Танец чёрного мотылька

      Чонгуку пришлось очень сильно постараться, чтобы привести своего дружка-бухарика в соответствующий вид и «воскресить» из похмельного анабиоза. Видимо, он сильно обиделся, если позволил себе так отменно накидаться. Ну надо же… приревновал, пиздюк крашенный. Смешной такой, этот Чимка. Смешной и всё ещё по-детски милый, хоть и постарше. А, если разобраться, то теперь будет о чём с ним пооткровенничать — перетереть различные истории и поделиться маленькими секретами. Бляха, дожились!.. Два дружбана начнут обсуждать меж собой своих любовников. Обхохотаться можно! Куда катится этот мир…       Макнэ посмеялся с этой мысли, уже шаркая по влажному асфальту вдоль полупустынной улицы. В воздухе пахло озоном, такое обычно бывает перед началом грозы. Редкие, мелкие холодные капли бились о лицо, а где-то вдали послышались гулкие раскаты грома, что мелодично разлетались на всю округу и смолкали на другом конце горизонта.                     Голова Чона была похожа на переполненный бочонок с плавленным железом. Тяжёлая. Грузная. Столько информации опрокинулось на неё за короткий период времени, отчего разум не успевал всё расфасовывать по местам. Сколько же, оказывается, всего нового узнаёшь, стоит только вырваться из привычной зоны комфорта и сделать шаг за порог обыденности. Всего лишь навсего хотел открыть золотую шкатулку житейского любопытства, чтобы разбавить застоявшуюся скукотищу, а в итоге, откупорил целый ящик Пандоры.       Тэхён, Мэй, странный телефонный звонок из Сеула с приторным голосом и признание Чимина в своей ориентации совершенно выбивали из колеи здравомыслия. Складывалось ощущение, что он до этого спал, а потом его разбудили и окунули головой в реку с мутной водой каких-то непонятных проблем. Или наоборот, усыпили лошадиной дозой снотворного и сейчас ему сниться совершенно глупый и невозможный сон. Что случилось? Где произошёл сбой программы? Наверное, в тот момент, когда в носу взорвался запах ванильных сигарет и тело впервые ощутило нечто ошеломительное; именно в тот момент, когда Тэхён прикоснулся к нему своими мягкими нежными ладошками. Его голос… низкий, бархатный, величественный. Но такой красивый и завораживающий. Он будто вводил в трансовое состояние и отключал мозг. По другому никак нельзя объяснить те моменты, в которых Чонгук не мог противиться откровениям Кима. Нет… он точно не с этой планеты!       Домой сегодня путь закрыт. Не было желания встречаться с грозными воплями строгого отца, что настойчиво навязывал свою семейную идеологию. Внуков ему подавай!.. Ну-ну… Сам ведь еще фактически ребёнок. Пусть лучше думает, что его беспутный сынуля шарахается со своей призрачной знакомой незнакомкой всю ночь, нежели сидеть и выслушивать ноты протеста о своём нелегитимном поведении. О какой семье может идти речь, если Чон только-только начал открывать для себя новые миры, в которых уловил нотку небывалых ощущений. Таких раньше никогда не было. А злоба по-прежнему душила изнутри, как только в голове прокручивался этот полупокерный голос Сеульского Тэхёновского ухажёра. Так хотелось сейчас почесать об кого-нибудь кулаки; оставить на чьём-нибудь еблище свой автограф — выпустить всю желчь! Да только это навряд ли поможет что-либо изменить. Легче ведь не станет. Где же найти ту самую кнопку «перезагрузка», чтобы обнулить жизнь и начать с чистого листа?       А нужен ли Тэхёну простой дворовый качок? Вот так, если разобраться… Ну выздоровеет он, а что дальше-то? Неземная любовь с лепестками роз по всему дому? Тьфу ты, какая нелепость! Взаимный секс без обязательств? Или что-то ещё? Танцор нашёл себе очередную забаву с большим членом и кучей мускул, чтобы не скучать длинными Пусановскими вечерами. Разбрасывался сказочными Одами: «Воронёнок, ты самый лучший!», «Никогда таких не видел в своей жизни!». Вот и верь после этого людям. И кому поверил? Напыщенному павлину с накаченными силиконом губами? Гомик, одним словом! Самодовольный, избалованный индюк! А ты-то, Чон, тоже хорош — купился на всю эту цветную мишуру. Растаял словно мороженое в жаркий день, уши развесил. Как же теперь всё это забыть и отмотать время на исходную позицию.       Холодные полосы дождя шуршали по пыльному и уставшему от машин асфальту. Гуляющие парочки стали спешно прятаться от ливня под крышами летних ночных кафешек и громко смеялись от некой романтичности сего уютного момента. Яркий блеск синеватых изгибов молний на секунду ослепил округу и погиб где-то за строгими городскими высотками, в которых спешно закрывались распахнутые окна и задвигались плотные шторы. А вон там, на балконе сидел по пояс раздетый мужичок в своём кресле и курил, как-будто и вовсе не замечал дождя. Видимо, ему нравилось оставаться в единении с природой. Так же, как и Чонгуку сейчас. А что ещё оставалось делать.       