Танец чёрного мотылька

      Внезапные слова Ворона заставили Тэхёна недолго впасть в оцепенение. Что за бред он тут несёт? Какой к чёрту друг, если несколькими минутами ранее они провели ошеломительные мгновения в его комнате, буквально растворяясь в энергии друг друга.       — Другом?! — переспросил танцор, думая, что ослышался. — Вот после всего того, что между нами было, ты сидишь и так просто просишь меня стать твоим другом? Ты это серьёзно?       — Тэ, пойми…       — Ничего не хочу слышать! И понимать, тем более! — Ви начал нервно теребить нижнюю губу заледеневшими от волнения пальцами. — Да что с тобой происходит в конце концов? Ты можешь считать меня занудой, но я больше ни с кем не смогу испытать всего того, что испытал с тобой.       Чонгук лишь виновато поднял на сеульца свои отчуждённые глаза, будто мысленно прося у него прощения за разрушенные надежды. Сам ведь прекрасно понимал — ему с Тэхёном не просто хорошо, а до дрожи в ногах охуенно! Но блядская внутренняя борьба настырно колола на сердце, не давая принять себя другим. А чего теперь титьки мять, если Точка невозврата уже пересечена и, как бы макнэ не брыкался, постель с парнем он уже разделил. Куда ж еще убедительнее…       — Ладно, я всё понял, солнце, — не дождавшись вразумительного ответа, Тэхён лишь покивал головой и ушёл обратно в комнату, закрыв за собою дверь.       Как же Гука разрывало внутри от всего происходящего. Казалось бы, плюнь на всех и вся, и живи так, как велит тебе твоё «Я». Хочешь быть авторитетным пацаном среди «своих» — пожалуйста — только соблюдай конспирацию и дело в шляпе. Встречайся с парнем втайне и не подавай виду, что ты не такой, как все. Нет же, блять… коробящая гнильца заколоченного гвоздями в голову воспитания, давало отрезвляющего пенделя и сводило к нулю все надежды на слом самого себя. Голос отца незатыкаемым промоутером на площади трезвонит в ушах по сегодняшний день: «Сын — ты мужик! И ты должен оставаться мужиком при любых обстоятельствах!». Ебучая психологическая травма!       Макнэ прекрасно понимал, что предложение «дружбы» прозвучало чрезмерно глупо по отношению к Тэ. Возможно, даже оскорбительно, учитывая чаяния танцора. Он ведь до последнего надеялся, что Чонгук уже целиком и полностью принадлежит Ему. А что в сухом остатке? А в сухом остатке — разочарование и рассыпавшаяся в пыль реальность.       Чтобы найти ответы на измучившие душу вопросы, стоит прежде оглянуться назад и попытаться разобраться в своих ощущениях. И начать стоит с самого малого, мысленно расставив галочки в самоопросе: Нравится ли ему Тэхён? Безусловно! Испытывает ли он к нему некие тёплые чувства? Однозначно! Понравился ли жаркий секс с кудрявчиком? Он был охуенен! Тогда что тебя напрягает, Чон?       Страх!       Беспросветный страх за будущее. Играть в однополую любовь чрезвычайно опасно. После неправильного выбора, ты можешь стать изгоем в обществе и прозябать остаток цветущей пацанской житухи в затворках четырёх стен. Где гарантия, что от тебя не отвернутся родные, друзья, соседи. Что они скажу, когда его гомо-игры просочатся в свет? Строгий батька итак зубы скалит постоянно, а не дай бог выльется всё наружу, то и вовсе — возненавидит. Окончательно поставит точку, вычеркнув сына из своей жизни. Он никогда не простит «измены» семейным ценностям.       Макнэ прекрасно помнит один случай из далёкого прошлого. Ему тогда исполнилось пятнадцать, когда на рассвете пубертатной эпохи для него открывалось не так много дверей в пресловутое мальчишечье распиздяйство. Слишком прочными оказались оковы отцовского контроля. На тот момент Чони совершенно не предполагал, что спустя несколько лет, он встретится с Тэхёном и в одночасье оборвет взаимосвязь с мужским началом. Для него, как для «прилежного сына» даже присущая всем подросткам мастурбация представлялась мутным занятием, которым увлекаются лишь недалёкие больные извращенцы. Юноша должен познать вкус любви и первый оргазм исключительно с возлюбленной и, никак иначе. Именно в таком ракурсе звучали древние традиции предков. А если мальчик начинает баловаться похотливыми штучками, лаская самого себя в одиночестве, в нём жили тёмные сущности испорченности, которых безжалостно изгоняли розгами.       Отец о подобном рассказывал, когда после тяжёлого рабочего дня бахнул водочки и решил провести с сынулей беседу на тему полового воспитания. Пытался вдолбить своей четырнадцатилетней дитяте важность сохранения мужской «силы» ради будущего здорового поколения. Юноша, который трогает причинное место без причины является никем иным, как распущенным и невоспитанным раздолбаем. А уходя из комнаты добавил: «Только узнаю, что ты промышляешь рукоблудием — отрублю руки!».       В очередной раз, залипая в телефоне и, отлёживаясь на любимой кровати после изнурительных занятий в школе, Чонгук стал невольным свидетелем шквала льющихся возмущений в сторону телевизора из уст разгневанного батяни. Они с мамой тогда смотрели какой-то слащавый сериал, где в одной из сцен открыто продемонстрировали двух целующихся парней. Кто только это пропустил в эфир, учитывая жёсткую корейскую цензуру, совсем непонятно. Но по рычащим возгласам предка можно было понять на раз-два — он, мягко говоря, негодовал.       — Нет, вот ты только посмотри, дорогая, как это вообще называется?! — вскрикивал пахан, подскочив с дивана и ткнув пальцем в экран. — Что за убожество! Совсем стыд потеряли, сволочи, если такое показывают.       — Дорогой, — пыталась успокоить своего мужа женщина, убавив звук телевизионной болтовни, — это всего лишь кино. Не стоит так бурно реагировать.       — Да я не про кино, а про то, что мужики себе такое позволяют! — продолжал распаляться недовольный Мистер Чон. — Была бы моя воля, я бы всех этих гомосеков ставил к стенке и расстреливал бы к чертям! Тьфу, блять, срам галимый. Даже смотреть противно! Мужик, должен оставаться мужиком и только! Если мужчина позволяет себе подобное — это даже не мужик, а мразота, погань, уродство!       — Отец, ну чего ты так разоряешься, — матушка по-прежнему старалась успокоить строгого главу семейства. — Каждый живёт так, как ему хочется. Ну, может, любят они друг друга.       — Замолчи, прошу! — встрепенулся мужчина, сев обратно на диван. — Даже слышать ничего не хочу про всю эту пошлятину. И потом, хочешь сказать, если бы наш сын привёл домой не девушку, а парня и заявил, что они… прости Господи, вместе… ты бы тоже так сказала: «Они любят друг друга?».       — Ну это его жизнь, хотя я не приемлю однополых браков! — добавила хозяйка. — А с другой стороны, сердцу-то не прикажешь. Ты думаешь, у нас в Пусане нет таких?       — Да пусть они хоть с чёртом лысым спят! — отец явно разошёлся. — Но только узнаю, что мой сын занимается чем-то подобным, лично придушу без суда и следствия. В паспорте, на странице «дети» будет стоят прочерк! Не хватало позориться и меня позорить.

