Танец чёрного мотылька

      Постигло какое-то странное, беспощадное стечение обстоятельств. Почему именно сейчас, когда нужно собрать все силы в железный кулак и направить их на подготовку к звёздному часу, приходится делать наисложнейший выбор между двумя огнями. Неужели придется оборвать все нити со своей мечтой и вернуться домой. По-другому никак… Оставлять Мэя в столь ужасном состоянии категорически нельзя. Он не заслуживает того, чтобы бросить его в самый тяжёлый для него момент. Но, и попрощаться с Сеулом в полушаге от главного выступления всей жизни, также нелегко. Ситуация, хуже не придумаешь. Ощущение, будто судьба-насмешница проверяла на прочность, подкидывая всё новые, более изощрённые испытания.       Чимин сидел на кровати огромной спальни особняка, обняв колени и сверлил глазами дырку в стене напротив. Не знал, как поступить правильно, расставляя приоритеты на чаши весов: мечта или сострадание? Невозможно принять правильное решение, когда до триумфа остаются считанные дни. Но, и бросить Барнета умирать на руках Чонгука — нечеловеческое предательство. Доброе сердечко Пака колотилось внутри перепуганной птицей в маленькой тюремной клетке, пытаясь отыскать лояльные обходные пути и компромиссы. Слишком сложный выбор.       — Чимин-а, к тебе можно? — дверь спальни тихонько приоткрылась и в дверном проёме показалось озабоченное лицо Тэхёна. — Ты не против, если я войду?       Беловолосый парень покачал головой, продолжая всматриваться в стену пустыми, отёкшими от слёз глазами. Тело вроде бы находилось здесь — в особняке Кима, но мысли бодрыми путешественниками плутали по узким улочкам любимого городка, пытаясь найти дорогого сердцу человека.              — Я очень сочувствую тебе и твоему другу, но, если ты сейчас покинешь Сеул, то обратной дороги уже не будет, ты это понимаешь? Тем более, за тебя уже оплачен стартовый тендер. Мне бы очень хотелось видеть тебя на главной сцене Сеула, ведь ты невероятно талантливый. Будет очень жаль, если ты всё так нелепо оставишь.       — Тэ, я не знаю, что мне делать, — крупная слезинка скатилась по гладкой щеке, повиснув на подбородке хрустальной бусинкой. — Как мне правильно поступить. Я так долго и мучительно шёл к этому моменту, о котором мечтал с самого детства. Но и оставить друга не могу. А если он умрёт, как мне дальше существовать с такой непосильной ношей? Я не имею понятия, как быть, — дрожащее дыхание Чимина заполняло собой окружающее пространство и отскакивало от декорированных дорогими орнаментами стен. Понимая, что мальчишка еле себя сдерживал от надрывного вопля безысходности, Ким приоткрыл входную дверь и крикнул на весь холл:       — Джини, приготовь для Чимина успокоительное! Сейчас же! Бегом!       — Не стоит так обо мне беспокоиться, Тэхён, — шмыгнул покрасневшим носом Пак и потёрся им о колени. — Ты итак многое для меня сделал. Не знаю, как я могу тебя отблагодарить.       — Успокойся, ничего не нужно, — Ви присел на краешек кровати, положив свою горячую ладонь на запястье потерянного гостя. — Если хочешь меня отблагодарить, то сделай, как я тебя прошу — иди до конца.       — А как же, Мэй? — красные глаза Чимы вскользь пробежались по призадумавшемуся лицу Тэ и сконцентрировались на закусанной нижней губе.       — Знаешь что, Чимин-а… — Ким резко вскочил с кровати и потёр подбородок своими длинными тонкими пальцами, — утро вечера мудренее. Давай сделаем так — сейчас ты немного придёшь в себя, чуток поспишь, а завтра мы что-нибудь обязательно с тобой придумаем. Только прошу, не бросай свою мечту, не предавай ее. А с твоим другом, ну, или парнем всё будет хорошо. Я тебя уверяю. Ведь ты же сам говорил, что твои родители хотели видеть сына на сцене. Щас, погоди секунду…       Тэхён вновь приоткрыл дверь комнаты и рявкнул ещё громче:       — Джин, мать твою, ты где, блять?!       — Да иду я… — послышалось откуда-то снизу разливистым, возмущённым эхом. — Чё кричать-то. Несу уже. У меня не тридцать рук.              — Чимин, подумай над моими словами, — внимание Хёна вновь было обращено к Паку, который не мог успокоить свои дрожащие от переживания руки. Ему хотелось плакать, рыдать, выть, но при Тэхёне он не мог этого сделать, дабы не казаться в его глазах мягкотелым слабаком. — Я, конечно, не вправе тебя уговаривать и переубеждать в чём-либо, но не делай поспешных выводов. А что касается твоего друга, то он в надёжных руках, ведь с ним Чонгук.       Белогривик даже как-то немного пришёл в себя, услышав от Тэхёна столь праведные речи. Насколько было известно Паку, то они совсем хреново расстались еще там — в Пусане. А сейчас будто своей ненависти к Ворону, Тэ сделал самоотвод. Поверил в него. Не могло ли это значить, что ребятки смогут воссоединиться и начать всё с самого начала. Чимину очень бы этого хотелось, поскольку он прекрасно понимал, что эти двое не смогут прожить друг без друга ни минуты. А их россказни, ссоры, размолвки, ни что иное, как молодецкая дурь, от которой они теперь страдают оба.       — А вот и ваш исполнитель желаний из лампы Алладина, — белая дверь распахнулась и в комнату вошёл Джин с маленьким серебристым подносом в руке. Немного взлохмаченные волосы топырились в разные стороны, предавая юнцу миловидное безобразие на голове, а его стройные ноги с гладкой кожей вальяжно вышагивали по ворсистому ковру. — Скорая помощь прибыла по первому звонку. Вызывали?       — Эту скорую пока дождёшься, можно трижды сдохнуть, воскреснуть, а потом снова сдохнуть и начать вонять, — недовольно пробурчал Тэхён, прикрывая тёмные портьеры на окне, преградив всяческое попадание дневного света в просторную мальчишечью обитель.       — Уж простите, господа, но у меня на кухне чересчур много работы. Уж как-то слишком набардачили Вы там, господин Тэхён-и, — студент протянул Чимину стакан с какой-то вонючей жидкостью и чуть натянул уголок своих алых губ. — Вот, выпей… это тебе поможет. Будешь спать, как младенец.       Чимка поднял опухшие в обрамлении синюшных разводов глаза на домработника в коротких шортах и нехотя взял стеклянную тару, поморщившись от неприятного запаха странного успокоительного.       — Боже, что это?! — с кислым лицом процедил Чим, тряхнул головой, силком впихнул в себя содержимое, поморщился, а после протянул стакан обратно студенту. — Что за дрянь такая?       — Это специальная настойка на горных травах, которая помогает излечить не только раны физические, но, и душевные. В конце концов, моя бабушка Синчи, ныне покойная, была отличной знахаркой и кое-чему меня научила.       — Главное, чтобы не слабительное или какой-нибудь конский возбудитель, — под нос буркнул Пак и укутался в покрывало, накрывшись с головой.       — «И как я сам до этого не додумался?..» - пистолетным выстрелом прозвучало в мыслях неугомонного Сокджина. — «Возбудитель!»       Джин хоть и был со своими пубертатными заморочками, но он искренне сочувствовал Чимину. Жалел его и хотел бы оказать всяческую поддержку, вот только сам пусановский гость навряд ли сможет проявить снисходительность. Не совсем уместный случай, чтобы лезть к нему с навязчивой гиперзаботой. И потом, примет ли сам Пак чрезмерные ухаживания от какого-то там нахохленного студентчишки? Вряд ли. Сокджин хоть и знал Чимку совсем чуток, но уже стал прилипать к нему сердцем, в котором теплилась маленькая надежда на обратный отклик. И чем дольше белогривый танцор находился в этом доме, тем всё больше бередил неспокойную, любвеобильную душу восемнадцатилетнего гувернёра.       Сокджину в какой-то мере становилось стыдно за самого себя из-за прошлой ночи, когда он, воспользовавшись бесчувственным состоянием старшего, позволил себе с ним порезвиться без его ведома. Да, безусловно, он поступил очень хуёво по отношению к Чимину, но, по-прежнему до умопомрачения желал его неземного тела… ведь такие эталонные черты и линии, как у светловолосого Аполлона, могли сотворить только внеземные цивилизации, не иначе. В юной жизни Джина вспоминалось не так много приятных знакомств, которые могли бы одномоментно вывести из равновесия и потащить в бурный поток неосознанных ошибок. В основном его взросление проходило в череде безумства и разврата не по его воле, о котором он сам вспоминал с содроганием.       Как и любой другой подросток, Сокджин не единожды влюблялся, стараясь найти себе того самого «единственного», с которым мог бы осуществить все свои самые тайные запредельные желания. Но проблема состояла в том, что влюбчивую, кипучую натуру парнишки привлекали молодые люди исключительно старшего возраста — на пять-десять лет. Считал их более опытными и мужественными. Вот только сами «жертвы» не воспринимали юнца всерьёз, считая его малолетним извращугой с поехавшей крышей. Но Джин себя таковым не индефицировал. Просто находился в поисках своего маленького кусочка незабвенного счастья. А однажды, будучи шестнадцатилеткой влип в ужаснейшую историю, отчего его психика значительно пошатнулась.       Именно Тэхён оказался в самый нужный момент, протянув ему руку помощи и, помог на время забыться от черноты прошлых грехов. Устроил к себе на работу, дав возможность начать свою «нескучную» жизнь с самого начала. Только любви Джину по-прежнему не хватало. Не той, что была за деньги… а настоящей, искренней, волшебной; чтоб прям кровь сворачивалась от прикосновений и объятий любимого человека, даруя неугасаемое пламя надёжного плеча рядышком с собой. Сраные гормоны раз за разом бунтовали, устраивая пикеты в юном организме студента — приходилось делать шесть-семь заходов в день с целью успокоить своё взрывное либидо, мастурбируя в душевой. Только всё это полная хуета на постном масле без истинных, правильных отношений.       А после того, как в доме Тэхёна появился красивенный парень с лисьими глазами и неподражаемой милой улыбкой, студент совсем потерял голову. Уже и думать перестал о чём-либо… Достаточно было на него посмотреть украдкой, чтобы испытать сильнейшее возбуждение, быстротечно перерастающее в маниакальную жажду, и, завершающуюся мокрым нижним бельем. Даже, когда Чимин злился, всё равно плескался чудотворной положительной энергией, вперемешку с вибрациями несуществующей мегасексуальности. Почему несуществующей? Да потому, что не бывает настолько охуенных людей. И устоять перед его несравненной кожей с запахом чего-то сладкого, становилось категорически невозможным. Этот аромат действовал на Джина словно красная тряпка на разъярённого быка во время корриды. Всё бы отдал ради одной только ночи с Паком. Отдал бы дьяволу душу взамен на пару минут, проведённых наедине с несравненным Аполлоном.       И как вообще можно забыть прошлую ночь?! Всё происходило в абсолютной темноте тихой спаленки, но выкинуть из памяти те острые, сочные ощущения от близости с пьяненьким в тло танцором, получится, ой, как нескоро. Даже в полумертвецком состоянии Чим чрезмерно хорош… А что было бы, если он принял предложение Сокджина стать однажды его счастливой путеводной звездой… посулил хотя бы один маленький шанс на взаимность. Только этого никогда не случится, поскольку сердце танцора занято другим человеком. Мысленно студент жаждал, чтобы тот самый загадочный Мэй навсегда исчез из жизни Чимина. Хоть и не знал его, но уже неискренне ненавидел всем сердцем. Нет, он не желал ему смерти… банально завидовал: что ж там за перец-то такой, который смог охомутать шикарного мальчика с лучшими глазами на свете. Чем Джини хуже какого-то там непонятного Мэя?! То, что студенту всего восемнадцать, а Чимину уже за двадцать, ещё ни о чём не говорит. Вообще не аргумент! Даже, если бы ему было за тридцать, желание стать частью танцора никуда бы не исчезло.              Сокджин пристально смотрел на утирающего под покрывалом редкие слёзы Чимина с чувством глубокого умиления. Когда белогривый плачет, он еще прекраснее. Хотелось выгнать нахер Тэхёна из комнаты, крепко прижать к себе Чимку и успокоить. Только не стоит проявлять столь агрессивную инициативу по отношению к нему, ведь у него дома есть любимый парень, здоровье которого он теперь горько оплакивает.       — Ладно, юноша из лампы Алладина, оставим Чимина одного. Пусть немного поспит, — Тэхён взял студента за локоть и потащил к выходу, но тот нарочито оглянулся в сторону кровати. — Пошли, пошли, чё встало-то, как вкопанный! Ему сейчас нужен отдых.       Джин посмотрел на Пака сочувствующими глазёнками и нехотя покинул спальню под упорное «выселение» хозяина.       — Чимин совсем поникший… Жаль мне его. Он такой грустный, аж у самого сердечко колет, — Сокджин топал за Хёном вниз по лестнице, пару раз обернувшись на белую дверь покоев гостя.       — Мда, болезнь близких людей — это страшная ситуация. Не дай бог никому пережить подобное.       — Как думаешь, Тэ, он уедет или останется? — в странном изречении студента проскользнула крупица таинственной недосказанности.       — Не знаю, Джин, — Тэхён засунул руки в карманы брюк и громко цокнул. — Я не имею права его отговаривать от поездки, но и не хочу, чтобы он уезжал. Но я сделал, всё что мог.       — Я тоже, — глубоко и громко выдохнул младший. — Вообще не хочу, чтобы он уезжал.       — Погоди-ка… — Ви затормозил, с вопросительно-изумлённым видом посмотрев на гувернёра, — а, скажи-ка мне, уж ни влюбился ли ты в нашего Чимина?       — А что, заметно, да? Хочешь правду, Тэхён? — парень помял губы, немного помолчал, позакатывал глаза, после чего уверенно выпалил: — Да, он мне пиздец, как понравился. Я таких красавчиков вообще не встречал.       — Осади свой пыл, любовничек, хорошо? — возразил Ким, зная цепкую натуру Джина. — У него есть молодой человек, которого он любит и, который сейчас находится в больнице. Так что, будь добр, попридержи своих похотливых жеребцов, мой дорогой.       — Если честно, то это крайне трудно. Я уже ни о чём больше не могу думать.       — Надо думать головой, а не тем местом, которым ты в последнее время думаешь, — Тэхён решил немного пристыдить своего друга, надавив на больные точки. — Если уж так сильно приспичило, то найди себе для развлечений кого-нибудь посвободней. В конце концов, если уж совсем невмоготу, сходи в душ и расслабляйся сколько тебе влезет.       — Да блять, как ты не поймёшь, Тэ, — начал возникать неугомонный студент, замахав своими бесконтрольными ручонками, — таких, как Чимин просто не бывает. Даже, если я облечу всю планету, я не найду себе такого парня, как он. А что касается «сходи в душ», то меня сегодня туда носили черти раза три или четыре.       — И как?       — Каком к небу… Никак. Не помогает. Лишь только начинаю думать о Чимине, у меня опять всё дымиться.       — Ну да, я уже заметил. Даже гарью припахивает, — Ким кинул короткий взгляд на шорты Сокджина, помахав ладонью перед своим носом: невооружённым глазом было видно, как тонкая ткань оттопыривалась и периодически пошевеливалась.       — Я об этом и говорю, бро! — Джин застенчиво прикрылся руками, переливаясь стыдливой багровостью. — Ничего не могу с собой поделать. У меня какой-то неконтролируемый подрыв, когда я думаю о нём. Даже, если я передёрну ещё раз десять, то ничего не изменится. Ты ведь прекрасно знаешь, Тэ, что у меня не было серьёзных отношений. Со мной такое впервые.       — О чём ты говоришь, Джини, какие нахрен отношения? Ты помнишь свои последние два года? Ты помнишь условия, в которых ты пребывал? — Хён чуть усмехнулся и, добравшись до кухни, налил себе кофе из серебристой турки. — Ты еще молод, экспрессивен и горяч. Тебе только-только восемнадцать исполнилось, а ты уже похоронил себя в куче неудач. Брось… С такой харизмой, как у тебя, ты запросто найдёшь себе красивого парня. Своего возраста. Только прошу, не лезь к Чимину.       — Ну, почему?! — заунывно захныкал Сокджин и по-детски сложил свои алые губки.       — Если я сказал — не лезь к нему, значит — не лезь! — отрезал грозным голосом Ким. — Он здесь не для того, чтобы ты с ним шашни водил…       — А-а… кажется, я догадываюсь, почему ты так заговорил, — гувернёр попутно достал себе из мини-бара бутылку вина, звякнув хрустальным бокалом на высокой ножке. — Тебе он тоже нравится… так? Как же я сразу не догадался. И ты теперь решил сам его закадрить. Ну, конечно… Ты-то у нас полигамный самец, пытающийся заполучить безлимитную лицензию сразу на нескольких любовников! А я кто — так… никчёмный озабоченный студентик с железными нервами. Зачем мне любовь, ласки и секс… я ж просто бесправный уборщик в доме самого великого господина всея шоу-бизнеса.       — Ты сейчас о чём? — Тэхён блеснул нарастающим возмущением в зелёных глазах и отставил свою кружку в сторону, оперевшись о стол сжатыми кулаками.       — А ты думаешь, я не в курсе твоих развлечений с продюсером из концертного зала — Хосоком? — Джин скривил лицо и запрокинул в себя полный бокал креплёного вина. — Недолго ты тосковал по своему… как его там… Чигуку.       — Я был сильно пьян и ты это прекрасно знаешь, Сокджин, — лицо Тэ одномоментно помрачнело, а низкий бархатистый голос заскрежетал старым ржавым железом. — Если что и было между нами, то один единственный раз. И то, я в этом глубоко сомневаюсь. на тот момент я находился в таком состоянии, что навряд ли могло что-то получиться.       — Ну да, я охотно тебе верю, дорогой Тэхён-и. А то, что мистер Хося прибегал на кухню в одном полотенце за шампанским — это совсем-совсем ничего не значит. Так… решил заняться лёгкой атлетикой на сон грядущий в одиннадцать вечера, в твоём доме, мелькая голыми ляжками: пьяненький и до безобразия счастливый. Я как раз в это время доделал всю работу и собирался уходить. Благо, он меня не заметил, потому что был чересчур занят романтизацией вашего ночного рандеву.       — Послушай, ты!.. — Тэхён сорвался с места, взорвавшись противотанковой миной. Он со всей дури придавил Джина к гарнитуру, вцепившись своими пальцами в его горло. Глаза стали постепенно наливаться кровью, а ноздри вздыбились капюшоном ощерившейся индийской кобры. — Я не обязан перед тобой отчитываться, с кем я и сколько раз, тебе ясно?! Да… мне было очень плохо и больно на тот момент, потому что я расстался с Чонгуком. Я был страшно зол на него и тупо хотел отомстить. Но одноразовый флирт с Хосоком — это моя самая большая ошибка, которую я мог совершить в этой жизни. Я сам уже тысячу раз пожалел, кляня себя за мимолётную слабину…       — Хочешь сказать, что один раз не считается? — зашипел придавленный к мебели Джин.       — Если ты хоть слово пикнешь про это Чимину, клянусь, я тебя утоплю в своём собственном бассейне! Или ты забыл, из какого дерьма я тебя вытащил, ублюдок?! Забыл, да? Так давай я тебе напомню, мой маленький похотливый дружок. Если бы не я, ты бы сдох в этом борделе, с шестнадцати лет ублажая старых педофилов и извращенцев. Если бы не я, ты бы не поступил в свой сраный колледж, потому что твоим родителям всегда было на тебя плевать! Если бы не я, ты бы загнулся где-нибудь в подворотне вместе с бомжами от голода.       — Ты же прекрасно знаешь, что я попал в этот бордель не по своей воле, Тэ, — из-за сжатого горла, Сокджин еле-еле мог просипеть ответное слово, чувствуя, как от нехватки воздуха у него стала кружиться голова. — Ты думаешь, мне нравился такой расклад? Да, я в то время чего только не насмотрелся в этой помойке. Но поверь, я ни разу не участвовал во всех ихних вписках, как ты обо мне думаешь. Я там был просто мальчик на побегушках и только. Я ведь хотел только подзаработать, чтобы не клянчить бабло у родителей. Откуда мне было знать, что под грифом игрового клуба прячется столь отвратительное место. Ты думаешь, меня прельщала перспектива будущей шлюшки? Да мне рыгать хотелось от всего вертепа, что там творился. Хотел сбежать, но мне пригрозили, указав на то, что моих родных прирежут, а меня сдадут в сексуальное рабство, если я посмею слинять или пророню хотя бы одно слово.       — Кажется, я пригрел гадюку на своей шее… — Тэ ослабил хватку и зачесал свои густые волосы пятернями обеих рук.       — Я же к Чимину… не просто так, — пытался добавить парень сквозь глубокое дыхание, наполняя свои лёгкие долгожданным воздухом.       — А, если ты хоть на шаг приблизишься к Чимину… — Тэхён схватил Сокджина за член сквозь шорты и злобно сжал его в своей руке вместе пучком лобковых волос, — я тебе твой пестик вырву к чертям собачьим!       — Ладно-ладно, прости, Тэ! — от невыносимой боли зашипел парень, пытаясь оторвать руку Кима от своего паха. — С дуру ляпнул, не подумав. Не сердись. Просто у меня реально от него крыша съезжает.       — Ты… меня… услышал?! — теперь тембр Ви становился более мягким, хоть и попахивал надменной дерзостью.       — Да, услышал! — пропищал Сокджин, еле сдерживая болевой порог, поскольку Тэ сжал член с такой силой, что он вот-вот оторвётся. — Пожалуйста, только отпусти.       — Зато я за секунду смог обратить твою похоть в стыд, солнце! За член прости. Признаюсь, он у тебя правда очень хорош, вот только не надо пихать его в каждую розетку.       Тэхён, как ни в чём не бывало открыл холодильник, достал оттуда бутылку мартини и разлил по дорогим хрустальным бокалам. Один протянул вспотевшему от напряжённой беседы Джину, спокойно, безмятежно улыбнувшись ему в глаза.       — Давай выпьем с тобой за дружбу, — Тэ звякнул своим фужером о хрусталь, что от бушующего адреналина подрагивал в руке младшего и сделал глоток. — Ты пойми, я тебя ни в чём не упрекаю и не корю, просто порой ты ведёшь себя, как ребёнок. Повзрослеть бы пора, мой дорогой повелитель чистоты. Чё, тебе прям так сильно нравится Чимин?       — Это уже неважно. Тебе меня всё равно не понять, господин Тэхён. Извини, пей один.       Сокджин покрутил бокал в руке, смахнул со щеки прокатившуюся слезинку, оставил вино в сторону и поплёлся на второй этаж, где располагалась его комната отдыха, где он обычно расслаблялся после тяжёлого упорного трудодня. Было немыслимо больно выслушивать от Кима подобную эпитафию, но самое гадкое во всей этой ситуации — Тэ был прав на сто процентов. В душе студент благодарен ему за всё, что он для него сделал. Помог в трудную минуту, спас от беды, в которую Джини вляпался по собственной глупости. Благо деньги могут решить многое. Тэхёну пришлось немало потрудиться, чтобы добиться освобождения парня из откровенного рабства, заплатив нужным людям кругленькую сумму. Не случись этого, возможно, что наивный юнец сгинул бы в этом блядском кошмаре, исполняя самые отвратительные желания богатеньких дядечек-извращуг с пузатыми кошельками. Только от этой мысли становилось противно и горько. Только небеса могли сделать так, что за полтора года пребывания в секретном борделе, к Сокджину не прикоснулся ни один из посетителей-нелюдей, которым нравятся совсем молоденькие мальчики.       — Привет, а ты чего такой мрачный? — белая дверь на втором этаже скрипнула и оттуда появился сонный Чимин, с прищуром посмотрев на мимо проходящего студента. — Эй, братец, что-то случилось? Мне помог твой отвар… я даже не помню, как вырубился.       — Я рад за тебя! — подавленным голосом выпалил Джин, пролетев мимо ярым порывом ветра. Через пару секунд дверь в его спальню с грохотом захлопнулась.       Чимке и впрямь стало немного легче после конской дозы успокоительно. Грузные мысли постепенно расставлялись по полкам, зная, что с любимым кудряшкой Барнетом находится его лучший и самый надёжный друг — Ворон. Само собой, Пак переживал за Мэя и тревожился за его ужасное состояние, но искренне верил, что небеса сжалятся и дадут шанс на счастливое будущее.       — А, Чимин-а, это ты… проходи. Не стесняйся. Выпьешь со мной? — Тэхён сидел за столом гостинной, спокойно потягивая мартини из широкого бокала. Его пальцы быстро бегали по экрану мобильника, выискивая актуальные новости и последние скандальчики с мировыми звёздами эстрады. — Как спалось?       — Нормально. А что с нашим Алладином? — Чимин широко зевнул в ладонь и уселся на противоположный край стола. — Мне показалось или он какой-то тучный.       — Не обращай внимания, сложный период в жизни у человека. Немного побесится и успокоится.       — Надеюсь, это не из-за моей грубости по отношению к нему? Я ведь не со зла на него взъелся. Просто всё в кучу навалилось, оттого постепенно начал сходить с ума.       — Да не, не переживай. Молодой он ещё, амбициозный. И что ты в итоге решил, мой драгоценный расхититель сердечных гробниц?       — Гробниц? — Пак удивлённо вскинул брови, — ты это к чему?       — Ладно, не заморачивайся, — про себя посмеялся Ким, проводя аналогию с истериками Сокджина. — Это я так, к слову.       Увлечённый разговор прервал внезапный телефонный звонок в кармане халата Чимина. По побледневшему лицу парня можно было прочесть возникшую тревогу, вперемешку с неуправляемым страхом. Он пристально смотрел на Тэхёна, молча протягивая руку к мобильнику… безумно боялся ответить на вызов и услышать самые ужасающие вести от Чонгука.       — Может, ответишь? — кивнул головой Тэ и немного отпил из своего наполовину опустошённого фужера.       Чимка достал телефон облизнул пересохшие губы: на экране высветилось имя «Ворон». А пообщаться Гуки желал вживую, так как мельтешила большая кнопка видеосвязи. Палец свайпнул по дисплею смартфона.       — Алло, — тихо и настороженно спросил Чим, пытаясь изо всех сил держать себя в руках.       — Привет, Сеулец! — в телефоне образовалось светящееся личико макнэ на фоне синих стен больничного колорита. — Как ты там? Домой не тянет?       — Чон, ведь ты же мне позвонил, чтобы спросить не про мои дела? Ведь так? — голос Чимина чуть надломился от нестерпимого ожидания главной и самой страшной новости.       — Ладно, не за этим звоню, бро… — Чонгук посмотрел куда-то в строну, потёр пальцами опухшие, видимо, от недосыпа глаза, а после уставился в камеру мобильного телефона.       — Ну?! Не молчи! Что с Мэем? — с хрипотцой в голосе прикрикнул Чим. Телефон в руке хрустнул от сильного сжатия.       — Да не ори ты так, — макнэ отдалил от себя трубу, чтобы не оглохнуть от воплей нетерпеливого белобрысого приятеля. — Тут это… кое-кто желает с тобой поговорить.       В следующим момент в экране нарисовалась худенькая кудрявая мордашка, утопающая в белой больничной подушке. Амиго, опутанный проводами, легонько улыбнулся и тихо произнес:       — Привет, Чимин-и!       — Господи… — Пак зажал лицо ладонью и громко в неё всхлипнул; плечи заходили ходуном, а глаза защипало от неудержимых пробивающих слёз, — жив… Господи, господи, господи! — начал причитать белогривый, с великим трудом сдерживая нарастающие эмоции. — Мэй, родной мой, славный мой, как ты себя чувствуешь, солнышко?       — Наверное, ради таких прекрасных слов мне стоило попасть в больницу, — Барнет старался шутить, но было видно, что ему больно. — Не волнуйся, со мной всё хорошо. Мне сделали операцию по удалению одной мёртвой почки. Врачи сказали: есть шансы на выздоровление, но предстоит очень долгая и мучительная реабилитация. Возможно, что я какое-то время не смогу ходить.       — Я сожалею, Мэй, — Чимка утирал непрекращающийся поток, сползающий по щекам. — Очень сожалею, но, почему ты не сможешь ходить?       — Ды ты не переживай так из-за меня, — хриплый голос Амигоса не особо внушал позитивного настроя, хотя всеми силами старался успокоить распереживавшегося Чимина. — Лучше расскажи, как там идёт подготовка к выступлению?       — Может, мне вернуться домой? — Пак даже не дослушал Мэя, перебив его на полуслове. — К утру уже буду у тебя. Скажи, в какой ты больнице?       — Только попробуй приехать! — начал возмущаться Барнет, сдвинув брови в угрожающей гримасе. — Пизды отхватишь от меня и от Чонгука. Больше всего от Чонгука. Твоя задача — отлично станцевать и прославить наш маленький городок. В конце концов, со мной Чон и он мне помогает. Пожалуйста, Чимин-а, сделай это ради меня. Ради нас. Прошу, ты только не волнуйся, со мной всё будет в порядке. Я лежу не в захолустной лечебнице, а в дорогущем госпитале, где лечатся состоятельные люди. Надо же, как наши власти расщедрились. У меня даже своя вип-палата с телевизором, холодильником и душем. Так что… не еби мозга, а покажи всем засранцам — кто такой Пак Чимин.              — Х-хорошо, — наконец-то на лице Чимки засветилась уверенная улыбка, а его грудь сдулась в выдохе облегчения. — Я буду стараться изо всех сил, мой любимый амиго.       — Так мальчики, потом поговорите, — на заднем фоне палаты прозвучал женский приятный голос, — Вам, господин Барнет, пора на процедуры. Пристёгивайте ремни, мы отправляемся в путь.       — Ну всё, крашеный, меня забирают на перевязку, потом созвонимся, — Мэй отправил в камеру воздушный поцелуй, передав телефон Чонгуку. — Погнали, тётя доктор! Газу давайте, газу! Хочу поучаствовать в больничном ралли!       — Ой, шутни-ик, — добавила медсестра и громко расхохоталась.       — Он только недавно отошёл от наркоза, а уже заебал всех медсестёр, этот твой мексиканец, — Чонгук рассмеялся, усевшись на чёрный кожаный диван палаты. — Весёлый чувак. Но я, если честно, напугался до усрачки, когда он потерял сознание у меня на руках.       — Чон, спасибо тебе! Правда. Ты самый необыкновенный парень во всей вселенной, — Чимка вновь засопливил. — Я безумно счастлив, что у меня есть такой друг, как ты.       — Да ладно тебе, — зарделся скромняга макнэ, зашипев открывающейся бутылкой минералки. — Амигос и мой друг тоже. Классный пацан. Иногда заносчивый, но с ним не бывает скучно.       — Узнаю своего Мэя. За это я его и обожаю, — шёпотом сказал белогривый и посмотрел на Тэхёна, который пристально глазел на Чимку, вращая пустой бокал в руке. — Все вы очень классные: и ты, и Мэй, и Шуга, и Тэхён. Все. Блять, как же я всех вас люблю! — и тут парня снова прорвало. Испытание стрессом не прошли даром для Чимина. Трепетное сердце всколыхнулось, взбудоражив осиное гнездо всевозможных эмоций. Ведь он так боялся отвечать на звонок… боялся, что его ушей коснутся самые скорбные фразы. Но всё обошлось. Парень бросил телефон на стол и, зажав руками лицо, начал сдавленно рыдать. Не мог остановиться.       — Щас, секунду, — Тэхён вскочил с места, скоренько налил в чистый бокал мартини и пододвинул его Чимину, — На, вот, выпей, успокойся.       — Чимин-а, с тобой всё хорошо? — протараторил взволнованный голос Ворона из телефона. — Дружище, прекращай… Поправится твой кудряш. Вот увидишь, он еще польку с тобой будет отплясывать.       — Привет, Чонгук, это уже я… — Хён взял со стола мобильник Пака и улыбнулся в экран, увидев самое прекрасное личико, по которому соскучился до дрожи в ногах. Немного был зол на него, но всё же дико тосковал. — Чимин пока не может говорить. Он плачет. Наверное, от счастья. Я рад, что с тем парнем всё отлично. — Тэ вышел на улицу, расположился на шезлонге возле бассейна и закурил свою тонкую ванильную сигарету.       — Привет, Тэ, — глаза Чона забегали новогодними огнями, ведь он уже и не надеялся, что когда-либо их разговор состоится. — Красивый у тебя дом. Кучеряво живёшь, богатей.       — Спасибо, стараюсь, — улыбнулся зеленоглазый и откинул голову о подголовник. — А ты хорошо выглядишь, Воронёнок. С тех пор, как я уехал, ты сильно изменился.       — Пфф, да вроде бы такой же, — макнэ снова засмущался, потерев под носом указательным пальцем. Всегда так делал, когда начинал волноваться. — А вот ты точно такой же…       — Какой? — Тэ блеснул искорками своих зелёных глаз, выпустив густое колечко дыма.       Чонгук замолк на несколько секунд, стараясь подобрать правильные слова. Хотелось многое сказать, но только не в камеру, а в реальности, находясь рядом с Кимом. Вновь почувствовать сладкий ванильный аромат сигарет, что клубился вокруг его густых волнистых волос. Было заметно, что Чон испытывал неимоверное смятение, ведь после того, как Тэхён покинул Пусан, многое поменялось в человечной вороньей душе. Мир стал другим: вроде бы непонятным, но, в то же время, свободным и чистым.       Гуки поднял глаза и тихо произнёс:       — Таким же… замечательным и… — макнэ сделал глубокий вдох через нос, — и я очень по тебе соскучился.       — Правда? — Тэ прикрыл веки, боясь пропустить хотя бы одно слово, сказанное Чонгуком. В глубине души он верил и надеялся, что когда-нибудь звёзды сойдутся в космическом танце, наставив разум Ворона на истинный путь.       — Правда. Ты прости меня за то, что я разочаровал тебя. Я тут многое переосмыслил, пока тебя не было рядом.       — И в чём заключается твоё переосмысление?       — В том, что… — Гуки вновь заволновался и начал тереть нос с большей силой, — в том, что я… — очередной глубокий вдох, — я не могу без тебя, Ким Тэхён. Прости меня, если сможешь.       — Я тебя уже давным давно простил, Чонгук, — тихо прошептал Хён, теперь уже сам пытаясь сдерживать горький комок, подступающий к горлу. Длинные дрожащие ресницы облачились в пелену заблестевших слёз, что предательски стали скатываться по раскрасневшимся ланитам. — Ты даже не представляешь, как мне без тебя плохо. Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватает. Поначалу я пытался тебя забыть всеми силами, но у меня ничего не получилось. Ты сволочь и вор, тебе ясно?!       — Ты зачем так говоришь, Тэ? — встрепенулся Чон на том конце провода и вытаращил свои оленьи глаза в камеру. — А что я у тебя украл?       — Глупый ты мой Воронёнок. Глупый и самый чудесный, — умилённо покачал головой Ким, стерев со щеки тонкую дорожку, — ты украл у меня всё — моё сердце и мою душу. Пожалуйста, приезжай ко мне, хоть завтра. Прошу. Я оплачу тебе дорогу и все сопутствующие расходы. Я больше не в силах прожить без тебя ни секунды.       — Пока не могу, прости, — у меня есть кое-какие дела в Пусане. И потом, я не могу сейчас бросить Барнета. Но я обязательно приеду, как только будет возможность. Кстати, чуть не забыл — спасибо тебе, Тэ!       — За что?       — Да ладно… не скромничай. Это же ты оплатил операцию Мэя в элитной клинике? Кто ещё мог сделать столь щедрый подарок. Ты спас жизнь парню.       — Догадался, значит? — улыбнулся Ким, пожав плечами, — только Чимину не говори. Ему сейчас волнения противопоказаны. Он должен сконцентрироваться исключительно на выступлении, а Мэю желаю скорейшего выздоровления.       — Но зачем тебе это нужно? — Чон безотрывно смотрел на Тэхёна, разглядывая его гладкое, утончённое личико и прекрасные пухлые губки, втягивающие сладкий сигаретный дымок. — Ты ведь его видел только один раз в жизни.       — Хороший вопрос, Гуки, — Ви запрокинул руку за голову и стал теребить пушистую челку, на секунду зависнув в философском раздумии. — Ты ведь прекрасно знаешь всю мою подноготную, всю мою жизнь, и как мне тяжело было выживать среди людской жестокости. Тяжело быть волком-одиночкой среди каменных бездушных джунглей, отвоёвывая себе место под солнцем. И тут дело не в деньгах — это ничто, по сравнению с пониманием главной истины, когда рядом с тобой есть те, к кому ты привязан сердцем. Да, ты прав, Мэй мне малознакомый человек, но он чем-то похож на меня — такой же брошенный и забытый всеми. Самое страшное в этой истории, что парень обезличен собственными родителями только за то, что умеет искренне любить. А это, поверь, дороже любых денег. Я хочу ему помочь, поскольку он возлюбленный Чимина, которого я безмерно уважаю. А Чимин, в свою очередь, твой лучший друг. И этим всё сказано. А ты… это ты. Ты — человек, без чьих самых прекрасных глаз в мире, я не представляю своего будущего. Вы, Чонгук — Ты, Чимин, Мэй, и, даже, ваш этот забавный Шуга — вы все моя семья. Семья, где я нашёл себя настоящего.       — По поводу Мин Юнги я сомневаюсь, — заулыбался Ворон и потеребил кончиками пальцев своё колечко на губе. — Он у нас особый интеллигент — у него одни тёлки на уме.       — И пусть. Это его выбор. Но от этого Юнги не может попасть в чёрный список моих симпатий. Помнишь, когда я сбежал из больницы, а он меня встретил на дороге? Ни кто-то, а именно Шуга. Среди множества проезжавших машин, я выскочил под колёса именно к нему. Скажешь, совпадение? Возможно. Но таких совпадений — один на хреналлион. И привёз меня Юнги именно к вам, на реку. К тебе, Чон Чонгук. Боюсь, что мне теперь от вас ни вжись не избавиться.       — Ты этим расстроен? — брови Ворона выгнулись в изумлении.       — Я? — улыбка на лице Тэхёна с каждым разом становилась только ярче. Было заметно, как его душа ликовала, наворачивая пируэты где-то под облаками. — Я безумно счастлив, что вы у меня есть!       — Прости, потом созвонимся, Мэя везут обратно, — Гуки посмотрел на дверь и закатился в заливистом смехе, — слышишь? Поёт на весь коридор свои мексиканские серенады. Боюсь, к концу курса лечения тут все врачи примут участие в карнавале. Так что, не удивляйся, если в следующий раз увидишь меня в перьях и с маракасами.       — Увидимся, солнце! — связь резко прервалась.       Тэхён едва совладал с искрящимся порывом куража после разговора с мальчиком, о котором тосковало его хрупкое сердце. Уже и не надеялся, что однажды сможет сказать ему хотя бы банальное слово «привет». Но звёзды сошлись немыслимым образом, предоставив еще один шанс на возрождение новой истории, под названием — любовь. Наверное, стоит отдать должное тому самому мексиканцу и его почкам… если б не клинический случай, то и этого разговора могло не состояться. Как в народе говориться: не было бы счастья, да несчастье помогло.       По первости Ким был очень зол на Чонгука, когда вернулся из Пусана после неудачной попытки построить с ним отношения. Верил каждой клеточкой в знак свыше, суливший прогулки при луне, романтическое свидание и жаркие ночи: такие же, какими они были вначале пути. Только праздник души оказался коротким. Прибыв домой Тэ на несколько дней погрузился в уныние, заглушая боль крепким алкоголем. Пил беспросветно, заливая бутылку за бутылкой… трезвел, а потом снова топил себя в литрах сакэ. Не мог остановиться, дабы не начать вспоминать те самые сладкие мгновения, испытанные в маленькой уютной комнате Ворона. Свой собственный дом стал ненавистен и противен. Каждый предмет мебели несусветно раздражал, каждая светящаяся лампочка вызывала отторжение и хотелось всё нещадно крушить. Понимание того, что Чонгука больше нет в жизни Хёна, превращало творческую натуру в дикого, безжалостного зверя.        На тот момент сам Ким мало что помнил, ведь в запое находился несколько дней подряд. Всплывали лишь короткометражные отрывки его беспробудного пьянства, так как затуманенное алкоголем сознание практически стало терять человеческий облик. Вся жизнь катилась к чёрту. Он совершенно забил на работу, не появляясь в организационном центре и, не отвечая на звонки. Коллеги по цеху заподозрили неладное, ведь Тэхён никогда не исчезал беспричинно.       