Макнэ посмотрел вдаль угрюмым взглядом. Туда, где среди кучки аляпистых строений виднелась та самая — семнадцатая больница. Та, в стенах которой оставался раненый Тэхён. Совсем один в этом городе: ни друзей, ни родных. Лишь только электроника разбавляла одиночество его однообразных будней. Внутри что-то болезненно кольнуло. Вот взял бы щас, послал всё нахер и рванул туда! Завалился к нему в палату, сел рядом и больше никуда не уходил. Но кто же ночью впустит в здание посторонних.       Добравшись до какой-то детской площадки во дворе одного из высоток, Ворон забрался под небольшой зонт, что колыхался в потоке порывистого ветра. Надо было хоть немного спрятаться от непогоды и переждать. Только это не выход из положения — природная истерия только набирала обороты. В голову пришла одна идея. Он достал из сумки свой мобильник и стал искать номер своего нового знакомого — Мэй. Сейчас, наверное, самое подходящее время завалиться к нему с визитом. Сам ведь приглашал.       — Привет, не спишь? — старался перекричать громовые удары Чонгук, прикрывая лицо от бьющего дождя.       — Ого, какие люди! Неожиданно! — послышался радостный голос Барнета на том конце провода. — Чем обязан, мой друг?       — Гостей не ждёшь?       — Да, ла-адно! — чуть ли не пискнул от радости мексиканец и даже немного подавился своим ужином. — Ты? Ко мне?       — Можно у тебя сегодня перекантоваться? Домой не хочу идти. Не спрашивай почему, просто не хочу.       — Ясно. Проблемы с родителями. Как же мне это всё знакомо, — Мэй тяжело выдохнул. — Да не вопрос, чувак! Мои двери для тебя всегда открыты. Лови адресок по СМС.

*******

      Маленькая, уютная квартирка. По интерьеру сразу можно определить сущность хозяина местного убранства: тёмно-бежевые обои, на которых висели постеры каких-то героев компьютерных игр, разложенный диван со скомканной постелью и журавль-торшер, что наполнял комнату хоть какой-то домашностью. А в самом дальнем углу стояла главная гордость Барнета — большой стол с тремя мониторами, кучей каких-то папок и высокое игровое кресло. А самое главное, что поразило Чона — хата Барнета находилась неподалёку от тот самой семнадцатой больницы. Из окна можно было увидеть крышу и часть корпуса здания.       — Бля, а чего это ты в такое время решил ко мне наведаться? Соскучился что ли? — мексиканец протянул Чону худенькую ручонку и попытался сжать его мокрую, холодную ладонь, но после тренировок тело болезненно пульсировало. Он стоял в домашних бриджах по пояс раздетый, демонстрируя свой худосочный торс — Проходи, чё стоишь. Будь, как дома.       — Ты извини, что так поздно. Не было бы на улице дождя, я бы просто погулял, — Чонгук снял обувь и хлюпнул мокрыми носками, ступив на потёртый коврик у входной двери. — Хлещет, как из ведра. Сорян, я тут тебе немного…       — Да, забей, — хозяин махнул рукой. — Пипец, ты как-будто в одежде купался. Давай снимай скорее и вешай в ванной. Чего застыл? Снимай, говорю! Ещё не хватало сопли распустить. Простынешь ведь.       Мэй начал суетиться по дому в поисках подходящих вещей для новоиспечённого товарища, который уже развешивал свою до нитки промокшую одежду по змейке батареи. Гук посмотрелся в заляпанное мутное зеркало на стене над раковиной и недовольно покачал головой — сейчас он был похож на мокрого замызганного бездомного котёнка — спутанные сосульки волос прилипали к лицу, а ноги немного коченели от холодной напольной плитки.       Среди небогатого гардероба Барнету всё-таки удалось отрыть более-менее адекватный лук — футболка и старые поношенные шорты, что несколько лет прятались в темноте вещевого шкафа. Ворону они вероятнее всего, окажутся маловаты, но других вариантов всё равно нет. Не голышом же ходить по чужой квартире.       — На, вот… — мексиканец приоткрыл дверь, кинул короткий смущённый взгляд на голую спину Чонгука, проскользил глазами по пухлой заднице, мысленно кончил раза три и протиснул сквозь щель чистую, сухую одежду. — Надевай, а я пока чайник поставлю на кухне. Тебе надо согреться.       — Спасибо! — макнэ чуть обернулся и ответно прищурил свои карие глазёнки в знак благодарности.       Через несколько минут дверь ванной открылась и в гостинной появилось счастливое лицо Ворона. Мэй завершал последнее приготовление к совместному чаепитию, расставляя кружки на маленьком столике около дивана и всё время что-то мурлыкал себе под нос. То ли на корейском, то ли на португальском… кто его разберёт этого программиста.       — Давай, проходи, не стесняйся. Говорю же, будь как дома, — Барнет мило улыбнулся от внешнего вида Чонгука. Футболка оказалась ему в пору, чего нельзя сказать про шорты. Они буквально облепили подкаченные бёдра и сочные булки, что в кой-то мере делало его пиздец, каким сексуальным. Мимолётно хозяин заценил большую выпуклость в области паха — такое хозяйство просто так не спрячешь. Страшно представить размеры его члена во время эрекции. Мексиканец вновь ненадолго завис, уже перелив воду через край бокала.       — С тобой всё нормуль? — макнэ зализал пятернёй влажные волосы и устроился на диване, отхлебнув их кружки горячий зелёный чай с мятой. — Странный ты какой-то.       — Д-да, я в порядке, — наконец-то Мэй пришёл в себя. — Просто охуенно выглядишь. В прочем, как и всегда.       — Совсем туго? — с хитрецой в голосе спросил макнэ, намекая на его одиночество.       — Не то слово, Чон. Три года без отношений слишком тяжело даются. Но ты не волнуйся, я не стану к тебе подбивать клинья, как бы мне этого не хотелось. Я уже привык справляться со своими проблемами сам. Руки есть, чай не пропаду. Расскажи лучше, как так получилось, что ты решил меня навестить?       — Ай… — отмахнулся Гуки и обвёл глазами полумрачную комнату, приправленную светом напольной лампы. — Конфликт с отцом и всё такое… не хочу об этом говорить. Прикинь, он мне поставил ультиматум — внуков ему подавай.       — Вну… ты серьёзно?! — поперхнулся Барнет и расхохотался на всю гостинную. — Даже не могу представить тебя в роли папаши. А ты чего?       — Да какие внуки, ё-моё… — саркастично фыркнул Ворон и похлопал своими длинными густыми ресницами. — Мне всего девятнадцать. Самый смак для разгуляя. Я люблю свободу. А вся эта семейная дичь точно не для меня. Во всяком случае, не сейчас.       — Это из-за него, да? — немного подумав, и громко швыркнув кипятком из кружки, произнёс Мэй. — Из-за раненного парня?       Макнэ вдруг как-то потускнел и опустил взгляд. Было видно, как он старался подавлять в себе это непреодолимое чувство, но у него ничего не получалось. Привязанность и симпатия по отношению к Тэ становилась только сильнее и затягивала его в это чёртово болото однополой любви. Пытался не думать о прошлых моментах, которые с хрустом переломили все имеющиеся принципы и напоили его сладким нектаром странных ощущений. Разум вновь и вновь возвращал Чонгука в отель, где впервые всё и случилось: туда, где в свете приглушённых настенных бра сияли Тэхёновские глаза; туда, где Ворон впервые испытал сказочную негу сладости от его рук и мягких губ. А запах его кожи… он — божественен!       — Ясно. Никак не можешь разобраться со своими внутренними бесами, да? — Проницательно добавил Мэй и отставил кружку в сторону. — Всё еще сложно принять себя другим, так как для общества ты хочешь быть нормальным, а все мысли только о нём.       — Да, ты прав, — кивнул Ворон. — Всё именно так, как ты говоришь и я не имею понятия, что со всем этим делать. Как разобраться в себе. Я ведь впервые за свою жизнь втрескался в парня, хотя раньше подобные отношения вызывали у меня гнев и отвращение. Я морды таким индивидам хлестал направо и налево, а сейчас сам попал в этот капкан и в душе не ебу, как из него выбраться.       — Послушай, чувак, — Мэй положил руку на плечо Чона и с сожалением посмотрел на него. — Не надо переступать через самого себя. Не противься своим чувствам, если оно настоящее. Не обманывай себя. Я уже прошёл через это и поверь, любовь сильнее всех принципов. Как бы ты с ней не боролся и не пытался переубедить себя в обратном, ничего не выйдет. Это в программе можно изменить код, и она работает совершенно по-другому. А в жизни так не бывает — увы изменить программный код судьбы уже не получится, но можно изменить себя.       — А ты умён, — улыбнулся Чонгук и резко махнул рукой облившись своим чаем. — Ну, пиздец! Прошу простить меня за моё свинство. — Макнэшка быстро вскочил, стянул с кресла измятый полотенец и начал вытирать стол, руки и лицо.       — Э-э… — мимика Мэя немного скривилось, а зубы непроизвольно стиснулись. — Чон… ты бы это… не вытирался им.       — А что не так-то?       — Как бы тебе сказать… — стыдливо замялся Барнет и двумя пальцами забрал тряпку из рук гостя. — Оно висит тут не для этих целей. Короче, это моя личная салфетка одиночества. Если ты, конечно, понимаешь, о чём я?       — Я тя щас прибью! — зашипел Ворон, а после раздался раскатистый ржач по всей квартире. — Теперь у меня такое странное чувство, будто я у тебя отсосал.       Барнет залился в истерическом хохоте и сложился пополам, буквально опав на четвереньки. Хотелось вдохнуть, но ничего не получалось. Слёзы лились по щекам от смеха. В попытках набрать в лёгкие воздуха, Мэй лишь громко хрюкнул. Пока Гуки умывался в ванной, несчастный программист ползал по полу и всеми силами старался усмирить свой неконтролируемый ржач.       — Прости, я про него совсем забыл, — чуть отдышавшись, протараторил красный от истерики Барнет. — Спасаюсь, как могу. Не злись только на меня, ладно? В конце-концов, привыкай к этому…       — А за что мне на тебя злиться? — макнэ закрыл дверь ванной и с разбегу плюхнулся на хозяйский диван. — А что ты имеешь в виду под словом «привыкай»?       — Я про то, что тебе часто придётся вытирать лицо после бурной ночи со своим избранником, — шутливо добавил амиго и тут же получил знатный пиздюль в виде подушки в голову.       — Кстати, я же тебе еще не показал своё творение, про которое говорил, — Мэй вскочил с пола и кинулся к компьютеру. — Своего «Робин Гуда». Можем прям щас наебать какого-нибудь чинушу. Опустошить его счёт и заодно обеспечим капитальный ремонт вашей качалки. Хочешь? Ночью сеть не загружена, поэтому облапошить жертву не составит особого труда. Присаживайся поближе.       Но Ворон ничего не ответил. Он уже тихо сопел, обняв подушку словно ребёнок плюшевого медвежонка. Такой милый, когда спит, собственно, как и всегда. Барнет выключил свет и устроился в любимом кресле, поклацав по клавишам. Старался делать всё очень тихо, чтобы дать Чону хорошенько выспаться. В его глазах читалась жёсткая усталость, что измотала парня в конец. В последнее время он практически не спал, а лишь урывками старался ухватить мимолётный отдых.       Капли дождя крупной дробью барабанили по стеклу. Ветер только усиливался, а раскаты грома заполняли собой всё воздушное пространство. Казалось, вот-вот разверзнуться небесные хляби и оттуда спустятся ангелы апокалипсиса.       Чонгуку удалось ненадолго отрубиться, но он мысленно боялся очутиться в неприличном сне с Тэхёном в главной роли. Снова окажется в конфузной ситуации, испачкав хозяйские шорты и диван. Не хотелось бы опозориться. Мэй хоть и милый парняга, но оргазмировать в его присутствии не есть хорошо. Возбудится еще. А ему итак тяжело от нехватки любви и ласки. Макнэ поднял голову и посмотрел на спинку кресла, в котором сидел Барнет и играл в какой-то шутер, тихо матерясь на своих тиммейтов. По мелькавшим локациям на мониторе стало понятно — он явный любитель Call of Duty.       Очередной раскат грома заставил макнэ резко открыть глаза. Он понял, что вновь закемарил. Уж сколько удалось ещё поспать, неизвестно. Погода за окном только набирала обороты и стучалась в чёрные окна россыпью ледяной крошки. На удивление в чужом жилище Ворону так ничего и не приснилось. Внутри зияла пустота и уныние, приправленные ночным порывистым ветром и частыми вспышками небесного огнива. Спал бы… но очень сильно хотелось ссать.       Чон с заспанным прищуром стрельнул взглядом в сторону Мэя. Он сидел в наушниках и пялился в экран, на котором голые мужики вытворяли всякую дичь. Макнэ улыбнулся и покачал головой, заметив, как рука парня под столом равномерно двигалась, а он сам сидел в неком напряжении. Видимо, думал, что Чонгук не проснётся до самого утра. А может, настолько ему доверял, что присутствие гостя ни капельки не смущало. Да пусть дрочит, если ему так хочется.       Макнэшка тихонько ступил на пол и направился в уборную, дабы не смущать увлечённого самоудовлетворенческой деятельностью паренька и не нарушить таинства его уединения. Не хотелось его смущать. В полутьмах нога что-то громко пнула.       — Гуки?! — парень сбросил наушники, резко свернул окно с порнухой и забегал испуганными глазами, выглянув из-за спинки своего высокого кресла. — Я думал, ты дрыхнешь. Я тут это…       — Чё напугался-то? — прохрипел Ворон и сочувственно улыбнулся. — Дело-то житейское. Прости, что я тебя оторвал от занятия. В туалет жутко приспичило.       — Блять, пиздец, как стыдно! — амиго шлёпнул себя по щекам. Готов был провалиться сквозь пол к соседям снизу и схорониться где-нибудь поглубже, чтобы только не ловить на себе пронизывающий взгляд Чонгука.       — Да, успокойся ты, чувак, — прыснул макнэ и похрустел затёкшей шеей. — Ты думаешь, один так делаешь? Если тебя это успокоит, то и я иногда позволяю себе расслабон. Очень редко, но всё же… Так что, не парься. — Короче, я придумал — надо тебя кое с кем тебя познакомить. Больше чем уверен, вы найдете общий язык.       — С Шугой этим твоим, что ли? — задумчиво нахмурился Мэй. — Не, он не в моём вкусе. Странный он какой-то. И потом, ты же сам сказал, что этот чел только по девочкам.       — Не с Шугой, — широко зевнул макнэ и попытался дотянуться до потолка. — Есть у меня один такой на примете. Чимином зовут. Хороший парень, кстати. Вот он… не натурал. Хотя я сам сегодня об этом узнал.       — Чимин… красивое имя. — Мэй на секунду представил образ таинственного парня. — Хочу уже его скорее увидеть. Напомни, а он будет с нами завтра на природе?       В этот момент воздух взорвало оглушительным треском. Громовой удар был такой неебической силы, что стёкла издали звон, а ночное небо пронзили огненные стрелы. Свет в доме погас.              — Заебись! — во тьме просочился недовольный голос Барнета. — Ты видел, как шандарахнуло? Гроза-то не на шутку разошлась. Бля, только бы комп выжил. — Перепуганный мыслью о кончине своего железного товарища, парень зашуршал около стола, пытаясь вырубить всё из розетки. — Сука, я не переживу, если он сгорит. Воздух вновь затрясся.       Мексиканец отодвинул плотную штору пыльного окна комнаты. Улица полыхала от буйства природы. Казалось, что над Пусаном навис настоящий Армагеддон. Дождь хлестал с такой силой, что двор в миг превратился в большое озеро. Суетливый порывистый ветер валил высохшие деревья и рвал повсюду провода, распаляя салют из искр и маленьких вспышек. Хоть бери камеру и иди снимай фильм-катастрофу.       — Ты видел, чё там творится?! — Барнет обеспокоенно ткнул пальцем в стекло. — Глянь-глянь, торговая палатка полетела. Еба-ать! Смотри, чувак… в больницу молния уебала, аж куски кровли разлетелись.       — Какую больницу? — Чонгук резко завис, даже забыв про природные потребности. Его лицо, освещённое флешбеками небесного разряда, становилось белее белого. Нутро настолько сильно сдавило, что дыхание остановилось на несколько секунд. Сердце неистово дрогнуло.       — Какую-какую… ту самую… в которой…       Макнэ даже не стал дослушивать Мэя. Словно в жопу ужаленный сорвался с места, зашуршал в сумке и включил фонарик на телефоне. Дверь в ванную скрипнула, ударившись о стену.       — Эй, Чон, ты чего задумал, ты куда? — хозяин недоумённо посмотрел на мелькавший в темноте огонёк, и на то, как его гость-полуночник скоренько облачался в свою, ещё невысохшую одежду. — Ты можешь мне ответить, ты куда собрался в такой погодный разъёб?       — В больницу! — прокряхтел качок, напяливая на себя штаны.       — Зачем?       — Ты понимаешь, что сейчас больница обесточена?       — Чел, да не переживай, там есть резервные генераторы. — Мэй с хмурым видом наблюдал за суетившимся Чоном, облокотившись о косяк.       — Как-то я в этом не уверен, если речь идёт о семнадцатой больнице. Там лифт до сих пор не могут отремонтировать, а ты говоришь… — макнэ уже напяливал в полутьмах мокрую обувь. — Ты понимаешь, что если нет электричества, то Тэхён не выкарабкается!       — Чувак, тогда я с тобой!       — Остынь! — возразил Ворон. — Оставайся дома и не подходи к окнам. Понял меня? Если что, будь на связи и постарайся не спать до рассвета. Вдруг, ты можешь мне понадобиться.       — Да где тут уснёшь! — раскинул руки Барнет.        — Всё, я ушёл! — Всполошённый Гуки пулей вылетел из квартиры и быстро затопал по лестнице. Подъездная дверь издала громкий лязг.

      *******

      Улица встретила бесстрашного юного корейца всем своим погодным безумством. Дождь захлёстывал с такой мощью, отчего зона видимости сократилась на считанные метры. То тут, то там шарахали острые иглы извилистой молнии, ослепляя погрузившийся в кромешную тьму городишко. Попади один такой разряд в человека и он мгновенно превратиться в облачко пара. Страшно. Но думать о себе было некогда. Сейчас важнее добежать живым до медучреждения и убедиться в том, что Киму ничего не угрожает. Главное, чтобы ничего сверху не пиздануло и не прибило к хуям каким-нибудь куском шифера.       Чонгук быстро шлёпал по водной глади, что заполоняла собой всё вокруг. Ботинки утопали в толще воды, которая постоянно заливалась внутрь и неприятно колола закоченевшие стопы. Вдоль покалеченной от пронёсшегося урагана улицы лежали большие ветки сломленных деревьев, а на пути постоянно кувыркались кубы мусорных баков. В лицо периодически что-то прилетало: пакеты, бумага и всякая помойная дрянь. Макнэ старался прикрываться рукой, но это не особо спасало от стены разбушевавшегося ливня.       Входная стеклянная дверь больницы была разбита вдребезги прилетевшим в неё увесистым куском кровли с соседнего дома, поэтому пробраться внутрь не составило никакого труда. Вокруг темнота и светящиеся над дверьми таблички «выход» — единственный источники света, немного освещавшие путь. Мимо лишь пробегали ночные санитары с фонариками в руках и что-то громко кричали. В этом хаосе больничной вакханалии ничего особо не разобрать, но удалось услышать несколько пугающих фраз: «Скорее, нужно срочно восстановить подачу энергии. У нас на операционном столе пациент под наркозом! Не спасём ведь!».       И это пугало ещё больше.       Лифт застыл где-то между этажами и скромно затих в темноте, лишь поскрипывая старыми тросами от гуляющего по шахте ветра. Под подошвами обуви постоянно хрустели осколки стекла и издавали коробящие звуки. Настоящий пиздец творился. Точно, как в апокалиптическом кино. Пробираясь по лестнице сквозь снующих сотрудников в белых халатах, парень молил только об одном — чтобы Тэхён не пострадал. Мокрые пальцы хватались за холодные перилла, а ноги сами несли продрогшее тело наверх, перескакивая сразу через несколько ступенек. В этой суматохе навряд ли кто-то сможет заметить его присутствия на запретной территории, так как все были заняты спасением жизни тяжелобольных людей, оказавшихся во власти беспутства стихии.       