Танец чёрного мотылька

      Говорят, общие беды сближают людей, даже когда-то отстранённых друг от друга. И этот постулат работает во все времена, во все эпохи. Возможно, не налети судьбоносный ураган на корейский городок, не случилось бы чуда. Устрашающий ветер навёл свои порядки на Пусановских улочках, порушил множество арт-объектов, но, сотворил совершенно иное — новые чувства, которых, как раньше думал Чонгук, не могло быть при любых обстоятельствах.        Почему-то именно сейчас для макнэ открылась дверь в другое измерение. Это произошло ровно в тот момент, когда он соизволил переступить через себя, переломить неподдающуюся гордость и коснуться своими устами запретной зоны гетеросексуальных амбиций — губ Тэхёна. Именно тогда они обожгли пламенем ночного костра; так приятно наполнили внутренний мир зефирной усладой и словно окутали каждый миллиметр крепкого, наскучавшегося по томной ласке девятнадцатилетнего тела. Неужели Ворон постепенно просыпался от собственных принципиальных: «ненавижу-геев», вкусив нечто терпкое, щемящее и незыблемое. Да. Всё было именно так. Только бы окончательно не поехать кукушкой; не свихнуться и однажды не раскрыть себя. Не хотелось как-то одномоментно потерять авторитет среди друзей, что с таким небывалым трудом зарабатывался на протяжении нескольких лет. Но ещё больше не хотелось потерять Тэхёна. Всё-таки игры в однополую любовь могут разрушить всё… абсолютно всё! Страна со своими жестокими законами никогда не примет его другим. А примет ли ОН себя другим?       Как и обещал, Чонгук покинул больницу до наступления нового дня в свои права. Было бы некрасиво подвести ту девушку-медсестричку, которая вопреки всем режимным строжайшим правилам разрешила ему остаться в палате с Тэ. Какое же наступило облегчение, когда Ворон услышал от Кима вроде бы простые, но очень важные слова: «Нет у меня никого и никогда не было!». Хотелось петь, танцевать, порхать белокрылой бабочкой по городу и кричать на всю улицу: «Люди, как же я вас обожаю! Пусан, ты лучший город на всей земле!».       Тэхён всеми силами пытался выбраться из оков больничного заключения. Хотел сорвать все эти провода и съебаться из палаты в одной пижаме вместе с Чонгуком. Неважно куда, главное, от него ни на шаг. Ворон всеми правдами и неправдами уговорил горемыку отлежаться хотя бы пару дней, ведь он только что вышел из комы. Вот неугомонный… едва очнулся, а уже намылил пятки свалить из лечебницы. Мысленно макнэ забрал бы его сейчас с собой, но пока что стоит повременить, ведь Киму нужно немного прийти в себя и набраться сил. Всё еще будет: и встречи, и поцелуи, и любовь. Просто надо немного потерпеть.       Гуки взглянул на часы. Полдевятого утра. Родители, наверное, его совсем потеряли. Ещё бы… Шутка ли, почти сутки сынули не было дома. Вот пусть попереживают. А нехуй силой впихивать свои идиотские стереотипные традиции. Современный мир требует современных решений. В том числе, и в плане отношений. Хотя, как теперь их строить? Безусловно, Чон хочет встречаться с Тэ и Тэ хочет быть второй половинкой Чона… только как это сохранить в тайне? Через несколько дней танцора выпишут из больницы и он вернётся обратно в Сеул, где постепенно будет восстанавливаться. Уедет. Оставит. И всё… концы в воду. Блять! Блять! Блять! И что — на этом всё закончится? Вот так… нелепо и мимолётно? Нет, нужно попробовать уговорить Ви остаться в Пусане еще немного. Совсем чуть-чуть.       Макнэшка тихонько открыл дверь родной квартиры, думая, что родители спят. Но, к его удивлению, они были на чемоданах и спешно собирались в аэропорт.       — Аа… вернулся, горе-бабник! — сыронизировал батька затягивая галстук на шее, стоя у зеркала. — Позвонить не мог? Или язык совсем отсох? Ты же знаешь, что мать переживает.       — Не мог. Телефон разрядился, — сухо кинул Гуки, снял обувь и потопал в сторону своей спальни.       — Сыночек, родной, доброе утро! — послышался голос мамы. Она улыбнулась в отражение небольшого зеркала на стене гостинной, надевая золотые украшения. — Ну чего ж ты не позвонил? Мы же тоже переживаем за тебя, солнышко.       — Мать, прекращай с ним, как с ребёнком! — долетел строгий голос отца из прихожей. — Он не желает считаться с нашим мнением, не уважает традиции предков, вот и пусть живёт отдельно!       — А ты, я смотрю, всё никак не угомонишься, да? — Чон остановился и насупился. — Сказал же, я не собираюсь портить себе молодость только из-за того, что какие-то там традиции важнее личного пространства!       — Значит, ты не подумал над моими словами, юноша? — уже спокойным тоном дискуссировал мужчина, надевая свой отглаженный парадный пиджак с позолоченными пуговицами. — Я правильно тебя понял? Ты отказываешься от семейных правил и хочешь идти своей дорогой?       — Да, хочу! — перебил Гуки и со злобой посмотрел на отца. — Хочу жить так, как я хочу, а не так, как диктует непонятная фигня из прошлого. Хочу оставаться свободным, а не жить по чьим-то правилам, тебе ясно?       — Понял… — покачал головой Мистер Чон, пригладив волосы. — Ну тогда, мой дорогой сынуля, можешь идти на все четыре стороны. Не хочешь жить по-человечески, живи один. Когда мы вернёмся с мамой из отпуска, чтобы твоей ноги не было в этом доме. Собирай вещи, ищи жильё и уматывай. Ты мальчик взрослый, самостоятельный… сам же сказал: хочешь свободы. Вот и посмотрим, как ты справишься со своей свободой. Дорогая, мы опаздываем!       — Будет сделано, Ваше Величество! — макнэ царски откланялся и скрылся за дверью своей комнаты.       Сумка с грохотом полетела в угол, а сам он завалился на кровать, закрыв голову подушкой. Заебись началось утро. Хотя, этого ответа стоило ожидать от папулечки. Может, он таким образом решил взять на понт? Думает, сына сейчас испугается, покланяется в ноги, попросит прощения и согласится на все условия… Хрен там! Не выйдет! Чонгук никогда не поддастся на провокации и не пойдёт ни у кого на поводу, даже, если этот кто-то, твой родной отец! Теперь нужно самому решить главный вопрос дня — срочно найти жильё и начать всё с нуля. Ничего… он же Ворон — справится! И не из такого дерьма выбирался.       А из головы всё никак не выходил тот самый поцелуй с Тэхёном. Даже семейные проблемы постепенно приобретали призрачный смысл на фоне приятной, хоть и трудной ночи. Даже сейчас на губах оставался этот незабываемый вкус — лёгкий, воздушный, сладостный и нежный. Никогда ведь такого не было… вот чтобы прям душу выворачивало наизнанку от прикосновения. От этих воспоминаний по телу прокатилась приятная волна звенящих мурашек и осела где-то в области сердца. Хотелось, чтобы Ви поскорее встал на ноги и наполнил пространство своими ванильными сигаретами, хотя навряд ли теперь ему можно будет курить после операции. Травмированное лёгкое требует долгого и тщательного восстановления.       Видел бы сейчас Чонгук себя со стороны. Счастливая улыбка растекалась на лице, а длинные густые ресницы подрагивали, будто крылышки маленького полевого мотылька: они искали образы Тэ в собственном подсознании, и, по-прежнему прокручивали воспоминания первой встречи в отеле. Ну надо же… Ворон снова и снова отматывал время вспять в своей голове, пытаясь уловить секунды в том самом номере, когда Ким впервые предпринял попытки его соблазнить — искал всяческие поводы, чтобы только не упустить шанса потрогать. А потом и вовсе обнаглел, пустив в ход шаловливые ручонки. Сука… такие мягкие эти его ручонки! Тогда-то макнэ впервые смог испытать неподдельно-охуительный оргазм, хоть и сопротивлялся вначале. И чего сопротивлялся? Расслабился бы и получал удовольствие. Дурак, неиначе.       Фантазии зашли слишком далеко. Спортивки тут же оттопырились и бугорок задёргался, как ненормальный, психбольной паралитик. Хоть вообще про это не думай! Что ж за наказание! Не сдрачивать же сейчас… в утреннее время. Стоп! А почему бы и нет. Что мешает просто насладиться секундными мальчишечьими слабостями, в компании мыслей о Тэхёне. Так сказать, разрядить обстановку и отвлечься от неприятного разговора с отцом.       Он нехотя оторвался от уютной постельки, направив курс прямиком в ванную комнату, чтобы смыть с себя остатки жуткой ночи и погрузиться в мимолётное наслаждение, исключительно думая о Тэ. Во сне — это одно, а как же это сработает наяву? И сработает ли вообще? Ведь Чонгук ещё ни разу не дрочил в открытую, представляя на себе чужие мальчишечьи руки. Раньше от таких бредовых фантазий член не то, чтобы встал… он бы спрятался внутрь к ебени-фени и не вылазил оттуда до скончания веков.       