Танец чёрного мотылька

      В пыльном окне пацанской комнаты отражалось отягощённое муками лицо Чонгука. Только яркие всполохи молний освещали ту боль, что отпечаталась в карих вороньих глазах. Тяжко? Очень! Тяжко осознавать свою причастность к трагедии. До конца своих дней придётся нести на плечах непосильную ношу вины.       Раскаты несмолкающего грома оглушительными басами рвали воздух на части и сотрясали оконные стёкла. Так холодно, страшно и невыносимо. Сердце покрылось коркой толстого льда и мир утопал в грязных разводах чёрных луж, что рекою устремлялись вдоль пустынных безликих улиц. Таких же пустынных, как и душа Чона. Лишь одинокий фонарь напротив пошатываясь на гулком ветру, проблёскивал в кромешной тьме: моргал, испускал редкие искры от короткого замыкания и гудел… словно всеми силами старался цепляться за жизнь. Так же, как пытался Тэхён. Пытался, но не смог.       Чонгук стоял и молчал. Он не сводил глаз с небесной черни, что ответно смотрела на него, и будто нагло насмехалась, мол: «что ты пялишься, юноша — ты сам во всём виноват!».       В смерти Кима макнэ винил только себя. И больше никого. Даже расстаться с ним не мог по-человечески. Нагрубил, обозвал… чуть ли не проклял. А за что? За то, что одиночка-танцор по-настоящему его любил? А кто-нибудь, когда-нибудь так сильно любил тебя Чон? Ни разу.       За спиной тихо скрипнула одинокая дверь и комната в миг заполнилась удушающим холодом. Макнэ резко обернулся. В проёме, в белой окровавленной рубашке стоял Тэхён и мило, беззаботно улыбался. Словно не умер вовсе, а просто пришёл домой после очередной пьяной драки. Стоит себе, лыбится. Такой милый и совершенно домашний… Да, было всё именно так… если бы не мёртвый.       — Привет, мотылёк! — шёпотом произнёс Ви, засунул руки в карманы порванных брюк и стал медленно приближаться к оцепеневшему Гуку. — Не ждал? А я пришёл.       — Ты же… ты же… — дыхание парня напрочь перехватило, а руки онемели от неуправляемого ужаса. — Ты же умер! Как?       — Как я оказался у тебя дома? — хмыкнул кудрявый и облизнул свои окровавленные губы. — Вот, зашёл попрощаться. Я тогда не успел тебе отправить сообщение. Решил, что загляну в гости и скажу лично.       — Тэхён, это я во всём виноват! — Чонгук сглотнул горький комок и виновато опустил голову. Столько всего хотелось сказать, но онемевшие губы практически не слушались. — Прости, если сможешь. Если бы я тогда на тебя не рассердился, то ты никуда бы не спешил, а вызвал другое такси. И вообще, мне надо было остаться с тобой. Жаль, что я так поздно это осознал.       — Нет, мой дорогой птенчик, ты тут не причём, — тихо ответил Ви и приложил свою холодную руку к бледному лицу Чонгука. — Это должно было случиться. Как там обычно говорят — чёрная метка в журнале судьбы. Никто не виноват в моей смерти. Просто знай, что я с первых минут потерял от тебя голову. Впервые за всю свою прошлую жизнь я буквально обезумел от твоей красоты. Я ни о чём не жалею, ведь уйду с любовью в сердце.       — А мне-то как теперь с этим жить, зная, что тебя нет?! — макнэ по-прежнему боялся поднять глаза и посмотреть в неживое лицо.       — Обычно… как и раньше. — Спокойным голосом ответил Тэ. — У тебя прекрасный друг, замечательные родители, счастливая жизнь впереди. Не волнуйся, всё будет хорошо. Тем более, в твоём сердце для меня всё равно не было места.       — Ты не прав! Есть. Вернее, было… Просто я упёртый и бездушный кретин!       — В любом случае, не получится что-либо изменить. Но я знаю — ты добрый, отзывчивый, сильный. Ты обязательно найдёшь своё счастье. А теперь мне пора. Меня уже ждут.       — Погоди, не уходи, Тэ! Останься, прошу.       — Прости, родной, но это уже невозможно. Моё время вышло. Береги себя. — Тэхён приблизился к Чону практически вплотную, ошпарив парня холодным неестественным дыханием, погладил тонкими пальцами по мокрым от слёз щекам и коснулся его губ своими. От него больше не пахло ванильным дымом тонких сигарет, не веяло привычным игристым теплом… только пустошью и смертью.       — Боже, какой же я идиот! — дрогнул голосом макнэ и сжал в своих объятиях холодное тело кудрявого сердцееда. Ким улыбчиво заглянул в мутные вороньи глаза и растворился в тёмной, одинокой комнате.       — Нет, Тэхён! Не смей уходить, слышишь?! Сволочь, ты не можешь так просто уйти!       Ноги парня в миг наполнились ватой, голову окутал туман, а грудь разрывало вдребезги от накатившей волны нестерпимой боли. Чон упал на колени и, вцепившись руками в свои длинные волосы, надрывно вскрикнул:       — Тэ-э!

