Танец чёрного мотылька

      Чонгук всё-таки смог остаться незамеченным и покинуть отделение хирургии без происшествий. Уж как-то не хотелось лицом к лицу встретиться с той самой хмурой медсестрой, что смотрела на него голодным волком. Зато теперь на душе полегчало. Тэхён жив, хоть и находится во власти электронных докторов. Всё, что было в его силах, он сделал. Остаётся только ждать и надеяться на высшие силы, если они всё-таки существуют.       — Ого, какие люди! — в коридоре Ворона встретил тот самый парень — Мэй. Он широко улыбнулся и протянул свою детскую ручонку. — Неужели тебя впустили к другу?       — Нет, не впустили. Сам пробрался, — прошептал Чон, дабы не спалиться перед проходящими мимо врачами. Могли ведь услышать. А правила больничного режима нарушать нельзя, потом и вовсе на километр не подпустят к медучреждению. В Корее с этим очень строго.       — А ты, однако, рисковый чел, — усмехнулся Барнет, прокатив свою гладкую ладошку по кудрявым локонам, — вот, что делает сучка любовь, да? Может, по кофейку?       — Нет спасибо, не сегодня, я тороплюсь. Дел валом, да, и в качалку нужно забежать, а то совсем себя запустил в последнее время. Вон, скоро жиром заплыву, — ответил Гуки и нажал на замасленную кнопку лифта.       — Неправда, — перебил мексиканец, отстранившись и осмотрев качка с ног до головы. Так откровенно пялился, стараясь ухватить взглядом каждый контур его коренастой фигуры. — Ты отлично выглядишь! Эх, где же таких, выращивают, а?       — В смысле «таких»? — Ворон приподнял одну бровь.       — Клёвых!       — Да ладно тебе… — засмущался макнэшка и стыдливо отвёл глаза. Блядь, а приятно, когда тебе отвешивают подобные комплементы целыми килограммами, пусть даже и мальчики. — Чего уж там… обычный я.       — А у меня отца выписывают сегодня, — Мэй резко изменился в лице и как-то заметно погрустнел. — Наверное, мы уже больше не встретимся. Мне бы хотелось с тобой продолжать общаться, если ты не против. Нет-нет… я ни на что не претендую! Просто общаться.       — Пфф… чего раскис, пиши мой номер и будем на связи. Только по ночам не звони, ладно?       — Серьёзно?! — Глаза Барнета налились плескающимися искрами и детским озорством. Он резво достал из кармана телефон и стал вбивать заветные цифры. Не хотелось терять комфортную нить с Чонгуком, поскольку нельзя разбрасываться такими классными людьми. Где-то в самых глубинных отсеках души, Мэй на секунду представлял себя в роли его второй половинки; желал бы оказаться в крепких руках накаченного парня с колечком в нижней губе. Три года без отношений давались очень тяжело, когда не с кем элементарно поделиться своими переживаниями и тайнами, сидя в обнимку за кружкой горячего чая в тишине уютной комнаты в свете тусклой настольной лампы.       Мексиканец хоть и жил один в собственной съёмной квартирке на другом конце города, но старался не приглашать к себе в гости первых встречных. После того позорного случая, когда до отца дошли слухи о его ориентации, окружение в миг поменялось. Друзья, для которых Мэй был душой компании, сразу же отстранились… не хотели ничего общего иметь с гомиком. Жизнь в одночасье застряла в одном измерении среди серых глыб каменных джунглей. Полгода Барнет пребывал в глубокой депрессии, а однажды, пытался свести счёты с жизнью. Врачам удалось откачать паренька. И то случайно: спешили на вызов к какой-то бабульке, а по ошибке забрели в его квартирку. Увидели молодого человека лежащим на полу посреди комнаты, а рядом белый пластиковый пузырёк. Схомячил кучу каких-то сердечных таблеток и потерял сознание. Медработники так и сказали — ещё несколько минут и всё — шансы свелись бы к нулю.       Несмотря на все россказни судьбы и равнодушие друзей, Мэй — высококлассный программист. В два счёта мог взломать базы данных любой крупной кампании. На нём уже висело несколько административных дел за выворот наизнанку банковских серверов. Никто не мог понять: как какой-то пацан, сидя в своей квартирке, разнёс в пух и прах суперсовременные антивирусные экраны!       В основном, Барнет этим и занимался — крушил серваки крупных предприятий — только не в качестве диверсанта, а по заказу самих же кампаний — дабы прощупать слабые места в системе безопасности и в дальнейшем отработать надёжную защиту. Платят неплохие деньги, и каждый день можно от души развлечься. Хоть что-то, что немного скрашивает серые будни и не даёт осмыслить сраную реальность одиночества.       Общение в сети стало главным островком спасения от полной изоляции и одичания. Но видеочаты с десятками таких же недобитых задротов, не дают возможности ощутить настоящий, живой контакт. Прозябание за компьютерными играми также не решают всех проблем, а лишь временно дают забыть о том, что ты пустое место в этом говняцком, несправедливом мире. Ничего нового. Всё обыденное и замшелое. Единственным и самым важным изменением в жизни мексиканского мальчишки произошло совсем недавно — он наконец-то смог приобрести себе суперсовременный и самый мощный комп. Накопил. А всё остальное осталось в прежнем русле: всё те же пустые бутылки из-под пива под столом, та же прокопчённая от сигаретных бычков пепельница рядом с кучей мониторов и любимое полотенце со множеством засохших следов спермы, висящее на спинке высокого геймерского кресла. Досуг под порнушку временно спасал от дикого желания забуриться в какой-нибудь ночной клуб и позажиматься в тёмном углу с первым встречным красавчиком. Но, теперь, даже мастурбация едва закрывала дыру отшельничества, которая становилась только шире.       — Слушай, Чон, а может, как-нибудь заскочишь ко мне в гости? — внезапно предложил Барнет, достав из помятой пачки сигарету и засунув её за ухо. — Посидим, выпьем, пообщаемся… у меня ведь нет друзей, а с тобой как-то легко и вроде бы поладили.       — Давай не сегодня, ладно? — ухмыльнулся Гуки, положив руку на худенькое плечо мексиканца. — У нас ещё будет время пообщаться.       — Эх… зря я, наверное, спросил. Я же этот… самый, — обречённо поджал губы Мэй и покачал головой, — короче, я уже привык!       — А хочешь, я свожу тебя в нашу качалку? — предложил Ворон. — Немного поднатаскаю. Со своими пацанами познакомлю. Через полгода обрастёшь мышцами и всяких ушлёпков будешь укладывать на раз.       — Заманчивое предложение, чувак. Но, если меня увидят твои друзья, долго будут ржать. — Барнет задрал рубашку и похлопал ладошкой по впалому животу. — Куда мне до них и до тебя!       — Не ссы, пока ты со мной, тебе и слова никто не скажет, — уверил Гук, — там мы одна команда, одна семья. Когда я впервые туда пришёл, меня вообще ветром качало. Я и подтянуться-то толком не мог.       — Ладно, уговорил. Всё равно дома сидеть надоело, — согласительно кивнул Мэй.       — Тогда сегодня в пять жду тебя по адресу, который скину тебе по СМС. Идёт? — подмигнул макнэ.       — Замётано, чувак!       