Пришлось отправить на адрес к Тэ почтового голубя — главного продюсера по концертам — Хосока. Двадцати шестилетний Чон был только рад тому, что сам лично сможет посетить дворец молодого человека, к кому испытывал далеко не рабочие чувства. Приехав на место, он застал парня в ужасном состоянии в его комнате, спящим на кровати. По всей спальне валялись пустые бутылки из-под спиртного, а воздух был насквозь пропитан увесистым запахом перегара. Настолько сильным, что начинали слезиться глаза. Несколько попыток привести в чувства набухавшегося Кима оказались тщетны. Хосок принял решение воскресить мертвецки гашенного соучредителя простым, но действенным способом — закинул себе на плечо и потащил под холодный душ.       И каких только оскорблений несчастный продюссер не наслушался в свой адрес, пока оклемавшийся алконарик долбился в запертой душевой кабине под ледяной водой. Как говориться — на войне все способы хороши. Вот только ситуация понемногу стала выходить из-под контроля, когда Тэхён предложил Хосоку остаться с ночевой и выпить немного шампанского. Чего греха таить, но воспользоваться столь заманчивым предложением он не имел права; давным-давно подбивал клинья к Киму, надеясь, что когда-нибудь зеленоглазый обратит на него капельку своего драгоценного внимания. Не единожды предлагал отношения, на что сам Ви скромно отмалчивался: либо еще не был готов сказать «да», либо просто игрался, как котёнок с клубком. Хрен поймешь этого загадочного Хёна. А тут птица счастья сама залетела в руки к Хосоку, дав возможность наконец-то «познакомиться» с ним поближе и провести ночь с самым охуенным мальчиком из семейства шоуменов.       Вечер обещал быть с огоньком. Холодное шампанское пузырилось в прозрачных бокалах, лёгкая романтическая музыка звучала из колонок, по пояс оголённые торсы кружились в медленном танце… всё было идеальным для необыкновенного продолжения. Вновь захмелевший Тэ начинал терять над собой контроль, позволив чужим рукам прикоснуться к своему полуобнажённому телу. Ласковые пальцы дарили тепло и нежность, откатывая время назад — туда, где ему было хорошо с любимым Чонгуком. Но сам Хосок уже изнемогал от нетерпения овладеть Тэхёном, вожделея его на протяжении последних пару лет. Упустить такой подарок свыше, он попросту не имел права. И сегодня постарается сделать всё, чтобы Тэ не дал ему отворот-поворот.       — Ты слишком красив, чтобы тебя не хотеть, — возбуждённо нашёптывал Тэхёну на ухо Хосок, продолжая медленно вести в танце и оглаживать гладкую нежную кожу на спине. — Ты меня просто сводишь с ума!       — А что, ты меня так сильно хочешь, проказник? — пьяненьким голосочком затрещал зеленоглазый, облизнув приоткрытые губы партнёра.       — Даже представить себе не можешь, насколько давно и сильно… — парень боялся потерять голову, пытаясь изо всех силы держать себя в руках, чтобы не взять Кима силой. Терпение звенело на критической отметке, особенно, когда член в штанах вот-вот должен взорваться от перенапряжения. Хосок слишком долго и мучительно добивался Тэ.       — Ух ты ж… а я посмотрю, ты уже во всеоружии, — Ви закусил нижнюю губу и сжал в своей ладони бугорок чужих штанов, отчего Хосок возбуждённо зашипел, закатив глаза от нахлынувшего удовольствия. Если зеленоглазый продолжит его дерзко трогать, то до постели навряд ли дойдёт, потому как до оргазма оставались считанные мгновения.       Тэхён допил шампанское, отставил бокал на стеклянный столик и толкнул Хосока на широкую кровать, прищурив свой многообещающий взгляд:       — Готовься! Я иду к тебе!       Продюссерское нутро ликовало и билось в конвульсиях от предвкушения предстоящей близости. Неужели свершились его самые заветные мечты, которые не давали ему покоя с того самого момента, как Ви впервые вошёл в двери Центра. Ночь с Хёном — это настоящий Джек-пот судьбы. Только от его низкого бархатистого голоса можно впасть в неконтролируемый экстаз. А что уже говорить обо всём остальном… явно надвигается бурное, лихорадочное сладострастие, которое наполнит уютную комнату сокрушительной силой, помноженной на крутую ярость этой встречи.       Тэхён взгромоздился на кровать, нависнув над лежащим парнем и, глядя в его осоловелые от пьянящего флирта глаза, расстегнул кожаный ремень брюк. Следом громко и звонко лязгнул замок ширинки. Хосок готов был умереть в ту же секунду. Пока не верил в происходящее, но то, что он прекрасно чувствовал горячие руки Тэ на себе, говорило о реальности. Блаженственный вздох наслаждения достиг своего пика, когда крепкие бёдра Чона избавились от сковывающего тряпья и он остался лежать в абсолютном неглиже. После нескольких усердных попыток, Ким сдёрнул с парня оставшуюся одежду и небрежно откинул её в сторону. Член Хосока торчал охотничьей стрелой, беспрерывно дёргался, ожидая апогея томительной ласки. В мокрой от смазки головке отразились маленькие точки настенных бра и сам гость был готов кончить сию минуту, напрочь залив чужую постель — всё было на максимальном пределе.       — Боже-боже, пиздец, не могу уже… скорее, Тэхён-а, — истошно упрашивал Хосок, измученный издевательствами засранца Ви. — Хочу войти в тебя и слиться с тобой в единой целое.       — Какой же ты всё-таки нетерпеливый, Хосечка, — манерно промурлыкал Тэ, допивая шампанское уже из бокала Хосока. Он кинул свой пристальный взгляд на пульсирующий стояк часто-дышащего лежащего парня и мысленно произнёс:       — Мда уж… до Чонгука тебе явно далеко!       Но желание отомстить Ворону за предательство только усиливалось. Макнэ не должен был с ним так несправедливо поступать, ведь Ким отдал всего себя: открылся, поверил. А он беспечно поглумился над искренними чувствами, выбросив их словно испорченную игрушку в в утиль после того, как наигрался всласть. Никто не смеет унижать знаменитость подобным образом! Пусть и дальше сидит в своём занюханном городке и жарит мясо с дружками идиотами.       Ким заглотил последние капли алкоголя и, пошатнувшись, приблизился к постели, хотя сам раздеваться не спешил. По правде говоря, он даже нисколько не возбудился, находясь в тумане стукнувшего в голову алкоголя. А может и не хотел участвовать в интиме… просто, в лице Хосока Тэ увидел некое олицетворение сволочи и негодяя — Чонгука, над которым стоило бы ответно измывательски поэкспериментировать: позволить закипеть, заставить мучаться от изнеможения, довести до крайности, а после пыхнуть безразличием, обломав на самом последнем моменте.       