Танец чёрного мотылька

      Что в момент внезапного появления Тэхёна ощутил Чонгук — страх, удивление, растерянность? Или всё-таки душевное удовлетворение, голодным тигром рвущееся наружу из запертой клетки фантазий. Сразу и не скажешь. Сегодня, казалось, уже ничего не могло удивить. С хера там… Свалившийся как снег на голову Ви на секунду выбил парня из колеи здравомыслия. Как?! Как чёрт возьми ОН оказался в одной машине с Шугой? Каким таким образом сошлись дороги Юнги и Кима в этот вечер невероятных сюрпризов? А чего ещё ждать — второго пришествия, нашествия саранчи или когда вода окрасится в багровый цвет?       Если Ворон был, мягко говоря, в шоке, то Чимин и вовсе окостенел, прилипнув задницей к влажной траве. САМ КИМ ТЭХЁН — фееричный танцор — член жюри отборочной комиссии стоял перед ним в странноватой серой, немного потрёпанной пижаме: лохматый и бледный, как вампир. Немного смущало и то, что златовласый сидел перед своим чуть ли не кумиром в одном нижнем белье, демонстрируя волосатые ноги. Бляха-сваха, стыдно-то как… Но это всё семечки по сравнению с пришедшим осознанием самых главных догадок — Тэ и есть любовник Чонгука?! Вот это номер на бис! Пак лишь взволнованно взглотнул и тихо добавил:       — Здрасти!       — Здравствуй, Чимин, — негромко пролепетал смущённый Тэхён-и и кратко помахал рукой. Тоже ведь стеснялся, оказавшись в таком нелепом виде перед «своим» конкурсантом. Но присутствие рядышком несравненного Чонгука немного сглаживало острые углы волнения и придавало уверенности. Рядом с Вороном ничего не страшно, а об остальном думать уже не было никакого желания.       Как оказалось, Тэ действительно сбежал из больницы. Больше не мог выносить распиздяйство персонала и наплевательское отношение к пациентам со стороны руководства. Еда — дрянь. Условия — дерьмо. Он ведь и сам немного доктор в прошлом, поэтому понимал, какие могут быть последствия, если останется в стенах госпиталя хотя бы еще на сутки.       Во время тихого часа Тэхён сдёрнул с себя все прилепленные датчики, дождался пока медсёстры уйдут пить чай в сестринскую и просто-напросто сделал ноги, напялив перед выходом висящий халат для посетителей. Пришлось съёбываться обходными путями, поскольку на входе в больницу сидит опухший от жратвы дяденька-охранник с выпирающим до колен пузом. Строгий мужчинка лет пятидесяти постоянно на всех лает и вечно что-то неустанно жуёт.       Киму несказанно повезло, что дверь с чёрного входа была не заперта. Тут, видимо, сработало банальное распиздяйство персонала, забывшие её закрыть. В данном конкретном случае можно сказать им — огромное спасибо! Ви вышел во двор и пробрался в узкую щель металлического забора, немного отогнув пару обломанных прутьев. Шаркая тапочками по тёплому асфальту, он смог доковылять до маленького парка, находившегося неподалёку от семнашки. Приходилось плутать среди кустов и мусорных баков, чтобы ненароком не спалиться перед полицаями или ещё кем-нибудь. Загребут обратно… только не в палату интенсивной терапии, а в психушку. Вот потом объясняй людям в белых халатах, что ты «тупо вышел погулять вечером в пижаме и тапочках». Кто ж поверит в подобные бредни.       — Еду я, значит, по улице… никого не трогаю, — к разговору подключился Шуга, активно зажестикулировав руками, — ем чизбургер, слушаю музыку и тут… на дорогу выбегает вот ЭТО чудо в перьях.       — Вообще-то в пижаме, как ты мог заметить, — обидчиво перебил Тэ, по-детски выпятив губу.       — Да какая хуй разница, — отмахнулся сахарок, лязгнув ключами. — Вылетает прям перед машиной. Я по тормозам. Ору ему: «Ты куда хуила прёшь?!»       — За «хуилу» особая благодарность, — вклинился Тэхён.       — Дай договорить сначала, а! — Юнги недовольно покосился на Кима, пытаясь закрыть ему рот. Тот нахмурился, сложил руки на груди и подошёл ближе к Чонгуку.       — Так вот… я по тормозам. Он открывает дверь, нагло залазит в салон и такой: «Погнали, чё стоишь!». Я сначала охуел, — замедлил темп Шуга, выражая своё приключенческое недовольство, — потом, послал. Потом снова охуел. А позже, всё-таки решил спросить — что у него случилось.       — С этого и надо было начинать… — перебил Тэхён, приложив ладонь к своей груди, так как под бинтом всё еще немного болело.       — А ты разве бы не охуел, если бы к тебе в дом заполз какой-нить чел, уселся в кресло и попросил принести ему чаю, — сыронизировал Юнги.       — Я всего-навсего хотел выяснить, знаешь ли ты такого парня по кличке Ворон, ведь его здесь знает чуть ли ни весь город, — подключился к беседе Ви и швырнул скромный взгляд на фактически охреневшего от всего происходящего Чона. — Каково же было моё удивление, когда он сказал, что знает тебя лично, Чонгук. — Тэхён стал светиться от счастья, смакуя имя буквально по буквам.       — Смотри, не уссысь, — подъебнул Мин, дав словесный поддых. — Вот, собственно, так мы и оказались здесь.       — Ё-моё! — Чонгук с раскрасневшимся лицом сомкнул руки на затылке и окинул взглядом всех присутствующих. Какое-то совершенно нелепое стечение обстоятельств, которое привело именно к этому моменту. Если бы ему сказали раньше, что такое бывает, макнэ никогда бы не поверил.       Ворон находился в некотором смятении, так как оказался невольным заложником странной ситуации. Тэхён здесь. Внутри в буквальном смысле всё плескалось от радости. Но как теперь всё ЭТО объяснить своим друзьям? Чимин по-любому догадался о том, что стоявшая в больничном облачении знаменитость является никем иным, как его любовником. Точно догадался. Вон, сидит давит хитрую лыбу и стреляет своими лисьими глазками, сволочь! А несчастный, натерпевшийся ночных приключений Юнги и вовсе потерян в вопросе — «кто, блять, это такой?!». А что сказать ему? Что этот чувачок — чуть ли не сексуальный партнёр? Где-то в глубинах сознания волнение дёргало за ниточки, заставляя периодически вздрагивать мышцам щёк. Пришлось сказать, что Тэхён — давний друг, приехавший из Сеула на гастроли. А сука, Чимка, и вовсе решил свалить в темноту, чтобы не дай бог не заржать и не выдать все секреты. Значит, точно понял. Ему было до красноты неудобно от всего происходящего. И потом, где-то в кустах его ждал раздетый мексиканец, ожидающий свои вещи.       Теперь всё встало на свои места. Стало каким-то по-особенному правильным. Словно все недостающие пазлы рисунка расставлены по пустым ячейкам. Несмотря на некое волнение, Чонгук всё же был счастлив, ведь Тэхён-и здесь — рядом с ним и он больше никуда его не хотел отпускать. Уже и не за чем. Если бы не Шуга, Ворон обнял Кима, окутал своим теплом и остался сидеть с ним до самого рассвета.