Руки парней сомкнулись в дружественном хлопке и Чонгук скрылся за дверьми старого скрипучего лифта, что заунывно напевал свою монотонную песню изрядно поношенного мотора. Нужно срочно немного отвлечься от всех проблем, чтобы легче перенести пустоту… ту самую пустоту, образовавшуюся после аварии. Хоть самому начинай курить ванильные сигареты, чтобы немного чувствовать Тэхёна рядом с собой. Не хватало его… ой, как не хватало.       Прогулочным шагом Ворон шёл по улице, всё время уворачиваясь от толпы прохожих. Люди стремительно куда-то спешили, стараясь не замечать друг друга и с хмурыми лицами запрыгивали в автобусы, с яркими рекламными наклейками на окнах. Куда они всё время спешат? Куда торопятся? Непонятно. Нельзя ли просто наслаждаться жизнью и ценить каждый день, что дарит судьба; хотя бы ненадолго отстраниться от нескончаемой суеты и взглянуть на мир другими глазами. Но пёстрая масса людей нескончаемой рекой продолжала течь по узким улочкам, заполняя собой каждый метр. В огромных витринах ресторанчиков сидели парочки и постоянно что-то жрали.       Вскоре макнэ оказался рядом с тем местом, где встретился с Мистером Манкши. Тем самым одиноким грязным старичком, что копошился в мусорном баке. Хотелось бы его снова увидеть, чтобы угостить чашкой чая и рамёном. Голодный опять, наверное. Бродит где-нибудь по закоулкам с протянутой рукой и унижается. Опять слушает в свой адрес массу неприличных слов и оскорблений. Вот кому-кому сейчас тяжело, так это ему.       Палящий день выпаривал через кожу последнюю влагу из организма. Жутко хотелось пить, а во рту постепенно разрасталась пустыня Сахара. Чон остановился около уличного ларька и протянул несколько монет в окошко, получив взамен бутылку холодного лимонада. Ух, то, что надо! Как говорится, не отходя от кассы, бутылка была опустошена наполовину в несколько глотков. Кайф! Он продолжил свой путь в сторону дома, ведь на сегодня запланирована куча дел: нужно подсобить отцу в мастерской, сгонять в спортзал и наведаться в гости к Чимину. Стоит поговорить с другом и успокоить его. Сказать, что накричал по ошибке… сорвался из-за нервов. А может быть, и признаться во всём. Объяснить, почему всё так происходит, и, почему Ворон агрессивно себя повёл. Наконец донести до Чимы главную причину его неадекватного поведения. Он ведь друг и всё прекрасно поймёт.       — Мистер Манкши! — Чонгук-и сорвался с места, когда приметил старичка, лежащего в парке под деревом на самом солнцепеке. Он лежал свернувшись калачиком и не подавал признаков жизни: может спал, а, может, стало плохо. Блять, только бы был жив.       — Что с вами?! — парень опустился на колени перед мужчиной и легонько потрепал его за плечо. Тот ответно дрогнул и пошевелил ногой. Фух… жив. Слава Богу! — Вы чего на такой жаре-то спите? Солнечный удар можно отхватить по полной программе.       — Здравствуй, сынок! — приподнял голову бездомный и посмотрел на Гука сквозь затёкшие веки. — А что мне щё остаётся? Может, быстрее помру. Надоело скитаться и выпрашивать милостыню. А кто возьмёт работать такого, как я?       — Не надо так говорить, Мистер Манкши! — запереживал Гук, — живите. Я придумаю что-нибудь, чтобы Вам помочь.       — Ты слишком добр со мной, — старичок кряхтя и, опираясь о ствол дерева, встал на ноги и прищурился, взглянув в небесную синь. — Я чувствую, что скоро господь меня к себе призовет. Сегодня видел во сне свою покойную жену. Скучает она там без меня. И дочка скучает. Да, скорей бы уже…       — Давайте я отведу Вас куда-нибудь в тень, — предложил Ворон и поправил свою шляпу на голове. — Вот, возьмите попить, — парнишка протянул бутылку с газировкой. — Жарко очень.       — Спасибо сынок, что не оставляешь старика без внимания, — он взял тетрапак и с жадностью влил в себя оставшийся лимонад. — Какая холодная. Брось со мной возиться, как со списанной торбой. Мне всё равно не долго осталось. А у тебя вся жизнь впереди. И не хочу я выходить к людям — злые они. Жестокие. Я лучше здесь побуду до темноты.       — Ладно, тогда присаживайтесь в тенёк, а я сейчас! — Чонгук ненадолго покинул несчастного и направился в сторону торговых павильонов. Нужно хоть как-то помочь старику справиться с бездушным гнётом со стороны; доказать, что не все люди сволочи.       Через двадцать минут в пакете лежали чистая рубашка, новенькие сланцы и кулёк с горячей едой для Мистера Манкши. Всё, что сейчас для него необходимо в первую очередь.       — Нет, мне это точно снится! — рыкнул макнэ, когда заприметил всё тех же двух отморозков, что встретились ему совсем недавно ранним утром. Они стояли около старика и что-то ему грубо доказывали. Тех самых, что получили пизды от Чона за те же деяния.       Ворон тихонько подошёл к ним со спины и по-дружески обнял обоих, положив руки на шею. Парни заметно напряглись.       — Какая встреча, молодые-интересные! — усмехнулся Гуки, язвительно посмотрев на каждого. — Чего тут забыли, а?       — Да не, ты чё… мы просто пришли поговорить и извиниться… — занервничал один из парней, пытаясь вырваться из крепких «объятий». — Чего ты сразу наезжаешь?!       — Я предупреждал вас, что, если вновь увижу возле этого человека, вырву ноги. Предупреждал? — голос Чона звучал спокойно, но это еще больше пугало отпетую гопоту. Если бы была их воля, они тот час наложили в штаны. — А теперь взяли и потерялись навсегда! И не дай бог вы мне ещё раз встретитесь на пути, пеняйте на себя. Пшли вон отсюда! — Макнэ оттолкнул от себя парочку недогангстеров и проводил глазами их удаляющиеся спины.       — Ты точно послан мне богом, сынок! — прохрипел Мистер Манкши и сложил руки в молящем жесте. — Зачем тебе возиться со мной? У тебя поди и своих дел невпроворот.       — Дела подождут, — улыбнулся Ворон и протянул бездомному пакет. — Вот, это Вам. Примите, пожалуйста, не стесняйтесь. Я от всего сердца.       Старичок зашуршал корявой рукой в полиэтилене и вновь расплакался, достав содержимое. Это ж до какой степени он разочаровался в людях и в их доброте, что банальные вещи вызывали у него невероятный всплеск эмоций. Немного успокоившись, мужчина всё же смог себя пересилить: он снял с себя рваную рубашку и надел новенькую, отдающую химическим красителем вещицу. На босые, практически черные от грязи ноги, Чонгук надел лёгкие сланцы. Специально выбирал попроще, чтобы не запариваться с застёжками.       — Ну вот, теперь Вас можно заново женить! — чуть отошёл макнэ и улыбчиво посмотрел на счастливого старика.       — Это чудеса какие-то… — проворчал бездомник, поглаживая корявой ладонью по мягкой ткани. — Ты настоящий волшебник, сынок. Пусть бог хранит тебя и твоих близких. Передай маме мои слова благодарности, что воспитали такого прекрасного человека!       — Спасибо, передам, — голова парня опустилась в традиционном корейском поклоне. — Там ещё в пакете рамён с мясом, а вы, простите, мне нужно бежать. На днях я обязательно Вас попроведаю.       — Ангелов тебе в дорогу, сынок! — Мистер Манкши ответно поклонился и перекрестил сложенными пальцами спину уходящего добродушного юноши.       