Потрёпанные вещи улетели в бельевую корзину. Чон включил воду в кабинке, а сам опёрся о раковину, посмотрев на себя в отмытое зеркало на стене. Лицо одновременно излучало усталость и счастье. В глазах струилась неподдельная жажда чего-то неизведанного, а о грудную клетку торопливо колотилось юное сердечко. Вот она — любовь! Вся в своём первозданном обличии. И этих ощущений он также никогда не испытывал за свои девятнадцать лет. Значит, именно так и зарождается это прекрасное, будоражущее чувство, ради которого люди готовы творить самые безрассудные вещи.       Глаза невольно посмотрели на отражение торчащего, раскрытого и немного раскрасневшегося боевого солдатика, что поблёскивал на кончике головки маленькой прозрачной капелькой. Она медленно и натяжно пыталась скатиться по уздечке. Член словно всеми силами старался привлечь к себе внимание: «мол, ну чего ты смотришь, лупоглазый, давай уже, побалуй меня… из тебя же расту!».       Чон прикрыл веки и на секунду представил танцора в своих объятиях. Представил, как Ви снова и снова к нему прикасается, облизывает ему живот, спускается ниже… ниже… и ещё… Чёрт! Охуенно! Даже сам не понял, как рука на пенисе произвольно задвигалась и мир на мгновение померк в фантазийном замке желаний. Он будто ощутил, как Тэхён своими пухлыми губками смачно водит по стволу, слизывая капели смазки и громко, вызывающе дышит. Боже! С уст слетело тихое: «Пиздец, как хочу тебя!», ударившись о запотевший настенный кафель.       Жгучая волна мгновенно скомпилировалась в паховой области, заставив до скрежета стиснуть зубы. Парень лишь успел громко вскрикнуть и резко остановил руку, поняв, что зря, наверное, затеял позорный эксперимент. Но разогнанное до пределов либидо уже не затормозить — белые брызги несколько раз звучно ударились о зеркальную поверхность и поползли вниз тонкими разводами. В глазах моментально потемнело. Голова закружилась центрифугой, нарушив дезориентацию в пространстве. Как итог — Чонгук едва не упал, лишь успев ухватиться за край раковины своими цепкими пальцами. Бля-я!.. Если такие сногсшибательные оргазмы происходят только от мысли о Тэхёне, что же тогда будет, если близость у них свершится в реальности? Разрыв сердца? Потеря сознания? Шок? Наверное, как минимум, взрыв! И представить страшно.       Гуки постоял в эйфорийном тумане ещё пару минут и медленно открыл глаза. Вокруг по-прежнему всё плыло замедленной съёмкой титулованного экшена, где режиссёром-постановщиком интим-спецэффектов являлся он сам. Ну надо же, как бомбануло! И это всего-то банальная мастурбация с подмешиванием парочки кадров красочной фантазии. Немного отойдя от мощного оргазма он хихикнул вполголоса, глядя на забрызганное зеркало ванной комнаты. Вот это залп, так залп, — подумал макнэ, задвинув крайнюю плоть на головку полуопавшего богатыря, с которого всё ещё свисала белая, густая ниточка эякулята.       На смену кринжовому расслабону пришла приятная усталость и дикое желание чего-нибудь сожрать. Родители уже, наверное, в аэропорту проходят регистрацию на посадку. Пусть скатаются на отдых, а то батя так заработался, что совсем кукухой поехал, если удумал сыну ломать жизнь смолоду. Ага… щас! Никакой свадьбы! Тэхён не простит. А с квартирой вопрос не такой уж и больной в данном конкретном случае.       Лёгкий душ окончательно снял напряжение с уставшего организма. Накинув на себя любимый длинный халат, Ворон направился в обитель мамкиных деликатесов — кухню. Пространство в миг наполнилось запахом заваренной лапши с острыми специями.       Подзарядив немного телефон, макнэ наконец-то смог его включить. После определения сети несчастный гаджет начал стонать от свалившихся на его голову шквала присланных сообщений. По большей части, это были дозвоны от родителей. Матерные голосовые эпитеты от отца и куча всевозможного спама. Несколько смс прилетело от Мэя. Блять! Гуки совсем забыл про него. Сказал, чтобы тот не спал и ждал вестей, а сам исчез. Да уж… некрасиво получилось.       Он запустил скайп и нажал кнопку видеосвязи. После нескольких гудков на экране появилось сонное мексиканское лицо с очень тучным «счастливым» прищуром.       — Привет, Амигос! Спишь небось? — Гуки наёбывал горячий рамён, громко стуча палочками по тарелке.       — А ты сам что ли не видишь? На велосипеде катаюсь… — недовольно пробурчал Мэй и по переменке поморгал красными глазёнками. — Я думал, ты вчера отзвонишься. Всю ночь не сомкнул глаз. Как всё прошло?       — Как я и говорил, там полный треш творился! Электричества не было, мне пришлось вручную до самого рассвета гонять воздух в аппарате ИВЛ. Только представь, я сидел и руками накачивал кислород. Как чувствовал, что дело дрянь. Не зря сорвался.       — Пиздец, — раздалось с экрана мобильника. — Я рад, что с твоим другом всё хорошо.       — Чё звоню-то, — сквозь набитый рот буркнул макнэ, пару раз издав короткие отрыжки, — у меня к тебе два вопроса, дружище…       — Если ты про ту ситуацию с порнухой, то ты это… сорян… сильно приспичило… Ты же знаешь, что у меня…       — Да угомонись ты! — настойчиво перебил Чонгук. — Я же тебе сказал, что в этом нет ничего такого сверхъестественного. Я про другое. Во-первых, ты готов сегодня к фееричному отдыху на природе? День предстоит быть жарким. Оторвёмся по полной.       — Как видишь, я уже лежу весь в ожидании. Пару часиков еще подремлю и поеду в магаз за мясом и бухлишком. А второй какой вопрос?       — Ты можешь разместить в новостных пабликах одну преинтереснейшую инфу, которую я тебе вышлю? Надо наказать главврача одной лечебницы, пусть туда соответствующие органы приедут с проверкой. Я вычитал, что на модернизацию семнадцатой больницы выделялись большие деньги. Видимо, они ушли в никуда. Козлина!       — Понял, дружище. Не вопрос! — амиго подмигнул в камеру мобильного телефона и лениво почесал ухо, — Тогда жду от тебя звонка, как соберётесь. И да… не забудь, Чон — ты мне кое-что обещал.       — Помню-помню, — Гуки насмешливо отвёл глаза в сторону, — не волнуйся. Чимин тоже будет, если ты о нём.       — Тогда до встречи, мой спаситель от одиночества. — Мэй прервал связь.       Пипец. Ворон чувствовал себя какой-то внештатной свахой. С одной стороны всё это выглядело нелепо и ржачно, но, с другой, пусть уж лучше Чимка попытает счастья с симпатягой-мексиканцем, нежели будет «охотиться» за ним самим. Дружба должна оставаться дружбой!       Тарелка рамёна была беспощадно уничтожена, а по кухне разлетелась смачная протяжная отрыжка. Похлопав себя по животу, Чонгук помыл посуду и всё-же принял решение немного покемарить. Как говорится — слопал мясо и рамён, а теперь положен сон. В доме тишина. Самое лучшее, что можно сейчас только себе пожелать. Никто не ворчит, не ругается, не упрекает тебя за твои ночные похождения и не нудит над ухом о важности семейных ценностей. Лишь голова коснулась мягкой подушки, сонная истома моментально стала окутывать своим теплом. Только выспаться, как следует, так и не получилось.       Сквозь полудрёму макнэ почувствовал всем телом, что рядом с ним кто-то сидит. Прям кожей чувствовал чьё-то физическое присутствие. Внутри комнатной тишины пробивалось равномерное, мягкое дыхание. Он резко повернул голову и вздрогнул от неожиданности: на краю кровати притаился потускневший Чимин с опухшими веками, синюшными мешками под краснючими глазами и молча смотрел на спящую красавицу, завернутую в любимый махровый халат.       — Блин, ты чего так пугаешь, призрак? — Гуки расправил волосы, широко зевнул и вытянулся во весь рост, дабы размять залежавшиеся мышцы. Каждая косточка внутри его тела издала громкий хруст. — Живой хоть?       — Чон… — Пак отрешённо потупился в пол и нервно стал прикусывать побледневшие губы. Ему было до невозможности стыдно за своё неадекватное поведение. — Ты прости меня, пожалуйста! Я вообще не знаю, что на меня нашло вчера. Я сегодня вспоминаю весь этот ужас и готов провалиться сквозь землю. Как же мне совестно теперь перед тобой.       — Да ладно, забей, — отмахнулся Гуки и закинул руки за голову. — Зачем ты так нахуярился? А если бы у тебя сердце остановилось? Ты же знаешь, что твой моторчик слабенький.       — Да знаю я! — согласительно покивал Чима. — Дурак потому что!.. Кретин полнейший.       — Ну вот, теперь узнаю своего Чимку, — улыбнулся Ворон и похлопал ладошкой по его бедру. — А то придумал там себе — я гей, я гей…       — Не придумал… — стыдливо буркнул парень и от волнения захрустел косточками пальцев на руках. — Это правда.       — То есть, ты вчера говорил на полном серьёзе? — переспросил макнэ.       — А ты думаешь, я блефовал?       Старшенький давно уже определился со своими предпочтениями в отношениях, которых у него не было давным-давно. Может, ну его нахуй всю эту голубиную романтику — найти себе нормальную девчонку и жить по-человечески. Как все. Чтобы больше не страдать и не создавать себе лишних проблем.       