      *******

      — Ты меня не потерял? — Чимин тихонько сзади подобрался к Мэю, что сидел в кустах в костюме Адама и наблюдал за пацанской движухой со стороны.       — Блять, ты где ходишь? — по-кошачьи зафыркал Барнет, вздрогнув от испуга. — У меня тут яйца уже окоченели. А кто это приехал с Шугой?       — Ай, не обращай внимания. — Пак протянул голожопому его вещи. — Это друг Чонгука. Прикинь, он с больницы сбежал.       — Да уж, а наш Ворон, как я посмотрю, очень популярный, — вскочил на ноги амигос, пытаясь попасть ногой в штанину.       — Даже не представляешь насколько. Замёрз тут поди? — Чимин подошёл со спины и, крепко обнял парнишку, положив подбородок на плечо.       — Когда ты меня обнимаешь, мне намного теплее, — разомлел Мэй, аж мурлыкнув от удовольствия. — Вон, даже кожу мурашками обсыпало.       — Правда? — в ухо прошептал златоглавый, огладил грудь мексиканца и коснулся кончиками пальцев густых кудряшек его лобка. Барнет тут же ощутил, как ему в поясницу стало утыкаться что-то очень твёрдое и горячее. Чима был возбуждён. Хотя мысленно боялся дать осечку, поэтому не настаивал на продолжении, пока все остальные заняты своими делами. Может быть, и впрямь не мог нормально расслабиться из-за того, что находился среди толпы. Привык уже к одинокому самоублажению: никто не мешает и есть возможность сконцентрироваться. А тут… вроде бы все свои, но всё равно это немного сбивало с толку.       Зато рука Пака ответно почувствовала, как загорелый с небольшой горбинкой мексиканский член стал приподниматься и наливаться твёрдостью.       — Чимин, а ты уверен в этом? — чуть обернулся Барнет и покосился на облизывающего губы Чимку. — Ты точно хочешь повторить? — Подвозбуждённый Мэй сильнее прижимался ягодицами к бьющейся в пульсе плоти корейца.       — А ты разве нет?       — Да меня хоть утром разбуди и возбуди… — с губ Мэя слетел лёгкий смешок, — я не прочь порадовать свой джойстик приятной игрой.       — Тебя никто за язык не тянул.       Чимин схватил амигоса за руку и потащил куда-то в самую гущу колючих зарослей подальше от смеющейся компании у костра. Он всенепременно сегодня желал заняться непотребством со своим парнем, хотя, пока что «своим парнем» мексиканца вряд ли назовёшь. Надо ещё заслужить сей статус, ведь в первый раз у него так и не получилось расслабиться. Авось сейчас всё свершится. Да. Точно получится. Яйца жутко болели от передержки, а недавно высохшие оттопыренные плавки вновь стали мокнуть от изобилия смазки. Бля-ять!       — Куда ты меня тащишь, маньячелло? — ойкал Барнет, цепляясь за колючие прутья, что неприятно хлестали по лицу, спине и заднице. — Успеем еще…       — А я хочу прямо сейчас и не минутой позже! — Чимин упорно тащил мексиканца в глубь леса, оттягивая ветки.       — Неужели, совсем невтерпёж?       — Пока все заняты разговорами, я хочу научить тебя плохому.       Через пару минут парни оказались в какой-то глуши. Если бы не яркая луна, что постоянно глазела на них своей круглой мордашкой с высоты, могли бы потеряться к чертям собачьим. Чима не хотел медлить, ведь пока организм настроен на шалости, нужно пользоваться моментом. Он обхватил Мэя руками, прижал его к себе и жадно начал обцеловывать тонкую шею.       — Ого… — кудрявый сделал резкий возбуждённый вдох и немного наклонил голову. — А я и не думал, что ты такой страстный, чертяга!       — Просто очень хочу устроить с тобой небольшое родео, ковбой, — заводился белогривый, сжимая пальцами смуглые ягодицы. Плавки тут же слетели вниз и к худощавому животу амигоса прилипла взмокшая и скользкая головка Чиминовского шалунишки. Если бы его «головастик» умел свистеть, то звук сейчас разнёсся бы на всю округу кухонным чайником на плите. — Ты уже имел опыт секса с парнями? Если что… могу кое-чему научить.       — Ха! Ха! Ха! — Барнет плюнул сарказмом. — А давай-ка, Я тебя кое-чему научу, крашенный, — развязно ухмыльнулся Мэй, отпихнул от себя Чимина, буквально приклеив к дереву и посмотрел на него хищным взглядом, будто готов был заживо сожрать. Он медленно подошёл к Паку, посверлив глазами и обвил пальцами его напряжённый ствол, помассировав головку. Белогривый даже не смог воспрепятствовать действиям: по-змеиному зашипел, а под тонкими смуглыми пальцами смазка издала характерный скользящий звук.       — А тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивый? — амиго похоже настолько был возбуждён, что его даже потряхивало от передоза дофамина в крови. — Хочешь я тебе кое-что продемонстрирую?       Мэй опустился на колени и провёл кончиком языка по уздечке чиминовского истекающего члена. Несчастный Пак уже был на таком пределе, что вот-ни-вот кончит мексиканцу на его очаровательные кудряшки. Еле совладая с собой, он лишь обхватил дерево со спины, вцепившись ногтями в кору и зажмурился от бомбического удовольствия. — Не тяни, а! Иначе я тебя щас изнасилую!       — Куда ты всё время торопишься, крашенный? — откровенно издевался Барнет, водя языком по всей длине ствола и слегка прикусывая головку. — Бля… какая у тебя вкусная смазка, красавчик. — Он облизнул уретру ещё раз, потянув за собой тонкую тягучую нить.       — С-у-у-ука! Ты специально, да? — чуть ли не пищал белобрысенький, приподнимаясь на носочки и закатывая глаза. В паху всё сдавливало, сердце заходилось в бешенном темпоритме, а член вот-вот лопнет. — Я тебя щас наебну, ковбой!       — А как тебе вот это? — Барнет продолжал сексуальные пытки, начав усердно вылизывать ему яйца, одновременно массируя двумя пальцами до предела раздувшийся член. Для Мэя было важно довести Чимку до полной кондиции, чтобы он смог испытать неебический кайф. Видя, как его тело откровенно дрожало, вжавшись спиной в ствол дерева, стало понятно — он полностью готов к продолжению банкета с ярким праздничным салютом. Судя по тому, как его колбасило, фейерверк явно будет с изюминкой.       Амигос поводил рукой по стволу и сомкнул на нём свои губы, впустив головку в рот. На языке тут же образовалась солоноватая влага, что импульсивно брызнула и ударилась о горло. Чима сипловато ахнул и вцепился пятернёй в густые кудряшки Барнета, пытаясь протолкнул ствол чуть дальше. Бляха… как же давно подобного не было. Ощущения совершенно забытые, но ни с чем несравнимые. Неужели этот смуглый парнишка сможет стать его любимым мальчиком, с которым он теперь сможет общаться, заниматься сексом и просто быть хотя бы чуточку счастливее. Просто не верится.       Мэй настолько виртуозно насасывал сжимая отвердевшие яйца, что прохладная ночь казалась жаркой пустыней. Палила. Жарила. Кружила голову и наполняла тело энергией страстного блаженства. Боже! Что он творит?! Почему Чимин не встретился с ним намного раньше? Охуенный пацан — дерзкий и пошлый — всё, как Чима любит. С таким можно вообще ни о чём не думать. На мгновение забыть обо всех проблемах, утопая в искреннем потоке сумасшедшей любви. А точно любви? Или это просто животный инстинкт к удовлетворению своих скрытых желаний… некий перепихон без обязательств. Пока рано об этом говорить. Но ясно одно — сейчас хотелось просто оторваться по полной программе!       После недолгого минета мексиканец отвлёкся от ублажения и поднялся на ноги, поцеловав Пака в его гладкую, вкусно пахнущую шею.       — Ну что, тебе понравилось? — прошептал кудрявый, прижавшись своим торчащим членом к доведённому до крайности члену танцора.       — Еба-ать, да я почти кончил, — тяжело дышал Чимин, глядя на освещённое лунным светом лицо сексуального красавца-смугляша. — А ты реально умеешь удивить…       — Неа… кончать еще слишком рано. Это только начало, — вновь промурлыкал Барнет и, прикусив Чимину сосок, одним движением повалил его на спину, отчего белогривый немного приохуел. Он даже и глазом не успел моргнуть, как взведённый Мэй уже сидел на нём верхом и массировал грудные мышцы, потираясь своей промежностью о горячий член партнёра снизу.       — Ты реально чокнутый! — перепуганно залепетал Пак, уже сомневаясь в правильности всего того, что сейчас происходит. Не ТАК он себе представлял новое знакомство и первый секс. Как-то уж слишком извращённо получается что ли… Но сдавать назад было поздно, когда организм на пределе своих возможностей. Ни кто не спорит — белогривый и сам любил пошлости, но как-то сам привык доминировать, а в этот раз программа почему-то дала сбой.       — Ты уже передумал? Или мне продолжать? — поинтересовался Мэй, немного приподнявшись и поводив головкой чиминовского члена у себя между ягодиц.       — Я? Не то, чтобы… — не успел возразить белобрысенький и тут же почувствовал, как он туго входит в Барнета.              Оба синхронно издали томные стоны. Боль, вперемешку с острыми приятными ощущениями в гости нагрянули нежданно. С одной стороны, спонтанный секс — это как лотерея с гранатой. А с другой, немного неловко. Всё-таки слишком быстрое развитие событий, учитывая совсем недавнее их знакомство. Но и держать себя в руках практически невозможно, когда оба желали одного и того же. Оба стали забывать, насколько может быть хорошо вместе с кем-то, кто поделится капелькой своей нежности. Или… пошлости.       Мэй постепенно насаживался на твёрдую плоть, стараясь держать себя в руках — с непривычки болезненные ощущения давали о себе знать. Отвык уже, ведь давнёхонько не было качественных потрахушек. Но с каждым новым движением дискомфорт уходил на дальний план, прокладывая дорогу острой желанной эйфории. Спустя пару минут, ствол более уверенно скользил внутри. Из-за большого количества смазки первый коннект получался чрезвычайно упоительным, дав возможность всколыхнутся каждой клеточке в телах юных партнёров.       — Бля… как же охуенно в тебе, ковбой! — Чимка медленно двигал бёдрами навстречу, стараясь не упустить ни единой секунды сладостных мгновений, когда мечты и реальность перемешивались в единый вязкий комок. Теперь уже на всё пофиг! Да, может быть, потом нахлынет волна стыда и самокритики, но об этом он подумает чуть позже… Уж точно не сейчас, когда внутри стонущего мальчика сверху ощущалось пьянящее тепло. Мэй стал двигаться более увереннее, чувствуя максимальное напряжение в себе и чарующие гримасы Чимина, что подогнув ноги, старался приподниматься от приближающейся волны безумия.       Амигос всеми силами пытался держать свои просящиеся на волю эмоции. Как же он давно мечтал ощутить в себе красивого мальчика. Но о таких неебически-романтических минутах, лёжа где-то на природе, даже и предположить не мог. Всё как в сказке. Приставучий гнус лез в глаза и частенько прилипал к телу, создавая некоторый диссонанс, но даже он не мог испортить невероятную ночь, украшенную запахом костёрного дымка и лунной трели с небес.       Взяв инициативу на себя, Чимин стал активно надрачивать смуглый пенис, стараясь активнее двигать бёдрами. Мэй чуть ли не взвыл от череды сменяющих себя всевозможных ощущений и на секунду замер в экстазном трепете. Ярый толчок взорвал весь внутренний мир амигоса. Грудь Пака и его прекрасное раскрасневшееся личико тут же обдало брызгами тёплой спермы. Барнет кончил с невероятным напором, негромко вскрикнув. До последнего себя сдерживал. Хотелось оргазмировать одновременно с Чимой, но было настолько охуенно, что крепления выдержки сорвало окончательно.       Чима облизнул испачканные губы, почувствовав горьковатый привкус и был готов уже одарить своим теплом пассива. Не выходя из Барнета, он уселся на колени, подогнув ноги под себя и крепко обхватил мексиканца руками.       — Кончи в меня, прошу! — постанывал амиго, сжимая потную кожу на спине страстного Пака.       Дыхание участилось, глаза застило пеленой туманной дымки, а тела соприкасались в скользящем тандеме.       — Да, сейчас… Ещё чуть-чуть… — пыхтел Пак, насаживая партнёра на свой член, как можно, сильнее. — Почти.       Понимая, что финальная точка сегодняшнего вечера у самого порога, Чимка немного поднажал. Он резко повалил Барнета на траву и…       В ночной тишине раздался истошный крик мексиканца, разлетевшийся на всю округу многократным эхом. А Чимин и не предполагал, что он настолько хорош, если заставил своего партнёра так громко орать. Но, почему-то в тот самый момент, когда он готовился кончить, Мэй резко оттолкнул от себя партнёра и откатился в сторону. Всё дело в том, что по «счастливой» случайности на том самом месте, никого не трогая, мирно сидели два ежа. Секс на природе — это хорошо, но «садо-мазо» с иглоукалыванием — это уже перебор!       Непонимающий Пак сидел на заднице и хлопал глазами, совершенно не понимая, почему был вероломно остановлен в пикантный момент. Опять не смог кончить. Более того, от стрессовой ситуации эрекция сошла на «нет».              — Пиздец! — Мэй уже сидел на заднице и старался дотянутся рукой до подраненной спины, чтобы почесаться. Кожа горела огнём, поскольку ежовые иголки вонзились достаточно глубоко. — Откуда, блять, они тут взялись?! Смешарики ебучие!       — Дай посмотрю, — наконец-то до златовласки дошла суть проблемы, когда он услышал из травы частое пыхтение и приметил два свёрнутых клубка.       — Ты успел? — заботливо спросил Мэй, корчась от дикой боли.       — Хера с два! Наверное, мне не суждено с тобой расслабиться. Ладно, забей.       — Может, помочь? — переживал амигос за немного расстроенного Чимку. — Давай я тебе подрочу.       — Сказал же… забей. Всё равно уже возбуждение пропало, — Чимка злобно посмотрел на свой обмякший пенис и натянул крайнюю плоть на головку.       В этот момент среди густых зарослей послышались громкие шаги и звук раздвигающихся веток. А через секунду в поле зрения показалось перепуганная фигура Чонгука.       — Кто кричал? Что-то опять с Чимином? — резко затормозил макнэ и громко прокашлялся, увидев сидящих на траве совершенно голых друзей. — Ой… пардон! Я думал тут кому-то очень плохо, а тут, видимо, было очень хорошо.       — Иди ты… — бзыкнул Пак, недовольно покосившись на качка, — не видишь, у нас тут раненный.       — Ладно, это ваше личное дело, сластолюбцы, — чувствуя дикую неловкость, Ворон отвернулся, — короче, мы с Тэхёном едем в город. Парень после лечения и ему нельзя долго находиться на холодном воздухе. Нас сейчас Шуга отвезёт. Вы остаётесь?       — Да, Чон, мы, наверное, останемся. Да ведь, мой тигр-р-р! — акцентировал Мэй.       — Гу? — окликнул друга Пак. — Это Он, про кого я думаю?       Макнэ лишь украдкой улыбнулся, сделал глубокий вдох и исчез в гуще лесистых зарослей.       