*******

      Дома Чонгука ждал вкусный мамин обед и уют родимых стен. Теперь они не казались чуждыми и отталкивающими, всё становилось на свои места, словно беспорядочные пазлы складывались в единый гармоничный рисунок. Внутри чувствовалась некая облегчённость, а давящий пресс проблем постепенно скрывался за горизонтом эмоционального подъёма. Всё было каким-то комфортным… правильным, что ли.              — Сынок, мы тут с папой подумали и решили, что нам пора бы слетать в небольшой отпуск, — матушка суетилась на кухне, расставляя посуду по своим законным местам. — Да и тебе не мешало бы немного развеяться, а то сидишь в своей качалке целыми сутками. Мы уже и билеты купили.       — Как отпуск? Зачем? Куда? — поперхнулся Чонгук, отставив стакан с чаем в сторону. — Я не планировал никуда лететь. Мне и здесь хорошо.       — Ну хоть мир посмотришь, в море искупаешься, может, себе какую невесту подыщешь, а то хватит болтаться бобылём. Я бы и внуков понянчила, — женщина хитро покосилась на озадаченного сына. — Что скажешь, милый?       — Вну… что?! — округлил глаза макнэ, уже напрочь забыв про свой обед. — Мам, ты о чём? Я не собираюсь пока что жениться. Рано ещё! Мне и одному не плохо.       — Ты вроде встречаешься с какой-то девушкой, но стесняешься её нам показать, — мама присела рядом и погладила отпрыска по спине. — Может боишься, что она нам не приглянется. Мне ведь, главное, чтобы ты был счастлив, дорогой. Главное, чтобы у тебя всё в жизни сложилось.       — Мам, я не планирую пока идти под венец, — насупился Чонгук, закатив глаза, — а с той девушкой… мы просто гуляем, общаемся и всё, — нагло врал качок. — Женитьба — это не моё. А вы с папой, если хотите, то поезжайте. Не волнуйтесь, за домом я присмотрю.       — Вот в кого ты у нас такой упёртый? — покачала головой женщина.       — Это ты у папы спроси, — улыбнулся Чон и продолжил трапезу. — Но, в любом случае, я никуда не хочу ехать.       — Что ж, дело твоё, — выдохнула хозяйка и продолжила кухонную суету. — Нас не будет десять дней, так что смотри мне… давай только без массовых тусовок. А то не посмотрю, что тебе девятнадцать лет, люлей огребёшься отменных. В особенности, от отца.       — Да ладно тебе меня стыдить, — завозмущался парень, — я что, похож на какого-то тусовщика или алкаша?       — Я так не сказала…       — Но ты так подумала! — перебил Чонгук. — И не надо всё решать за меня, хорошо? Внуков они захотели…       — А я только «за»! — послышался голос отца в прихожей. — Мама правильно говорит — хорош уже шлындать по городу и заниматься всякой хернёй, да с Чимином пиво хлестать! Пора бы уже подумать о будущем. О семье. У нас в роду так принято. Сын, это традиция наших предков и мы обязаны следовать ей.       — А с чего вы решили, что я должен следовать каким-то зашкварным традициям?! — начал закипать макнэ, встав из-за стола. — Почему вы распоряжаетесь моей жизнью?       — Не смей повышать на меня голос, щенок! — стукнул кулаком о стол грозный батька. — Как я скажу, так и будет! Пока ты живёшь в этом доме, будешь следовать моим правилам и правилам нашей семьи!       — Тогда считайте, что я больше здесь не живу, вам ясно?! — вскрикнул Ворон и направился в свою комнату, громко хлопнув дверью.       — А ну вернись, негодник! Я еще не договорил! — прокричал в след Мистер Чон, злобно посмотрев на закрытую дверь спальни сына. — Сказал, будет по-моему, значит, будет по-моему!       — Дорогой, оставь его, — женщина подошла к своему мужу, легонько приобняв за плечи. — Не надо сейчас на него так сильно напирать. Он ещё юный, глупый. Возраст такой, понимаешь? Это скоро пройдёт.       — Мало я его пиздил в детстве, однако, — добавил отец и вымыл руки, в надежде на долгожданный перекус. — Ладно, пусть пока делает, что хочет. Вернёмся из отпуска, я с ним серьёзно поговорю. По-мужски. Хватит уже с ним сюсюкаться, как с младенцем.       Настроение упало до минус ноль. Разговор с отцом снова выбил из колеи и заставил почувствовать смятение и духовную разруху. Надо же чего удумали — внуков им подавай! Ну-ну… уже разбежался и переспал с первой встречной. Если Чон когда и жениться, то точно не в ближайшие несколько лет. Ему ещё надо дождаться возвращения Тэхёна. Хочется немного побыть с ним, вновь ощутить его струящуюся энергию и теплоту его рук. Блять, как же его сейчас не хватает! Будто бы в один миг выкачали воздух из атмосферы и становилось трудно дышать. Что же, чёрт возьми, с ним такое творилось?!       Макнэ лежал на своей кровати, закинув руки за голову и всё размышлял о будущих перспективах. А, если взглянуть серьёзно на слова родителей, то как долго он сможет прятаться от них; скрывать своё странное увлечение не противоположным полом, а запретными, отшельническими отношениями. Ведь рано или поздно, всё тайное станет явным. Как-то же придётся объясняться предкам: почему он не познакомил их со своей избранницей, которой априори не существует, а лепил тупые отмазки. В принципе, пока рано об этом думать. Киму ещё предстоит долгая реабилитация, а там дело видно будет. Может, никогда с ним ничего и не получится. Зря только страху нагоняет на самого себя. Постепенно начало клонить в сон.       — Да, всё правильно, малыш, вот так… ещё… — отрывисто дышал Тэхён, ощущая на своём члене упругие губы Чонгука. Он аккуратно водил ими вдоль ствола и немного морщился от непривычных ощущений во рту, но старался особо не показывать вида. Соленый привкус смазки немыслимо смущал и периодически вызывал тошноту, обжигая горло. Как он вообще на такое сподобился! Творил немыслимые вещи. Раньше подобный разврат не мог присниться даже в самых страшных кошмарах. А сейчас, словно выпал из реальности.       — Давай теперь одновременно сделаем это, — предложил Ви, высвободившись из объятий Ворона. — Иди ко мне. — Танцор улёгся на кровать и жаждуще посмотрел на своего избранника, обцеловывая глазами каждый сантиметр его фактурного, сексуального тела, что медленно выросло над полом и поиграло грудными мышцами.       — Одновременно? Интересно прям… — кивнул макнэшка и надвис над Техёном, смущённо поцеловав его в шею. — А как на счёт десерта?       — Ты хочешь мной овладеть? — улыбнулся в губы Тэ, коснувшись подушечками пальцев накаченных плеч. — Заманчивое предложение, но это в следующий раз, мой сладкий мотылёк. Начнём с малого. Если хорошо справишься, будет тебе и десерт.       Танцор резко перекатился и оказался сверху Чонгука, укусив его за нижнюю губу и поиграв языком с колечком. Чон улыбнулся промычал и поиграл бровями, мол, а что дальше-то? Чего ты там хотел мне показать? Заигрывал, гад. Только больше раздраконил! Ви немного потерся своим членом о большой стояк Ворона не сводя с него глаз и, перекатив любимого на бок, изменил положение тела в позу шестьдесят девять. Мягкие губы тут же обхватили член Чона и быстро по нему задвигались, одарив любимого своим теплом. Ощутив взрывную волну пробежавшуюся по коже, макнэ зашипел от удовольствия и заводил рукой по перенапряжённому пенису Тэ. Пальцы в миг заскользили по липкой влаге. Он немного понаблюдал, как это виртуозно делает Тэхён и старался повторить те же манипуляции, впустив себе в рот мокрый ствол, чуточку прикусив головку.       — О, да, продолжай! — громко простонал танцор, стараясь всё глубже заглотить Чонгуковского богатыря, который брызнул на язык солёной жидкостью. Тэхёну жутко нравилось доводить Ворона до сумасшествия, слушая его сдавленные, приглушённые пыхтения. В эти моменты он казался неподражаем и притягателен: так непосредственно поскуливал и закатывал глаза, что заводило ещё больше. Сладкий… Чёрт подери, какой же он нежный, несмотря на его непробиваемую физиологическую брутальность!       — Тэх… я… кажется… бля-я! — зашипел Чонгук и пытался отстраниться от танцора, чтобы невзначай его не испачкать. Но тот лишь громко усмехнулся и сильнее сомкнул губы, ощутив, как в горло ударила горячая острая струйка, оставив горькое послевкусие во рту.       — Уфф! — протяжно выдохнул макнэ и обмяк на белоснежной смятой постели, отключившись от этого мира. — Охуеть, как ты это бомбически умеешь делать! Су-у-ка-а!       — Мда-а? — сексуально произнёс Тэхён, облизнув свои глянцевые кукольные губы и опёрся о локти. Чонгук лежал весь такой статный, красивый и глубоко дышал после пережитого оргазма. Капельки пота мелкими бусинками лоснились по его упругим мышцам, грудь медленно поднималась и опускалась, а его главная «прелесть» молчаливо лежала на животе и постепенно теряя свою упругость.       — А ты ничего, случаем, не забыл, мой мотылюша? — Ким легонько коснулся губами обмякшего пениса Чонгука.       — Мотылюша? — хихикнул Ворон и покосился на взлохмаченного партнёра, чуток приподняв голову. — Теперь я уже мотылюша? А что я забыл?       — Какой же ты недогадливый… — Тэ обиженно сложил губы, а сам тихонько водил пальцами по гладкому изгибу своего надрывно пульсирующего члена. — Я хочу то же самое испытать… Сделай мне хорошо. А после ужина будет десерт… Ты же хочешь десерт, Чонгук-и?       Парень молча смотрел на Тэхёна, закинув руки за голову и всё про себя думал — «Как? Как всё это могло произойти в его пацанской жизни, что теперь разум был сокрушён каким-то смазливым сластолюбцем из Сеула? А вдруг это всего лишь самообман? Просто скучно стало существовать в рамках консервативной среды… так сказать, захотелось немного экзотики. Ну, и интима немного, конечно же. Потом же всё пройдёт? Или уже нет?!».       Судя по тому, что внизу живота стало опять раздуваться и твердеть, навряд ли эти встречи смогут вот так запросто исчезнуть с горизонта романтической истории о двух разнополярных жеребцах. Гуки оторвался от постели, хитро улыбнулся и потянулся губами к гладковыбритому члену Тэхёна…

