забурится в гости к Чимину и оторвётся по полной в честь его победы. — Кстати, я забыл спросить, а как тебе выступление моего друга?       — Классно танцует. Мне понравилось. У парня большое будущее, если он будет соблюдать все правила. — Тэхён достал из сумки ноутбук и поставил его на барную стойку. — Зато через пару месяцев, если он покажет себя профессионально, компания заключит с ним контракт и тогда у него начнётся совершенно другая жизнь: гастроли, поездки, поклонницы, а может, и поклонники… — Ви хитро улыбнулся.       — Ой, навряд ли, — Гук оторвал от ароматной грозди пару виноградин, закинул их в рот и завалился на диван, закинув руки за голову. — Он у нас любит девочек. Чима в вашу голубятню ни ногой. Ой, прости… — смущённо кашлянул макнэ, — в смысле, он гетеросексуал.       — А если он вдруг… ну вот если… будет встречаться с мальчиком, ты что, его отмутузишь? Перестанешь с ним дружить? Отречёшься от него только из-за своих консервативных взглядов? — кудрявый вглядывался в светящийся экран, быстро клацая по клавишам.       — Не думал об этом, — хрипло ответил Чон сквозь закрытые веки. — А ты спать не собираешься, танцор диско?       — Ты спи, а я ещё немного поработаю — надо составить партнёрскую программу для фестиваля на следующий месяц. Если я этого не сделаю, то меня казнят учредители. Это страшный бизнес… Хотя, с кем я разговариваю?..       Ворон уже не слышал. Он мило посапывал на диване, вытянувшись во весь рост и оттопырив свои пухлые, соблазнительные губки. Тэхён продолжал стучать по кнопкам, периодически кидая взгляд в сторону спящего Чонгука, а в голове кружились всё те же пошлые и безумные мысли о сексе с этим красивым мальчиком. А когда Гуки находится в царстве Морфея, он еще прекрасней. Его волнистые волосы, пятачки торчащих сосков и еле заметная дорожка из чёрных волос, берущая своё начало от пупка и убегающая куда-то под резинку светлых пижамных штанов, взывали непомерную жажду прикоснуться к нему снова и снова. Как же хотелось облизать эту дорожку и последовать за ней в недра мешающих наслаждению тряпок. В паху вновь ожило.       Потрепав себя по лицу и, взъерошив волосы на затылке, Тэхён с матами захлопнул компьютер. Мозг отказывался работать. Вероятно от того, что вся кровь из него устремилась в то место, которое сейчас трезвонило о своей повышенной активности, продолжая извергаться в нижнее бельё тёплыми прозрачными выделениями. Ви оставил рабочее место, тихонько приблизился к столику, плеснул себе полбокала вина, взял сигарету и вышел на балкон. Нужно немного привести мысли в порядок и усмирить разыгравшиеся фантазии.       Лёгкий сладковатый дымок потянулся извилистой нитью к небесам, растворившись в лёгких веяниях предрассветного ветра. Порозовевшее на горизонте небесная высь постепенно оживляла городок, а где-то внизу мелкими мурашами заползали проснувшиеся автомобили.              Прохладный душ немного унял пылкость внутри и успокоил беснующуюся эрекцию. Конечно, можно было не мучаться — сдрочить и дело с концом. Но, зная, что в его номере находится столь охуенный пацан, просто тупо кончить — оскорбление даже для самого себя. Тэхён накинул на голое тело халат, укутался поплотнее и отщипнул от чёрной грозди несколько сочных ягод. Чони также спал на спине, отвернув голову и сладко посапывал, наверняка видя десятый сон. Его грудь вздымалась и опускалась в ровном дыхании, а веки чуточку подрагивали. Какой же он красивый!       Но, по-настоящему поймать ступор заставил один пикантный момент. Ви невзначай кинул взгляд на низ живота спящего гостя и ткнул языком в щёку. Его предположения по поводу размера оказались вполне оправданы. Ткань пижамных штанов была оттянута до максимальных пределов, проявляя контуры массивной головки его члена. Он изредка напрягался, пошевеливая ткань, будто игрался с нею во сне; заманивал своими движениями и требовал поскорее к нему прикоснуться.       