Чон влетел на нужный этаж и направился в сторону палаты интенсивной терапии. Пост был пуст. Не сидела там вредная медсестричка, что тогда с грозным видом выпроваживала его из больницы. Может, не её смена, а может, бегает где-нибудь в другом крыле здания. Сейчас это волновало в последнюю очередь.       Словно вихрь макнэ ворвался в палату. Возле постели Кима суетились две молодые девчушки, которые вручную накачивали кислород в лёгкие. Приборы молчали, а по помещению разносился увесистый запах гари и жжёной проводки. Вероятнее всего, из-за мощного удара молнии, часть оборудования сгорела к чертям.       — Молодой человек, вам сюда нельзя! — прикрикнула одна из медсестёр и попыталась вытолкнуть остолбеневшего Чонгука из палаты. — Уходите, посторонним запрещено здесь находиться.       — Это мой друг и я отсюда никуда не уйду, вам ясно?! — парень огрызнулся, поднял за плечи худенькую девчушку и переставил её в сторонку будто статуэтку. — Если я могу чем-то помочь, то говорите, а не выпроваживаете меня отсюда. Что делать нужно?       — А ты что — врач? — голос девушки стал немного грубее.       — Я его друг и этим всё сказано! Пожалуйста, давайте не будем сейчас ссориться. Если я могу быть вам полезен, то примите эту помощь, — Гуки сделал небольшой поклон в знак уважения к благородной профессии девчат, хотя лично к образу этой скандальной дамочки хотелось применить нецензурную брань.       — Малика, нам и впрямь сейчас не помешают лишние руки, — вступила в диалог вторая медсестричка, что не прекращая работала механическим насосом. — Если он желает помочь, пусть поможет. У нас много палат.       — Хорошо. Тогда присаживайтесь вот сюда и накачивайте руками кислород, чтобы обеспечить вашему другу нормальную вентиляцию лёгких. У нас и впрямь людей не хватает. Но, учтите, прекращать подачу нельзя до тех пор, пока не восстановят электричество. Если вы замешкаетесь, то убьёте парня.       — Не волнуйтесь, я справлюсь! — уверенно добавил Чон и перехватил у медсестры ручной насос.       — Синхэ, я думаю, наш подмастерье не облажается, — девчата напоследок улыбнулись и покинули палату, скрывшись во мраке длинного коридора.       — Только держись, Тэхён! Не волнуйся, я здесь, я рядом. Я не позволю даже шторму забрать тебя у меня!       Ворон старательно сжимал воздушный нагнетатель, сидя у кровати танцора, а второй рукой держал его тёплую ладошку. Все недавние негативные мысли куда-то в миг улетучились. Переживание билось под влажной кофтой, но успокаивало только одно — пока он рядом с Тэ, с ним ничего не может случиться. А звонок? Тот самый, что навел смуту в сердце Ворона… да чёрт с ним! Наверное, Чонгук просто любил своего сценического кумира от которого по-прежнему пахло ванильными сигаретами.       В окна постоянно стучались обрывки деревьев и различный мусор, что сильные порывы ветра подхватывали своими массивными лапами и раскидывали по округе. Макнэ с опаской косился на дребезжащие стёкла; боялся, что в какой-то момент в них прилетит что-нибудь очень тяжёлое и расхлещет к едрени матери. Не дай бог осколки посыпятся в сторону Ви и поранят его.       Не отрываясь от ручной вентиляции лёгких, Чонгук стал откатывать кровать подальше от окон. Куча проводов тянулась в след, не давая возможности передвинуть ложе на другой конец палаты. Пришлось пойти не крайние меры. Макнэ стал буквально по сантиметрам перемещать поочерёдно всю скопу медицинского оборудования, всё также продолжая работать ручным нагнетателем. Прерывать подачу кислорода нельзя, но, и пустить ситуацию на самотёк — крайне опасно. Гребаные провода датчиков, что были приклеены к Киму усложняли задачу: приходилось постоянно их деликатно распутывать, чтобы случайно не оторвать. Адреналин хреначил по венам с бешенным напором!       Спустя минут сорок усердного пыхтения, спасательную миссию удалось успешно выполнить. Кровать вместе с кучей приборов передвинута на другой конец палаты, где не было окон. Под потолком работал слабый аварийный свет, что немного спасало от кромешной тьмы и привносило в угнетающую атмосферу больничного быта хоть какую-то живость. Чон устало выдохнул. Пододвинул стул поближе к постели и обессиленно на него плюхнулся. Он угрюмо посмотрел на Тэ, поправил локоны его кучерявых волос, провёл большим пальцем по бледному гладкому личику и даже не сразу заметил, как на собственном лице растекалась неуправляемая улыбка. То ли от осознания спасения человека, ставшего для него чем-то бесценным, то ли от факта прикосновения к его нежной коже.       — Всё будет хорошо, Тэхён, — прошептал Ворон и уткнулся лбом в его мягкий живот. — Я обещаю… ты поправишься.