*******

             Эротический сон вероломно прерван телефонным, раскатившимся по спальне звонком. Он настырно пиликал, заставляя щуриться от резкой боли в ушах. Макнэшка открыл глаза и громко выматерился, так как хотелось немного отдохнуть после плотного обеда перед тренировкой. Хули-люли… где же там поспишь! Кто-нибудь обязательно нарушит покой и испортит всё настроение. Навязчивая мелодия вдруг затихла и в комнате наступила немая тишина. Странный звонок какой-то… непохожий на рингтон личного мобильника. И тут Чонгук понял — это звонила труба Тэхёна, что лежала в его сумке где-то в недрах вещевого шкафа. Надо же, ещё не разрядился.       — Опя-ять! — протяжно выдохнул Чон, приложив руку к причинному месту и ощутив жёсткий стояк под тканью штанов. Он оттянул ремень вместе с трусами и даже не был удивлён — с головки тянулась толстая нить спермы, что утекала в белую лужицу на пушистом лобке. Это уже невыносимо! Опять кончил во сне. Да что же это за напасть такая?!       Влажные салфетки помогли исправить ситуацию и навести порядок в собственном белье. А телефонный звонок вновь дал о себе знать, зазвучав в толще Тэхёновских вещей. Настойчиво трезвонил, доносясь гулкой трелью из глубин шифоньера. Парень открыл дверцу и просунул руку в ручную кладь, пытаясь отыскать причину его недосыпа. Нехорошо лазать по чужим сумкам и брать чужие вещи, но тут дело другое… Кима могли потерять его коллеги по работе. Надо ответить. Номер не определился.       — Алло! — Чон приложил телефон к уху.       — Солнышко, ну, наконец-то! Ты где пропал? — встревоженно раздалось по ту сторону линии. — Я тебя потерял. Ты чего не прилетел в Сеул? Ресторан уже был заказан, а тебя нет. Что-то случилось? Алло? Тэ? Ты меня слышишь?       Ворон отключил телефон и бросил его в сумку. Солнышко?! Серьёзно?! То есть, получается, Тэхён всё это время нагло врал? Говорил такие громкие слова о любви, и об отношениях, а у самого тем временем в Сеуле есть парень? Внутри обожгло бурлящим кипятком. Над головой закружили чёрные вороны негодования, а глаза застилались едким туманом всколыхнувшихся разноликих эмоций. Вот, значит, как… И кто ты после этого, Чонгук-и? Правильно — лошара!       А чего ты, собственно, расстроился, Гу? На что надеялся? И чего так распереживался-то. Он птица высокого полёта, а ты простой пусановский долбоёб, который поверил во все эти красивые сказки про преданность и любовь. Нафантазировал себе каких-то идиотских историй, ожидая, что Ким очнётся и бросится в объятия. Так паскудно с Вороном ещё никто не обращался. А как же сны? Что делать с ними, когда они в буквальном смысле преследовали его и вызывали неуправляемые оргазмы. Хотя, это можно списать на банальный «спермотоксикоз», как бы сейчас выразился Чимин. Нет систематического секса, вот отсюда и результат мокрых дел. Сам-то редко прибегает к расслабону.       На душе поселились грузная тоска. Надо переключить мысли, иначе щас голова просто взорвётся от перегрузки. Срочно в спортзал!       