В душе Чимина бились два огня, не дававшие покоя уже несколько лет. С одной стороны — незабываемые встречи с когда-то существовавшим в его жизни Юонгом, а с другой — сущая боль в глуши собственного одиночества. Она как паразитический грибок расползалась внутри и разъедала молодое сознание. Может, стоит сделать попытку в корне измениться, нежели всё больше топить себя в омуте нескончаемых депрессий. Ведь тогда было всё: и любовь, и романтИк, и безудержный секс, от которого мир окрашивался в яркие цвета несуществующего счастья.       — Ладно, Гу, я, наверное, пойду… — Чимин кинул угрюмый взгляд на Ворона и направился к выходу. Не хотелось теребить старые раны; просто скрыться с глаз долой и побыть с самим собой наедине, продолжая втыкать над очередным тошнотворным порно. По правде сказать, осточертела вся эта развратная муть на экране ноутбука в компании носка на собственном члене. До белого каления напрягала постоянная бытовушная самокритика, с извечно мелькающим вопросом: «Что, блять со мной не так?!».       — Куда собрался? — окликнул Ворон чуть ли ни в приказном тоне. — Сядь, говорю! Мы еще не договорили.       — Морали читать будешь, да? — обернулся Чим, уже переступив порог комнаты. — Давай уже… начинай. Выскажи всё по чесноку и я пойду.       — Вот что ты за человек! — хмыкнул Гуки, поднялся с постели и раскинул руки. — Иди сюда. Не ссыкуй. Обнять тебя хочу.       Чимин с неким недоверием посмотрел на друга, тяжко выдохнул и осторожно приблизился к нему. Всё еще не верил в искренность его слов, но… тут же был обёрнут лёгкими объятиями. Только объятия эти были какими-то уж совсем наигранными. Не правдивыми. Как бы сейчас сказал Станиславский: «Не верю!». Если раньше Гуки обнимал с некой самоотдачей, от которой сдавливало грудную хлетку, то теперь, будто бы для галочки… якобы для банального успокоения. Значит, он всё ещё злился из-за неадекватного поведения.       Было слышно, как белогривый шмыгал носом. Словно ребёнок плотнее прижимался к Чонгуку, пытался искупаться в его заботе и поддержке. Сейчас, как никогда, хотелось их заполучить в качестве сувенира… на мгновение вернуться в то самое прошлое, где они с лучшим другом Вороном были неразлучниками: как небо и солнце, как море и прибрежный ветер. Где же то счастливое и почти забытое «далёко».       — Ты правда не сердишься на меня, Чон? — отстранился Пак и блеснул своими мокрыми глазёнками.       — А какой толк на тебя злиться, идиотина? — улыбнулся качок и вытер рукой катившиеся слёзы с Чиминовского личика. — Только давай договоримся сразу — мы остаёмся просто друзьями. Никаких любовных отношений между нами не может быть. Хорошо? Правда… Ты мой лучший друг и…       — Да понял я, понял! — белогривый снова громко шмыгнул. — Можешь не говорить. Это я ляпнул от обиды. Но, признаюсь честно, что когда-то ты реально мне очень нравился. А когда обнимал, даже… кхем… возбуждался.       — Так это поэтому ты меня постоянно трогал за член? — пристыдил Чиминку макнэ. — Возбуждался, а потом небось подрачивал в одиночестве? Ах ты ж, извращуга.       — Ну чего ты сразу так-то? — растерянно похлопал глазами белобрысенький шалун. — Ну да… периодически было дело. А что ты прикажешь мне делать? Я не ты… это ты можешь несколько лет мучатся от стояка, а я так не могу.       — Да ладно-ладно, не парься… я же шучу, — Ворон похлопал приятеля по плечу и рассмеялся на всю комнату. Этот громкий смех в очередной раз становился нестерпимым раздражителем для Чимина. Значит, он всё-таки продолжает стебаться. Блять, почему всё стало восприниматься в штыки?! Чима для себя решил, что новые «призрачные» отношения Гука с неизвестным парнем, которого он так тщательно скрывает и стали причиной его «НЕлюбви» к неизменному светловолосому балбесу. С тех пор многолетняя дружба заметно пошатнулась. Да и сам Чон как-то понемногу становился холоден: становился чужим.       — Кстати, может тебе с кем-нибудь познакомиться? — раздумья Чимы перебил громкий голос макнэ. Он снова завалился взад себя и уткнулся в глубины своего мобильного телефона, активно кому-то набирая сообщение.       — Да не хочу я ни с кем знакомиться! — скривил лицо Чимка, высунув язык и быстро повертел головой. — Я до сих пор не могу отойти после вчерашнего. Итак совесть долбит. Или ты про того незнакомца, с которым у тебя дружба завязалась? Кста-а-ати… — Чима приподнял бровь и щёлкнул пальцами в сторону Чонгука, — а ты же вчера обещал его показать.       — Он что, по-твоему, картина в галерее? Ну да, обещал. Только давай не сегодня. Если ты помнишь, то наш сахарок Юнги звал всех на природу. Нам надо немного расслабиться, привести мысли в порядок и просто хорошенько оторваться.       — Ебать мои стринги прямо на ринге! — выматерился Пак и зажмурился. — Я вообще забыл про сегодняшний бомонд. Только чур, я больше ни капли в рот, ни дюйма в ж…       — А я тебе и не дам бухать, — перебил Ворон, ковыряясь в шкафу в поисках чистых вещей. — Ты вчера своё выжрал. Так что, будешь жарить мясо.

********

      А когда парни в последний раз собирались вместе: просто пообщаться и предаться ностальгии о прошлой юности. Ответ лежал на поверхности — очень-очень давно. Изредка необходимо давать себе небольшую разгрузку, чтобы немного отречься от повседневной суеты, забить на всё и провести время в уютной, дружеской компании.       Собрав необходимый скарб для отдыха, Чонгук и Чимин уже стояли в небольшом парке с рюкзаками на плечах и дожидались прибытия запаздывавшего амиго. Юнги должен был присоединиться чуть позже. Он знает насиженное, излюбленное место, так что, сам доберётся. Не маленький. Не успеет к шашлыку — это его проблемы. Зато несчастный Мэй кряхтя и пыжась тащил в руках целый ящик пива и большой пакет с мясом, показавшись на горизонте.       — А вот и наш спонсор, — Ворон кивнул в сторону Барнета.       — Это ты про него мне рассказывал? — полушёпотом спросил Пак и прищурился, чтобы получше разглядеть приближающуюся фигуру незнакомца.       — Ну-у… и как он тебе? — ирония Ворона плескалась изобилием. — Красавец, не правда ли?       — Слушай, Гу, у меня такое ощущение, что ты пытаешься мне его сосватать! — насупился белогривый и поправил бейсболку. — Стрёмный он какой-то… Щуплый, да и вообще, не в моём вкусе. Он что, не кореец?       — Он наполовину мексиканец. А это имеет значение? Что за расизм? И при чём тут его щуплость… тебе же не суп из него варить.       — Всё равно какой-то стрёмный! — состряпал брезгливую мину Чим.       — Ну извини, ты тоже не принцесса Малибу с бархатной попкой, — уколол насмешкой Чон и щёлкнул пальцами по козырьку Чимкиной бейсболки.              — А ты видел мою попку?!       — Вообще-то, видел… Прыщей много.       — Да, я не принцесса Малибу, но мексиканцев не ебу! — случайно вырвалось у Пака, заставив Чонгука поперхнуться.       — Хай, парни! — запыхавшийся Барнет кое-как доплёлся до ребят, поставил ящик на асфальт и вытер пот со лба, сдвинув на затылок небольшую соломенную шляпу. — Ну и жарища. Привет Чонгук-и, — ребятки сомкнули ладони в звучном хлопке, крепко обнялись, громко заржали и тем самым вызвали у Чимина ревностное чувство.       Перед ребятами стоял паренёк в синих свободных джинсах с порванными коленками и джинсовой жилетке нарастопашку, надетую на голый смуглый торс. Выглядел прям как истинный ковбой из кино. Для полной картины не хватало только верных друзей — коня и лассо.       — Вот, познакомься, Амиго — это Чимин, про которого я тебе рассказывал.       — Что?! — глаза белогривого перестали быть корейско-узкими.       — Мэй, а этого удивлённого перца с распахнутым скворечником зовут Чимин-и, — Гук ткнул пальцем в окостеневшего Пака и прикрыл ему челюсть. Зубы лязгнули на всю округу.       — Буэнос тардес, — мексиканец натянул улыбку, снял соломенную шляпку и сделал небольшой театральный поклон.       — «Выпендрёжник хуев!» — прозвучало в голове Чимина, но, как истинный джентльмен он ответно поздоровался и натужно пытался изобразить искреннюю улыбку. — «Шпала в комбинезоне!», — кипело в черепной коробке недовольного танцора.       Макнэшка заходился внутренним хохотом, еле сдерживаясь, чтобы не заржать на всю улицу. Эти двое стояли друг перед другом, словно два ребёнка в детском саду и пытались сказать что-то адекватное, но выходило очень забавно. Стояли, заикались, пытались наладить контакт. Детский сад, вот честное слово. Такие смешные. Теперь уже было просто интересно, что получится из этого знакомства.       — Короче, ребятня, у вас будет еще целая ночь, чтобы поболтать. — Прорезался голос Ворона. — Ловим такси и мчимся навстречу охуетительному вечеру!