*******

      Чонгук понимал, что Киму оставаться на природе категорически нельзя, ведь еще неокрепший организм может получить переохлаждение, тем самым спровоцировав ненужные последствия. К тому же, необходимо сменить повязку и дать сеульскому парню нормально отоспаться. Выглядел он совсем уставшим и каким-то удрученным. И куда сейчас с ним поехать, вопроса уже не возникало. Они едут к Ворону домой.       Уже через час Мин Юнги летел по ночной трассе и без умолку трындел про то, как его сегодня все достали. То Тэхён со своими финтюлями, прячась от больничного надзора, то теперь Чонгук, который принудил несчастного сахарка оказать услугу по доставке… Мало того, Шуга вынужден вернуться обратно к озеру, чтобы забрать тех двоих. За-е-ба-ли! Хрен отдохнёшь с этими усёрами и их дебильными закидонами. Лучше бы такси взял. Или попросту покатал тёлок, подцепив очередную красотку в ночном клубе, а вместо этого шуршит колёсами по асфальту, ворча на своих непробиваемых пассажиров, что строили тупые ухмылки в зеркало заднего вида.

      *******

      — Проходи, не стесняйся. — Гуки открыл дверь квартиры и впустил Тэхёна первым. — Не отель, конечно, но…       — Так вот где живёт тот самый знаменитый Ворон! — Ви с интересом осмотрел апартаменты Чонов и широко улыбнулся. — А почему ты вспомнил про отель?       — Ну, как что… — макнэ закрыл за гостем дверь, повернул ключ и позвал за собой в свою комнату. — Ты ведь привык, наверное, жить в роскоши. Уж точно не так, как живут простые смертные.       — Дурак ты, Чонгук-а, — насмехнулся Ким, следуя за парнем в глубь дома, обнимая себя за плечи. — Ты думаешь, если я публичный человек, так значит брезгую остальными? Даже немного обидно.       — Ладно, извини… — прокашлялся хозяин, ступив на порог своей бардачной комнаты. По углам всё также валялись вещи, а кровать находилась в своём привычном облике — скомкана. — Тут немного не убрано. Я же не знал, что у меня сегодня будут гости. И, уж тем более, такие…       — Это какие «такие», мм? — Ви приблизился к Чонгуку и положил руки на его крепкие фактурные плечи. Дыхание тут же перехватило.       — Такие, э-э… важные, — замялся макнэ и даже немного раскраснелся от пристального взгляда, прибирающего до самых глубин вороньей души. — Ты, это, есть хочешь?       — Да, очень, солнце. Сейчас бы съел целого быка, — Тэхён аккуратно провёл рукой по груди своего мальчика и робко коснулся ремня, чуточку его оттянув одним пальцем. Вроде как намекал на приятный исход. Тот даже немного поперхнулся. Он просто не верил, что Тэ здесь — у него дома. Наедине с ним.       — Но сначала нужно принять душ, а то от меня, наверное, прёт всей этой больничной требухой. И дай во что-нибудь переодеться. Хочу поскорее сбросить все эти тряпки. А ещё мне нужно сменить повязку, поможешь?       — А, да, сейчас, — Гуки вырвался из-под ласковых ладоней Тэ и спешно зашебуршал в своём шкафу. Пытался найти что-то более подходящее. — Я же совсем забыл, — вдруг опомнился хозяин и стукнул себя кулаком по лобешнику. — Твои вещи. Они же все у меня после той аварии. Клянусь, я ничего не трогал.       — Неа… — Тэхён натянул загадочную улыбку и хлопнул Ворона по упругой заднице. — Хочу сегодня одеть что-нибудь из твоего гардероба. Хочу сегодня пахнуть только тобой, Чонгук-и. Собственно, как и всегда.       Макнэ медленно обернулся и тут же попал в нежные объятия Кима. Только почему-то теперь совершенно растерялся. Видимо, ещё не совсем осознавал происходящее вокруг. Недавно ведь целовались, прикасались друг к другу, бросали мимолётные признания… а сейчас, будто бы встретились впервые. Казалось, обстановка располагает к более интимным моментам, но в воздухе висело жуткое напряжение.       Тэхён медленно потянулся губами к уху Чона, облизнул мочку и с придыханием добавил:       — Покажешь, где у тебя душевая?       Ворон не сразу расслышал, о чём конкретно спрашивал Тэ, так как находился под влиянием его бархатного магического голоса. Голова словно потерялась в тумане от этого лампового темба; была где-то далеко от тела.       — Что? — придя в себя, переспросил Гук.       — Ты сегодня какой-то загадочный, — губы Тэхёна расплылись в чарующем широком оскале, так как он давно уже понял — Ворон возбуждён. Только не хотел показывать виду. — Душ, говорю, где у тебя?       — А, д-да, пошли за мной… — оклемался от ступора макнэ и вылетел в коридор. Дверь распахнулась, свет включился. — Проходи. Сейчас дам тебе чистое полотенце и приготовлю бинты. Пока будешь приводить себя в порядок, я что-нибудь приготовлю на завтрак.       — Поможешь снять повязку? — Тэ скинул с себя больничное тряпьё, оголив своё стройное и прекрасное тело, заставив Чона дрогнуть и резко отвернуться. Он закрыл глаза, стараясь проглотить поступивший комок возбуждения и беззвучно выдохнул в сторону. — Гуки? Ты чего так смутился? Голых парней не видел что ли?       Гуки как раз-таки видел голых парней. Чима, например, когда тот беспардонно прогуливался по дому в чём мать родила. Только вся соль в том, что Пак не вызывал дикого всплеска тестостерона, в отличие от Тэхёна. Он сейчас ассоциировался с запретным плодом райского сада, в котором живут ангелы. Просто ЕГО хотеть — мало! Нельзя безрассудно овладеть им, не имея на это явного согласия. Ворон с особой осторожностью развязывал бинты, стараясь не смотреть на обнажённые, гладкие ягодицы Ви. Но это практически невозможно, ведь они так аппетитно смотрелись в свете настенных бра… как тогда… в том самом отеле. Штаны заметно оттопырились, а в паху несусветно зажгло. Макнэ прям чувствовал, как в нижнем белье всё течёт.       — Я пойду пока, поесть приготовлю, х-хорошо? Если что-то нужно крикни, — дрожащим голосом выпалил Чонгук и поспешил покинуть душевую.              Он пулей вылетел из ванной, закрыл дверь и облокотился о неё спиной, стукнувшись затылком об косяк. Ноги ходили ходуном, в глотке образовывалась пустыня, а ширинка трещала от томящегося под ней толстячка. Надо успокоиться. Отвлечься. Это скоро пройдёт. Просто не думать о том, что за этой сраной дверью находится тот, кто вызывает столь неоднозначную реакцию организма. И, судя по расходящейся молнии на штанах — вызывает пиздец, как сильно.       