      *******

       Всегда, когда Чону было плохо, он старался приходить именно сюда, чтобы выплеснуть весь гнев и оставить негатив под тяжёлыми тренажёрами, которые через пот выбивали всю несусветную дурь из башки. Сегодня как-то совсем мало ребят в помещении. Только парочка малознакомых парней, что тужили поджилки под увесистыми штангами, да пацан с района, упорно качающий пресс. Этот чувак уже давно здесь ошивается, хотя приходит очень редко. И чего он там себе накачает с такими большими перерывами. Наверное, чисто для поддержки тонуса появляется. У каждого свои тараканы в голове.       — Бля, ты где пропал? — в зале объявился Шуга, удивлённо глянув на Чонгука. — Не звонит, не пишет. Как сквозь землю провалился.       — Да так… дела были. — Ответил макнэ, снял с себя футболку и принял горизонтальное положение под тяжелой штангой. — Чима сказал, что ты там у него немного покуралесил?       — Веришь, нет — нихуя не помню, брат! — улыбнулся Юнги, повиснув на турнике и несколько раз подтянулся. — Последнее, что помню, мы с ним надыбали ещё пузырь и вкатили. А дальше провал. Он мне потом звонил и говорил, что я будто бы ходил по улице и кричал — кому набить ебало за Чонгука.       — Ну ты артист! — хмыкнул Чон и опустил на грудь тяжеленный снаряд. — И как тебя в полицию не загребли.       — Хрен его знает, — спрыгнул с перекладины Мин и пожал плечами. — Короче, мне надо пробежаться по делам, а то я тут уже часа два тусуюсь. Щас в душе ополоснусь и полечу за новой палаткой. Мы с Чимой хотели завтра на озеро сгонять, на рыбалку. А сегодня ему звоню, у него телефон выключен. Если есть желание, присоединяйся.       — Поживём, увидим, — прокряхтел Ворон, толкая от груди восьмидесятикилограммовую штангу. — Я подумаю над твоим предложением, бро!       — Я на телефоне, если чё… — Шуга улыбнулся, изобразил рукой мобильник, приложив растопыренные пальцы к лицу и покинул зал, с обсыпавшейся краской на стенах и потёртым деревянным полом, чуть не сбив по дороге вошедшего в помещение Мэя.       — Смотри, куда летишь? — фыркнул вслед Барнет Шуге и поправил сумку на плече.       — Сорян братишка, я тебя не заметил, — отозвался голос Юнги где-то вдалеке. А следом громко хлопнула дверь душевой комнаты.       — Привет, Чон! Вот он я… пришёл.       — О, какие люди… — улыбнулся макнэ, поставил штангу на место и протянул Мэю руку. — А я уж думал, ты забил на тренировку.       — Честно говоря, я сначала передумал, — парень кинул взгляд на качающихся парней в углу спортзала и смущённо поморщился. — А вдруг у меня не получится. Ты-то вон, какой амбал. А мне даже стыдно раздеться.       — Не ссы, амиго, если что, я подстрахую. Кстати, как у тебя завтра со временем?       — Я свободен, как птица, а что? — удивлённо спросил мексиканец.       — Не хочешь сгонять с нами на озеро с ночевой? Порыбачим, покупаемся, шашлык пожарим, мм? Как тебе идея?       — А почему бы и нет, я только «за», — резко оживился Мэй. — Давно не выезжал на природу. Хотя, я больше специалист по компьютерным кодам, а вот в рыбалке мало, что понимаю. Я даже рыбу-то не различаю по названиям.       — Да хорош тебе… — прокряхтел Чон, принявшись повторно толкать от груди тяжеленный снаряд. — Я тоже не особо рыбак. Зато умею готовить отличный рыбный суп. Попробуешь, пальчики оближешь!       — Ладно-ладно, убедил! — усмехнулся Барнет, пристально наблюдая за напрягающимися мышцами голого и накаченного торса Чонгука. С таким чуваком, хоть на край света!

*******

             Первый тренировочный день показался для Барнета настоящим испытанием. Он ведь шёл сюда разве что вновь увидеть Чонгука, пообщаться с ним; немного оторваться от надоедливого интернет-мира, но не думал, что качок всерьёз его заставит пыхтеть под громоздкими снарядами. А сидеть дома тычкой тоже не хотелось. Лучше уж здесь, в «чисто-мужском» заведении надрывать пупок, чем опять прозябать за монитором компьютера, бегая с оружием по горам и безбожно хлестать пиво.       — Ты садист! — кряхтел Мэй, пытаясь отжать от груди тридцатикилограммовую штангу. Гуки убрал несколько блинов, чтобы в первый день не нагружать парня. Так… слегонца разработать застоявшиеся мышцы. — Я представляю, что меня ждёт дальше!       — Не ворчи, а концентрируйся на отжиме, — упорствовал Гук, страхуя красного и потного доходягу. — Ещё разок… И ещё… Достаточно на первый раз.       — Блять, я щас сдохну! — пытался отдышаться Мэй, раскинув руки в стороны. — А теперь ты меня стометровку заставишь бегать? Или копья метать?       — Не, с тебя сегодня хватит, а то ещё сломаешься. Итак уже два часа занимаемся, — расхохотался макнэ, накинув на плечо полотенце. Пошли сходим в душ, а потом пожрём. Я тут одну дешёвую кафешку знаю неподалёку, — Чон похрустел шеей и направился в сторону раздевалки.              Мексиканец болезненно простонал, выругался, проклял всё и вся, и послушно почапал вслед за своим плечистым тренером.       — Да уж, душевая тут просто отпад, — ворчал Барнет, окинув взором замшелое помещение с поколотой кафельной плиткой. — Здесь что, ремонт совсем никогда не делали?       — И навряд ли когда сделают, — Ворон скинул тренировочные вещи и закрылся в одной из кабинок. По помещению разлетелся громкий шум воды и воздух стал заволакивать полупрозрачные белый клубы пара. — Власти давно забили на это здание. Мы общаком с пацанами поддерживаем, как можем. Оплачиваем аренду, электричество. Скидываемся на ремонт, снаряды. Покупаем самое необходимое. Вот так и выживаем. Хотелось бы откапиталить помещение. Приобрести новые маты и привести в порядок душевую с раздевалкой. Только кому мы нахуй нужны со своим спортом!       — Да уж, пиздец полный! — завозмущался Барнет и зашумел водой в соседней кабинке. — Власти ворочают такими деньжищами, но не могут выделить на продвижение спорта и поддержку молодёжи. А сами покупают себе дома, виллы за границей, яхты и самолёты… твари!       — Вот и я о чём, — отозвался Чон. — Поэтому, карабкаемся, как можем.       — А знаешь что… — спустя минуту, подал голос Мэй. — Есть у меня одна идея по этому поводу. Я подумаю, как можно вам помочь. Но, пока промолчу.       — Не, банк я точно грабить не собираюсь! — засмеялся Гук и перекрыл кран. — Я предпочитаю свободу. Пусть уж лучше всё остаётся так, как есть.       — Ничего не нужно грабить, Чон, — немного освежившись, мексиканец покинул кабинку и столкнулся с наготой нового друга, который тщательно вытирался, вовсе не обращая на него внимания. Это же мужской спортзал, мужской душ… здесь такое в порядке вещей. Увидев большой свисающий член Чонгука, Мэй на время впал в ступор и забыл, что хотел до этого сказать. Очнулся спустя несколько секунд, когда понял, что собственный дружок уже наполовину налился тяжестью.       — Так что ты там предлагал? — откликнулся макнэ, поймав на себе пристальный взгляд Барнета. — Эй, ты тут?       — А, да… прости, — Мэй в миг налился помидорным окрасом, понимая, что позволял себе слишком многое. Три года без отношений давали о себе знать. — С ума схожу, когда вижу красивых парней.       — Даже не надейся! — беззлобно усмехнулся Чон и облачился в привычные вещи, собрав свои густые волнистые волосы в хвостик на макушке. — Так что ты там предлагал по поводу качалки, помощи и всего такого?       — Потом расскажу. У меня есть свои лазейки, — мексиканец постарался быстрее одеться, чтобы скрыть позор и не вызывать у Ворона чувства неприязни. Не успел познакомиться, а уже в открытую расфантазировался. Можно сказать, спалился! Стыдобища! Но то, что сегодня висящее на кресле полотенце явно пополнится новыми биологическими следами — это сто процентов!