      *******

      День постепенно начал сбавлять обороты. Лёгкий ветерок ласкал волосы и шебуршал пышными пальцами под одеждой. Озёрная гладь отражала белые кораблики плывущих в бескрайнем небесном море облаков. Они вальяжно проплывали в съедающей глаза синеве и исчезали за линией тёмного горизонта. Спокойно и тихо здесь. А главное, никого вокруг. Подальше от городской гнетущей суеты, от которой иногда хочется спрятаться, закрыться и погрузиться в умиротворённость приближающейся ночи.       Парни благополучно расположились под покровом свисающих веток пушистых деревьев и активно готовилась к предстоящему отдыху. Чонгук на пару с Мэем устанавливали палатку, а Его белогривое Высочество Чима раздувало угли в мангале на высоких извилистых ножках, иногда посматривая в сторону строителей. Пак с неким недоверием пялился на новенького компаньона: злобно щурился глядя на то, как эти двое о чём-то мило беседовали, смеялись и словно его совсем не замечали. Заебись! Однако, Ворон нашёл себе собеседника поинтереснее, чем любитель танцевальных подрыгушек. Так хотелось заебенить этому кучерявому прыщу по смазливой морде… а, вот чтобы вёл себя поприличнее. Нехуй шептаться с Чоном! И о чём, интересно, они так мило переговариваются? Теперь у них уже свои секретики появились от него?! А может, Чонгук для СЕБЯ его пригласил, чтобы потискаться в этой самой палатке? Хуй им в горло по самые вишенки, а не палатка на двоих! Внутри стала кусаться обида.       И вообще Чонгук как-то резко изменился в поведении после всей этой хмельной суеты с признанием Чимина. Прям чувствовался с его стороны злобливый негативчик. Неужели самый лучший друг — когда-то «Защитник» и «Хранитель» перестал испытывать то самое крепкое дружеское начало, что тянулось с самого детства только из-за того, что Чим с пьяных глаз наговорил всяческого бреда. Да нет… навряд ли. Он и сам же сказал, что в его жизни появился парень, к которому испытывает странные чувства, хотя не спешит с ним знакомить. Странно всё это. Уж ни этот ли перец в дурацкой шляпе — парень Чона…? Как бы это выяснить наверняка.       — Мальчики, я ненадолго отойду? Отлить хочу… — Мэй поправил головной убор и скрылся в густых зарослях, аппетитно хрустнув сухими ветками под ногами.       — «Мальчики, я отойду…» — прошипел про себя Чим, передразнив мексиканца манерным тоном и проводив его недовольным взглядом. — Чонгук-а, — он тихонько подошёл к широко улыбающемуся макнэ и ткнул его в спину пальцем. — Пиздец, он меня раздражает своим видом и тупорылой ухмылкой.       — Да брось, чувак, он вполне нормальный парень, — Гук завязывал последнюю стропу палатки, что-то тихо напевая себе под нос. А чего это он такой счастливый?! Уж ли ни из-за этого кучерявого уёбка?       — Чи, вот увидишь, вы еще с ним станете лучшими друзьями, — добавил макнэ. — А может, не только друзьями.       — Иди ты нахуй, Гу! — продолжал злословить белогривый, глядя на то, как Чонгук обходил туристическое творчество, осматривая правильность сборки. — Дебил какой-то. Я заметил, что он постоянно облизывает губы. Фу, мерзость. А ещё от него странно пахнет.       — Ну чего ты на него так взъелся, Чимин-и? — удивлялся Ворон, совершенно не понимая агрессии со стороны друга. — Он обычный парень. А мне кажется, что ты ему понравился. Спать-то всё равно придётся в одной палатке.       — Ну, нахер… Я уж лучше буду на улице спать, сидя жопой на муравейнике, чем с этим Маем, или как его там… Но ни за что не стану тусоваться с ним в одной постели. Короче, ты понял!       — Не волнуйся, Чимин… — послышался голос за спиной. Это стоял Барнет, держа руки в карманах джинс и мрачным взглядом смотрел на парней. Так тихо подошёл. Беззвучно. Как мышка. — Если ты не желаешь спать на одной территории со мной, то я не стану тебя смущать. Не переживай, значит, буду сидеть всю ночь у костра. Мне не привыкать тусоваться в одиночестве. Не пугает. И меня не Май зовут, а Мэй… Извини, Чонгук-и, я пройдусь пока по берегу. Не хочу доставлять дискомфорт некоторым личностям своим нелегитимным присутствием. — Амиго покосился на Пака, сплюнул в сторону и прогулочным шагом направился вдоль линии воды, обречённо опустив голову.       Босые ноги зашлёпали по озёрной кромке, утопая в мокрой траве. Его худощавая фигура всё больше отдалялась от кемпинга и растворялась в тонких линиях нависшей над землёй туманной полупрозрачной дымки.       — Чи, я тебя вообще не узнаю. Да что с тобой?! — Стал возмущаться Чонгук. — Ты чего на него так взъёлся? Вы едва знакомы, а в тебя словно бесы вселились. Может расскажешь, блять, наконец, что происходит!       Белогривый прорычал сквозь сомкнутые зубы, пропыхтел носом и с особой «жестокостью» стал насаживать куски мяса на шпаги. Видимо, мысленно представлял на месте шашлыка мексиканскую задницу.       — Эй, чувак, ты же никогда так себя не вёл. А сейчас тебя словно подменили. — Ворон цербером уставился на Чимку и заглянул ему в заблестевшие глаза, которые тот пытался упорно спрятать. — Чем успел тебе насолить этот парень, если ты его даже не знаешь.       — Хочешь правду? — по-звериному зыркнул Пак.       — Хочу…       — Скажи, Чон, а когда этот кудрявый пипл успел стать тебе другом?       — Что?! — Гуки округлил зенки, уже готовясь заржать.       — Ты слышал. — Добавил Чимин и вновь нахмурился. — Думаешь, я ничего не замечаю?       — Да ты можешь мне толком всё объяснить, чувак?       — Вот именно… «чувак». Не Чимин-и, не белобрысик, а «чу-вак». — С иронией выдал Чим и уложил своё гастрономическое творение на мангал. — С момента, как ты подружился с этим… хре… в общем, челом, я перестал для тебя существовать, как друг. Ты с ним хохочешь, улыбаешься ему в лицо, а меня здесь словно нет. Всё не так, как раньше.       — Хах, а ты что — ревнуешь что ли? — Чонгука прорвало. Его дикий хохот звенящим эхом разлетелся по прибрежной зоне и потерялся в густых кронах деревьев.       — Не можешь признаться, что этот амигос и есть твой парень, так и скажи.       — Блять, как же ты меня за сегодня достал! — с бзыком выпалил Чон, вытащил из ящика бутылку пива и протянул ее Чимину. — На вот, успокойся. Мэй нормальный пацан. И он — не мой парень, — уже вполголоса произнёс макнэ, оглядевшись по сторонам, чтобы ненароком не сболтнуть ничего лишнего перед Барнетом. — Если хочешь знать, то у меня вообще нет парня, а есть просто хороший друг.       — И это, видимо, уже не я… — дёрнул носом белогривый.       — Вот за что мне всё это! — Ворон поднял ладони к небу. — Господи, можно я ему всеку? Хотя бы разок, а…       — А разве не так, Чонгук-а? — продолжал свою старую песню Чим, — я тебе рассказываю обо всём, всегда. Даже открыл свои старые тайны, которые пытался хранить как зеницу ока. А ты… А ты… Мало того, что постоянно от меня всё скрываешь, так ещё и нашёл мне замену.       — Да какую замену, бро? — непонимающе протестовал макнэ, — тебя напрягает, что в нашей устоявшейся компании появился новый человек? Так это же классно!       — Нет, брат! — вклинился белогривый, — «напрягает» — это когда некомфортно, а меня он откровенно бесит! Вы с ним мило общаетесь, ржёте, чёт там обсуждаете втихаря. Может тогда уж лучше я оставлю вас, чтобы не смущать. Заодно потрахаетесь!       Чонгук до последнего выслушивал тупорылые и ничем необоснованные наезды со стороны белобрысого параноика. Совершенно не понимал, откуда столько желчи накопилось в Чимине. Вот чего конкретно он добивается своими больными истериками? Но последние слова Пака острыми пиками воткнулись в душу, сорвав железное терпение с крючков спокойствия: макнэ схватил старшего за грудки и подтянул к себе, уколов орлиным взглядом. Зубы скрипнули сами собой, а сердце заполнилось только одним желанием — въебать!       — Ударишь, да? — язвил Чим, даже не пытаясь вырваться из мёртвой хватки. — Ну давай… чего ждёшь? Ты всегда меня недолюбливал. А теперь и подавно плевал на меня. Разве не так?       — Ты просто идиот! Ничего больше тебе не скажу.       Гуки старался держать себя в руках, чтобы не наделать глупостей и не набить морду белобрысой истеричке. Понимал, наверное, что его просто накрыло от недотраха или ещё чего. В данной ситуации стоит быть умнее и не поддаваться на провокации. Оставаться в гармонии со своим психическим равновесием.       Руки на воротнике Чимина разжались и он, отбросив лопатку в сторону, направился к воде, чтобы немного прийти в себя. Футболка и джинсы разлетались в стороны на ходу. Никого не хотелось видеть. Просто окунуться и остудить кипящую голову, иначе крыша поедет окончательно.       — Иди-иди, лучше жопу охлади, — Чонгук, как ни в чём не бывало, достал из сумки соус и стал поливать поджарившееся, ароматное мясо.       Мэй всё прекрасно слышал, хоть и находился в метрах двадцати от них. Он тихо сидел на камне около воды, слушая трели цикад. Они переговаривались в ночной тишине, громко обсуждая свои неотложные дела. Всплывающая луна была настолько огромной и яркой, что казалась, до неё можно было достать рукой… только чуток протяни и она окажется на ладони. Хороший бы вечер получился, если бы не Чимин.       Амиго краем глаза видел, как белогривый бурогоз звонко зашлёпал по воде, а потом и вовсе сделал нырок, скрывшись в глубинах водоёма. Сидел и пристально наблюдал за ним: интересно же, чё он будет дальше делать — псих! Красивый ведь парень, стройный, даже сексуальный, но такой дурной. Дитё малое! Удумал ревновать к Чонгуку… вот где его мозги? Нет, безусловно, Ворон был симпатичен Мэю, но теперь уже нутро немного остыло к нему. Не возникало уже желания провести с ним бурную ночь, а оставаться на территории его дружеского восприятия.       Мэй достал из-за уха сигарету и закурил. Едкий дымок потянулся в небеса и разбавил ночной воздух ароматом табачной горечи. Гадко на душе. Гадко и больно оттого, что без вины виноватый. Попал под непонятные разборки, о которых ни сном, ни духом. Нужно дождаться утра. Добраться скорее до своей унылой квартирки, закрыться там и больше вообще не выходить оттуда до конца своих дней, потерявшись в стопке компьютерных кодов. Нахуй всё!       В какой-то момент Барнет завис. Он пристально смотрел на водные круги, но… где Чимин?! Парень вот только что находился в поле зрения. Уже вышел на берег? Когда успел? Да нет же… Мэй точно бы его заметил. Так, как громко шлёпает Чим, его бы услышали в Пусане. Он что — утонул что ли? В грудине заколотилось беспокойство. Вражда враждой, но тут дело совсем другое. Переживания окатили тело волной неприятного жара.       — Чимин-а?!       Мексиканец отбросил сигарету, вглядываясь в озёрную гладь. Но белогривый бунтарь так и не подал признаков жизни. Только по разбегающимся в сторону кругам на поверхности воды, Мэй понял — пришла беда, откуда не ждали. Парень резко скинул с себя одежду и с разбегу плюхнулся в воду, сделав несколько погружений. Всё бы ничего, вот только плавал он как топор. Видимо, на бурлящем адреналине, этот факт временно стёрся из памяти. После нескольких попыток нащупать Чима под водой, Барнета охватила настоящая паническая атака. Ноги сводило в судороге, так как на глубине за лодыжки кусалась ледяна вода. Ничего не было видно из-за взбудораженной со дна непроглядной мути.       Он выныривал, хватал залпом воздух и вновь погружался, ведь нельзя медлить ни секунды. После десятой попытки, Барнет уже не сдерживал слёз, пытаясь докричаться до Чонгука. Но тот, как на зло, скрылся где-то в гуще леса, собирая сухой хворост для поддержки костра. Блять! Пиздец полный! Что же делать?! Силы таяли на глазах. Амиго понимал, что без специальной физической подготовки он и сам может пойти ко дну. Нахера он только согласился отправиться в этот сраный поход. Сидел бы сейчас лучше дома: играл в контру и подрачивал тихонько на любимое гей-порно.       — Чо-о-о-н! — с надрывом крикнул Мэй и вновь нырнул.       Барнет потерял счёт времени. Казалось, что оно тянулось бесконечной вереницей и устраивало свою игру против него. Каким бы Чимин агрессивным не пытался себя показать, но видеть его труп уж точно не было желания. Воздух в лёгких быстро заканчивался, а вместо него периодически залетала вода.       Все мольбы и чаяния Мэя наконец услышаны свыше. Он смог нащупать под водой руку и тут же за неё ухватился, понимая, что Чимин находился без чувств. Барахтаясь как беспомощный утёнок, Барнет грёб на последнем издыхании, пытаясь вытащить несчастного на поверхность. Когда ноги коснулись дна, Мэй уже держал бессознательного Пака на руках, стараясь побыстрее выбраться на берег.       — Чо-о-о-он! Сюда! Быстрее!       Вышедший из густых зарослей Чонгук с глазами перепуганного филина отбросил хворост в сторону и полетел навстречу, раздеваясь на бегу. Наверное, этот момент был самым страшным в его жизни за все девятнадцать лет. Он перехватил Пака к себе на руки и словно хрустальную куклу понёс в безопасное место, поближе к теплу ночного костра, принявшись делать искусственное дыхание.       Барнет, запинаясь и падая, уходил подальше от парней. Ему сейчас было нереально хреново. Он заходился в удушающем кашле, пытаясь освободить свои лёгкие от остатков воды, которой нахлебался с лихвой. Вся жизнь одномоментно промелькнула перед глазами и осознание, что он только что не погиб, придёт к нему немного позже. Ноги подкосились и парнишка обессиленно рухнул на траву, оперевшись о локти. Голова кружилась, в глазах всё еще летали мушки от недостачи кислорода, а жуткий кашель не останавливался, раздирая горло на части. Хороший вечерок, ничего не скажешь. Несмотря на весь пройденный ужас, Мэй не держал на Чимина зла, а просто сделал то, что должен был сделать.       