*******

      Надо бы поговорить с Тэхёном. Попытаться донести до него, что пока Чонгук не готов быть его Доминантой в повседневной жизни, хотя пройденные испытания в виде недавней близости, возможно — лучшее, что с ним когда-либо случалось. Безудержная страсть не давала нажать на педаль тормоза и остановиться до момента столкновения. Остаётся лишь сделать правильный выбор: или быть непредвзятым и жёстким Грозой района — Вороном, или окончательно надеть на себя крылышки «Мотылька». Третьего не дано.       Гуки осторожно приоткрыл дверь спальни. Тэ лежал на кровати, отвернувшись в другую сторону и тихо всхлипывал. Видимо, от последних слов любимого, в сердце ударил острый нож.       — Тэхён… — макнэ присел рядом, положив руку на его дрогнувшее плечо.       — Оставь меня! — в подушку буркнул Ви, громко шмыгнув носом.       — Ну чего ты, как маленький, а? — упорствовал Гуки, уже примостившись рядом с парнем и закинув на него одну ногу. — Я понимаю, что тебе тяжело… Но ты даже не представляешь, насколько мне туго, если я никогда в своей жизни ничего не имел общего со всей этой пошлятиной.       — А-а… то есть, для тебя — наш секс — пошлятина? Я правильно тебя понял? — обернулся Ким и зыркнул исподлобья. — Ну, замечательно…       — Да я не это имел ввиду!       — Именно Это ты и имел в виду, Чонгук-а, — хрипло выпалил в подушку Тэ. — В любых отношениях нет золотой середины. Либо ты любишь, либо нет. Нельзя сразу же после секса сказать своему партнёру, что они должны остаться друзьями. Просто скажи, что тебе не понравилось и дело с концом. Я пойму и больше не стану тебя терроризировать… Сегодня же покину Пусан и отправлюсь домой. Обещаю, больше ты обо мне никогда не услышишь.       Слова Ви как наждачная бумага прошлись по сердцу. Даже стало немного больно, ведь танцор слов на ветер не бросает. А что, если он и вправду так и сделает: соберёт чемоданы и тупо свалит, оставив воронью душонку наедине с тишиной маленькой бардачной комнаты.       — Ты хочешь сказать, что тебе реально по барабану? — внезапно спросил Тэхён-и, ткнув своей задницей в прижимающийся к нему пах Ворона.       — Ты о чём?       — Говоришь, что не хочешь быть со мной, а у самого, кажется, Алладин высвободился из волшебной лампы, — сменив гнев на милость, чуть засмеялся танцор.       И верно… Макнэ даже не сразу заметил, что гнусный предатель внизу давно кипел под халатом, утыкаясь в аппетитную задницу Тэхёна. Учитывая, что на нём не было нижнего белья, неугомонный шалунишка истекал на гладкую поясницу пассива.       — Опя-я-ять!.. — зазвенело в мыслях Чонгука и он тут же отстранился, дабы эти позывные не перетекли в режим очередного соития. Видимо, парень всё-таки решил удерживать позицию «Грозы района», вот только выходило у него как-то не особо убедительно. Инстинкты не передавишь банальными капризами.       — Нет-нет, это не то, что ты подумал, — стал оправдываться Гук, спешно запахивая халат и пряча собственный разбушевавшийся стояк. — Наверное, просто блядские гормоны. У меня ведь, по правде сказать, тоже давно не было секса.       — Так значит, до меня у тебя и впрямь никого не было? — Тэхён начал беседу более снисходительно, понимая, что есть большой шанс повторить шикарное утро.       — Ну почему не было. Было. Общался с одной девицей. Правда очень давно.       — А почему расстались? — Киму интересно узнать о прошлом Чонгука, о котором он неохотно делился. — Не устраивала в постели или что-то похуже?       — Просто не сошлись характерами.       — Характерами? Ну да, ну да… Так и скажи, что уже с того момента тебя перестали привлекать девочки. Вот и вся причина, — откровенно глумился танцор, отслеживая реакцию своего Мега-Альфы. — Только не говори, что я не прав. С такой голливудской внешностью, как у тебя парни не могут ходить бесхозными.       — А ты думаешь, у меня не было девчонок? — слова Тэ как-то унизительно резанули Гука по ушам. Но, если копнуть глубже в прошлое, он и впрямь не хотел заводить отношений, даже ради отношений. Не было тяги. Жил свободой и пытался посвящать себя исключительно спорту.       — Ясно… можешь не продолжать, — добавил Тэхён и протянул свою руку к засмущавшемуся лицу Чона, а потом спустился ниже, огладив под халатом его рельефную грудь. — Наверное, те девицы не могли тебя толком возбудить, как я. И зря ты себя обманываешь, стараясь оградиться от собственных желаний. Ты пытаешься переубедить себя в обратном, но Он-то (Тэ провёл рукой вниз и сжал в ладони раздувшуюся головку чонгуковского члена) точно не врёт. Ты опять течёшь… Разве это не прекрасно?       — Может, не надо? — вздрогнул макнэ, облизнул в момент пересохшие губы, но убрать руку Кима почему-то не спешил — возбуждение подпрыгнуло настолько, что совладать с внутренними демонами он был не в силах. И опять Ви прав — до него качок никогда так не тёк. — Прекрати, а… пожалуйста. Не надо.       — А что будет, если не прекращу? — танцор понимал, что этот красавец теперь у него на крючке обаяния, поэтому, долго не думая, распахнул халат, высвободив на волю пульсирующий стояк. — Что будет? Ведь тебе же самому нравится, признайся… Ты же сам трепещешь, когда я к тебе прикасаюсь. Не противься, солнышко. Просто расслабься и будь самими собой… будь со мной.       Чонгук прерывисто ахнул. Он и впрямь не мог с собой ничего поделать, когда влажные пухлые губы Тэхёна приблизились к члену и скользнули от уздечки до мошонки. Он снова терял контроль над своей гордостью, когда беспредельщик-язык Ви обводил головку по кругу, слизывая природные выделения. Он просто терял себя, плескаясь в острых, взрывных ощущениях, которых никогда не испытывал ранее. Блять, как же прервать это манящее безумие?! Как остановиться и сказать «нет», чтобы окончательно не пришвартоваться к другому берегу отношений. Всё, что сейчас осознавал макнэ — ему немыслимо кайфово!       — Ну вот… а говоришь, тебе не нравится, — Тэхён умостился на животе меж раздвинутых ног Чонгука, тщательно вылизывая яички и медленно подрачивая раскочегаренный до красноты влажный ствол. Тэ решил отвоёвывать своё счастье любыми путями, запуская главное оружие — ласку, против которой Гуки точно не устоит. Не хочет секса — бог с ним. Но он обязательно должен сейчас подарить ему волшебные минуты: помочь испытать очередной оргазм, наслаждаясь вкусом его спермы. Для Кима это теперь самое экзотическое и ни с чем не сравнимое блюдо, так как она немного отдавала сладостью.       Чонгук лишь сдавленно дышал, прикрыв глаза. Ненадолго уплывая от реальности, его накаченная тушка периодически вздрагивала и проваливалась в омут дурманящего водоворота. Вот как, блять, у сеульца это получалось?! Как у него выходило отключать все природные инстинкты «Я-же-мужика», заставляя не принадлежать самому себе. Какая-то беспрецедентная магия, от которой нет противоядия.       Тэхён видел, насколько его несменному Альфе нравилось то, что он с ним вытворял. Татуированный лишь шипел сквозь зубы, находясь в полуэкстазном состоянии и изредка приподнимал свои охуенные, накаченные бёдра. Они буквально сводили пассива с ума: хотелось их постоянно трогать, целовать, вылизывать… хотелось слышать музыку из стонов Чонгука — лучшую музыку, которая когда-либо звучала для Тэ. Видимо, он настолько сильно любил Ворона, что готов был разбиться лебедем о гладь большого озера; мчаться навстречу ветрам и переплыть любой океан только ради возможности к нему прикоснуться.       Ви больше не мог терпеть издевательства над своими обострившимися ощущениями, когда в шортах стало слишком узко от разверзшихся «Врат Ада». Он чувствовал, как и сам обильно течёт; как под гнусными тряпками всё становилось мокрым. Нельзя оставаться спокойным, когда перед ним лежал чрезмерно сексуальный парень с татуировками, неебически шикарным прессом и огромным стояком. Чёрные густые волосы его лобка завивались в симпатичные кудряшки, а низко висящие яички в тандеме с извилистыми венами на его ровном члене, вызывали эстетический восторг. ИдеальнА! Настолько идеально, что в это трудно было поверить. Истинный Аполлон. Как его ещё только девки не затрахали до смерти и не растащили на сувениры. И Тэхён был несказанно счастлив, что этот мальчик-мечта был только с ним.       Губы танцора коснулись уретры вороньего толстячка и, размазав прозрачную шапочку влаги, обвили головку плотным кольцом. Скользкая плоть проскользнула меж зубов и практически целиком погрузилась в ласки шаловливого языка. Чонгук-а вновь зашипел и протяжно промычал, стараясь себя немного сдерживать. Это пиздец, как трудно!       — Бля… как ты это делаешь! — заскрипел голосом макнэ, приложив свою руку к голове Тэхёна и потеребив его взлохмаченные волосы. Сеулец и впрямь умел вытворять своим ртом нереальные чудеса.       Но танцор лишь усмехнулся и заглотил ствол поглубже. Во рту образовался уже полюбившийся привкус смазки и это возбуждало до невообразимых пределов. Он понял, что выделения Чона — это его истинный афродизиак. Ещё никогда и ничто его так не возбуждало… аж до лёгкого паралича. Ким боялся кончить раньше времени, но, судя по тому, как под ним в раздрае бился его собственный узник, долго он точно не продержится.       После непродолжительного минета, Тэхён решил не испытывать судьбу и предаться истинному наслаждению, которое вот-вот накроет с головой. Шорты одномоментно слетели и были отброшены в сторону. Они сейчас явно лишние в этом страстном дуэте. Через секунду сеулец сидел верхом на любимом мальчике, потираясь своим текущим членом о бодрый стояк Чонгука.       — Так… давай только без энтузиазма, ладно? — Ворон схватил наездника за руку и с неким недовольством посмотрел ему в глаза. — Давай только без проникновения.       — Ну, как хочешь, солнце, — голос танцора прыснул безнадёгой. — Не хочешь секса, не стану тебя заставлять. Но позволь тогда обычные ласки?       Облом, так облом. Терять надежды на то, что Гуки рано или поздно сдастся, совершенно не стоит. Это он пока выёбывается. Пройдёт немного времени и уже сам будет хотеть жарких минут. Ничего страшного, придётся набраться терпения.       Находясь на грани энергетического выброса, Тэхён приложил свой пенис к изнывающему пенису Чона, и, обхватив их ладонью, начал бодрый скользящий танец руки. Горячая волна от прикосновения пробиралась до самых костей и растворялась где-то под кожей, оседая пушистым облаком. Нет. Таких умопомрачительных вибраций сеулец ни с кем не испытывал. Наверное, Чонгук-и и есть тот человек, с которым он желал бы остаться на всю оставшуюся жизнь: делить с ним постель и тонуть в его объятиях каждую ночь, день, вечер, утро… всегда.       Ворон начал громко дышать, а его убийственно-прекрасный пресс заходил ходуном — наверняка Воронёнок приближался к порогу оргазма. Его ствол каменел, а на грудь брызнула тоненькая ниточка смазки. Он точно щас кончит. Всегда бы на это смотрел, не отрываясь. Оргазм Чонгука — высшая степень удовольствия для глаз. В такие моменты, любимый настолько охуенен, что хотелось заниматься с ним сексом, не прерываясь даже на еду и сон.       Тэхён подставил свободную ладонь под затрепетавший в руке член макнэ, желая ощутить его горячую сперму на себе. Хотелось чувствовать неизменный коктейль любви на своих пальцах, слизывая всё до последней капли. Его дыхание участилось, окутав тихую комнату страстной серенадой, ласкающей уши и проникая в глубины воспалённого от эйфории сознания. Ворон издал последний гортанный выдох и замер в экстазной палитре красочных ощущений, густо изливаясь в руку танцора. Тягучее семя оросило кожу, вызывав запредельный приток всевозможных восприятий, одним из которых являлось собственное бомбанувшее либидо.       — О да, мой мальчик! — громко простонал Тэ, слизывая со своей ладони белые полоски и продолжая быстро надрачивать оба члена. С каждым новым контактом, ощущения становились всё более острее и ярче. А что, если в следующий раз Тэ попросту потеряет сознание от переизбытка гормона счастья в крови. Ведь не бывает же настолько охуенно… или бывает.       