*******

      Маленькая уютная кафешка через дорогу славилась дешёвой и вкусной едой. Если не смотреть, как там всё готовят, то, в принципе, даже ничего. В основном сюда забегали студенты и люди со статусом ниже среднего, чтобы скоренько перекусить, заплатив за это сущие гроши. Парни с качалки после тренировки — постоянные завсегдатаи, в надежде за пару вон набить брюхо протеином и белком.       Чон и Мэй умостились около окна, заказав себе по тарелке мясного супчика и стакану колы. Обслужили быстро, так как в это время народу бывает мало. Тётка-официантка, а по совместительству уборщица притащила поднос с провиантом и молча поставила на стол. Даже приятного аппетита не пожелала… вот, хамло вокзальное! Наверное, у неё выдался очень тяжёлый день.       — Так ты мне расскажешь, что ты там придумал по поводу спортзала? — поинтересовался Ворон, пододвинув к себе пластиковую тарелку до верху заполненную жирной жижей с мясом и овощами. — Теперь меня любопытство раздирает от твоих слов.       — Короче… — приглушил децибелы Барнет, чуть склонившись над столом. — У меня есть одна программуля, которую я создал сам. Называется «анти-коррупционер». Я еще её называю «Робин-Гуд».       — Как? — рассмеялся Гуки, — анти-кто?       — Неважно! — отмахнулся мексиканец и помешал ложкой в своей тарелке. — Суть её в том, что она умеет подменять цифры на банковских счетах. То есть, благодаря специальным алгоритмам, она может переводить деньги на любой счёт, а в это время число не меняется и владельцу никаких оповещений не приходит о списании средств. Деньги уходят, а цифры остаются, словно ничего и не было. Программа копирует код в виде скриншота, смыливает деньги, а сумму подменяет этим самым скрином — пустышкой. Понял теперь?       — Охренеть! — Чонгук временно перестал жевать. — И ты сам её создал?       — В рыбалке и спорте я полный лох, а в программировании меня не могут обогнать даже ихние спецы, — гордо выдавил Барнет.       — И она реально работает?       — А то! Я уже пару миллионов перевёл со счёта нескольких депутатов в фонд помощи больных раком детей. А самое главное, эта прога не оставляет никаких следов. Представляю глаза этих толстосумых придурков, когда у них бесследно пропали честно-наворованные.       — Ты и впрямь Робин Гуд, — качнул головой макнэ, восторженно слушая рассказ кучерявого гения. — А если всё же тебя поймают?       — Не поймают! — уверенно добавил Мэй. — У меня несколько уровней защиты и айпишник тщательно скрыт. Так что… Даже, если ко мне нагрянут чувачки в масках, они ничего не найдут. В случае внештатной ситуации, система самоуничтожается и всё шито-крыто.       — Ну ты даёшь, вундеркинд! — сквозь набитый рот пробубнил Гук и пожал умнику руку. — Как-нибудь обязательно заскочу к тебе, чтобы посмотреть на это чудо-творение. Если ты поможешь, пацаны тебе век будут благодарны! А как вообще это провернуть?       — Легко, — Мэй горделиво откинулся на спинку стула и махнул рукой. — Создам отдельный счёт на своё имя, а там уже дело техники. Не переживай, Чон, без ремонта и снаряжения вы не останетесь.       — Скажи, а зачем тебе рисковать ради меня и незнакомых тебе пацанов? — поинтересовался Ворон, отставив пустую тарелку в сторону. — Мы с тобой знакомы-то всего ничего.       — Есть свои на то причины, Чон, — резко погрустнел кудрявый и забегал глазами по столу, словно пытался найти подходящий ответ на неожиданный вопрос. — Прости, но я не могу всего тебе рассказать. Пока не могу. Дело даже не в тебе, хотя, признаюсь честно, ты мне очень понравился. Тут дело совсем в другом. Это касается моих личных проблем. Не нужно тебе знать.       — Может, я смогу тебе чем помочь? Может, тебя обижает кто?       — Нет, чувак, ты мне ничем не поможешь. — Мэй странным образом затих. Светлая улыбка одномоментно сменилась на маску грусти, а тарелка с недоеденным супом отъехала в сторону. — Забей. Так что ты там говорил про посиделки на природе?       — Ах, да… Мой друг, Шуга, с которым ты только что встретился…       — А, это тот чувак, что чуть не прошёлся по мне? — удивлённо спросил амиго, — Странный он какой-то…       — Да не… это так кажется. Он классный. Я тебя с ним потом познакомлю. Он тебе понравится. Только смотри, — Чонгук хитро дёрнул бровью, — не позволяй себе слишком многое по отношению к нему — он гетеросексуал до мозга костей. Короче, вот он пригласил нас на природную «шоу-программу». Палатка есть, мангал есть, останется купить готовое мясо и чего-нибудь выпить. Только не крепкого.       — Мясо и алкашка с меня! — заявил Мэй и хлопнул ладонью по столу. — Давно я мечтал вырваться к воде и посидеть у костра. А то эти цифры, коды, и вся остальная хрень немного поднадоели. Тогда до завтра?       Барнет положил руку Чонгуку на плечо, потрепал по тугим мышцам и направился к выходу.       — Я наберу тебя, как только соберёмся.