      *******

             После недолгих попыток привести Чимина в чувства, он открыл глаза и выплюнул партию скопившейся в лёгких воды в лицо Чонгуку. На очнувшегося недоутопленника смотрели перепуганные оленьи глаза, наполненные слезами.       — Слава богу, жив! — Ворон осел на задницу, прикрыл веки и медленно выдохнул. — Тебе ЩАС ебало набить или подождать пока прокашляешься? — спокойным, уравновешенным тоном выдавил Чон. — Какого хуя ты поплыл на середину? Там же омут, ты чё не в курсе, идиот?!       — А тебе-то какая хер разница, — дыхание Чимки приходило в норму, хотя грудная клетка то и дело раздувалась, хватая порции остывавшего вечернего воздуха. — И не ори на меня. Иди вон… к своему дружку новому. Он-то лучше меня. Весь правильный такой, а я всего лишь танцор-алкоголик-тире-неудачник.       — Ты не неудачник — ты придурок! — Макнэ закатил глаза и приложил ладонь к своему лбу. — Этот чувак только что спас тебе жизнь, долбоёб. А он даже плавать толком не умеет. Он сам чуть не утонул.       Чон вскочил на ноги, нервно достал из ящика очередную бутылку пива и полностью опустошил с горла, зашвырнув тару подальше в кусты. В воздухе повисла звенящая тишина раздумий над произошедшим. С этого момента все молчали. Чонгук вернулся к мангалу, покрутил полуготовые, местами подгоревшие кусочки и просто смотрел на взмывающие в небо искры от углей.       Спустя минут десять, Чимин наконец-то пришёл в себя окончательно. Злоба и ненависть пропала. Они остались там — на дне зыбкого озера; утонули раз и навсегда, чтобы больше никогда не возвращаться.       Пак посмотрел в сторону Мэя. Он по-прежнему неподвижно сидел в одиночестве, склонив голову. Кто бы мог подумать, что этот парень окажется таким искренним и дружелюбным. Ещё и полез спасать, понимая, что сей заплыв мог стать для него последним. Наверное, стоило бы перед ним извиниться. Немного пошатываясь, Чимка встал с постели примятой травы и медленным шагом направился в сторону Барнета.       — Зачем ты полез в воду, если не умеешь плавать?       — А ты бы как поступил на моём месте? — тихо просипел мексиканец, сплёвывая остатки воды и потирая посиневшими ладошками свои худощавые плечи.       Чимка приклеил задницу к траве рядом с Барнетом, подогнул ноги и положил локти на колени. Его взгляд скользнул по продрогшему мексиканскому торсу. И теперь он уже не видел в Мэе какого-то соперника, с кем бы стоило устраивать непонятные гонки за право быть лучшим другом Чонгука — перед ним сидел обычный парнишка со смугловатой кожей и мелкими прядями кудрей, прилипшими к мокрому лбу.       — Спасибо тебе, — наконец-то искренние речи потянулись из уст немного успокоившегося танцора. Чимин положил руку на спину дрожащего паренька, поводив ладонью по выступающим лопаткам и обжёгся жаром, исходившего от его мягкой кожи. — Прости меня за моё поведение! Я же не со зла… просто…       — Просто я облизываю губы и от меня чем-то пахнет? Так? — простучал зубами амиго и глянул на Пака исподлобья.       — Я не это имел ввиду, — от слов Барнета у Чимы пересохло горло, ведь он и впрямь чуть ли не унизил его перед Чонгуком.       — Да нет… ты всё верно подметил, — Мэй пытался воспроизвести натужную улыбку, глядя в одну точку на сверкающем от лунного шлейфа озере. — Всё так и есть.       — Щас… погоди пять сек. — Чимин потрепал парня за шею, домчался до стана, взял одеяло, две бутылки пива и вернулся обратно к мексиканцу. С какой-то особой заботой накинул на плечи Мэя сухую вещицу и протянул ему слабоалкогольный напиток, громко пшикнув пробкой. — Держи. Тебе сейчас это просто необходимо. Так что ты мне хотел рассказать?       Белобрысенький вновь уселся рядом по-турецки, пытаясь наладить контакт со своим спасителем.       — Я хотел сказать только лишь о том, что я не собирался разбивать вашу с Чоном давнюю крепкую дружбу. Просто у меня нет друзей. Совсем нет. Не волнуйся, я на него не претендую, если ты об этом. Чонгук хороший парень. Добрый, отзывчивый. Таких на планете единицы. — Мэй оглянулся через плечо и посмотрел на Ворона, который стоял у мангала перемешивая угли — готовил вторую партию мяса для закладки. — А по поводу запаха, что ты от меня почувствовал — это результат сахарного диабета.       — Диабета?! — подавился пивом Чимин. — Гонишь!       — Тихо, не кричи, — зашипел Мэй. — Чонгук не должен этого слышать. Он не должен об этом знать, понял меня?       — Ну, хорошо… я не скажу, — Чимин уже не сводил глаз с собеседника, лишь время от времени почёсывая лодыжки от редких укусов ночного гнуса. — Ну, в принципе, с диабетом многие живут. В конце концов, можно же пройти курс лечения.       — Понимаешь, — Мэй снова оглянулся. Не хотел, чтобы его услышал Ворон. — Лечение уже не поможет. У меня нефропатия.       — Нефро-что? — сдвинул брови Пак.       — Нефропатия. Это когда у тебя перестают работать почки. Мне не так дол…       — Эй, голубки?! — звонкий голос Гука прервал мексиканско-корейский консилиум. — Давайте уже, двигайтесь ближе. Мясо готово.       — Пойдём? — Чимин встал на ноги, протянул Барнету раскрытую ладонь и улыбнулся. — Нас, кажется, зовут на дегустацию блюда «мясо по Чонгуковски». Давай просто забудем про наши непонятки. В конце концов, я теперь тебе обязан жизнью.       — Не стоит… — хмыкнул Мэй, кинул скромную улыбку и подал руку.

*******

      Ночная тишина чёрным, мягким покрывалом опустилась на берег, оставляя парней в полном уединении и гармонии с природой. Лёгкая туманная дымка стелилась по воде пушистой пенкой, напоминая шапку на утреннем капучино. Резвый огонёк костра проблёскивал в темноте, пытаясь исполнить импровизированный хореографический номер среди охапки почерневших прутьев: отражался в сверкающих глазах чуть подвыпившей троицы. Странно, но Шуга так и не появился, хотя должен был прибыть ещё час назад. И на телефон не отвечает. Вот же говнюк — собрал всех, а сам куда-то беспросветно исчез. А чего удивляться, он всегда такой странноватый.       Нашумевшая братия окружила огненный очаг, несмолкая делясь своими жизненными историями. И Чимин уже не чувствовал к Мэю никакой неприязни, частенько заостряя внимание на его белоснежной, красивой улыбке. Она прекрасно дополняла смуглый образ и подчёркивала всю прелесть чёрных как смоль завитушек на голове. Да и сам Барнет без умолку тараторил на всяческие темы, начиная от компьютерных игр, и заканчивая банальной ничего незначащей болтовней. И голос у него был такой мягкий, чуть сипловатый, но по своему приятный.       В веренице тысячи рассказанных шуток, Чонгук старался забыть сегодняшний день. Выходка Чимы, ссора с отцом и семейные неурядицы совершенно не неуместны, когда рядом отличная компания. Как же в реальности не хватало Тэхёна. Сидели бы с ним у костра, слушали монотонную музыку пламени и просто наслаждались тем, что они существуют на этой земле. Ворон на мгновение затих, потягивал начатое пиво из очередной бутылки, уставившись в острые горячие иглы огненного танцора. А он сейчас чем-то напоминал Ви. Такой же лёгкий, воздушный и невероятно горячий. Алкоголь всё больше и больше погружал мысли макнэ в череду иллюзий, заставляя неосознанно забыться.       — Чон, у тебя всё хорошо? — вдруг спросил Чимин, заметив погрустневшие глаза Гука. — Ты как-будто не с нами.       — Что? А, не… всё в порядке, — откликнулся он, допил остатки пива из своей бутылки и поставил её рядом с собой. — Просто немного устал за сегодня. Пойду, чуток ополоснусь, а то уже в сон клонит. Оставлю вас ненадолго. Поболтайте пока.       — Надеюсь, тебя-то не придётся спасать? — прищурился Мэй, посмотрев на статный торс снимающего с себя футболку Чонгука.       — Не дождёшься! — улыбнулся макнэ. — Я хорошо умею плавать, да и не собираюсь геройствовать, как некоторые… — парень кинул насмешливый взгляд в сторону Чимы.       — Да ладно тебе стебаться, — буркнул белогривый и открыл очередную бутылку. — Было и было. Живой же.       Поправив плавки, Ворон разбежался и с криками индейского шамана, плюхнулся в воду. Громкий плеск разбил устоявшуюся тишь озёрного Эдема.       Чимин тем временем подсел поближе к Мэю, протянув ему очередной флакон с хмельным напитком. Барнет молча кивнул, вроде как поблагодарив за услугу и подкинул в костёр еще несколько сухих веток. Огонь стал отплясывать энергичнее, а его пронизывающий до костей жар омыл немного раскрасневшиеся лица парней.       — Всё еще злишься на меня? — тихо произнёс Пак, зашипев открытой бутылкой.       — С чего ты это взял? — не глядя ответил амиго.       — Но я же чувствую, что тебе не приятно сидеть рядом со мной.       — Ну чего ты опять выдумываешь, — глубоко выдохнул Мэй, наконец-то улыбнувшись в глаза светловолосому парнишке. — Поверь, нет у меня к тебе никой злобы. Её и не было изначально. Это ТЫ во мне увидел соперника. Сам всё придумал.       — Да долбоёб потому что, — покачал головой Чимин, наблюдая за плесканиями Чонгука вдалеке.       — Нормальный ты парень, просто ревнивый малость, — хихикнул Барнет, пододвинулся к Чиме вплотную и накинул на его плечи часть своего покрывала, отчего белогривый оторопел. Даже сначала не знал, как по первости реагировать на сей жест заботы и милосердия. Вот только отстраняться от нового знакомого не было никакого желания. От него исходила расслабляющая волна приятной, и, в то же время, потрясающе-мощной энергетики. А когда рука Мэя самовольно сползла на поясницу, Чима вздрогнул. Кожу обдало такими охуенными мурашками, что с губ самопроизвольно слетел тихий, резких вздох.       — Ой, прости, — смутившись прокашлялся Мэй и резко одёрнул руку словно от раскалённой печи. — Я нечаянно.       Чимин искося посмотрел на пунцовое лицо амигоса, громко цыкнул и сам обнял парня за талию. Теперь уже громко задышал Мэй, ведь горячие мальчишечьи руки очень давно не прикасались к его смуглой коже. Несколько лет не грели своим теплом.       Парни какое-то время сидели и просто молчали, прижавшись друг к другу плечом. Под пушистым пледом было тепло и уютно, совсем по-домашнему.       Белобрысик так и порывался спросить у Мэя по поводу его «занятости». То, что амигос — нетрадиционный — это итак понятно. Гетеро никогда не позволит себя обнимать другим парням подобным образом. А что на счёт отношений? Он ведь сказал, что у него нет друзей. Но друг и вторая половинка — два абсолютно разных понятия. Нет. Наверное, не стоит выпытывать это сейчас. Не совсем подходящий случай.       Чима уже себя ловил на мысли, что слишком торопит события, если они познакомились с Барнетом несколько часов назад. Даже успели «невзлюбить» друг друга. Но складывалось ощущение, будто знакомы с ним всю жизнь. Так кайфово находиться рядом с этим «водным ковбоем»… а его кожа, излучала лишь запах озёрных водорослей. А если подобной ночи больше не повториться никогда. Вдруг, эти моменты завтра растают утренним туманом и оставят на душе тяжелое, горьковатое послевкусие.       — А у тебя… эм… — Чимин громко отхлебнул из своей бутылки, пытаясь правильно сформулировать вопрос, но Мэй всё прекрасно понял с первых слов.       — Есть у меня любовь! — резко оборвал незаконченную речь мексиканец. — Ты ведь об этом хотел меня спросить? Хочешь предложить мне дружбу? Или что-то ещё? — проницательно добавил Барнет, тем самым вогнав Пака в полнейший ступор.       — А ты против? Хотя да… о чём это я… у тебя ведь уже кто-то есть. — Чимин убрал руку с талии амигоса и даже немного отодвинулся. Зачем провоцировать излишние эмоции.       — Конечно есть, — белые зубы на смуглом личике тут же засверкали в яркой улыбке. — Мой лучший друг — компьютер.       — Фууух! — выдохнул в сторону Чима и рассмеялся. Какое же было сущее облегчение. Значит, этот красавчик реально свободен? После недолгого переосмысления, захмелевший Чим повернулся к мексиканцу лицом и тут же встретился с его горящим взглядом. Тот пристально смотрел и облизывал нижнюю губу. Теперь это не выглядело как-то омерзительно, а наоборот, даже немного заводило. Видимо, алкоголь сработал, как детонирующее устройство.       Губы Чимина самопроизвольно потянулись к губам Мэя. Да он вообще себя не контролировал. Кровь, разбавленная градусом долбила по кончикам ушей. До соприкосновения оставались считанные миллиметры. Блять… что же сейчас происходит! Нет, это точно ебучее пиво так действует. Да плевать! Пусть. Эта ночь слишком безумна, чтобы просрать её с тупым залипанием на огонь и просаживанием собственной печени пивной бодягой.       Через секунду случилось то, чего они оба боялись и глубоко в подсознании одновременно желали. Лёгкий щекотливый поцелуй прошёлся по устам мальчишек и растворился в звуках потрескивающего ночного костра. Ещё немного и горячие языки с солодовым привкусом обласкали друг друга, наполнив интимный момент небывалой чувственностью.       Чимин уже совершенно не отдавал себе отчёт. Его взмокшая от волнения ладонь прильнула к груди Мэя, ощутив её наполнение. Амиго закрыл глаза еле слышно пискнул от немыслимого удовольствия. Ещё бы… такой охуенный парень сидел рядом и нацеловывал его в губы. Не хотелось никого замечать вокруг. А если Чонгук спалит? Плевать! Пусть смотрит. Пусть глазеет. Главное, было невероятно хорошо, ведь о подобных ласках Мэй грезил на протяжении нескольких лет.       Пальцы Чимы нагло ощупали соски мексиканца и рука невзначай соскользнула вниз, уперевшись во что-то твёрдое. Судя по тому, как плавки Мэя были натянуты — у него жёсткая эрекция.       — Бля, я нечаянно… — Пак от дичайшего смущения чуть не провалился сквозь землю, хотя у самого уже внизу всё кипело от такого гнетущего напряжения, что боксеры вот-вот разойдутся по швам.       — Чё напугался-то? — возбуждённо выдохнул в губы Барнет, взял под покрывалом руку Чимина и положил на свой член. — Он не против. И я, вроде бы, тоже.       Теперь от удовольствия пискнул белобрысенький развратник. Он сжал пальцами каменный ствол сквозь ткань и медленно поводил ими по всей длине. «А у него, вроде бы ничего себе такой приборчик: солидный, ровный» — мысленно выдал оценку Чим пенису Барнета и стал елозить настойчивее. Мэй старался всеми силами сдерживать эмоциональный взрыв, чтобы ненароком не спалиться. Но сам факт того, что их могут застукать за самым интересным занятием — возбуждал ещё больше.       — Может не здесь? — тяжело дыша спросил Чимка, кинув взгляд в сторону всё еще купающегося Чона.       — А чего ты испугался? — томно прошептал Барнет, поглаживая под пледом ногу Пака. А кучерявенький, однако, разошёлся не на шутку после пивасика. Совсем расслабился и расхорохорился.       Губы вновь сомкнулись в страстном, но молчаливом порыве. Наглость и напористость Барнета почему-то пришлась Чиме по вкусу — заводит, сука! Начинает напрочь сносить кумпол, особенно, если у самого давным-давно не было секса и хер в трусах просится на вольные хлеба. Вечер и впрямь обернулся множеством неожиданных сюрпризов. Ещё несколько часов назад хотелось свернуть голову этому мексиканчишке, как паршивому нагадившему котёнку за его назойливость. Куда всё подевалось? Исчезло с экранов радаров потерявшимся полуночником-самолётом, где диспетчером рейса от аэропорта «Ненависть», до аэропорта «Страсть», становилась сама насмешница судьба.       Ласки парней были настолько инфантильны, что они оба сейчас напоминали ни взрослых осознанных парней с неким жизненным опытом за плечами, а двух подростков-девственников, что пытаются первый раз закурить где-нибудь за углом. Слишком мило, чтобы вероломно рушить ночную идиллию только-только завязывающихся отношений.       — А я смотрю, вы уже помирились? — как из пизды на самокате выпал макнэ и улыбнулся во весь рот, обтираясь полотенцем. Увлечённые играми ребятки даже не поняли, что Ворон уже как минут пять наблюдал за ними со стороны.       — Блять, Чон! — резко отпрянул от Барнета Чимин и вытер губы запястьем. — Когда ты успел подойти? Мы даже не слышали.       — Вода просто охуенная! Зря вы не пошли купаться со мной. Хотя, наверное, вам уже сегодня достаточно заплывов.       Хитрожопый и чересчур продуманный макнэ всё прекрасно понимал: в данной ситуации этим двоим необходимо было уединение для выяснения неприятного междусобойчика. Как-то не совсем комильфо смотреть на их лобызания, когда «самому-блять-сильно-хочется-быть-рядом-с-Тэхёном!». Оттого и оставался в воде до посинения, лишь бы дать возможность Чиме и Мэю побыть вдвоём.       — А может, и вправду сходим ополоснёмся? Освежимся немного. — Пак выпрямился во весь рост, прикрывая руками свой выпирающий «трусиный вигвам» и сверкнул похотливыми глазками в сторону амигоса. После вкусного шашлыка, влитого пивасика и странного такого знакомства с приятными последствиями, хотелось чего-то послаще, чем просто посиделки у костра. Так сказать, пуститься во все тяжкие, пока есть шанс.       — Да я не против искупнуться… — Мэй странным образом покосился на Чонгука, как бы спрашивая разрешения на «водные процедуры». Но тот одобрительно кивнул незаметно для захмелевшего Чимки и дёрнул бровью, мол: «Чё сидишь, Мистер Кудряш — Пак Чимин сегодня Ваш!       Ночь сочилась атмосферой небывалых и очень странных ощущений. Кто бы мог подумать, что буквально за несколько часов мир перевернётся с ног на голову. В какой такой книге предсказаний могло быть написано о молниеносном повороте судьбы, за которым пряталась мексиканская «неожиданность». Ведь такого не бывает. Ан нет… видимо, бывает!       В глубь озера завеселевшая парочка не полезла. Не стала рисковать, поскольку уже находилась подшофе. Не стоит наступать на те же грабли. Но это нисколько не мешало подурачиться и погрузиться в детство.       Чонгук лишь издал беззлобный смешок, заметив как эти двое резвились на берегу, догоняя друг друга. Вот реально — дети. Но радовало одно — они всё-таки поладили. Даже можно сказать, плотно познакомились. Ворон продолжил заниматься кухарничеством, заложив очередную партию ароматного мяса на мангал. Сладкая шашлычная дымка потянулся ввысь, которую подхватил лёгкий прохладный ветерок. Где же Шуга, мать его?!       — Чё, не можешь догнать, да? Слабак. — Мэй ракетой носился по воде, убегая от Чимина и громко разрезая воду ступнями. Останавливался, делал небольшую передышку, а потом снова пускался наутёк.       — Нихуя подобного, и не таких валили! — игриво передразнивал Чимин, пытаясь схватить чернявенького за трусы, но тот юрко увиливал от погони. — Всё равно же догоню, амигос!       — Хера тебе лысого, сучка крашенная! — подзадоривал Барнет, еще больше провоцируя Пака. — Мексиканцы не сдаются! Юхуху-у!       