Тэ намахнул ещё полбокала и всё же не смог удержаться от соблазна. Он чуток склонился над Чонгуком, поводив кончиками вспотевших от волнения пальцев по контуру его грудных мышц и сглотнул слюну, скопившуюся во рту от аппетитности накаченного торса. На лбу проступили капельки пота, ведь понимал, если Ворон сейчас проснётся, то вряд ли поблагодарит за посягательства на его брутальную натуру. А как пересилить себя. Как остановиться. Прекраснее этого творения глаза еще не созерцали. Ким готов был отдать Дьяволу душу, только бы провести ночь с истинным ангелом. Такого априори никогда не случиться — Ворон натурал до мозга костей и ни за что не подпустит к себе мужские руки, губы и чувства.       — Ты прелесть, Чонгук-и, — прошептал Ким, уже более увереннее огладив ладонью кубики пресса спящего паренька. Винный хмель бил в голову со страшной силой и на время отключил все инстинкты самосохранения. Совладать со своими позывными не было сил. Член под халатом гудел как трансформаторная будка, а разум мутнел от учащённого пульса.       Непослушная ладонь Тэхёна продолжала оглаживать нежную кожу беспробудного сони, коснувшись той самой волнительной дорожки из маленьких пушистых волос около резинки пижамы. Блять! Блять! Бля-ять! Как же хочется пробраться в самый очаг его сексуальности… запустить свою шаловливую ручонку Ворону в бельё и ощутить на своём языке солоноватый привкус его смазки; заглотить эрегированного красавца-монстра, почувствовав острые струйки изливающейся спермы. Только бы не сойти с ума от собственных фантазийных иллюзий. Дыхание перехватывало от гнетущего возбуждения, пробуждая в голове самые неадекватные помыслы. Когда ещё представиться возможность увидеть на своём диване охуенного парнишу и ощутить гладкость его кожи. Правильно — никогда!       — Я больше так не могу! — страстно выдохнул Ви и коснулся своими губами, приоткрытых губ Чонгука. Нежные, бархатные, будоражащие… они словно дорогой шёлк, который невозможно подделать. Дрожащие пальцы тихонько водили по кончику твёрдой, разбухшей головки и отчётливо прощупывали то, как она была освобождена из плена крайней плоти. Боже! Только бы не сорваться, только бы не свершить глупость и не стянуть с Чонгука эту ебучую пижаму, припав к его члену своим губами. Как же этого сейчас хотелось! Хотелось, чтобы мальчик прижал его к себе и никуда не отпускал, покусывая ему плечи и сминая в своих крепких руках.       — Я тебе щас врежу! — хрипло донеслось из уст Чонгука. Ворон приоткрыл заспанные глаза и посмотрел на свисающего над ним Тэхёна, в чьих зрачках, как в романтической книге отчётливо читалось: «Выеби меня, Чон!» — Я же сказал — я натурал. Какого хуя ты опять за своё!       — Прости, — резко отстранился Тэ, поправив халат и нервно чиркнул зажигалкой, подкуривая очередную сигарету. — Не знаю, что на меня нашло. Просто у меня давно не было отношений, а ты…       — А что я? Последний причал что ли? — усмехнулся макнэ, потерев заспанные глаза и широко зевнул.       — Не в этом дело, — Тэ выпустил на волю струйку белого ванильного дыма. — Просто ты реально красив. Я не побоюсь тебе в этом признаться. Если хочешь, можешь врезать мне, но я не изменю своего мнения. Таких, как ты я ни разу не встречал в своей жизни. Таких, как ты просто не существует.       — Да ладно тебе, а то совсем засмущал, — Чон натянул улыбку, почесав бочину, — я обычный дворовый парень, коих в Пусане тысячи.       — Нет, Чонгук-и, — Ким затушил сигарету в пепельнице и присел рядом с объектом своего воздыхания на край дивана. — В тебе очень чуткое сердце и твои прекрасные глаза говорят о том, что ты тоже одинок, также, как и я, — ладонь Тэхёна вновь улеглась на статную грудь парня и чуток смяла крепкую мышцу. — В тебе есть такая же боль и грусть. Я же чувствую… Ты говоришь, что ты до мозга костей натурал, а когда у тебя был последний секс с девушкой? Если не секрет.       — Ты думаешь, я с тобой это стану обсуждать? — вскинул брови Ворон. — Ты-то сцец, вроде как, по мальчикам.       — А почему бы и нет? — развёл руками Ким. — Зато я отлично умею целоваться.       — Фу… Даже не начинай, — скривился макнэ и натянул до пояса покрывало, дабы скрыть бугорок ослабленного стояка. — Я хоть и не умею целоваться, но с парнем точно ни за что не стану. Всё, угомонись и дай ещё чуток поспать.       — А хочешь, я тебе сделаю отличный расслабляющий массаж? Такого ты точно никогда ни в одном дорогостоящем салоне не испытаешь. — Ви резко перевёл тему, оглядев голый торс Ворона. — Будешь весь день чувствовать себя охуительно! Заметь… совершенно бесплатно.       — Как доктор советуешь или просто ищешь повод меня полапать? — рассмеялся Гуки. — Ладно, хер с тобой… делай. Ведь всё равно не отстанешь. Не пиздить же тебя теперь. Только без глупостей, иначе ты меня знаешь.       Душа Тэ внутри ликовала и взлетала до небес. Пусть и не суждено стать для Чонгука идолом, но, хотя бы последние часы чувствовать его во власти своих рук. Кудрявый встал с дивана, откопал в свалке косметики какой-то тюбик и выдавил на ладонь несколько больших капель.       — Что это? — спросил Гуки, прищурив взгляд. — Надеюсь не смазка для члена. А то мало ли… очнусь, а я уже не девственник.       — Успокойся, это крем с мятой, чтобы успокоить кожу, — ответно улыбнулся Тэхён, растирая густую субстанцию меж своих ладоней. — Закрывай глаза и просто расслабься. Сейчас сам убедишься, какой это кайф.       — Ладно, поверю наслово. — Ворон прикрыл лицо изгибом руки и облизнул пересохшие губы. Он и сам не понимал, нахуя согласился на всю эту дичь, но и отказать щенячьим глазам Ви почему-то не мог. Ну не бить же его за пидорские замашки… Как оказалось, Ким не такой уж и отвратный парень. Обычный. Добрый. Не зазнайка и не манерный петух. Да, гей… но почему-то не вызывал мерзостного отторжения. А главное, интересным образом мог расположить к себе.       Нежные руки Тэ стали медленно блуждать по груди макнэ, обрисовывая контуры «титановых» мышц. Тонкие элегантные пальцы старались тщательно ухаживать, будто обцеловывая каждый сантиметр. Чон лишь равномерно дышал словно старался не замечать ничего вокруг. Даже не обращал внимания на то, что он был странным образом возбуждён. Видимо, успокаивающий массаж Тэхёна основательно отключил осязательные рефлексы, что не давало возможности рационально оценивать ситуацию.       В груди Тэхёна сильно стукнуло, когда он всё же приблизился рукой к бугорку пижамных штанов и вспотевшими пальцами огладил твёрдый большой член Ворона. Тот по-прежнему молчал, лишь раздувая ноздри из-под своей крепкой руки. Неужели он согласен на что-то большее? Неуж-то он не станет сопротивляться? Или просто спит… Тэ закусил губу продолжая степенно осязать контур массивного пениса, который толкался в руку, будто просил теплоты и ласки. Пальцы через тряпку аккуратно обхватили ствол, сделав первое плавное движение верх-вниз, боясь испортить этот умопомрачительный момент. Почему Чон молчит? Почему ничего не говорит? Он ведь всё чувствует… и понимает, что именно сейчас к нему прикасается парень, предпочтения которого Ворону неприятны. Блять, ну хоть накричал бы, что ли… оттолкнул руку и съездил по физиономии. А это молчание только усиливало желание ласкать ночного гостя до последнего вздоха.       Тэхён задвигал рукой немного быстрее, ощутив, что Чонгук вот-вот дойдёт до кондиции и кончит. Он лишь стал сопеть громче, но, по-прежнему не сопротивлялся, оставаясь в полном безмолвии. Воздух в номере был переполнен сгущавшимся напряжением, глубоким дыханием парней и запахом ванили от сигарет. В какой-то момент, ствол в руке Ви напрягся до состояния камня и…       — Стой, не надо! — Чон вцепился своими пальцами в запястье танцора, стараясь удержать её в одном положении. — Остановись, это уже перебор… Ай, бля! — макнэ прищурился и понял, что поздно спохватился, так как сквозь ткань светлых штанов проступила белая шапочка спермы. — Бля-ть… Вот и нахуя ты это сейчас сделал, а? Кто тебя просил?.. Пиздец, ты молодец! Сразу бы сказал, что хотел мне подрочить, пиздабол! А то массаж-массаж… А я-то, долбоёб, согласился!       — Чонгук, если хочешь, ударь… но я не смог устоять перед твоей красотой! — Ким отстранился и будто приготовился к тому, что неприступный парень распишет ему лицо, точь-в-точь, как было у него, когда он вышел из полицейского участка. — Прости, не мог с собой совладать. Ты слишком шикарен! Прости, пожалуйста… Хочешь, можешь мне въебать, забить до полусмерти, но это сильнее меня.       — Тэхён, если об этом кто-то узнает, я тебе сверну голову, как котёнку, ты меня понял? — взволнованный макнэ хоть и получил приятный эффект, но совершенно охуевал от самого себя. Сроду такого не было, чтобы он позволял к себе прикасаться мужским лапам. Чима не в счёт. В его случае, всё это выглядело более безобидно. — Короче, я в душ и, наверное, пойду… время седьмой час утра. Тоже мне… любовничек!       Ворон стыдливо прикрылся руками и спешно исчез за дверью ванной комнаты. Вода зашумела и послышался глуховатый звук закрывающейся кабинки. Лишь только сам Тэхён довольно уселся на диван, облизнул свои улыбающиеся губы и заглянул под халат, где на безволосом лобке собиралась лужица тёплого семени, стекая с раскрытой мокрой головки. Он кончил, даже не притрагиваясь к собственному члену, что могло говорить о безумно мощной сексуальной энергетики дерзкого, но чертовки-притягательного Чёрного ворона. В первых лучах восходящего над Южной Кореей солнца, нагло пробиравшегося через панорамные окна в номер отеля, потянулся сигаретный дымок с терпким ароматом ванили, который теперь ассоциировался с загадочным и таким неприступным образом Чонгука: строгим, крепким и упоительно сладким.       Макнэ стоял под струями воды и буквально клял себя за вседозволенную хрень, которая только что произошла между ним и этим пид… нет, не так… нельзя его назвать столь мерзким словом. Слишком обидное. Короче, геем! Учитывая жуткое прошлое Кима, не стоит необдуманно забрасывать парня камнями собственных амбиций. Ёпть, да даже рука на него не поднялась. Вопрос — почему? Жалость? Сострадание? Или он мастерски умел ездить по ушам? Да нет… по поводу всего случившегося с Тэхёном абсолютно не выглядело пиздежом. Тут и к бабке не ходи — всё правда.       Чонгук обернулся и посмотрел на дверь сквозь запотевшее стекло, чтобы ненароком не спалиться перед приставучим хозяином. Нужно было срочно сбросить напряжение до конца. Редко прибегал к мастурбации, но иногда приходилось баловать себя самоудовлетворением после длительной издержки… всё-таки не бесчувственный робот. Но всё оказалось не так просто. Кончить у него так и не получилось. Видимо, слишком переволновался. Это для Тэхёна трогать парней в порядке вещей, а для грозы пусановской молодёжи подобное, под строжайшим запретом!       Чонгук вышел из душевой и уж было хотел кинуть пару ласковых слов в сторону Ви, но тот уже мило сопел на диване, свернувшись в комочек. Ладно, пусть спит. Тем более, он почти всю ночь работал. Что характерно, в словах Тэхёна по поводу массажа была правда — тело и впрямь чувствовало облегчение. Совпадение или нет, но ноющая боль практически отступила. Прям чудеса!       Чон подцепил маленькую виноградную гроздь с тарелки, набив спелыми чёрными ягодами рот и с ужасом осмотрел свою изодранную в клочья футболку. Мда уж… в ней точно на улице не появишься. Примут за алкаша или бродягу. Немного подумав, он решил на время позаимствовать вещи у любвеобильного хозяина номера. Открыв шкаф и, поковырявшись в многочисленном гардеробе, отыскал светлую футболку с яркой надписью: «Я тебя люблю!». Забавно…       — Ладно, спасибо за ночлег, пиццу и массаж, Господин плохой мальчик! — Ворон нацарапал карандашом на клочке бумажки свой номер телефона, так как одетую вещичку придётся тоже вернуть. Дорогая же. Беззлобно усмехнулся, укрыл парня покрывалом и, вдохнув в последний раз запах ванильного воздуха, к которому он стал постепенно привыкать, покинул молчаливый номер большого отеля.