Секунда. Две. Три. Мир потерялся в бушующем пламени восторга. Всё, что сейчас слышал Ви — своё собственное сердце, поскольку даже банальная мастурбация рядом с Вороном превращалась в фееричное путешествие по иным мирам.       Слизав немного спермы со своей ладони, танцор размазал остатки по своему члену и громко вскрикнул. Окатившая волна напрочь отключила все имеющиеся ограничители. Тэ лишь чуть приподнялся и замер. Всё, что он помнил на тот момент — темноту, жёсткий оргазм с болевым порогом и вырвавшийся фонтан, больше похожий на сквирт, нежели на обычное семяизвержение. Настолько массивно он еще не кончал за свои прожитые годы. И вообще с ним подобного не происходило. Даже продолжительность оргазма становилась в разы длиннее, что говорило о безоговорочной победе на поле битвы ранее невиданных ощущений.       Только немного отойдя от нахлынувшего гормонального удара, Тэхён-и понял — он немного перестарался. Чонгук лежал под ним, корча недовольную мину, поскольку всё его лицо залито белёсой жидкостью. И то, как он складывал губы, ему это явно не нравилось.       — Бля, прости, малыш, я не подумал, что меня так расхуячит! — начал оправдываться танцор, сползая с Ворона. — Ты же знаешь, когда я с тобой, я будто сам не свой. Ты не представляешь, какой кайф я сейчас испытал!       Но Чон ни слова не сказав, рванул с постели и ринулся в ванную, громко хлопнув дверью. Щеколда издала характерный звук.       Вот сейчас Чонгуку было не до смеха. Испытывая дичайший аморальный БУМ, он опёрся руками о раковину и с презрением посмотрел на себя сквозь покрывшееся пылью зеркало. Белые отметины позорно блестели на уставшем лице. С верхней губы свисала отвратительная сопля, тянувшаяся до подбородка, а во рту чувствовался омерзительный привкус чужеродного семени. Хватит! Это уже трешак! Заигрался! Ни в какие ворота не лезет. При всех своих скрытых желаниях, в реальности всё оказалось куда мрачнее. А ощущать на своём еблище чью-то кончу — высшая степень ублюдства. Не Его это всё — не Его!       Открыв кран, макнэ спешно достал с полки полотенце и стал вытирать сие безобразие, так как голыми руками не хотел прикасаться ко всему этому беспутству. Ну реально противно! Тэхён умудрился испачкать ему абсолютно всё: губы, глаза, волосы, шею. Было стыдно перед самими собой, что он вообще позволил себе настолько низко пасть; ладно хоть танцор в рот ему не спускал. Тьфу, блять! Гадость! И, если для Тэхёна заглатывать член мужиков — дело привычное, то в данном контексте — это ужасно.       После того, как белая гадость была успешно удалена, полотенец отправился в мусорное ведро, а к горлу подступило жуткое чувство тошноты. Через мгновение Чонгука вырвало. Это предел. Ещё отвратительный привкус подливал масла в огонь, выворачивая Ворона фактически наизнанку. Но, вспомнив, как Ви с особым удовольствием слизывал со своей руки Его «продукцию», Чонгука стошнило дважды.       Только сейчас он стал окончательно приходить в себя от какого-то фантазийного сна. Будто в миг кто-то извне нажал на тумблер, заглушив котёл эфемерных желаний. Да, Тэхён очень классный, и сосёт он просто нереально охренительно, но при всём изобилии положительных моментов, Гуки не готов перейти на сторону Тэхёновского голубого мирка. Мерзко всё это… Мерзко и унизительно. Пора бы заканчивать с гомосятиной и попытаться найти отношения в привычном русле современного общества, то бишь — поискать любовь среди женской половины человечества. А сможет ли он теперь встречаться с девушками? Большой и каверзный вопрос.       — Солнце, у тебя всё хорошо? — танцор постучался в дверь и старался говорить очень тихо, чтобы невзначай не на кликать на себя кучу мрачных эпитетов. Тэ понимал, что немного облажался, позволив себе маленькие слабости, а ведь по-другому с этим красавчиком не получалось. Только рядом с Чонгуком он мог быть самим собой, отдаваясь без остатка.       Дверь ванной открылась. Почти мраморное из-за плохого самочувствия лицо Ворона не излучало прежнего тепла. Оно было угрюмым и отрешённым.       — Тебе плохо? — осторожно спросил Тэхён-и.       — Нет, блять, я счастлив оттого, что ты напулял мне в харю! — голос хозяина изменился, завернувшись в фантик недовольства. — Даже чуть-чуть треснул от счастья.       — Прости, я не подумал о последствиях, — виновато парировал Ким, шагая след в след за своим бойфрендом в халате. — Просто мне с тобой настолько охуенно, что я перестаю себя контролировать. А мне очень нравиться твоя спе…       — Заткнись, прошу! — громко икнул макнэ и прикрыл своей ладонью Тэхёновский рот. — Больше ни слова про это, иначе меня опять вывернет. На тебя.       — Хорошо, как скажешь, — запереживал Тэ, кружась вокруг него заботливой нянькой. — Может, тебе принести водички?       — В общем так… — Чонгук сел на кровать и пригладил свои густые растрёпанные волосы, продолжая икать на всю комнату. — Это был последний раз. Ну не моё это всё… Я до сих пор считаю, что ты очень крутой, но я не готов к тому, чтобы пересечь границы твоих привычек.       — Что? — возмущённо спросил сеульский соблазнитель, присев на корточки перед Чоном. — То есть, тебе совсем-совсем не понравилось наше с тобой утро? Сегодня ты был со мною горяч, как никогда. Ты буквально пылал от любви, а теперь сидишь и говоришь, что всё впустую. Подумаешь, немного сбрызнул тебе на лицо… и что? Что у тебя за спермофобия такая?       — Повторяю, — Гуки снова побледнел, — я хочу с тобой общаться, но мне очень сложно перебороть себя.       — А ничего, что ты уже давно себя переборол. Ещё с момента нашей встречи в отеле, — Ким встал на ноги и подошёл к окну. — Ты бы мне ещё там набил хлебальник в том момент, когда я впервые прикоснулся к тебе, не будь ты тем, кого пытаешься из себя выжить. Ты уже давно перешёл границу, если разобраться… Ты просто не хочешь принять себя тем, кто ты есть на самом деле.       — Геем, что ли? — сквозь тихую отрыжку проговорил Чонгук.       — Именно. И я хочу быть с тобой. Хочу чувствовать тебя. Спать с тобой, в конце концов! — голос Тэхёна становился всё громче. — Хочу трахаться с тобой. Хочу сосать твой член и да… слизывать тебя до последней капли.       — Падажжи!.. — Гуки прикрыл рот рукой и сквозанул до туалета, захлопнув дверь, за которой послышался рвотный рык.       — Что ж… я не настаиваю, малыш, — пожал плечами Тэ и полез в шкаф за своими вещами. — Тогда меня больше здесь ничего не держит, солнце. Тогда и ты меня прости, что ворвался в твою жизнь и пытался сломить твои принципиальные устои. Обещаю, больше этого никогда не будет.       — Ты куда собрался? — макнэ вышел из уборной и с недоумением покосился на Кима, который кряхтя доставал чемоданы из хозяйского шкафа.       — На Мальдивы, не видишь что ли? Попытаю счастья там! Другого такого Ворона там нет, но, может, отыщу себе более покладистого папуаса. — С ноткой равнодушия слетело с уст танцора. — Не смею больше мозолить ваши глаза своим нелегитимным присутствием. А то еще не дай бог сделаю что-то не так: вновь начну приставать и признаваться Вашему Высочеству в любви.       — Ну прекрати, а… — Чонгук пытался отобрать чемодан и поставить его обратно в шкаф. — Я же тебя не прогоняю. Я лишь хочу сказать, что не готов пока стать твоим парнем. Мне трудно в себе это перебороть. Тэхён, пойми, для меня это ново. Я ведь всегда только и делал, что пиздил таких как…       — Как Я — пидарасов?! — Злобно зыркнул Ким. — Ты именно так хотел сказать?       — Ну, не совсем так.       — А есть разница? Тогда зачем было всё это начинать? Зачем ты тогда устраивал сцену ревности там в больнице, когда ответил на звонок на моём мобильнике и услышал мужской голос, а? Скажи… Зачем ты давал мне надежды на счастливое продолжение? Что ты хотел всем этим добиться, Чонгук-а? Или это хитроумный план, чтобы надо мной лишний раз поиздеваться? Или ты просто со мной из жалости? Да ведь? Из жалости?       — Я просто… — Ворон даже немного растерялся от столь откровенных нападков со стороны сеульца.       — Если бы я тебе был похуй, ты не стал бы меня спасать, ведь так, Ворон? Если бы я тебе был безразличен, ты бы ни при каких обстоятельствах не позволил бы к себе прикоснуться, и уж, тем более, забраться в трусы. Просто ты чёрствый истукан, которого, наверное, всегда все боялись. А я не боюсь тебе сказать это в глаза. Не хочешь отношений, не надо. Только тогда забудь про меня. Считай, что между нами ничего не было и точка! Оставайся здесь один со своими принципами и дрочи на своих тёлок… или на кого у тебя там встаёт.       — Ну чего ты разошёлся-то? Угомонись уже! — Гуки по-прежнему вырывал из рук танцора чемодан, пряча его в шкаф. — Давай просто поговорим.       — Отпусти! — сквозь зубы огрызнулся Тэ и в момент поймал хищный Чонгуковский взгляд. — Ударить хочешь? Ну давай… Ты же только и делал, что пиздил таких, как я.       — Тэ, не начинай…       — Я кончаю…       — Вот только опять про это не надо, ладно? — Гуки вновь икнул и зажал свой рот ладонью.       — Ой, извините пожалуйста, Господин грозный Ворон — зака-а-анчиваю… ТАК сойдёт?       Семейную чемоданную сцену прервал звонок в дверь. Судя по настойчивому «домогательству» — это явно кто-то из своих. Ворон отпустил Тэхёна, поплотнее завязал халат, закрыл в комнату дверь и направился в прихожую, повернув замок. Ну, конечно… кто бы мог ещё появится в столь удачное время, кроме Чимина в компании его смуглолицего любовничка Барнета.       — К тебе можно? — Пак по привычке ступил на порог, держа за руку растерянного амигоса. Эти двое были грязные, как черти. От них разило не пойми чем, а среди всего «грима» на их чумазом лице, можно было разглядеть только красные от недосыпа глаза. Складывалось ощущение, что они купались где-то в выгребной яме, а не отдыхали у озера. — Тут такое дело… уж прости за вторжение.       — Привет, Чонгук, — Мэй стыдливо опустил взгляд, вспоминая позорную ситуацию на озере, когда качок застал их голых с Чимином в кустах.       — Ну привет, — макнэ продолжал смотреть на чудную парочку с неприятным душком, начиная икать пуще прежнего. Ему только что стало немного легче, но от этих двоих так смрадило, что тошнота давала о себе знать. — Блять, а с вами-то что случилось, Чунга-Чанги?       — Ты извини нас, Чон, что без приглашения, — по-прежнему смущался смугляш, боясь посмотреть в лицо другу. — Мы тут…       — Гу, пожалуйста, ничего не спрашивай, — начал тараторить Чимка, стягивая с себя угвазданную футболку, — просто можно мы у тебя чуток перекантуемся и хотя бы примем душ. Я не могу домой идти в таком виде. Родители меня просто на порог не пустят.       — А можно подробности? — Ворон скрестил руки и облокотился о стену. — Вы чё, блять, свиней пасли? Или биотуалеты чистили?       — Хуже… — недовольствовал белобрысый, скидывая с себя окоченевшие от грязной корки штаны. — Шуга идиотина решил сократить путь и рванул через какую-то глушь. А там оказался буерак с болотиной. В итоге, мы застряли. Мне и Мэю пришлось полтора часа выталкивать джип Юнги из этой грязной канавы. Это полный пиздец! Так ты дашь нам помыться-то или как?       — А почему тогда не поехали сразу к Мэю?       — Да потому Юнги послал нас нахер и высадил неподалёку от твоего дома, — поставил точку Пак.       — Ну, вообще-то я не один… — прокашлялся макнэ, оглянувшись в сторону своей комнаты.       — Гу, не начинай! Мы не помешаем вам с Тэхёном. Мы просто тихо помоемся, попьём чаю и свалим к Мэю на такси. И да, нам надо состирнуть одежду. Ну не в этом же виде появляться на улице. — Чимин уже по-хозяйски снимал с Барнета его пропитанную болотной смесью жилетку. — Спасибо, друг! Мы быстро. Долго у тебя не задержимся. Я тебя тоже люблю.       — Охуеть! — развёл руками макнэ, понимая, что ничего против уже сказать не может. Он лишь почесал затылок и проводил удивлённым взглядом вероломную сладкую парочку, скрывшуюся в недрах душевой комнаты.       Вот что с этим белобрысым нахалом будешь делать? Ну не пиздить же его. Да хер с ними. Пусть приводят себя в порядок. Чё, воды жалко что ли? Главное, чтобы быстрее мылись и нарисовали ветер. Сегодня прям какое-то паломничество. Для полного счастья не хватало Шуги. Главное, чтобы сахарок не додумался прилететь в гости, тогда уже точно будет трешак.