*******

      На часах девять вечера. Ворон широким шагом направлялся в сторону дома Паков, чтобы наконец-то выяснить с Чимой все непонятки и расставить точки над «и». Хотя бы объяснить, почему его самый лучший и близкий друг обошёлся с ним по-свински. Никогда себе такого не позволял по отношению к нему, а тут, как с цепи сорвался. Ещё вообще неизвестно, останется ли в его жизни Ким или это всего лишь временное помутнение рассудка на фоне недолюбленности. Может, теперь-то стоит рассказать Паку, из-за чего, вернее, из-за кого весь сыр-бор.       Тот телефонный звонок никак не давал покоя. Кто же этот абонент на том конце провода, который обратился якобы к Тэ с нежностью? Да ещё и солнышком назвал. Просто к друзьям так не обращаются. Был бы он где-то по близости, ебальник ему расхлестал в ошмётки, сучаре! Член ему завязал в несколько узлов и подвесил за него на балконе самого высокого здания. Так, стоп, Ворон… Тебе-то какое дело до хахалей танцора? Ну ебётся он с кем-то там в Пусане, и пусть дальше ебётся. Один чёрт, когда выздоровит, то уедет к себе в свой сраный Сеул и забудет про тебя, как про использованную салфетку после жирного обеда. Поигрался с тобой словно кот с мячиком и бросил в коробку со старыми ненужными игрушками.       Что это, ревность? Откуда? И к кому — к какому-то задротышу со слащавым голосом, что говорил про ресторан? Но почему же, блять, вся эта ситуация так жутко бесит и мелкой дрожью пробирается до самых костей! Мысли путались колючей проволокой, не давая ответить на главный вопрос: «Как правильно поступить?» — продолжать бороться за Тэхёна или… отпустить всё к чертям и жить дальше, как и прежде. Только получиться ли теперь жить, как прежде? Сердце покрывалось чёрным, холодным полотнищем.       Железные, грузные ворота жалобно скрипнули.       — Чи, ты дома? — дверь в квартиру была не заперта. Мистера и Миссис Пак дома нет, видимо, остались в ночную смену на дежурстве в своей клинике. У них частенько происходят подобные форс-мажоры. Опять, наверное, тяжёлых больных привезли. Тем лучше. Значит, можно спокойно поговорить с Чимой без свидетелей. — Ау, ты где?       Ворон обошёл жилище, заглянул в спальню и даже туалет. Тишина. Как сквозь землю провалился. Из дома ушёл что ли? Да нет… вещи вроде на месте. Любимые кроссовки тоже. А сам-то он где?       Чон вышел на улицу, оглянулся по сторонам и пригнулся. В гуще яблоневого сада, на скамейке сидело тело его белогривого высочества. Вот он где! Зависает в одиночестве.       — Чё не отзываешься? И телефон выключил зачем-то… — Гуки присел рядом и понял, что Пак был в дриську пьян. Рядом стояла недопитая бутылка сакэ, а вокруг валялись огрызки от яблок. — Чё за праздник-то?       — Иди нахуй! — промямлил Чим, громко икнул и злобно покосился на гостя. — Чё припёрся. Я тебя не звал. Вали отсюда!       — Да ладно тебе, ты чё обиделся что ли? — Гуки пригнулся и заглянул в отёкшие глаза друга. — Я же не со зла, Чи…       — Сказал, иди нахуй! — продолжал бубнить под нос паренёк, пошатываясь в немом молчании. — Не хочу больше тебя видеть.       — Эй, ты чего! — улыбнулся макнэ. — Мы же друзья.       — Нет у меня больше друга, тебя ясно?! — огрызнулся Пак и чуть отодвинулся от Чонгука. — Иди к своему… там… к этому… короче, к нему. А меня оставь в покое!       — Ревнуешь что ли? — Гук оскалился в белоснежной улыбке.       — Если хочешь знать, то да! — снова икнул Чимин и, схватив бутылку, отхлебнул из нее алкоголя, занюхав яблочным огрызком.       — Так-так-так… а с этого места теперь можно подробнее?       — Дурак ты, Чонгук… понял, да? Сука ты! Ненавижу тебя! — Чима посмотрел косыми глазами на Чона и скрипнул зубами. — Сука…       — Ну, то что я сука, я уже понял, а в чём конкретно заключается твоя ко мне ненависть, скажи хоть?       — Ты всё равно меня не поймёшь, — сквозь непрекращающееся икание, пытался выговориться Пак. — Чё ты ко мне пристал, а? Иди вон… там… целуйся со своим этим.       — А всё-таки, Чи? — макнэ продолжал напирать на разбушевавшегося Чимина. — Почему из лучшего друга, я быстро переобулся в суку?       — Да потому что… — Чимин на секунду замолк, кинул гневный взгляд и снова икнул. — Потому что ты… сволочь… очень мне нравишься! Я к тебе… А ты… эх, ты… ненавижу!       — Не понял?! — глаза Ворона округлились.       — Всё ты понял, урод!       — То есть, ты хочешь сказать, что… — и тут наконец-то у Чонгука всё сразу сложилось в голове. Ебучий случай! Так вот откуда у Чимки такие замашки. Значит, его приставания — это вовсе не приколы, а он таким образом проявлял некий интерес с романтическим подтекстом. И потом, когда сам Гук приходил к нему с экстравагантной просьбой, чтобы проверить на гомосексуальность… можно только представить, что в этот момент чувствовал Чим. Бляха-муха!       — Чё, дошло наконец? Да? — прохрипел шатающийся паренёк, злобно покосившись на Ворона.       — Чимин, а почему ты мне об этом решил рассказать только сейчас? Почему раньше не признался?       — Я боялся! Ты же у нас весь такой правильный. Такой… наебуренный. Качок. А я-то кто, несчастный танцор, который даже драться толком не умеет. Нахуй тебе такой друг. Чего ты вообще со мной возишься? Уходи.       Макнэ забрал бутылку у Чимина и сделал большой глоток.       — И давно ты, ну… такой?       — Со школы. А что, теперь ты меня ударишь? Ну давай, въеби мне! Ты же таких ненавидишь! Тебе противны такие, как я, да же, Чон? Мне всё равно. И отдай сюда бутылку — это моё!       — Да успокойся ты! — фыркнул макнэ, отводя руку с алкоголем в сторону, — никто не собирался тебя бить. И хватит бухать. Ты же знаешь, что тебе нельзя столько пить, у тебя сердце больное, забыл? Пошли, я тебя в дом уведу.       — Не надо меня никуда вести… я сам! Заботу он решил проявить, сволочь! — отмахнулся белогривый, сбросив руку Ворона со своего плеча. — Вали к своему этому… как его там.       — Ох, горюшко ты луковое, — рассмеялся Чонгук во весь голос, приложив свой лоб ко лбу Чимина. — Дурак ты, синяк!              — Может и дурак, а ты сука! Я к нему, а он… — продолжал ворчать Пак, еле удерживая равновесие. — Зачем ты так со мной, а? Я что, хуёвый, да? Я пришёл к нему, а он меня… своего лучшего друга… выгнал. Чай даже над допить. Ненавижу тебя, чертила окольцованная! Вырвать бы тебе это кольцо из губы, чтобы целоваться было нечем.       — Потом вырвешь. Давай-давай, поднимайся. Пошли я тебя уведу в комнату, — Гук силой оторвал Чимку от скамейки под трёхэтажные эпитеты и практически волоком потащил в сторону парадной двери. — Тут тебя мошкара сожрёт. Ты мне ещё нужен живым.       — Пхах, нужен я ему, — саркастично пробубнил старший и снова громко икнул, — был-л-бы нужен, ты бы со мной так обращался, как с собакой. А я не собака, я живой человек, понимаешь?       — Всё, угомонись уже, алкоголик. Стой, не падай. — Чонгук поставил несчастного на крыльце, чтобы открыть входную дверь, но через секунду понял, что не стоило выпускать Пака из своих рук, так как его пьяненькая туша распласталась на клумбе с любимыми мамиными цветами. — Это ж надо так нажраться. Щас я тебя в миг приведу в чувства.       — Дай, я тут немного полежу, посплю и сам встану, — бурчал под нос Чима, обнимая охапку сломанных бутонов.       — Думаю, мама тебе спасибо не скажет за испорченную клумбу. А ну-ка, вставай! — Чонгук-и одним движением оторвал друга от зелёного ковра и сделал попытку номер «два» доставить недвижимость до пункта назначения. — Идём-идём. Щас я верну тебя в надлежащий вид.       Гуки пошерстил по хозяйским шкафам и отыскал заветную аптечку с медикаментами. В доме врачей всегда есть всё необходимое для первой неотложной помощи. Уж от алкогольного отравления должно быть в первую очередь.       Пока Чимин исполнял арию сидя над унитазом, Чон уже разбавлял порошок с водой, который способствует быстрому выводу алкалоидов из организма. Во всяком случае, так написано на упаковке. В конце концов, родители знают, что хранить в домашней аптечке. Всякую дрянь уж точно держать не будут в своих лечебных запасниках.       — А ну-ка давай, выпей вот это! — Макнэ приблизил стакан Чиме и тот начал исполнять вторую часть своей «рыг-оперы», оттолкнув руку друга. — Отвали и закрой дверь. Не видишь мне итак хреново?! Закрой, говорю!       — Я подожду, пока ты проблюёшься! — Чонгук сложил руки на груди и опёрся о косяк туалетной комнаты. — А то ещё ненароком уснёшь мордой в унитазе.       Макнэ стоял и смотрел на своего в сиську пьяного дружбана, а сам до сих пор не мог поверить в то, что Чима — не натурал. Навряд ли бы он нашёл в себе силы признаться, если бы не нахуярился практически до состояния трупа. Ну надо же… кто бы мог подумать, что его самый лучший друг столько лет молчал о своей слабости. Как он вообще долгое время жил с этой давящей болью внутри? Именно сейчас Ворон представил Пака на своём месте, а себя на месте его. Интересно, а Чимин на полном серьёзе сказал про свои чувства или так… базар по пьяной лавочке? При любом раскладе отношений между ними никогда быть не может! Зато теперь все карты раскрыты на игорном столе реальности, что несомненно сблизит их ещё больше.