      *******

      — Эй, парень, проснись! Тебе плохо? — в плечо уткнулась чья-то рука.       Макнэ с трудом разлепил отяжелевшие веки, ведь он не спал уже больше суток. Футболка прилипала к мокрой от пота спине, а нутро безбожно колотилось, пытаясь вырваться из сонного паралича. Он огляделся и наконец-то понял, что уснул на кушетке больничного коридора, а перед ним стоял худощавый низкорослый кудрявый паренёк лет шестнадцати с двумя стаканчиками ароматного кофе из автомата.       — На, вот, выпей. Полегчает. А то ты весь дрожишь, как лист на ветру, — незнакомец протянул один стаканчик Чонгуку и уселся рядом.       — Спасибо, — хрипнул сонный Ворон и прошипел от горячего пластика. — Кофе сейчас точно не помешает.       — Меня Мэй зовут, а тебя? — сипловатым голосом сказал незнакомец.       — Чон, — сухо ответил Ворон и, прикрыв глаза, с хрустом размял затёкшую от неудобной позы шею. — Чон Чонгук.       — Ты так вздрагивал во сне, что я даже перепугался. Думал, что тебе совсем хреново, — он подул на свой кофе и чуточку отпил. — У тебя кто-то их родственников здесь?       — Нет не родственник. Просто друг.       — А у меня здесь отец. После аварии. Слышал, наверное, на главной улице тачки столкнулись? Так вот… в него влетело такси на большой скорости. Таксист погиб, он вёз какого-то парня в аэропорт вроде бы… подробностей не знаю, но говорят, что уснул за рулём.       — Погоди-погоди, — Чонгук сдвинул брови, — это та авария, что вчера была?       — Ну да, — кивнул Мэй, громко шмыгнув носом. — По телеку видел?       — Нет. Я был там. В том такси, что протаранила машину твоего отца ехал парень, про которого ты только что сказал. Это и был мой друг. Он теперь на операционном столе. Ему легкое пробило.       — Прости, я не знал. — Парнишка сожалеюще выдохнул и с печалью в глазах посмотрел на Ворона. — Не волнуйся, здесь хорошие врачи, они обязательно поставят его на ноги.       — А что у тебя с отцом? — макнэ немного стал успокаиваться, переводя разговор в другое русло.       — Несмотря на серьёзную аварию, он отделался незначительными травмами. Осколки стёкол пробили шею и руки. Жизненно важные органы вроде не задеты. Мы ведь с ним особо не контактируем. Они с матерью в разводе уже три года. Просто приехал убедиться, что он жив. Отец, как-никак.       — Не сложились отношения?       — Да как тебе сказать, Чон, — скажем, отец не смог принять меня другим.       — А что в тебе не так-то? — Гуки оценивающе окинул взглядом сидящего рядом собеседника в синей клетчатой рубашке и чёрных широковатых джинсах со множеством разных карманов и застёжек.       — Всё не так, — тихо сказал он, оглядевшись по сторонам. — О таком не принято говорить в нашей убогой стране.       — Понятно. Ты гей…       — Тихо ты! — прошипел парнишка, страшась, что кто-нибудь невзначай услышит откровенный разговор. — Отец когда узнал про это, наорал, ударил меня по лицу и сказал, что такой сын ему не нужен. Обвинил маму в моём неправильном воспитании, собрал вещи и ушёл из дома. Видите ли, не желает, чтобы ему тыкали постоянно в глаза из-за меня, как он выразился: «позорной ошибки природы!»       — А ты вроде не похож на корейца… — Чонгук с интерсом покосился на незнакомца.       — Заметил? — улыбнулся Мэй. — Да, я метис. Мама кореянка, а отец мексиканец. Вот… теперь перед тобой то, что в итоге получилось. Но, видимо, действительно, неудачное творение природы.       Но сколько макнэ не пытался увидеть в Мэе что-то отталкивающее, так и не смог. Перед ним сидел обычный мальчишка, худощавого телосложения с глубокими зёлеными глазами и короткими густыми кудряшами на голове. Курносый нос и тонкие ровные губы отлично подчёркивали правильные линии на его смуглом лице. О таких обычно отзываются, как о смазливых плейбоях.       — А как ты впервые понял, что ты, ну… не такой? — тихо задал вопрос Чон.       — Тебе правда это интересно? Здесь как-то не принято о таком говорить. Сам понимаешь. Но, тебе вроде бы можно доверять, хотя я тебя совсем не знаю.       — Да не боись, мне как-то пофиг! — улыбнулся Гуки и стыдливо отвёл глаза. Сам ведь теперь без пяти минут «не такой». Странным образом его теперь стали интересовать подобные истории. Наверное, просто пытался понять сущность нетрадиционных людей: их внутренние состояние и склад ума.       — Первые позывные обнаружил в себе в классе восьмом, — Мэй застегнул оттопыренный карман на бедре, уселся поудобнее и отпил кофе из своего стаканчика. — Влюбился в своего лучшего друга Мартина, а когда однажды ему сказал об этом, он покрутил пальцем у виска и посмеялся надо мной. Мол, совсем дебил? По итогу перестал со мной общаться и просто порвал всяческие отношения. Потом я закончил школу и мы с родителями переехали жить в Корею. Мама настояла на переезде, ведь она родом отсюда. Из Пусана. И как-то на одной из вечеринок познакомился с парнем. Всё как-то быстро закрутилось, завертелось. Мы стали тайком встречаться… пока в одном из ночных клубов нас не спалил охранник целующимися в туалете. Это был папин знакомый. А потом скандал, слова проклятий и… вот. Прошло три года, а я теперь по сей день боюсь заводить какие-либо отношения с парнями.       — Боишься обжечься?       — Понимаешь, Чонгук, такие люди, как я — по жизни одиночки. Да, у тебя может быть много друзей, но внутри пусто. Быть геем, значит, быть отшельником. А сердцу-то не прикажешь. Не сбросишь настройки на заводские.       — Погоди, тебе двадцать, говоришь? Ты выглядишь максимум на шестнадцать, — удивился макнэ.       — Хорошо сохранился, да? — посмеялся Мэй. — У меня до сих пор спрашивают в магазинах паспорт, когда я покупаю сигареты. А ты чем занимаешься, Чон?       — Большую часть провожу в спортзале. Тренируюсь, качаюсь.       — Ну да… это заметно, — улыбнулся парнишка, оценив глазами статное тело нового знакомого. — Чё могу сказать — молодчина! Так держать! Наверное, у такого красавца девок табун? Завидую им.       — Мистер Барнет, — обратилась к Мэю девушка в зелёном больничном халате, громко стукая каблуками по начищенному полу, — с вашим отцом всё в порядке. Операция прошла успешно и через несколько дней мы сможем его выписать.       — Скажите, а что там с парнем, которого привезли после аварии? — Чон резко подорвался со своего места. — С ним всё в порядке?       — Ким Тэхён, кажется… — медсестричка полистала бумаги и пробежалась пальцами по корявым строчкам врачебной писанины, — у него очень серьёзная травма, но операция закончилась.       — Как он? Скажите хоть что-нибудь… не молчите!       — Пока сложно о чём-либо говорить, молодой человек. Он потерял много крови. Сердце два раза останавливалось во время операции. Сейчас Ваш друг в палате интенсивной терапии под аппаратом ИВЛ и тщательным наблюдением врачей. Пока в коме, но будем надеяться, что скоро придёт в себя.       — А можно к нему? Хотя бы одним глазком увидеть. Пожалуйста!       — Простите, как вас…       — Чонгук моё имя, — Ворон цеплялся за каждую возможность, чтобы лично убедиться в том, что танцор жив.       — Простите, Господин Чонгук, но это исключено. Сейчас ему нужен полный покой. С вашего позволения, джентльмены, мне нужно идти. Пациенты ждут.       Девушка захлопнула журнал, склонила голову и зацокала по глянцевой плитке, скрывшись за большой дверью с матовым стеклом.       — Это твой парень? — Мэй посмотрел на Ворона и мило улыбнулся.       — Почему ты так решил?       — Просто за друзей так не переживают, приятель, — по доброму сказал Барнет и хлопнул Чона по плечу. — Поверь, я не первый год замужем, фигурально выражаясь.       — Да как парень… — смутился Ворон, понимая, что подобные слова для него звучали совершенно ново. — Мы даже и не встречались.       — А это неважно, мой друг, — сказал Мэй, — главное, что он тебе небезразличен. А, если хочешь, чтобы он скорее поправился, чего я искренне желаю, поговори с ним.       — Как, если он ещё в коме?       — Поверь, где бы он сейчас не находился, он тебя услышит, — уверял Мэй, — Скажи ему самые важные для него слова. Кстати, ты верующий?       — Да как тебе сказать… — помялся макнэшка, пожав плечами.       — Самое время, Чон. Обязательно сходи в церковь и помолись за него.       — Но я не умею.       — Это не важно, главное, искренне попроси у бога сил твоему другу. От всего сердца проси. Поверь, я знаю, о чём говорю. Будет время, я тебе расскажу свою историю.       — Да, наверное, ты прав. Спасибо! — покачал головой Чонгук. — Обязательно последую твоим советам, Мэй.       — Прости, мне надо бежать. Надеюсь, ещё увидимся. — Парнишка протянул свою худенькую ладошку, пожал крепкую руку Чонгука, достал из пачки сигарету и шмыгнул в открывшиеся двери больничного лифта. Приятный малый.

      *******

      Домой Чонгук вернулся совершенно разбитым. Неизвестность о состоянии Тэ немыслимо тревожила, но и сидеть в стенах больницы — не выход из положения. Просиживанием пятой точки на коридорной кушетке Киму не поможешь. Остаётся лишь только ждать и надеяться на чудо.       Ворон посмотрел на стоящий в углу дорожный чемодан танцора, который он забрал с места аварии и притащил в свои апартаменты тайком от родителей и тяжело выдохнул. Не бросать же всё на произвол судьбы. Растащут и концов не сыщешь. А в нём наверняка всё дорогое и ценное для Ви. Вот оправится и заберёт их. Да уж… ощущение, что Тэхён переехал жить к нему на ПМЖ: вещи его здесь, даже ручная кладь с ноутбуком лежали на столе и молчаливо ждали возвращения своего преданного хозяина. И запах. В комнате стоял устойчивый запах… такой знакомый и, уже успевший запасть в душу — аромат туалетной воды, вперемешку с нотками ванильных сигарет.       Ворон снял с себя футболку и букет сладостных флюидов погиб под резким шлейфом собственного пота. В стиралку отправились и надоедливые джинсы, что неприятно натёрли между ног. В зеркале ванной комнаты отражался крепкий накаченный торс с проступающими кубиками на животе, а от самого пупка до лобковых густых чёрных волос тянулась соблазнительная тонкая дорожка, от которой Тэхён буквально сходил с ума. Видимо, он в неё влюбился, а не в самого Гука. Парень тихо усмехнулся от этой мысли, провёл рукой по дорожке, причесал пальцами пушнину над своим членом и покосился в сторону бритвенного станка, что одиноко стоял в стакане среди зубных щёток и тюбиков с пастой. Может, стоит сбрить всю эту хрень… станет гладко и потеть в нижнем белье будет не так сильно. Чимин же вроде бреет и ничего. Макнэ ещё минуту полюбовался на свои богатые поросли сквозь зеркальное отражение и громко цыкнул: ни разу этого не делал — никогда не брил лобок. Как-то раньше не проявлял озабоченность к интимному месту, поскольку не видел смысла. А перед кем было выпендриваться? Разве что перед Паком? Станок неуверенно покрутился в руке и отправился обратно на своё законное место. Ещё порежется к херам. Пусть будет так, как есть. Ничего не хотелось в себе менять. А не ради ли Тэхёна?       