*******

      — А ничего, что мы с тобой вместе пошли в душ? — Мэй как-то немного смущался незнакомой обстановки, зная, что находился в гостях у друга. — Чонгук ничего не скажет?       — Успокойся и не депрессуй! — Чимка спокойно открыл воду, мелькая перед Барнетом голой чёрной задницей. — Чон мой лучший друг. Поверь, он только с виду такой серьёзный, а на самом деле — добрая душа. Просто расслабься и получай удовольствие.       — А вот щас немного не понял, — вскинул брови мексиканец, отправляя свои джинсы в стиралку. — Что ты хотел этим сказать?       — Залазь и не пизди! — златоглавый шлёпнул парня по заднице и затащил его под струю горячей воды. — Отмывать тебя буду.       — Аа… а я уж было подумал, — Мэй прыснул и покачал головой, пытаясь смывать с себя засохшую начисто грязь.       — А как на счёт маленьких шалостей? — Чима провёл пальцами в промежности красавчика-мексиканца, смяв в руке его мягкий член. — Ты когда-нибудь занимался этим в гостях? А я бы попробовал. Мне кажется, это пипец, как возбуждает.       — Ну хватит, Чимин-и! — барнет пытался отстраняться, высвобождая своё достоинство из пальцев актива. — Я не смогу здесь полностью расслабиться. Давай приедем ко мне и тогда нормально оторвёмся. Совсем невтерпеж?       — А почему бы и нет. — Настаивал белобрысенький, уже натирая свой полувставший фалос. — Я-то так и не кончил, в отличие от тебя. А вдруг сейчас получится. Тут как бы нет ежей.       — А я пока не хочу, — отнекивался кучерявый, смывая с себя вонючую болотную грязь. — Приедем ко мне, вот тогда расслабимся. Лучше потри мне спинку. Только смотри там аккуратнее. Рана после поцелуя колючих дико болит.       — А, если я хочу тебя прям сейчас. Вот что мне теперь делать? — Пак уже прилип своей грудью к спине Мэя, прижимаясь эрегированной плотью к его ягодицам. — Бля, ну чего ты ломаешься… — рука настойчивого ухажёра огладила худощавый смуглый живот и стала активно массировать немного взбухший пенис партнёра. Барнет продолжал намывать голову, не обращая внимания на посягательства. Даже и бровью не дёрнул, когда заведённый Чимка просунул своего колового головастика меж бёдер парня и стал «мозолить» ему промежность. — Бля, Мэй, помоги мне кончить. Я хочу это сделать в тебе.       — Вот ты маньячелло! Сказал же — не хочу пока. И не могу я в чужом доме заниматься всем этим. Мне стыдно. — настаивал Барнет. — А вдруг не сдержусь и стану громко стонать. А по-тихому я кончать не умею. Потерпи. Вот приедем ко мне и я обещаю — сделаю тебе приятное. Может, даже не раз.       — Вот только не надо мне сейчас в красках это рассказывать! — белогривый начал откровенно нервничать, — у меня итак всё там разрывает.       — Сказал же, нет! — отрезал Мэй и протянул Чимину вехотку. — На вот лучше отвлекись… потри мне спинку. Только аккуратнее с ссадинами. Зудят.       — Ну и сука же ты, амигос! Ладно, припомню.