*******

      Тихая уютная комната Чимина. Тишина. Только цокающие часы на прикроватной тумбочке и периодические мученические стоны хозяина квартиры. Он лежал на постели с мокрым полотенцем на голове и глубоко дышал, пялясь в одну точку на стене напротив. Чонгук, как истинный джентльмен и товарищ обязан был помочь недоалкоголику прийти в норму. Силком пришлось влить в него животворящий, хоть и противный на вкус коктейль из аптечки, ведь его Высочество — Господин Пак не очень-то хотел впихивать в себя какую-то гадкую непонятную жижу молочного цвета. В противостоянии между «Иди-нахуй-Чон» из уст Чимина и мускулатуры Ворона, победили последние… пришлось-таки выполнить требования и выпить лекарство.              — Ты как? — Макнэ ни на минуту не отходил от Пака. То воды ему принесёт, то подушку поудобнее подложит. Чувствовал за собой вину из-за ссоры. Впервые за много лет он повысил на него голос и тупо выпроводил из дома. Некрасиво получилось. Шашни-шашнями, а друг — это святое!       — Жив пока… — промямлил златовласый, перевернув полотенце и приложив его ко лбу влажной стороной. — Блять, как же херово!       — Ну чего ж ты так, Чи, а? — переживал Чонгук, присев рядом на кровать к страдальцу. — Зачем так было нажираться? А если бы у тебя сердце не выдержало? Ты же прекрасно это знаешь.       — А разве тебе не похуй? — хрипнул голосом Чимин и пощурился от долбивших по вискам болевых коликов.       — Дурак ты!.. — улыбнулся Чон и легонько постучал костяшками руки по полотенцу. — Почему ты решил, что мне должно быть на тебя похуй? Ты же мой лучший друг. Ты это… прости меня за то, что накричал на тебя. Просто день какой-то ебанутый выдался. Нервы, мать их…       — Тогда и ты меня прости за то, что я тебе наговорил, — тяжко выдохнул Чимин. — Я ведь и вправду был однажды в тебя влюблён. И всё боялся признаться. Думал, ты меня возненавидишь и перестанешь со мной общаться. А когда ты пришёл ко мне со странным подкатом, да ещё и так смачно стал всё обрисовывать, мол, как ты в голове трахаешься со своим каким-то-там-красавчиком… меня, пиздец, ревность накрыла. Не хотел тебя ни с кем делить. Просто делить. Боялся, что ты начнёшь общаться с новым парнем и про меня совсем забудешь. Стану тебе неинтересен. Выбросишь меня на свалку истории.       — Да ты гонишь?! — удивлённо вскинул брови Гук. — Чувак, ты для меня был, есть и останешься самым лучшим. Я тебя очень люблю, ну… по-своему, конечно.       — И ты даже не отпиздишь меня за мои признания? — Чима кряхтя оторвался от постели, уселся по-турецки и посмотрел на Ворона жалобным взором.       — Чи, да теперь ты для меня стал еще ближе, чем раньше, ведь между нами нет больше тайн.       — Бля, какой же ты всё-таки охуенный друг! — Пак зажмурился, пытаясь удержать накатившую волну слёз, но не смог. Они пробивались сквозь длинные ресницы и тёплой прозрачной капелью падали на белую, чистую постель. — Прости…       Чонгук натянул уголки своих губ и так крепко обнял Чимина, что у того даже внутри что-то негромко хрустнуло.       — Гу, так может, ты познакомишь меня со своим таинственным путником? — где-то в плече раздался икающий голос Чимы. — Обещаю, я не буду тебя ревновать. Это я так… от обиды хуйню сморозил.       — Точно не будешь? — макнэ похлопал друга по спине.       — Обещаю.       — Хрен с тобой. Завтра перед тем, как поедем на озеро, заскочим в одно место. Сам всё увидишь.