Пока Ви приводил себя в надлежащий вид, макнэ забежал в комнату наспех снимая штаны, чтобы скорее напялить на себя другие, более плотные. Не так будет заметен этот позорный членопарад. Не хотелось предстать перед Тэ каким-то похотливым самцом. Не тот случай. Должно быть всё чинно, учитывая неокрепшее состояние сексуального гостя. Блять… опять это зыбучее слово вертелось в башке, как жаренная курица на вертеле — «сексуальный». А другого нельзя было сейчас придумать? И почему именно сексуальный, а не «классный», «интересный» или банально — «великолепный»? Но, как бы Чонгук не пытался ассоциировать Тэхёна с более безобидными терминами, среди серых извилин копошилась именно эта прилипчивая фраза.       Гуки насмелился залезть рукой в трусы и понял, что ощущения его не обманули. Такое огромное количество смазки еще никогда не выделялось на его веку. Там в буквальном смысле всё хлюпало, просачиваясь через тонкую ткань одежды. Становилось липко и неприятно. Мокро и мерзко. Мерзко именного от того, что грязные мысли застили глаза, подталкивая на опрометчивые действия.        Убедившись, что в ванной всё ещё шумела вода, а оттуда доносилось тихое пение, макнэ оттянул резинку трусов, достав из тумбочки влажные салфетки и наспех стал вытирать ими непрекращающуюся влагу с раскрытой головки. Блять! Откуда её столько-то?! А причина активности половой системы сейчас намывалась в душе в паре метре от него. Может, зайти к нему, что-нибудь спросить? Мол: «Тэ, помощь нужна? Или — ты там в порядке?». Нет! Это будет выглядеть, как назойливая медвежья услуга. Не о том ты сейчас думаешь, Чон, не о том! Ах, да… обед. Он же хотел приготовить для Кима поесть. Блять, а что предпочитает гость — суши, лобстеров, халву на лопате? Хочется ведь сделать ему приятное и не упасть в грязь лицом; доказать, что кроме груды мышц, Гуки ещё и прекрасный повар. Да что за бред стучится в голову? Тэхён обычный парень, коих великое множество ходит по улице, а он тут переволновался весь. И всё же… танцор не просто необычный, а самый охуительный, красивый, дерзкий, и… сука… всё-таки, невъебецки сексуальный! А может, не мучать себя? Пока Тэхён намывается в душе, взять и решить вопрос одним махом? Тупо спустить на салфетку и вопрос будет закрыт. Нет — это неправильно и отвратительно!       Немного усмирив разбушевавшееся либидо, Чонгук уже суетился на кухне, пытаясь готовить обед для дорогого гостя. Как истинный заботливый кавалер ваял еду для парня, с которым, возможно, будет связана его дальнейшая судьба. Всё ведь так здорово! Необычно. Да — запретно, но мило, и, даже, как-то по-семейному. Как в сказке.       — Ммм… как вкусно пахнет. — Тэхён тихонько подошёл сзади и приобнял Чонгука, положив свои влажные ладони на его плотные грудные мышцы. Подбородок танцора умостился на вздрогнувшем плече неотъемлемого повара. — И чем сегодня меня порадует мой сладкий воронёнок?       — Приготовлю, увидишь, — Чонгук прикрыл крышку и развернулся к Ви лицом, всё так же оставаясь в его объятиях. Перед макнэ стоял немыслимо красивый парень с мокрыми волосами, блёстками воды на лице, в чёрной хозяйской футболке и широких, немного расхлябанных шортах до колен.       — Так ты мне хочешь устроить сюрприз? Мне уже нравится. — Тэ безотрывно смотрел на своё крепкотелое чудо, как бы невзначай прижимаясь своим пахом к паху Чонгука. Под тканью снова дрогнуло.       — Тебе придётся подождать с полчасика. — Гуки выбрался из объятий и принялся помешивать пышущее приправами мясо в сковороде. — Если хочешь, то можешь пока отдохнуть в моей комнате. Я тебя позову.       Тэхён поцеловал Чонгука в шею, одарив миллионом мурашек и затопал голыми ногами в сторону спальни.       Макнэ всё еще не верил в реальность происходящего. Нет. Всё было настолько охуенно, что это не может быть правдой. Всё слишком сказочно. А ведь когда-то он и мысли не допускал о том, чтобы в его комнате начнёт хозяйничать какой-то «чужой» парнишка. Он даже Чиме-то не позволял разгуливать по дому в своих вещах. Какова же удивительна жизнь в своей многогранности и витиеватости. Совсем недавно Ворон пиздился на улице, сбивая в кровь кулаки и призирал всех тех, кто не выглядел мужественно. Всегда же учили — пацан должен оставаться пацаном. Красишь ногти — пидр. Наносишь косметику на лицо — пидр. Одеваешься не так, как все — пидр из пидоров.       Тэхён смог переломить все закоренелые устои, заставив посмотреть на людей через призму современности. Нельзя делать поспешных выводов в отношении окружающих, ведь геями и лесбиянками не рождаются. Ими становятся. И зачастую это происходит от разочарования и боли, которые приходится переносить в привычном русле нормальных казалось бы отношений. Не всегда получается быть тем, кого желает видеть в тебе общество. И Тэхён не родился сразу нетрадиционным. Он сломлен и избит судьбой. Несмотря на бесконечные болезненные удары от жизни, Ви не спился, не снаркоманился… да — он другой, но это не делает из него отброса. Наоборот — у кого, как ни у Кима стоит взять пару уроков по выживанию в этом жестоком, равнодушном мире.       — Тэ… — Чон вошёл в спальню, чтобы пригласить Тэхёна к столу, но тот мирно спал, укутавшись в одеяло. Словно домашний пушистый котёнок свернулся в комочек и мило посапывал в тишине мальчишечьей комнаты. Даже будить не хотелось. Пусть нормально выспится. Ещё успеет отведать Чонгуковских изысков.       Часы пропикали ровно девять утра. На телефон Ворона пришло СМС от родителей, в котором мама огласила факт их прилёта на место. А она не хочет уточнить — валить сынульке из родного дома или всё-таки папулька уже немного остыл. Хотя, вообще похер. Оставаться в том месте, где правят идиотские законы, Чонгук уже явно не намерен. В любом случае, у него в запасе целая неделя и он проведёт ее в компании одного очень интересного субъекта.       Немного полистав социальные сети, глянув парочку видосов на Тик-Токе, Ворон притулился на диване гостиной и даже не понял, как вырубился.