*******

      Чонгук уже стоял на пороге своей комнаты и молча смотрел на то, как Тэхён прихорашивался перед зеркалом шкафа. В этой атласной тёмной рубашке и синих обтягивающих джинсах он выглядел просто отпадно. Аккуратно причесанные волосы струились по вискам, а его зелёные выразительные глаза подчёркивали в нём истинного сердцееда.              — Всё-таки уезжаешь? — тихо спросил макнэ, не сводя взгляд с паренька.       — Да, прости… В любом случае, мне нужно возвращаться в Сеул. В конце-концов, скоро финальный этап отборочного конкурса. Нужно как следует подготовиться. Не желаешь поучаствовать?       — Злишься на меня? — поинтересовался Ворон, так как чувствовал за собой вину, но пока что не мог с собой ничего поделать.       — Злиться? — Тэ стрельнул в Чонгука своим бодрым, равнодушным взглядом. — Нет. Что ты… Теперь уже нет, Чон. У тебя своя жизнь, у меня своя. Наверное, мы действительно не подходим друг другу.       — Тэ, ну ведь ты же понимаешь…       — Можешь не беспокоиться об этом, — перебил танцор и передвинул чемоданы ближе к выходу. — Я для себя всё уяснил и больше не стану навязываться. А другом, как ты говоришь, я быть точно не хочу. Не смогу находиться рядом с тобой, понимая, что больше нет возможности к тебе прикоснуться и ощущать запах твоего тела. Не чувствовать тебя в себе.       — Ты можешь потише? — зашипел макнэ, активно зажестикулировав руками. — Там в душе парни моются. Не хочу, чтобы они услышали наш с тобой разговор.       — И пусть слышат! — прибавил голос Ви, демонстративно направляя звук в сторону душевой. — Даже твой друг Чимин-а и тот уединился в ванной. В твоей, между прочим ванной, что очень странно. Ну это ваше личное дело, ребятки.       — Да они приехали очень грязные, — пытался объясниться Ворон. — По дороге заскочили ко мне. Банально отмываются, чтобы появиться дома в человеческом виде. Ничего такого.       — «О, Боже, Чимин-а-а-а!» — внезапно раздалось со стороны душевой, заставив Тэхёна и Чонгука на секунду оторопеть. — «Больно же! Можешь немного нежнее?». (В отместку за отказ, Пак специально провёл вехоткой по царапинам на спине Барнета).       — Завидую им! — бзыкнул Ким и оттянул ручку чемодана, пытаясь выкатить его из комнаты. — Вот кому сейчас на самом деле хорошо вместе.       — «Блять, можешь не так активно надрачивать своей вехоткой?!» — вновь послышался вопль мексиканца за закрытой дверью ванной. — «Больно же, говорю!». «Да тихо ты… чё разорался, я итак аккуратно тру!».       — А Чимин, видимо, очень хорош! Вон как его мальчик стонет, — завистливо запричитал Тэхён, отпихнув Чонгука в сторону и покатив дорожный скарб ко входной двери. — Хотел бы я оказаться на месте этого таинственного парня. Хотя… ведь твой друг сам скоро приедет в Сеул.       — Это ты сейчас о чём, Тэ? — Ворон вопросительно сдвинул брови.       — Именно о том, малыш, — горделиво произнёс танцор и поправил воротник своей фирменной рубашки, глядя в зеркало прихожей. — Чимин очень приятный молодой человек. К тому же, симпатичный. И, судя по его активности, достаточно хорош в постели.       — Су-ка-а! — вновь донеслось за дверью и отчетливо послышался смачный шлепок. (Мэй пизданул ладонью по спине Чимина, чтобы тот перестал измываться). — Я реально щас чуть не кончил!       — Да он и впрямь хорош! — засветился Ким новогодней гирляндой. — Как думаешь, если я к ним присоединюсь, они примут меня в свою команду? А я бы не отказался от тройнячка.       — Скажи, что ты сейчас пошутил, — Чонгуку категорически не нравился посыл со стороны Тэхёна. Возможно, он специально так говорил, чтобы позлить, но это мало успокаивало.       — Никак ревность, Чони? — Ви обернулся и провёл языком под нижней губой, глядя на ошарашенного парня. Сейчас Ким реально хотел заставить своего Альфу призадуматься и сделать правильный выбор. Всё еще надеялся, что Гуки придёт в себя и исправит ситуацию. Попытается его остановить.       — Да нет… Причём тут ревность, — пожал плечами Ворон. — Просто ты говоришь, как какая-то шлюшка.       — Шлюшка, говоришь? — хмыкнул сеулец и, подойдя к Чонгуку практически вплотную, запустил свою руку под халат, сжав его мирно спящий член. — Но ведь тебе же нравятся мои ласки, малыш… — голос Тэхёна был спокойный и даже немного возбуждённый. Он делал это специально, чтобы подразнить Ворона. И, судя по тому, как в руке всё стало напрягаться, у него это получалось великолепно. — Видишь, а Он уже полюбил мою ладонь, в отличие от тебя. Ну хоть что-то твоё в меня влюблено. Даже твой красавчик, куда мудрее… Я хочу, чтобы ты запомнил меня именно таким, мой сладкий, — практически в ухо прошептал Ви, натирая большим пальцем уздечку окаменевшего чонгуковского дружка. — Шлюшкой, которая тебя любила и готова была отдать тебе всё на свете. Сделать тебя по-истине счастливым. — Лишь только палец заскользил по выделившейся смазке, Тэ убрал руку и отошёл в сторону. — Это тебе мой прощальный подарок. Дальше, я думаю, сам справишься.       — Бля-я-я, как же хорошо! — дверь ванной распахнулась и оттуда выпали два намытых тела, обёрнутых в полотенца. Но они совсем не предполагали, что их встретят изумлённые взгляды Чонгука и Тэ. — Ой, здасти ещё раз…       — Приятно видеть тебя счастливым, Чимин-и, — широко улыбнулся Ви, оглядев мокрых парней с ног до головы. — Не волнуйтесь, я уже ухожу. Скоро такси подъедет.       — Тэхён, простите за вопрос, — Чима явно смущался своего кумира, — а конкурс-то еще в силе?       — Кстати о нём… — Ви кинул лисий взгляд в сторону Чонгука и демонстративно приблизился к мягко говоря охуевшему Паку. — Через две недели, жду тебя в Сеуле на финальном выступлении. Не волнуйся, я лично тебя встречу в аэропорту на своей машине. Проблем с жильём у тебя также не возникнет. Жить будешь в моём доме. — Палец Тэ коснулся груди белогривого, тем самым вызвав негодование со стороны мексиканца. Он насупился и прочистил горло.       — Х-хорошо… С-спасибо! — сглотнул Чимка и обвёл перепуганным взглядом остальных. Странная ситуация. Вроде бы ничего не произошло, но напряжение в доме росло с каждой секундой. Не хватало маленькой искорки, чтобы воздух вспыхнул бушующим пламенем.       — А вот и моё такси, мальчики. Провожать меня не надо. — Тэхён забрал свой саквояж, напоследок посмотрел Чонгуку в глаза и скрылся за дверью, оставив после себя немое молчание и растерянность.       — Тэ, подожди, я всё же тебя провожу, — очнулся от стопора макнэ и пулей вылетел на улицу.       — Я не понял, а что этот типок имел в виду?! — проснулся от коматоза Мэй, вцепившись в Чимина хмурым взором, одёрнув его за плечо. — И почему он к тебе прикасается?       — Успокойся, амиго! — замахал руками белогривый. — Это Тэхён — известный танцор и председатель конкурсной комиссии. Я же тебе про него говорил.       — Это я как раз-таки помню. Но мне непонятно, почему он с тобой заигрывал. Мне вообще не нравится, что он так развязно с тобой повёл! — продолжал феерию недовольства мексиканец. — «Личная машина… встречу… жить будешь в моём доме». Это чё за нахуй?!       — Между прочим, мы с тобой не муж и жена, тебе ясно?! — внезапно сорвался Чимин, пригрозив кучерявому пальцем. — Я вроде не твоя личная вещь. И нехуй мне тут указывать, что делать. Если ты думаешь, что мы пару раз потрахались, то всё — клетка? Получить Дэсан и подписать контракт — это моя мечта детства. А теперь у меня вроде как есть охуенный блат.       — Мне кажется, я даже знаю, каким местом ты получишь свой Дэсан, — гневился Барнет из ванной, пытаясь привести в порядок прическу, стоя у зеркала. — Этот перец явно тебя хочет. Вон как у него глаза горели, когда он говорил про поездку в Сеул.       — Ещё слово, и я тебе въебу! — Пак сжал кулаки, громко скрипнув зубами. — Для меня заполучить контракт — дело всей моей жизни. А каким образом я его получу, это тебя не касается, — белогривый решил позлить разбушевавшегося амигоса.       — Вот значит как? Ну и катись к своему полупокеру в стразах!