В какой-то момент Чима настиг Мэя, схватившись за резинку его плавок. Раздался громкий треск. Ткань простонала и расползлась на лоскуты, оставшись в руках Пака. Хозяин нижнего белья лишь по-испански выматерился, улепётывал дальше на всех порах, мелькая своей худощавой задницей в сторону камня, где он уже успел подумать о жизни.       — Эй, амиго, ты трусы забыл. — Чимка помахал ими, словно флагом и ринулся за ним. — Один хер догоню!       И догнал.       Мэй запнулся о какую-то ветку и со всего маху завалился на спину в самою гущу травы. Вставать и бежать сил уже не было. Почуяв, что жертва практически настигнута, Чимин уж было хотел отпраздновать победу, но… нога повторила манёвр дезертира, споткнувшись о ту же самую ветку и белогривый рухнул на мексиканца всем своим телом.       — Ну что… попался? — чуть отдышавшись, сказал Пак, надвисая над Мэем. — Сказал же, не уёдешь.       — Ладно-ладно, твоя взяла, крашенный… — улыбнулся Бернет и раскинул руки в стороны. — Только теперь ты мне должен новые труселя.       — Угу, обязательно куплю… с сердечками на попе.       — Лучше подари мне своё, красавчик! — тихо, но уверенно произнёс Мэй и слегка раскрасил озёрную ночь белоснежной улыбкой.       Вновь наступила тишина, разбавленная трелями всё тех же неугомонных цикад, и громкими стуками двух мальчишечьих сердец. Чима уже не понимал, что с ним происходит. Совсем недавно хотелось отмудохать этого чувачка, а сейчас он лежал на нём, смотрел ему прямо в сияющие глаза и прижимался своим членом к его обнажённому телу. Лучшей ночи и придумать нельзя.       Губы слились в томном скользящем танце, зазвенев дорогим хрусталем на всю округу. Худощавые руки Барнета коснулись спины и прокатились от шеи до поясницы. От безудержной волны удовольствия волосы на коже встали дыбом.       Чимин чётко ощущал, как под ним всё быстро твердело. С каждым поцелуем возбуждение достигало новой точки кипения и хотелось немедленно отдаться чувствам: не томить себя в мучительном удержании, но лучше не стоит. Как-то слишком всё быстро закрутилось. Молниеносно. Чонгук может всё слышать. Он, конечно, всё итак поймёт.       А мексиканец, оказывается, очень страстный сучонок. Он ласкал вздыбленную от мурашек кожу на спине Чимина, пробираясь пальцами под резинку трусов и сжимая пухлые ягодицы. Сам намекал на интересное продолжение вечера. Ещё бы… его твердая плоть билась в истерике под Чиминовским телом, ощутимо упираясь в живот; так приятно вплавливалась в кожу и постукивала от пульсирующих вибраций. Где же тут успокоишься!       — Можешь их снять, — прошептал в шею Пак, облизнув мочку загорелого уха.       Мэй с особым предвкушением стянул с парня плавки и отбросил их в сторону, как ненужную вещь. Сейчас они только мешались. Два упругих донельзя члена соприкоснулись, обменявшись теплом и смешав между собой текущую смазку. Парни понимали, что немного заигрались, переступив через границы вседозволенного, но теперь уже поздно останавливаться, когда оба находились на грани разрядки. Слишком хорошо. Всё теперь неважно, если под кожей разбегались сотни электрических разрядов.       — Бля, какой же ты оху…! — сдавленно простонал амиго и зашипел по змеиному, ощутив, как Чима крепко обхватил одновременно два члена своей рукой, потерев пальцами по разбухшим головкам. Медленно, будто намеренно издеваясь над обострёнными ощущениями кудрявого мальчонки, он скользил по мокрым от смазки стволам. Напряжение росло. Только бы не крикнуть во время оргазма… только бы не сорваться и не заняться грубым сексом в таком шикарном месте. Нет, нужно пока что попридержать коней для следующего раза; постараться не потерять самообладание и довольствоваться тем, что есть здесь и сейчас. Это сложно! Это очень сложно! Стоит отбросить все фантазии и просто постараться кончить быстрее, пока Чонгук не спохватился. Хотя, он точно уже обо всём догадался.       — Давай кончим друг другу? — Чимин уселся на бёдра Мэя и чуть откинулся назад, делегировав свой оргазм новому хахалю. Как-то не совсем удачное слово проскочило в светлой голове. Даже иронично — «хахаль». Как ни крути и как не назови — итог всё равно один — у близости множество обличий.       Мэй облизнул губы и стал виртуозно надрачивать гладкий член Чимы, уже готовясь излиться под руководством нежной руки сверху сидящего Пака. По пальцам вновь потянулась тёплая капля смазки, блеснув в шлейфе лунного света.       — Только прошу, кончай тихо, хорошо? — приглушённо дышал Барнет, глядя на то, как его наездник стал постанывать закусив себе кулак. Легко сказать: «Тихо» — это практически невозможно, когда внутри всё взрывалось от издержки и мощной нахлынувшей волны экстаза. Хотелось, как можно скорее оргазмировать, чтобы отпустить давящие мысли о более откровенной близости. Только бы не сорваться и не трахнуть этого мексикоса прямо сейчас! Прям по жёсткому… чтоб листва слетела с деревьев от оглушительных стонов.       — Чима…! Больше не могу… — Мэй резко выдохнул, приподнял бёдра, что-то пропищал на испанском и обильно обдал руку Пака горячей, густой спермой. Блять, как же охуенен его этот акцент во время оргазма! Необычно и в некотором роде экзотично.       Но для Чимина пытка еще не закончилась. Амиго продолжал надрачивать своему наезднику, периодически меняя руки, но кончить танцор так и не смог. Смазка вытекала несколько раз и пьянящий момент вроде бы подступал к основанию члена, а финального аккорда не прозвучало.       — Всё, хорош, всё равно не смогу, — забурчал белогривый, высвободившись из ладони Мэя. Член практически сдулся и обмяк. — Прости. Видимо, не сегодня. Переволновался, наверное, из-за всего произошедшего. — Чимка уселся на задницу, по привычке свесив руки через колени.       — Да ладно, не переживай, бывает, — успокаивал Барнет, подсев к нему рядом. — Мы ведь ещё и выпили достаточно. К тому же, мы не одни, а это не особо даёт возможности расслабиться. Чимин-а, ты только не переживай, всё было охуетительно! Так ты хочешь, чтобы мы с тобой были парой? Или здесь — на этом берегу — этой ночью всё закончится?       Междусобойчик перебил громкий звук приближающейся машины. Парни устремили взгляд в сторону подъездной дороги, что пряталась где-то за армией стройных деревьев. Зарево света фар пробивался сквозь эту густую стену и явно направлялся к месту дислокации ребят. Скорее всего — это пожаловало его «Сахарное Высочество».       — Сиди здесь, я тебе принесу одежду, — Чимин отыскал свои плавки, скоренько их напялил и направился к костру.       — Красавчик! — ухмыльнулся Мэй и проводил глазами статную фигуру своего страстного наездника.       Какое же сейчас было облегчение. Сегодня была самая офигенная ночь, пусть и не без шероховатостей. Зато с каким охренительным финалом! А Чимин явно переволновался, если у него ничего не получилось. Но хотелось бы повторить сегодняшнюю встречу, а возможно, и не один раз.       Амигос даже не сразу понял, что его член опять стоял, как вкопанный конь в стойле. А вновь проступившая смазка говорила лишь об одном — Чима тот самый мальчик-искуситель, с которым хотелось провести остаток своего времени.

*******

      Джип на больших колёсах резко затормозил неподалёку от кемпинга. В свете фар нельзя было разобрать ничего, кроме тёмной фигуры, спрыгнувшей из машины. Чонгук и Чим пытались прикрывать глаза ладонями, чтобы распознать силуэт прибывшего гостя, но как-то плохо получалось.       — Чё, не ждали? — раздался голос Шуги. Он бодренько шёл навстречу и крутил ключами в руках.       — Охуеть и неразохуевать обратно!.. — присвистнул белогривый, — ты где такой аппарат взял?       — Не скажу, — улыбался Юнги, горделиво посмотрев на мягко говоря удивлённых друзей. — Вот, эту малышку забирал из салона, поэтому и подзадержался. А я вижу, вы уже тут во всю отмечаете? И без меня?       — Ну извини, Шуга… — засмеялся Чонгук, отложив в сторону готовое мясо. — Ты бы ещё через два дня приехал.       — А кстати, я тут одного человечка захватил с собой по дороге. Он сказал, что ищет тебя, Ворон. Чуть под колёса мне не бросился, идиот!       — Реально идиот! — поддакивал Чима, уже забыв про то, что пошёл Мэю за одеждой.       Дверца внедорожника захлопнулась. В свете режущего ксенона образовалась тёмная фигура и медленно приближалась к парням. До последнего не было понятно, что за таинственный гость приехал с Мином, да ещё чуть-чуть не оказался под колёсами его авто.       — Привет, Чонгук!       И Ворон не то чтобы опешил, он просто охуел. Когда глаза немного привыкли к свету, макнэ смог разглядеть Кима в больничной пижаме и тапочках. Ви держался за грудь, но был несказанно счастлив оказаться здесь — рядом со своей незыблемой и единственной любовью.       — Тэхён?! Ты… Как… Здесь… — макнэ опешил и даже по первости забыл родную речь. Растерялся совсем от неожиданности.       — Ёпжтвою… простите меня за мой испанский, — глаза Чимина стали больше, чем фары у Шуговского джипа. Он попятился назад и осел на задницу, запнувшись о собственную ногу.       — Чон? Я правильно тебя понял? — глаза Пака бешено скакали от Чонгука к Тэхёну и обратно. — Да ла-а-дно!       И только Юнги совершенно не втыкал, что тут происходило на самом деле.