*******

      Чонгук открыл глаза и с непривычки дёрнулся от испуга. Перед ним на диване сидел Тэхён и культурно попивал кофе. Дежавю какое-то. Обычно образовывалась фигура Чимина, а тут… С непривычки Гуки даже встряхнул головой, думая, что это сон. Ви хитро улыбался, всё время куда-то пялился, смачно причмокивая губами о край фарфоровой кружки. После недолгого осмысления Ворон догадался, на ЧТО конкретно так упорно поглядывает танцор — его заинтересовал очень выразительный бугорок под ремнём.       — И давно ты не спишь? — прохрипел сонным голосом Чон и согнул ногу в колене, чтобы немного ослабить натяжение и спрятать утренний выставочный экспонат.       — Вот уже, как минут сорок, — нежно пробасил Ви, отхлебнув из кружки ароматного напитка. — Сижу, любуюсь тобой. Жду, когда поможешь сделать мне перевязку. Ты прости, я тут немного у тебя похозяйничал. Тебе сделать кофейку?       — Да ладно, чего уж там… — смущённо ответил Гуки, оторвался от нагретого места и посмотрел на танцора сквозь заспанные слипшиеся глазёнки. — Будь, как дома. А от кофе, я пожалуй, сейчас не отказался бы. Погоди минуту, я схожу в туалет и помогу сделать тебе перевязку.       Ворон вернулся через пару минут, а Тэхён уже сидел с оголённым торсом на кровати, разматывая белый рулончик медицинской ленты. Его утончённая фигура сейчас являлась единственным украшением захламлённой спальни, на которое хотелось смотреть вечно. Гладкая лоснящаяся кожа без единого прыщика вызывала неконтролируемые вибрации где-то под футболкой. Да что же это за напасть-то такая?!       — Я готов к процедурам, — обернулся Тэ и состряпал хитрющую мину. — Можешь приступать, мой домашний доктор.       Руки совсем не слушались. Бинт раз за разом выскакивал из вспотевших дрожащих ладоней, на что Тэхён реагировал с невозмутимой улыбкой. Понимал, наверное, что Гуки немного взволнован, сидя у него за спиной. Старался не обращать внимания, но кожей чувствовал его чрезмерное напряжение и какое-то сбивчивое дыхание, что несусветно ошпаривало шею.       После того, как последний штрих в виде симпатичного узелка занял своё законное место, Тэ откинулся назад, положив голову на крепкое плечо Ворона.       — Спасибо!       — За что? — Чон боялся шевельнуться.       — За гостеприимство, кофе… заботу, — Тэхён прижимался своей щекой к подбородку Чонгука, стараясь вдохнуть запах его пота… того самого, которого так ему не хватало — сладкого, терпкого, возбуждающего.       Сколько раз Чонгук прописывал в голове сценарий этой дурманящей встречи. Сколько раз рождались в его голове кусачие слабости в виде объятий. Какими яркими и мощными были оргазмы, когда он занимался сексом с танцором во сне. Но теперь, когда, казалось бы… вот он… лежит практически на тебе, тискаясь своими кудряшками о твою щёку, срабатывал хуев кризис ориентации — переломный момент, после которого он должен окончательно понять — хочет ли он в действительности нетрадиционных отношений на всю оставшуюся жизнь. Или это только фантомные отголоски скрытых желаний постичь новые для себя ощущения. Точно. Переспать с ним… понять, что секс с мужчиной — это всё-таки не Его.       — Ты всё ещё боишься ко мне прикасаться? Так ведь, мой мотылёк? — проницательно спросил Тэхён, вскинув свой серый взгляд на замолчавшего Ворона. — А ты не бойся. Просто доверься своему сердцу.       Руки Чона аккуратно легли на грудь танцора и робко огладили его ровный живот. И случилось то, чего стоило ожидать — член тут же налился тяжестью и застучал молоточками где-то под тканью узких штанов. Вот тебе и приплыли белые кораблики к берегу неконтролируемого либидо.       — А я тебе правда нравлюсь или ты тогда в больнице сказал это, чтобы поддержать меня? — Ви посмотрел на губы макнэ, которые постоянно сминались в трепетном волнении. Но Ворон так ничего не ответил. Он лишь протяжно выдохнул и зарылся носом в кучерявые волосы Тэ, вдохнув лёгкий аромат шампуня. Даже сам от себя не ожидал подобных нежностей, будучи всегда неломаемым бруталом во всех отношениях.       Тэхён молча оторвался от Чонгука и повалился на кровать, потянув его за собой. Футболка улетела в угол к остальным вещам и обнажённые тела смогли соприкоснуться после преодоления немыслимого количества препятствий. Губы парней утонули в глубине несмолкаемых поцелуев, заставив замедлить ход времени. Взорвать пучину томящихся чувств, зажечь пламя новых ощущений. Ви отчётливо чувствовал своим сверхчувствительным стояком, как к нему робко прикасался плотный бугорок чонгуковских штанов. Он то и дело раздувался и опадал… опадал и вновь надувался как воздушный шарик, просясь на волю из своего узкого джинсового заключения.       — Можно, вести буду я? — Танцор резким движением перекатил Чона и оказался на нём, уже обцеловывая его рельефные мышцы и оставляя влажные дорожки. Губы медленно прошлись по торчащим соскам, а язык с филигранной точностью обводил каждый контур прекрасного спортивного тела. Ресницы макнэ подрагивали, а его вздымающаяся грудь старалась вобрать всё больше воздуха, которого практически не хватало от переполняемых чувств.       — Ты не против? — язык Кима остановился у кромки ремня, обогнул по кругу пупок, а его блядские глаза стрельнули в Чонгука своим пронизывающим взором.       Губы макнэ моментально превратились в пустыню. Полжизни пронеслось в этот самый момент перед глазами, когда он стал понимать, что теперь обратного пути нет. Сам еще не мог точно констатировать готовность к чему-то большему. Внутри постоянно боролись два противоречия: одно твердило — «Чего ты ждёшь, Гу, отдайся воле чувств и утони в ласках этого мальчика!», а второе — гаденькой сущностью бесперебойно звенело в ушах: «Чонгук — ты же мужик — не смей!».       — Ну так что, малыш, мне продолжать? — Тэхён жаждуще улыбнулся и провёл указательным пальцем по изнывающему бугорку джинс, которые уже трещали по швам, обтягивая гигантский налитый член. Ким решил брать крепость осадой, продолжая издеваться над ощущениями своего Альфы, сжав рукою выпирающую плоть и заставив несчастного макнэ издать первый надрывистый стон. Да как же, блять, это можно вытерпеть!       Заботливые руки медленно расстегнули ремень, потом пуговицу, следом звякнула молния на ширинке. Настал момент истины.       — Ты мне не ответил — мне продолжать или на этом закончим? — будто пытая Чонгука, Тэ пробрался одним пальцем под резинку трусов и коснулся кончиком уретры, почувствовав, как там всё текло. Тёплая смазка ошпарила похолодевший от волнения перст и густой каплей прокатилась по нему. Ворон явно был на пике своей сексуальной активности.       — Да блять, Тэхён! — вдруг вырвалось из груди доведённого до передозировки тестостероном Чонгука. — Чё спрашиваешь?!        Штаны вместе с нижним бельём улетели в сторону, открыв прекрасный вид на эрегированный член: огромный, пульсирующий… с толстыми извилистыми венами, разбросанными по всему стволу. Головка блестела от влаги, а с кончика на живот тянулась большая капля предъэякулята.       — Ммм, как же я мечтал об этом! — возбуждённо промычал Тэ и поводил двумя пальцами по всей длине, стараясь смаковать этот предвкушающий момент. Только ради этого сочащегося агрегата, Ким готов был носить Чонгука на руках всю жизнь… если бы смог. Тёплая смазка скользила под подушечками, а сам пенис трепетал от жажды пьянящего момента разрядки. Ворон готов был уже сейчас умереть от обострившихся ощущений, поэтому комната заполнилась частым дыханием и первым пламенным шипением.       — Ты же хочешь меня? — промычал Тэхён, уже водя трубочкой своих пухлых губ по пенису.       Но Чонгук даже не успел ответить на вопрос, как мысленно взмолился высшим силам, поскольку Тэ, обхватив член у основания, обнял его своими мягкими губами и прошёлся вверх-вниз, громко причмокнув.       — Ахх-уеть! — спонтанно вырвалось из уст Ворона. Крепкие пальцы вцепились в простынь, сминая её в порыве нахлынувшей волны наслаждения. Сколько он сейчас продержится, неизвестно. Всё тело казалось одним нервным комком и каждое движение языком Тэхёна отзывалось в голове громким набатом. Бёдра стали произвольно толкаться навстречу, а дыхание срывалось на сип.       