      *******

      К половине пятого утра погода утихла. На протяжении нескольких часов макнэ безостановочно трудился, чтобы дать танцору возможность дышать. Руки страшно отекли и болели хлеще, чем после самой упорной тренировки, но парень ни на секунду не останавливался. Упаси Господь, если бы он уснул! Глаза постоянно слипались и периодически наступало состояние некого коматоза. Только это ни коим образом не прерывало борьбу за жизнь Ви. Он справится. Он всё выдержит. Он ведь гроза района.       В какой-то момент раздался щелчок и аппаратура ожила. Вновь затрезвонила, зажужжала, запиликала, подселив в напряжённую обстановку капельку надежды на благополучный исход. Следом включился автоматический насос, издав первые фыркающие звуки. Ну, наконец-то! Чон устало выдохнул, отложил в сторону ручной нагнетатель, помял выламывающие от боли запястья рук и опустил голову. Теперь порядок. Пережили это безумие. А вот к руководству больницы имеются большие претензии по поводу резервных генераторов. По всему бюрократия и коррупция властвовали в этих стенах. Деньги-то выделяются на покупку техники, но они явно уходят не по назначению.       — Кофе хотите? — в палату вошла та самая девчушка, что совсем недавно пыталась выставить его за дверь. Она стояла с двумя кружками парящего напитка и мило улыбалась. Палату, заполненную флюидами лекарств и жжёной проводки в миг разбавил аромат арабики. Стало немного уютнее.       — Да, не откажусь, — кивнул макнэ, — спасибо!       — Это вам спасибо, — медсестра протянула кофе парню и присела рядом на стул. — Вы правда очень помогли. Вы очень хороший друг, если вопреки всему оказались здесь и до последнего боролись за жизнь Тэхёна.       — Вы его знаете? — чуть поперхнулся макнэ.       — Ну конечно же, — улыбнулась миледи. — Кто ж его не знает. Он — знаменитость. Танцор от бога. Хоть и поговаривают, что нетрадиционной ориентации.       — А вас это смущает?       — Нет. Нисколько, — медсестричка сложила губы в отрицании. — Человека ценят и любят не за его слабости, а за его сильные стороны. Да чего уж там говорить, я сама как бы немного не такая… Простите за откровения.       — Это как?       — Та девушка, с который вы меня тут видели… в общем… у нас с ней отношения. Так что, я ничего не имею против однополой любви. А вы, простите, как вас?       — Чонгук.       — Какое красивое имя, Чонгук, — улыбнулась собеседница. — Скажите, а вы просто друзья или…       — Друзья. — Не задумываясь ответил Чон. — А можно вас попросить об одном одолжении? — парень с надеждой посмотрел медсестричке в глаза.       — Конечно, всё, что угодно.       — Позвольте мне остаться до рассвета в палате. Прошу. Я хочу убедиться, что с моим пар… — вдруг осёкся макнэ и стыдливо залился краской, — с моим другом всё в порядке.       — Что ж, я не против, что вы останетесь здесь со своим «пар-тире-другом», — словно передразнила девушка и натянула хитрую улыбку. — Главное, постарайтесь покинуть больницу до восьми утра. Если тебя увидит главный врач, мне не поздоровится за то, что я впустила постороннего.       — Хорошо, я услышал. Я не подведу.       Чонгук проводил взглядом собеседницу, допил свой кофе и уткнулся головой в край кровати. Мысли словно тараканы разбегались по сторонам. Сам ведь понимал, что Мэй прав — не стоит, наверное, идти против себя. Ведь он только что чуть не назвал Тэхёна своим парнем. И боролся за его жизнь не из добрых побуждений… наверное, просто боялся его потерять! Таких совпадений не бывает. Не бывает же?       Макнэ промычал сквозь полудрёму, почувствовав, как его голову кто-то трогает. Опять эта медсестричка со своим кофе. Никого сейчас не хотелось видеть рядом с собой, слишком тяжёлая ночь противостояния выдалась. Настоящая борьба за выживание — борьба за жизнь Ви. И парень счастлив, что смог уберечь его от несчастного случая.       Гуки кое-как разлепил глаза, приподнял голову и тут же отвесил челюсть. На него смотрел очнувшийся Тэхён и мило улыбался сквозь полупрозрачную кислородную маску. Так мило и беззаботно хлопал своими зелёными блядскими радужками, перебирая пересохшие губы. Груз сорвался с цепей измучившейся души и рассыпался в мелкую крошку.       — Здравствуй, Чонгук, — очень тихо произнёс Ким и коснулся кончиками пальцев изнемождённого ночными приключениями лица. Ворон даже не сразу осознал реальность, думал, что он всё еще спит и Тэхён просто-напросто разговаривает с ним во сне. — Чего молчишь? Не рад что ли?       — Рад… Очень рад! — Гуки стал постепенно приходить в себя, а внутри разлилось приятное тепло. Будто её только что напоили эликсиром силы. Горы готов был свернуть… расправить крылья и устремиться в небо, обнимая кучные облака. — Как ты себя чувствуешь? Болит чего? Может, тебе что-нибудь принести? Хочешь пить?       — Прости меня… — невпопад вопросу вдруг пролепетал танцор и постарался сделать глубокий вдох, но грудь всё еще побаливала. Тэ смотрел на заполошного любимого мальчишку, что так заботливо с ним обходился, хотя днями ранее из него и слова доброго клещами нельзя было вытащить. Что с ним случилось? Странный он какой-то. Но всё такой же обаятельный.       — Дурачок ты… — глаза Ворона в миг заблестели от нахлынувших эмоций. — Это ты меня прости, Тэхён! Это я конченный идиот, что чуть тебя не угробил своим нытьём и упорством.       — Не волнуйся, я скоро поправлюсь и не стану тебя больше допекать, — прохрипел Тэ и отвёл опечаленный, наполненный тоской и болью взгляд. — Просто дай мне время, чтобы забыть тебя. Обещаю, после того, как я уеду из Пусана, ты больше обо мне ничего не услышишь. Вернусь к работе и к своему…       — Парню? Верно? Ты это хотел сказать?! — настороженным голосом добавил макнэ и чуть насупился.       — К какому парню? — Ви свёл брови в кучу, пытаясь в голове обработать нелепый Чонгуковский вопрос. — Нет у меня никакого парня. Не было никогда.       — Да? — Ворон вскочил со стула и тихо зашагал по палате. — После аварии, я все твои вещи увёз к себе домой. Потом заберёшь. И твой телефон тоже у меня. Так вот… совсем недавно на него поступил один интересный звонок. Прости, но я ответил, ведь тебя могли потерять твои коллеги или ещё кто. На том конце провода приторный бесячий голос назвал тебя солнышком и что-то сказал про ресторан. Сказал, что ждёт тебя не дождётся. Значит, ты всё время мне врал, Тэ. А я всё это время тебе безоговорочно верил. Зачем нужен был весь этот спектакль?       Ким прыснул и засмеялся, держась за перебинтованную грудь.       — А что смешного?! — Гук обиженно сложил губы и посмотрел на Тэхёна пронзительным взглядом. — Что тебя так веселит?       — Да нет у меня никого, — чуть прокашлялся Ви. — А это мой соучредитель, Мистер Чимджи. Да ему под полтинник. Он ждал моего возвращения, чтобы отметить проделанную работу, вот и заказал ресторан. Он так ко всем обращается — солнышки, лапушки, зайчики. Неужели ж ты думаешь, что я стану встречаться с почти пенсионером, да ещё и женатым?       — Ты мне не врёшь? — настороженно переспросил Гук.       — Если не веришь, можешь посмотреть в моём телефоне фотографии. Мне нечего от тебя скрывать. До встречи с тобой я долгое время оставался в одиночестве, спасаясь лишь своим ремеслом. Никого не хотел видеть рядом с собой, пока не встретил тебя, мой птенчик. Только ты смог растопить во мне лёд разочарования. Только с тобой я впервые за долгое время смог почувствовать себя по-настоящему счастливым.       Макнэ на секунду прикрыл глаза и протяжно выдохнул. Очередной неподъемный камень свалился с души. Если Тэхён говорит правду, значит ли это, что вакансия на должность «его-парня» всё ещё остается свободной? Хотелось бы ему верить.       — Получается, ты всё-таки решил свалить из Пусана? — Чонгук присел рядом и угрюмо посмотрел на танцора, переминая свои губы. — Как трус? Просто взять и исчезнуть? Я правильно тебя понял?       — А смысл стараться, если ты упёртый осёл и не хочешь замечать самого главного, — шмыгнул носом Тэ и пощупал датчики на своём теле, — что я всё еще люблю тебя, Чонгук. Твой характер ни за что не даст нам шанса быть вместе, а бороться с твоей харизмой, увы, я не в силах — неравный бой. Так что… я приму это, как должное и больше не стану тебе докучать.       Чонгук покачал головой, улыбнулся и, стащив маску с лица Ви, прикоснулся своими губами к его губам. Так нежно, трепетно… словно боялся спугнуть сей пьянящий момент. И теперь его ничего уже не смущало. Главное, только бы никто не зашёл в палату, а на остальное насрать.       — А теперь я сам тебя никуда не отпущу! Слышишь меня, Тэ? — горячее дыхание Чонгука в буквальном смысле ошпарило кожу на лице Кима. Сладкий мёд внезапно разлился по всему телу и умер где-то в самом солнечном сплетении; уколол в ранку под слоем бинтов и утихомирил фонтанирующую боль. Действовал мощным обезболивающим.       Палата в миг заполнилась громкими чмокающими звуками. Даже назойливая перепалка аппаратуры стала теряться в пламенном поцелуе, ведь сегодня… именно в этой палате какой-то убогой больницы городка, отметили второй День рождения сразу двое — Ким Тэхён из Сеула и сладкие, вспыхнувшие с новой силой, искренние чувства.