*******

      — Тэ, подожди! — Чонгук поймал танцора во дворе, схватив его за руку и повернув к себе. — Ты же про Чимина сейчас говорил несерьёзно? Ведь так?       — А это разве имеет значение? — повысил голос танцор, разочарованно посмотрев Ворону в глаза.       — Ещё как имеет.       — И всё-таки странный ты, Ворон, — хмыкнул Тэ и покачал головой. — Со мной ты быть не хочешь, а к Чимину ревнуешь. Я, кажется, начал понимать в чём дело.       — Если ты думаешь, что у меня с Чимином что-то есть, то ты глубоко заблуждаешься. Он мой лучший друг. Тем более, беленький уже занят. Да ты и сам всё видел. — Чонгук попытался перевести разговор в шуточное русло.       — Дело не в нём, а в тебе. Наверное, я просто вырос, в отличие от тебя, Гуки. И я точно знаю, чего хочу в этой жизни, несмотря на трудности. Желаю и тебе скорее повзрослеть. Я готов был пожертвовать всем, что у меня есть ради тебя. Даже карьерой. А ты? Ты… Чем готов был пожертвовать ты? Молчишь? То-то и оно… Мотылёк.       — Тэхён, я… — слова, который Ворон хотел сказать вслух, в какой-то момент застряли меж зубов.       — Можешь ничего не говорить и не строить оправдания. Спасибо, что в трудные минуты ты поддержал меня и был рядом. Я правда тебе очень благодарен. Я словно наивный мальчишка влюбился в тебя с первого взгляда. Но теперь я точно знаю, что ты никогда меня не полюбишь. Прощай, Мотылёк. Будь счастлив.       Тэхён напоследок поцеловал Чонгука в щёку и скрылся за воротами. Дверь такси хлопнула и звук мотора стал отдаляться, становясь всё тише, пока вовсе не растворился в городской суете.       — Ты не прав Тэ… — тихо прошептал макнэ, вытирая со щеки покатившуюся слезинку.       

      *******

      Квартирка непривычно опустела, оставив горький след на душе. Тэхён садился в такси и даже не обернулся на прощание, поспешив скрыться за жёлтой дверью с шашечками. Он просто уехал, разорвав последние нити соприкосновения. Хотелось плакать. Очень сильно хотелось выть в подушку из-за того, что Чонгук так и не смог переломить себя; задушить в себе чёрствого Альфа-негодяя, что не подпускал его к запретным отношениям. Ким прав — несмотря на совершенную оболочку, внутри Ворон оставался капризным ребёнком. Внутри больно защемило.              Чимка и его мексиканский дружок также перепластались в хлам, разбежавшись по разные стороны баррикад. Мэй никак не мог простить того, что его белобрысый любовник вместо него выбрал дорогу к танцевальному подиуму, ничего ему об этом не сказав. Влазить в их отношения макнэ точно не хотел. Сами разберутся. Тут бы со своими тараканами как-нибудь договориться, вот только собрать их вместе на конструктивные переговоры за одним круглым столом никак не получалось.       Любимая постель прогнулась под уставшим и измученным хозяйским телом. Ворон вдохнул спёртый воздух комнаты, в котором всё еще летали частички туалетной воды Тэхёна. Вкусные, сладкие, терпкие… ванильные. Тот самый завораживающий запах, запомнившийся раз и навсегда. Танцор был здесь. Был. Но бесследно исчез из маленькой квартирки, из города, из жизни Чонгука. Оставил несокрушимую горечь после себя, как незаживающий болючий ожог. Ведь душа давно сделала свой выбор. Она тянулась к нему всеми своими фибрами, вот только нерушимая закомплексованность играла по своим правилам: дёргала за нервные окончания, как за ниточки, превращая в марионетку собственного кукольного театра под названием «Остров одиночества».       Гуки невзначай покосился на подушку, приметив на ней засохшие пятна недавней близости. Сучка Тэ и тут наследил, бесцеремонно обкончав постель во время секса. Его несмолкаемые вскрики до сих пор стояли в ушах, сопровождаясь вспышками воспоминаний. За все свои девятнадцать лет макнэ не испытывал столько всевозможных эротических эмоций, как за одно утро с сеульским залётным чувачком. На члене до сих пор ощущались его мягкие губы. Всё! Хватит об этом думать! Хватит перемалывать себя в мясорубке прошлого, избивая плетьми самонаказаний.       Чонгук скинул подушку на пол, чтобы о случившемся в этой комнате ничего не напоминало. Завтра же перестирает постельное. Не хватало, чтобы родители приехали и мама во время уборки обнаружила на ложе сынульки непонятные следы. Тогда точно будет жопа. В конце концов, можно отмазаться, сказав, что у него ночевала типа-тайная-возлюбленная.       Мысли то и дело копошились в распухшей голове, перерастая в жуткий маразм. Как всё исправить и откатить обновления на настройки по умолчанию. Забыть всё. Успокоиться. Начать жизнь с нуля. Вот только это теперь вряд ли получится. Жаркое утро было слишком упоительным, чтобы выкинуть его из памяти. И в подтверждение собственных доводов под халатом снова оживало. Член налился за считанные секунды и уже лежал на животе каменным изваянием в раскрытом состоянии, заполняя ямочку пупка тёплой прозрачной смазкой.       Епжтвоюмать!       Пора определенно в себе что-то менять, ведь так больше продолжаться точно не может!