Слыша, как Чонгук приближался к пику, Ви стал активнее работать головой. Ему до ужаса нравилось, как во рту становилось мокро от текущей смазки. Он старался буквально смаковать этот коктейль любви, слизывая всё до последней капли и массируя уздечку кончиком языка, чтобы добыть ещё.       — Как же ты весь течёшь, мой мотылек! — возбужденный голос Тэ сводил с ума. Он словно песня обласкал слух и только накалил ситуацию, заставляя терять контроль над собой.       Тэхён на мгновение высвободил из плена своих губ натянутый до пределов пенис Чона, и, приподняв ему одну ногу, провёл языком под яичками, коснувшись ануса. Чонгук терпел из последних сил, чтобы не обкончаться прямо сию минуту, а хотя бы ненадолго оттянуть головокружительное мгновение. Он часто дышал. Его глаза мутнели, а грудная клетка ходила ходуном. Нутро шмотыляло из стороны в сторону небывалым ураганом, а сердце отсчитывало последние удары. Чонгук порывно вытянул:       — Су-ка-а!       Тэхён лишь томно выдохнул, почувствовав, как солоноватый привкус взорвался привкусом сладостной горечи. Рот моментально заполнился горячей спермой, что с напором обожгла горло, но казалась самой изысканным блюдом из всего, что он когда-либо пробовал. Даже дорогое вино не сравнимо с кончей своего татуированного Кумира — Бога любви, тайны и страсти. Губы немного разомкнулись и белые ручейки потекли по стволу, собираясь на густой лобковой поросли Чонгуковских волос.       — Ты что сейчас сделал?! — Ворон не мог остановить трепещущееся дыхание, посмотрев на довольную моську Ви. — Я чуть кони не двинул от кайфа.       — Я ничего не делал. Просто немного тебя расслабил. Снял напряжение и только… — Тэхён довольно облизнулся, как кот после чашки сметаны. Его глаза светились ночными фонарями, приобретая совершенно неестественный окрас. Как там… в больнице. Они стали ярко-зелёными, пристреливая к кровати не хуже пистолета. И, судя по тому, с какой жадностью он смотрел на Ворона, у него явно бил фонтан от бурного гормонального всплеска.       Ким лёг на спину, приподнял ноги и стянул с себя шорты, «по-шлюховски» покрутив их в руке и отшвырнув в дальний угол. Его гладко выбритый, изящно выгнутый пенис также густо истекал на живот и краснел у самой головки от жаждущего желания испытать те же упоительные мгновения. Пока Чонгук отходил от первого шкала оргазменного полёта, сеульский негодяй решил разогнать паровозик жарких игрищ по рельсам сегодняшнего утреннего рандеву; жать на газ… гнать без остановки мимо всех станций передышки и потерпеть крушение в объятиях татуированного Альфы — разбиться о его крепкие руки. Секунда… другая… вдох… выдох… секундная стрелка на часах сделала полный оборот вокруг своей оси и Тэ уже сидел верхом на Вороне, потираясь своей промежностью о полуопавший член Чонгука, хотя свой предельно раскрытый «сопливчик» стоял на максимальных оборотах эрекции.       — Что скажешь, если я накормлю тебя десертом? — томно запыхтел танцор, ощущая, как только что излившееся семя Ворона приятно всё увлажняло между ног.       И вот тут для макнэ наступал некий психологический блок. Именно Этой ситуации Чон боялся больше всего. Мастурбация и минет Тэ — вроде как пройденный этап, и то давшийся с определённым трудом. Но он ещё ни разу не трахал парней. Даже мысленно не мог допустить подобный разврат, хотя в своих снах частенько участвовал в сочном дуэте слияния обнажённых тел. Честно сказать, немного терялся, но вновь оживший пенис пытался переубедить в обратном! Он не был полностью налит, но конвульсивно ожидал повтора… плевать он хотел на своего хозяина и на его ебанутые мысли.       — Не бойся, просто войди в меня.       Тэхён вальяжно сполз с парня и по-кошачьи встал на четвереньки, уперевшись в подушку руками. — Я очень хочу тебя в себе, родной! — ожидая кульминации сегодняшнего прекрасного утра, танцор постанывал и тихонько надрачивал себе, призывая всех демонов страсти и похоти. Тёплая смазка тонкой ниточкой текла на постель и расползалась тёмным пятном на белой простыне, как шедевральный рисунок неповторимого утреннего сближения. — Если тебе не понравится, я не стану больше настаивать, солнышко. Давай, хотя бы попробуем. Вдруг у нас всё получится.       Нельзя сейчас отказаться от шанса испытать что-то новое в сексуальной жизни, хотя только от мысли, что его член через мгновение окажется в мужской заднице, срабатывали некие тормоза принципиальности. И Гуки прекрасно понимал — если он переступит эту грань, он подпишет себе «голубиный приговор» на всю оставшуюся жизнь. Даже невольно в голове стали взмывать картинки нелепых фантазий — «он идёт в спортзал на очередную прокачку, а там ребята с ним не хотят здороваться, узнав, что он гей». Но, ведь это же глупости — притянутые за уши и ничего незначащие небылицы, спроецированные активностью серого вещества в черепной коробке. А кто узнает? Ну, а если вдруг?       Мысленно отшлёпав себя по щекам, макнэ уже пристраивался сзади, отодвинув крайнюю плоть на своём не полностью вставшем гиганте. Мокрая головка соприкоснулась с гладкой дырочкой. Он на секунду прикрыл глаза, отбросив бомбящие мозг стереотипы к хуям собачим и стал тихонько вводить пенис внутрь, постепенно растягивая Кима. Комнату окутал голос простонавшего пассива, который облизнул свои губы и подался навстречу любимому мальчику, желая ощутить этого большого «магистра» в себе: кричать и до крови кусать себе пальцы в порыве упоительной пьесы любви. Казалось, воздух вокруг нещадно загустел. Он становился вязким и тягучим, оставляя на поверхности водоворота близости маслянистое пятно из ярких пошлых желаний.       — Боже, какой он большой! — Тэхён откровенно переходил на звенящий свист, когда плоть Чонгука медленно проталкивалась чуточку дальше, всё больше его растягивая. А Ворон и не мог предположить, насколько может быть охуенно в парне! Плотное скольжение в буквальном смысле рвало шаблоны и заставляло временно проваливаться в забытье; отстранить факт нетрадиционного коннекта. Ви реально хорош — пылающий огонь, вырывающийся из жерла спящего вулкана — ничто, по сравнению с этим сеульским юношей. Во всяком случае, именно так казалось на первый взгляд.       А зачем сейчас о чём-то думать и загонять себя в ловушку собственных страхов? Нужно просто быть собой, отдаться порыву наслаждения, на мгновение забыть о себе, как о сыне чрезмерно консервативного отца. Ведь иногда же хочется откусить кусочек от запретного плода, неправда ли?       Не прерывая полового акта, Чон присел на свои ноги, широко расставив колени. Он усадил на себя Тэхёна, который продолжал елозить всем своим телом, насаживаясь на каменный член, уже отказавшись от самоконтроля, ведь до сегодняшнего дня танцор никогда еще не чувствовал ничего подобного. Безусловно, у Кима был секс… в прошлом. Кроме покушения на его половую неприкосновенность в юности, он смог познать первую страсть постельных сцен, когда ему едва исполнилось шестнадцать. Это был его тот самый друг — Чунхэ, что спас Тэхёна от суицида в последний момент, не дав ему кинуться под состав поезда после измывательства в интернате. И, с которым позже их застали родители у него дома в самый разгар событий. Но время ушло, раны постепенно зажили.       После потери близкого друга, Тэ долго отходил. Вообще боялся заводить отношения, ибо жизнь его не прекращала хлестать по щекам, подсовывая всё новые испытания. Но очень хотелось тепла и поддержки, ощущая любимого человека рядом. Ведь так легче будет переносить тяготы тёмных будней.       Получив свой первый Дэсан в восемнадцать лет за лучшее танцевальное исполнение на международном фестивале среди сотни участников в Нью-Йорке, Тэ нехило так отметил. Тогда-то и забурился в каморку под сценой с одним из своих соперников из Индии, который весь вечер около него ошивался и кидал неоднозначные взгляды. Надо же было как-то снять дичайший стресс. Но, это даже был не секс, а так… жалкое подобие: потискались немного, полизались на фоне бахнувшего алкогольного опьянения и подрочили друг другу, через три минуты оба кончили и на следующий день забыли, как звать. Ну хоть обменялись взаимовыручкой.