Как же офигенно оказаться под струями прохладной воды в жаркий знойный день. Хоть что-то приятное за последние мучительные сутки. Монотонный плеск немного успокаивал и помогал расставить смешанные в кучу мысли по полкам сознания. Ну надо же… даже тот чувачок — Мэй, что впервые увидел Ворона, и тот в два счёта раскусил Чонгука и вынес неопровержимый вердикт — «это твой парень», а у самого смелости не хватает произнести подобное вслух. Непривычно ещё ощущать в себе нового человека, если окружающие всю жизнь только и делали, что вдалбливали в голову о мерзости однополых отношений.       Гуки продолжал молча стоять под окутывающей негой душевого Эдема, в котором ненадолго растворялись обрывки переживаний. Но из головы всё никак не выходил сегодняшний странный сон. К чему он приснился? Неужели это знак? Нет! Не может быть! Тэхёша справится, он сильный. Пройдя такой страшный путь в жизни, он не может взять и оставить уютный микромирок Чона. Мэй сказал, что врачи там отличные, а значит, Ким в надёжных руках. Нужно срочно переключить мысли на что-то другое… более приятное, чем этот сонный бред! На лице макнэшки вдруг появилась еле заметная улыбка, когда в голове засверкали фотовспышки моментов последней встречи с Ви. Какой же он всё-таки нежный и добрый, ласковый и тёплый… никогда такого не ощущал ни с кем. Стоит это признать, ведь рядом с ним окружающий мир играл совершенно другими красками, будто монохромный трафарет облили яркой акварелью. Что же в нём такого, чего нет в других?! Неужели в Тэхёне жила настолько мощная энергетика, что гетеросексуальный ворчун внутри поднял флаг капитуляции. Невероятно!       Чонгук-и открыл глаза, понимая, что впал в какое-то забытье и постепенно стал засыпать. Ещё наебнётся в ванной и расшибёт себе что-нибудь к чертям собачьим. Но тут же словил себя на мысли, что приобрёл приятные ощущения: тело будто налилось огнём, а в животе запрыгали маленькие кузнечики. Гуки опустил глаза и понял — он возбуждён! Ну?! Ещё есть сомнения, Господин Ворон?!       Крепкий стояк бился мелкими конвульсиями, но сейчас не тот случай, чтобы заниматься самоублажением. Тэхён там — на грани между мирами, а он будет ласкаться с собственным членом. Никакой мастурбации и прочих пошлостей!       — Всё, угомонись, приятель. Прости, но не сегодня, — Гук буркнул на собственный настойчивый пенис, приложил палец к головке и потянул ниточку потёкшей смазки. — Сказал же… не сегодня! Не до тебя сейчас.       Родителей не было. Они в это время планово уезжали в центр по своим делам: отец постоянно покупал запчасти для старенького деревообрабатывающего станка, что периодически слал всех нахуй и ломался, а мама любила заняться небольшим шопингом в отделе «всё для дома».       Парень вытерся, накинул на крепкие плечи полотенце и смело вышел из ванной в образе Адама. Хотелось, чтобы тело немного отдохнуло и оправилось от тряпичных надоедливых оков. Пока никого нет, можно позволить себе небольшой нудистский расслабон. Дома же… Имеет полное право! Да, и перекусить сейчас не мешало бы, так как за несколько часов в рту не было и маковой росинки. Из-за огромного пережитого стресса есть совершенно не хотелось, но сейчас это необходимо, чтобы не потерять последние остатки сил. Он смело зашагал на кухню и открыл холодильник.       — Япо-онский кардиограф! — Послышался протяжный голос где-то сбоку.       Чонгук подпрыгнул от испуга и резко прикрыл руками свой эрегированный прибор. Он обернулся и, мягко говоря, прихерел — за столом, как ни в чём не бывало, сидел Чимин и со спокойной миной пил чай, уплетая мамино свежее печенье.       — Блять, ты чё так пугаешь, придурок?! — вскрикнул Чон и, скоренько обмотал полотенце вокруг бёдер. — У меня чуть сердце не выскочило. Ты ко мне только чай пить приходишь? А позвонить не мог?       — Я звонил, а толку-то… ты один хуй, не отвечаешь, — продолжал хрумкать Пак, швыркая горячим напитком. — А я смотрю, тебе не скучно. Вон, змея своего выгуливаешь? Ну ничё так… увидел… зачётный стояк!       — Иди нахер, а! — беззлобно выплюнул макнэ, достал из холодильника приготовленное мясо и засунул его в микроволновку. — Как ты там говорил — не нравится не смотри?       — Да нет, мне как раз-таки нравится, даже завидую немного, — Чима загадочно покосился на оттопыренное чонгуковское полотенце. — Опять не справился с управлением?       — Чего? — обернулся качок.       — Ну, если ты вышел из душа и твоя пушка до сих пор во всеоружии, значит, ты не смог там ею воспользоваться? Не выстрелил, так сказать… — подначивал златовласый. — Смотри, а то опять потом будешь кувыркаться по кровати, пока дядя Чима не придёт на помощь и не высвободит белый гейзер из недр вашей накаченной туши с помощью ручного привода.       — Не волнуйся, сам справлюсь. Он у меня теперь послушный.       — О как… — усмехнулся страший, — твой член знает команды, по типу: лежать-встать? На порнухе дрессировал?       — Ты же знаешь, что я такое не смотрю, — отнекивался Гук, ожидая свой обед. — Слушай, хорош уже подъёбывать!       — Да ладно… я же шучу. Что случилось-то, рассказывай. Как прошло свидание?       — Никак не прошло! — с ноткой злобы ответил Чон и рванул ручку микроволновки, подающей назойливые позывные о готовности блюда. — Не хочу об этом сейчас говорить.       — Вы поругались что ли?       — Нет.       — У тебя не получилось с ним… ну… это самое? Не встал?       — Нет. Чи, отстань!       — А что тогда?       — Сказал же — не хочу об этом говорить! — чуть повысил голос макнэ и отстранённо посмотрел в окно кухни.       — Ну, не хочешь, не говори, — пожал плечами Чимин и допил остатки чая. — Чё злится-то…       Честно говоря, Ворону не особо сейчас хотелось видеть в доме гостей и, в особенности, делиться самым сокровенным. Даже лучший друг постепенно начинал раздражать своими тупыми подкатами и приколами. Вот зачем он лезет в душу с этими подъёбами! Пришёл тут, как к себе домой, расхозяйничался, да ещё и пытается под кожу пиявкой протиснутся.       Видя, что Чон немного не в духе, Чимин молча вышел из-за стола и направился в его комнату, откуда через секунду последовал громкий вопрос.       — Ничего себе, а ты чё уезжаешь что ли? Куда намылился, киборг? Небось уже к своему милому решил перебраться?       Ворон перестал жевать, закрыл глаза и медленно выдул воздух сквозь сомкнутые зубы. Нет, это уже перебор! Не отстанет ведь. Он швырнул ложку о стол и резко вскочил с места, влетев в спальню ураганным ветром.       — Чимин, отъебись от меня, прошу! — голос Чона пылал гневным настроем. — Сейчас вообще не до тебя.       — Ты чего, Гу? — златовласый с недоумением посмотрел на друга, который был сам не свой. Никогда он его не видел таким агрессивным. В него словно бес вселился. — Я просто хотел поговорить с тобой, узнать, как дела. В конце концов, я же переживаю.       — Иди переживай в другом месте, но оставь меня, пожалуйста! Не трогай меня сейчас!       — Ясно всё… — Пак обиженно покачал головой и поиграл скулами. — Совсем крыша поехала, товарищ Ворон. Мне уйти?       — Да, — прозвучал железный голос макнэ.       — Спасибо за чай, дружище! За всё спасибо! — саркастично проронил Чимин и, поглядев Чонгуку в глаза, покинул дом, громко хлопнув дверью.       Стресс. Он как раковая опухоль разрастался в голове и провоцировал странные гневные импульсы. По факту, Чима ничего особенного и не сделал. Он вообще тут не при делах. Просто подвернулся под руку в неудачное время. Слишком много всего понамешано в душе: боль, переживания, страх, самоедство — всё это убивало, словно яд после змеиного укуса. Страх за жизнь Тэхёна — убивал. Переживание за его состояние — убивало. Неопределенность в чувствах — начисто уничтожала. Ко всему букету разношёрстных ощущений добавилось ещё одно — мерзотный взрывной коктейль, который выплеснулся на лучшего друга. Макнэ даже не совсем понимал, что им двигало. Всё как-то по наитию, можно сказать, аффектно.       Немного опомнившись, Чон признал в себе, что пиздец, как обидел Пака. Кинулся набрать номер, но на том конце провода послышался лишь роботизированный женский голос: «Телефон абонента выключен». Доигрался Гукушка. А, с другой стороны, Чимиша должен его понять, ведь не первый год дружат. Подуется и перестанет.       Горечь отворотным зельем подкатила к самой глотке и сейчас хотелось просто закрыться в углу и плакать. Громко. Навзрыд. Макнэ никогда себе не позволял ронять слёзы — не преемственно для грозы района. Стыдно и гадко. Но, хотелось. Очень хотелось. Парень лишь потрепал себя по лицу, кинул взгляд на Тэхёновский скарб и плюхнулся на кровать, чтобы немного прийти в себя.       — Чонгук-и, мой сладкий мальчик, как же я по тебе скучал, — тихий голос Ви окутывал пуховым одеялом и возбуждённо звучал в светлой комнате с плотными шторами на окнах. — Как же я тебя ждал, мой мотылёк.       — Тэ, подойди ко мне, — Ворон протянул руку, пытаясь дотронуться до белёного личика парня. Он стоял перед ним, такой невинный и такой сексуальный. Его обнажённое тело искрилось в свете настольной лампы, отражаясь в больших завораживающих глазах.        — Ты хочешь меня? — Ким приблизился практически вплотную положив свои руки на могучие плечи Чона и нежно погладив предплечья. Ладони игриво прошлись по спине, животу, ягодицам и сомкнулись у самого эпицентра пульсирующих сосудов. Крепкий член Чонгука спустил немного смазки, оказавшись в нежных лапах бомбического парнишки, что бережно его массировал.       — Хочу! — Гук издал резкий выдох и коснулся своими губами шеи Тэхёна, прижав его к себе за талию. — Очень хочу! Давно хочу! Боже, как же мне с тобой охуенно!       Ким вожделенно посмотрел на возбуждённого Альфу и, проведя языком от его шеи до области паха, обхватил губами мокрую твердую плоть. Чон приоткрыл губы и проронил в уютную комнату тихий, раскатистый стон, что страстной музыкой разлетелся в пространстве и обласкал каждую клеточку. Сидя на коленях, Ким с немыслимым наслаждением насасывал толстый член и одной рукой поглаживал налитые яички. Другой рукой сминал крепкие Чонгуковские ягодицы, иногда проводя по анусу и массируя его пальцами. Блять — улёт! А качок и не знал, что это может быть так приятно. Тэхён начал глубоко дышать, слизывая с головки выплеснувшуюся смазку с капельками спермы.       — Я тоже хочу попробовать, как ты, — простонал Гуки, жадно посмотрев на пенис Тэхёна. Видно, как у него там всё было напряжено. С ровной заострённой головки до самой мошонки тянулась тонкая полоска смазки, капая на пол. Вероятнее всего, он скоро кончит.       — Ты хочешь сделать мне минет? — улыбнулся Ким, глядя снизу вверх на своего мега-самца.       — Я не умею, но хочу попробовать тебя, — неуверенно произнёс Ворон, опустившись на колени и посмотрев кудрявому красавчику в глаза.       — Тогда я весь твой, мой Воронёнок, — Ви поднялся с пола и теперь уже сам смотрел на Чонгука сверху, приблизив свой член к его губам. — Возьми его… не бойся. Он ждёт только тебя, мой сладкий! Подари ему ласку и тепло.       Макнэ посмотрел на головку, с которой свисала прозрачная капля и покачивалась словно маятник часов, перевёл взгляд на жаждущее лицо Тэ и боязливо коснулся своей рукой крепкого ствола, что подрагивал перед самым носом. Но…       Сладкий сон прервал ненавистный телефонный звонок, который хамски вырвал Гука из мира Морфея, где Тэ был с ним рядышком. Вновь дарил тепло и свою незыблемую любовь. Мелодия надрывалась в комнатной тишине, а потом всё затихло. Пиздец, выспался! И почему же эти безбашенные, распутные сны стали преследовать? Ведь он об этом даже не думал.       Макнэ лежал на животе подогнув одну ногу и, засунув руку под подушку. Странное ощущение лёгкости появилось ни с того, ни с сего. Полотенце лежало на полу, видимо, во сне стянул и отбросил в сторону, чтобы не мешался. Чон заглянул под свой живот и недовольно покачал головой. Обмякшая, закрытая головка утыкалась в белую лужицу на постели. Заебись, кончил прямиком на простынь! Мать увидит, навряд ли спасибо скажет. А что поделать, если сон показался слишком ощутимым. Сомнений не осталось — Тэхён и есть объект его сексуальных желаний!       С перепуганными глазами нашкодившего котёнка, макнэшка стал носиться по дому в поисках подходящей тряпки, чтобы скорее убрать позор со своего ложа. Родители вот-вот должны вернуться. Не дай боже увидят. Подумают, что он тут занимался чёрт знает чем в одиночестве. Как бы не хотелось окончательно опозориться перед отцом. Будет потом всю жизнь припоминать и насмехаться. А может, и не будет. Но, всё равно, нужно избавиться от следов эротических сновидений.              Спустя минут двадцать Гук сидел с феном в руке и высушивал мокрое отмытое пятно. А в голове всё время прокручивались слова Мэя. Парень прав: нужно хоть что-то сделать, чтобы помочь Тэхёну поскорее выбраться из забвения. Глупо всё это звучало, но если бог есть, он поможет.       Вещи Кима аккуратно были спрятаны в шкаф, чтобы не вызывать у родителей лишних вопросов. С ними конфликты сейчас ни к чему. На душе итак кошки скребли. Ещё и с Чимой разругался вусмерть — всё одно к одному. Хотелось напиться и забыть этот день, но алкоголь — не выход из положения. Потом ведь станет только хуже. Значит, нужно отвлечься и заняться привычными делами, чтобы окончательно не сойти с ума.       Отцовская мастерская — лучший антидепрессант. Вопли свиристящих станков не давали уйти в себя, а помогали сосредоточиться на работе. Одно неправильное движение и отхуяренные пальцы можно будет сложить в банку и заспиртовать на память. Запах древесных опилок приятно разлетался по помещению. Лишь только периодические батькины матерки разбавляли однозвучность рабочей атмосферы. Опять ругался на беспутного сотрудника, который явился после нескольких дней беспробудного пьянства. Ничего нового. Единственное, что Мистера Чона беспокоило в последнее время — это анонимные угрозы по поводу его маленького бизнеса. Кому-то очень сильно не нравилось, что предприниматель забирает лучших клиентов, снижая цены на товар. То бумажки ночью подкинут с предупреждениями, то с неизвестного номера СМС-ку напишут, обещая сжечь его богадельню к хуям собачьим. Но мужчина старался не обращать внимания на весь этот прессинг, а смело шагал вперёд, действуя по строго намеченному бизнес-плану. Сейчас самый сенокос и торговля в разгаре, поэтому станки работали без перерыва.       Чонгук распиливал мебельную плиту на узкие полотна. Эти детали в будущем станут полками, после того, как их тщательно обработают и отлакируют. А утренний сон всё вертелся перед глазами и неумолимо подтормаживал сознание. А днём? То самое эротическое сновидение, что вызвало такой сильный эффект — оно заставило погрузиться в немыслимую эйфорию. Как-будто Тэ был с ним рядом. Прям чувствовалось прикосновение его рук и губ. Интересно, а если макнэ станет встречаться с девушками, будет ли ему также хорошо, как с Кимом? Возможно. Но, сможет ли он теперь измениться? Большой вопрос.       — Ты смотри, чё пилишь?! — из раздумий Чонгука вывел громкий голос отца. Он резко нажал на тумблер и ревущий мотор распилочного станка тут же затих. — Сын, ты где, блять, летаешь?! Ещё бы немного и пальцы себе отхерачил.       — Ой, пап, прости, — прокашлялся парень и посмотрел на свою руку, которая находилась в нескольких миллиметрах от огромного ножа. — Наверное, задумался, вот и не заметил.       — Не заметил он… — съязвил мужчина, покосившись на своего беспутного сынишку. — Любовь покоя не даёт?       — Что?       — Ничего. Я говорю, в облаках летаешь? Она красивая хоть, если ты готов ради неё даже с пальцами расстаться? — чуть улыбнулся строгий батька.       — Д-да… нормальная, — тихо проговорил Гук, отставив распиленную доску в сторону.       — Короче, с тебя сегодня работник никакой, — Мистер Чон стряхнул с рабочей робы опилки и кинул местами подранные перчатки на стол. — Можешь быть свободен. Не хочу, чтобы ты тут травмировался. Мать потом меня со свету сживёт. Иди уже… Дон Жуан. Не забудь только познакомить со своей избранницей. Хахаль.       Чонгук молча кивнул и покинул мастерскую. Сегодня явно не его день. Всё из рук валилось и настроение дрянь. Желание напиться становилось только увесистее.