*******

      Крепкие руки макнэ гладили живот сеульского страстного паренька, изредка касаясь его надрывного пениса, что начал истекать пуще прежнего, оставляя на татуированных запястьях влажные следы.       — Вот видишь, у тебя всё отлично получается, моё солнце. Ты просто божественен! А теперь возьми его в руки и поласкай, — сквозь непрекращающиеся стоны, еле смог произнести Ким и положил чужую ладонь на свой пах. — Смелее, малыш… он ждёт только тебя.       Крепкие пальцы Ворона неуверенно сжимали каменный член Тэхёна, и, даже пытались легонько мастурбировать. Совсем медленно и осторожно. Вообще непривычно держать в руке чей-то хер, да ещё пытаться творить постыдные манипуляции. Он себе-то подобное делает крайне редко. Почему же в голове было всё намного проще, ярче и желаннее… а сейчас обуздал какой-то немыслимый стыд за своё поведение. Вот она, блять — консервативность нынешних дней — семя раздора между «хочу» и «не могу».       Мог ли Чонгук вообще предполагать о сегодняшней безумной встрече? Да не вжись! Находясь под воздействием гормонального перенасыщения, не совсем соображал о том, что сейчас происходит в его когда-то тихой спальне. Мог ли он вообще предположить, что однажды он сподобиться заниматься пидорскими штучками с каким-то залётным челом. Да, всё было бы именно так, если бы не одно маленькое «но»… Этот самый чел реальный наркотик, от которого невозможно оторваться. И, после которого, безусловно начнутся ломки.       — Я люблю тебя! О, боже! — кровать громко скрипела, Тэхён накалял обстановку своими децибелами.        Тэ начал громко и прерывисто стонать, продолжая сексуальный танец на бёдрах Ворона. За последние несколько лет — этот танец был самым лучшим, за который он не получит Дэсана, но который определённо воскресит его избитую душу. Для него сейчас ничего не существовало вокруг, ведь он так желал этого красавца с милым колечком в нижней губе с самой первой их встречи. Просыпался утром в отеле с диким желание ощутить себя в крепких руках Чонгука и кричать от безудержной страсти, а мысли о нём становились мучительной пыткой.       — Больше не могу! О боже, Чон! — затрясся танцор и обильно излился на постель, грудь и в руку своего Альфы. Разогнанное до предела либидо актива, не могло не отреагировать на столь оглушительный голос партнёра: словно обезумевший пёс, макнэ вновь поставил кудрявого на четвереньки и стал буквально вдалбливать его в кровать, приближая очередную волну экстаза. Тэхёну было настолько хорошо, что по щекам уже стекали безудержные слёзы счастья. Никогда с ним такого не было. Этот чёртов качок умел довести до истерики, мастерски двигаясь внутри. Как будто только и делал всю свою жизнь — лапал и трахал парней. Макнэ сделал ещё один толчок.       Издав очередной вскрик, Ви облил любимую хозяйскую подушку своим семенем, кончив во второй раз. Было слышно, как Ворон не мог себя держать. Задвигав тазом, и, выдавив из себя протяжный стон, он вышел из Тэхёна и фонтаном слился ему на ягодицы, украсив гладкую кожу белыми полосками сытного утра.       На мгновение всё затихло. Только сбивчивое, встревоженное дыхание летало по комнате, говоря о самой безрассудной любви, которую можно только себе представить. Именно эта мысль проплыла перед глазами Тэ.       — Я тебе тут немного, кажется, напакостил.       Тэхён издал громкий смешок, посмотрев на залитую подушку и устало распластался по постели рядом, промурлыкав довольным котом. — Ты не просто хорош в постели, Чонгук-а, ты охуенен! Так охуенен, что трясутся ноги.       — Да… спасибо… ты тоже, — как-то вяло ответил макнэ и полез за салфетками. После того, как возбуждение отступило, он резко почувствовал за собой пиздецкий стыд. Вот она… сука… ломка. Он! Блять! Только! Что! Ебал! Парня!       — Что-то не так? — Ви не понимал, почему его ясное солнышко в мгновение стало хмурым. — Тебе не понравилось?       — Нет-нет, всё хорошо, — судорожно ответил макнэ, накинул на себя любимый халат и с белым лицом вышел из комнаты.       Тэхён совершенно был растерян, посмотрев на исчезающую за дверью спальни спину. Что могло произойти с его сладким мальчиком. Только что он был жарче любого пожара, страстен и любвеобилен, а сейчас его словно подменили.       Чувствуя за собой некую вину, Ким вытерся салфетками, одел шорты и проследовал за Чонгуком. Внутри неприятно кольнуло, ведь только что Его любимый мотылёк был чрезвычайно хорош, отдав всего себя. А после того, как всё завершилось, он словно померк. Что же не так? Неужели ему не понравилось? Или, может, он просто плохо себя чувствует из-за бессонной ночи на озере.       Тэхён обнимая себя за хрупкие плечи, практически на носочках прошёлся по дому и обнаружил сидящего Чонгука на кухне. Он угрюмо сидел за столом и… курил? Запах табачной дымки кучерявым облачком тянулся к потолку, наполняя домашний уют сладкой горечью.       — Солнце, что случилось? Малыш… — Ким с особой осторожностью приблизился к Ворону и погладил его по плечам. Крепкие мышцы излучали дичайшее напряжение. — Ты разочаровался во мне? Не так себе представлял мужскую любовь, да? Прости… Это я, наверное, во всём виноват. Мне нужно было дать тебе время, чтобы привыкнуть, а я сразу же полез на рожон.       — Нет, это ты меня прости, — еле заметно покачал головой макнэ и затушил наполовину выкуренную сигарету в металлической отцовской пепельнице. — Всё в порядке.       — Да нихуя не в порядке! — чуть прикрикнул танцор, оперевшись о край стола. — Ты ведь даже не куришь. Во всяком случае, я никогда тебя не видел с сигаретой. Но ведь нам было хорошо, разве не так?       — Понимаешь, секс с парнем для меня случился впервые и я сейчас окончательно запутался в себе, — претерпевая внутренние переживания, Чонгук потирал свои раскрасневшиеся щёки. — Да, ты мне стал очень нравиться с некоторого времени, и мне реально было хорошо в постели, но…       — А ты думал, что любовь между парнями может быть какой-то иной? — перебил Тэхён. — Ты думал, что у однополых связей не бывает секса? Ты думал, что те парни, которые любят друг друга, по ночам просто играют в карты и смотрят сериалы?       — Да ничего я не думал, — Ворон тяжело выдохнул и сдул пылинки пепла со стола. — Ты прав — мне просто нужно к этому привыкнуть.       — Скажи мне честно, Чонгук-а, ты хочешь, чтобы я был твоим парнем? — Тэ опёрся о стол руками и пристально посмотрел Ворону в глаза. — Только честно. Ты хочешь, чтобы мы были вместе? Делили одну постель на двоих, просыпались каждое утро в объятиях друг друга, просто сидели по вечерам у камина — пили вино и…       На что Чонгук лишь поднял свои потерянные глазёнки, пощёлкал пальцами и тихо ответил?       — А мы можем остаться просто друзьями?