      *******

      Странный день. Столько всего произошло буквально за последние сутки, чего не происходило за девятнадцать лет. Словно кто-то там, наверху, решил с ним сыграть в рулетку; испытать на прочность и дать возможность переосмыслить свою безбашенную жизнь. А может, судьба предоставила шанс что-то поменять в этой жизни, исправить ошибки прошлого и начать всё с самого сначала. Остаётся понять: что именно нужно изменить.

*******

      Большое кирпичное здание «Собора Святого Креста» зияло черными окнами, в которых отражались лучи горячего солнца. Сейчас, наверное, это единственное пристанище, где стоило бы излить измучавшуюся душу. Чонгук никогда не посещал этого места, но, видимо, пришло время отбросить все предрассудки и сделать первый шаг к очищению. Он вошёл в огромные двери и в нос ударил горьковатый запах воска.       — Что тебя сюда привело, сын мой? — в полупустынном зале раздался мужской голос. Чон окинул взглядом помещение и приметил пожилого священника.       — Добрый день, Господин… Господин… — к своему стыду, Чонгук не имел понятия как обращаться к священнослужителям.       — Можно просто отец Фанг-Ши, — поправил служитель храма. — Ты ведь не просто сюда пришёл?       — Не знаю, с чего начать… — растерялся Гуки, повертев головой по сторонам.       — Ты впервые пришёл в дом Господа?       — Да. — Тихо ответил Ворон.       — По глазам вижу, что твоя душа бьётся, как птица в клетке. Если хочешь получить прощения, помолись. А если близкий тебе человек сейчас на перепутье, попроси. Только искренне. Как умеешь, главное, искренне. И бог тебя услышит.       Проницательный священнослужитель будто знал, зачем Чонгук пришёл в эти стены. Неужели в глазах прописана вся истина, которая терзала его неокрепшую душу?! Он поднял глаза к потолку и его его взгляд прилип к Святому распятию. Странное чувство. Внутри всё стало подрагивать от этой невиданной атмосферы и голова в момент отяжелела. Слезы сами собой наворачивались и покатились по розоватым щекам.       Ворон опустился на колени и тихо произнёс: Помоги!       Слёзы застилали глаза основательно. Изнутри выливалось всё, что так долго копилось и, о чём Чонгук не мог больше молчать. Слишком тяжело на душе, больно. Тэ не должен уйти, он ведь сильный, хоть и хрупкий.       Просидев на коленях минут сорок, парень поднялся и обернулся. Позади стоял тот самый священник и качал одобрительно головой: — Молодец, сынок. Ты всё правильно сделал! Всевышний тебя обязательно услышит.       

*******

      Старенький скрипучий лифт семнадцатой больницы поднимал Чонгука на десятый этаж. Бряцал цепями, стучал ржавыми шестеренками и натужно гудел. В зеркальной панели лифтовой кабины виднелось отёкшее от слёз и бессонницы лицо. Давненько ты так хреново не выглядел, Ворон. С великим трудом давалась новая любовь. Но, обратного пути нет — Тэхён теперь уже стал частью твоей жизни, частью твоей души. А она сейчас пылала каким-то приятным теплом и будто расправляла крылья. Неужели всё это проделки высших сил?       Этаж хирургического отделения практически пуст. Изредка по нему пробегались медсестрички, держа в руках стопку бумаг и проходили доктора, с умным видом прячась за дверью своих кабинетов. Кушетка, на которой спал Чон уже была занята — на ней сидела какая-то старушка с палочкой и постоянно оглядывалась на дверь, куда посторонним вход запрещён. Наверное, тоже ждала весточки от врачей о своих родных. Интересно, а Мэй приходил уже? Хороший парень и отличный собеседник. Может и стоило бы с ним подружиться, чисто для общения. Не глупый ведь, хоть и с теми же повадками, как и Тэ.       Гуки приоткрыл большую стеклянную дверь и осмотрелся. Неподалёку на своём посту, словно Снежная Королева восседала полноватая женщина в очках и с хмурым лицом что-то безотрывно писала.       — Здравствуйте! — тихо спросил Ворон, подойдя к пункту приёма, а сам глазами пытался найти палату интенсивной терапии.       — И вам не хворать, юноша! — не поднимая глаз, ответила старшая медсестра и продолжая выводить каракули на формуляре. — Вы чего здесь забыли?       — Я хотел узнать по поводу самочувствия Кима Тэхёна. Ему недавно операцию сделали.       — Простите, а вы кто ему будете? — она кинула недовольный взгляд на макнэ из-под своих толстых очков.       — Друг.       — Не положено, друг. — Рука особы вновь зашуршала по бумаге. — Во-первых, вы не родственник; а, во-вторых, он ещё в коме, так что, покиньте помещение, друг.       — Я буквально на минуточку…       — Сказала же, не положено! Я сейчас охрану вызову, молодой человек! — фыркнула медсестра, повысив голос.       — Не надо охрану, я ухожу, — буркнул Чонгук, стрельнул в неё своим злобным взглядом и направился в сторону выхода.       — Госпожа Сунхэ, Госпожа Сунхэ, там, в седьмой палате, кажется, мужчине совсем плохо! — к посту подбежала совсем молоденькая девчушка, размахивая руками в истерическом крике. — Он задыхается. Я не знаю, что делать!       — Что ж за день-то такой! — пробасила сестра, кинула очки на стол и нехотя оторвала задницу от насиженного места. — Не шуми ты так. Какое лекарство ты ему вводила? Проверяла на аллергические реакции? — через секунду они скрылись из поля зрения. Это был единственный шанс, которым нельзя не воспользоваться.       Чон осмотрелся и снова стал искать на дверях заветную табличку, за которой находился изувеченный страдалец с красивыми глазами и широкой завораживающей улыбкой. Нашёл. В самом углу коридора. Есть риск спалиться и оказаться выпнутым из больницы взашей, но игра стоила свеч. Сейчас нужно любыми правдами и неправдами попасть в палату к Тэхёну, чтобы сказать самые важные слова.       Ворон тихонько открыл дверь и замер. Тэ лежал с перебинтованной грудью на большой кровати, в окружении множества электронных приборов. Они беспрерывно пикали, жужжали и щёлкали, находясь на страже жизнедеятельности своего подопечного. Бледное лицо Кима прикрывала полупрозрачная маска, от которой тянулась змейка из трубочек и убегала в кислородом снабжающий прибор, что безустанно нагнетал воздух в слабые лёгкие. Тонкие нити проводов и датчиков опутывали все части тела безмолвного парня, изо все сих удерживая его в этом мире. Жуткое зрелище.       Чонгук тихонько прикрыл дверь, через силу проглотил накативший комок и медленно подошел к кровати, боясь отвести взгляд от блеклого личика, что смиренно пряталось под дыхательной маской.       — Ну, привет, танцор! — шепотом произнес Ворон, поставил рядом стул и аккуратно присел. — Как ты?       Ответы на вопросы концентрировались лишь в виде беглых огоньков на медицинском оборудовании и переливами звуковых сигналов. Сердце защемило. Сквозь светлые бинты проступало маленькое алое пятно, что степенно расползалось, напоминая о страшной аварии, в которой Тэхён выжил каким-то небывалым чудом.       — Представляешь, меня к тебе не хотели пускать, — продолжил свой монолог Чонгук, глядя в прикрытые веки. — А я всё равно пробрался. Сегодня был в церкви. Впервые в жизни. Никогда этого не делал, но сегодня попросил у бога для тебя сил. Надеюсь, что ты меня слышишь, — макнэ чуточку улыбнулся и потёр уставшие глаза.       — А ещё с Чимином поругался. А чего он лезет ко мне со своими вопросами. Думаю, стоит попросить у него прощения за своё поведение. Да, он и так всё прекрасно понимает, не маленький же. Кстати, твои вещи у меня дома, не переживай. Когда выздоровеешь, я тебе их верну. Знаешь, Тэхён, когда я узнал, что ты попал в аварию, я очень сильно испугался. Правда. Я подумал, что ты не выживешь. Возвращайся скорее. Ты мне ещё должен Чимина продвинуть по карьерной лестнице. Теперь ведь у меня, вроде как есть блат, да? Хех…       — А, если серьёзно, то… — Чонгук вновь громко сглотнул и забегал глазами по синим стенам палаты, — то мне без тебя туго. Вроде бы с тобой знакомы совсем немного, а такое ощущение, что всю жизнь. Прости меня, Ви, что я тогда на тебя накричал. Я не со зла… испугался я. Трус я, понимаешь? Трус. Нет-нет, дело не в физической силе, а в силе духа. Вернее, в его слабости. Я всю жизнь только и делал, что сторонился таких людей, как ты… жутко ненавидел. Но ты смог перевернуть мои взгляды с ног на голову. Ты классный, правда. Хоть и не совсем обычный, но… Чёрт, не умею я говорить комплементы. В любом случае, я хочу, чтобы ты скорее вернулся и закурил свою ванильку. Мне этот запах уже стал нравиться, представляешь?       — Да, нравится… — сделал секундную паузу Чон, — так же, как и ты, Тэхён. Знаю, что сейчас говорю глупости, но… я кое-что понял. Не знаю, как это всё объяснить, — Чон положил свою ладонь на неподвижную руку Кима и легонько её погладил, — я очень боюсь тебя потерять!       Глаза предательски заблестели хрустальным дождём, а дыхание на секунду остановилось. Очень хотелось, чтобы Сеульский паренёк его услышал и подал признаки жизни. Хотя бы малейшие. Он по-прежнему молчал.       — Ладно, прости, мне пора идти. А то ещё увидят, по шее надают! — Чонгук напоследок посмотрел на Тэхёна, надеясь услышать ответ, но его так и не последовало. Лишь только серенада медицинских приборов продолжала изливать какофонию многообразных звуков. Ворон покинул палату, даже не догадываясь о том, что среди паутины разноцветных проводов сжались горячие Тэхёновские пальцы на руке.