Но радость мести была слишком короткой… такой же короткой, как и пенис дрожащего на кровати «любовника». Цепкие пальцы Хёна впились в чужие волосатые ноги около коленей и поползли вверх по бёдрам, приближаясь к эпицентру кипения. Лишь только руки достигли цели, а подушечки пальцев слегка коснулись основания каменного ствола, как Хосок часто задышал, задёргался и несколько раз выстрелил в воздух белым фонтаном. Брызги спермы разлетелись в разные стороны будто из поливочного крана газона, опав на чистую хозяйскую простынь.       — Прости, я до последнего сдерживался. Был на пределе своих возможностей, — прохрипел расстроенный продюссер, посмотрев сначала на изумлённого Тэ, а после на свой обмякший член. — Просто очень долго хотел.       — Ну ты, блять и скорострел! Тебе бы снайпером работать, а не ёбырем, — колко подытожил Тэхён, кинув несостоявшейся «мсте» чистое полотенце. — Сходи-ка лучше вниз нам за шампанским. Только прикройся, а то где-то там Джин ещё шароёбится, если не свалил домой.       Хосок опечаленно обвязал бёдра и потопал по лестнице на кухню за очередной дозой шипучки. Опрофанился по полной программе перед парнем, с которым частенько трахался в своих обугленных от желания мыслях. Просто вожделел его до безумия, оттого и произошёл неконтролируемый финиш. Но он попытается снова доказать, что может быть страстным, ласковым, непревзойденным.       Взяв из холодильника запечатанную, запотевшую бутылку, Хосок даже не заметил выглядывающего из-за угла Сокджина: студент всё это время пытался подслушать что-нибудь интересненькое. Знал, что Тэхён влюблён в какого-то Чонгука из Пусана, но не имел понятия — кто этот человек. Недолго музыка играла, недолго барин танцевал… не успел расстаться с парнем, а уже привёл в дом очередного трахаря!       Переосмысливая свою непростительную осечку, Хосок поспешил обратно наверх; он сделает ещё одну попытку доказать свою сексуальность. Только на этот раз в романтическом свидании можно поставить жирную точку — Тэхён спал на кровати, уткнувшись носом в пуховую подушку. Ничего не оставалось, как одеться, вызвать такси и покинуть дом с давящей пустотой в душе.

      ***

      Ким по сей день ненавидит себя за то, что поддался собственным, далеко не взрослым обидам. Просил повзрослеть Чонгука упрекая его в самодурстве, а сам оказался ничем не лучше: захотел отомстить, переспав с коллегой по работе — ужас! Тэ низко кланяется благополучному стечению обстоятельств, благодаря которым между ним и Хосоком ничего не получилось. Даже был рад, что несостоявшийся любовничек так быстро обкончался, оттого и желание продолжить ночное рандеву моментально сгорело. Да и вряд ли сам Тэ теперь сможет прикасаться к «чужеродному» телу, которое не пахнет Чонгуком: его сладким головокружительным потом, его колдовским брутальным ароматом. Ещё и шампанское гениально сыграло свою ключевую роль, вырубив ослабленный организм после первой бутылки. Наверное, некое невидимое, бесплотное, потустороннее нечто всеми силами пыталось не дать свершить страшную глупость, дабы Хён не смог изменить Ворону и не пожалел об этом в будущем. Стоит этому самому «нечто» сказать огромное спасибо. Совесть осталась чиста.       А теперь, после разговора с Чоном затеплилась новая надежда на возрождение более страстных, гремучих и не менее жарких чувств. А что, если начать всё с самого начала. Отпустить прошлое, дав возможность открыться друг другу без малейшей капли лжи. А сможет ли сам Чон стать главным героем его многотомного бестселлера, в эпилоге которого будет написано золотыми буквами: «И жили они долго, и счастливо!». Но пока не стоит питать облачные иллюзии, ведь Гуки так и не признался в любви напрямую. Сказал, что соскучился… Скучать можно по-разному: по-дружески, например. В его словах не проскользнула желанная искорка взаимности. Хотя, учитывая скрытую, уличную натуру Грозы всех хулиганов Пусана, он навряд ли сможет признаться в открытую. Наверное, стоит дать ему еще немного времени. Но сердце Тэ уверенно чувствовало — Чонгук обязательно приедет в Сеул.       — Тэхён-а? — за спиной прозвучал негромкий голос Чимина. Он уже минут пять наблюдал за неподвижностью Кима, прилипшего к шезлонгу. — С тобой всё хорошо? Ты уже долго тут сидишь.       — Что? — Ким обернулся, еле сдерживая на лице неконтролируемую проступающую улыбку. — Да, хорошо. Даже лучше, чем ожидалось.       — Помирились? — Пак наклонил голову в бок и ответно выдавил лисью ухмылку. — Вижу, что помирились. Я очень рад за вас. Ты весь сияешь, будто начищенный пятак.       — Блять, а как Я рад, ты даже не представляешь, Чимочка! — Хён резко подорвался со своего места и, крепко обняв Чимина, закружил с ним по территории. Хотелось свернуть горы, переплыть океан, рыть землю от колотящейся внутри надежды. Всё вокруг становилось таким родным и незаменимым.       — Ну прекрати, Тэ, прошу тебя, у меня голова кружится! — запричитал сдавленный в тиски Чим, теряя равновесие. — Осторожнее, блин…       Осчастливленная радостными вестями «парочка» не смогла удержаться и плюхнулась в бассейн.       — Нифига се тебя порвало, господин Тэхён, — белогривый вынырнул из воды, вытерев лицо ладонью. — Теперь мы оба мокрые.       — Плевать, Чимин. Плевать, что мокрые, зато есть отличный повод отметить радостное событие! — не мог угомониться пищащий всклокоченный Ким, выбираясь из воды на сухую поверхность. — У тебя, между прочим, та же история… Иди переодевайся, зови Джина, а я пока закажу в ресторане чего-нибудь перекусить. У меня в запасниках есть отличный бренди для такого случая.       Чим зализал влажные волосы назад и зачапал по чистому полу мокрыми ногами, оставляя на нём следы. Тэ прав — повод для небольшого праздничного аперитивчика имеется, всё-таки и у Кима, и самого Пака сегодня День рождения… День рождения новой истории любви.       Накинув на себя чистую футболку, свободные светлые джинсы, он направился в комнату к студенту, чтобы пригласить его на совместный ужин. Странно, но в ней никого не было. Он ведь вроде никуда не выходил. Чимин бы заметил, если б Сокджин спустился вниз по лестнице. Но тут светлый услышал, как из душевой доносился гулкий шум воды и… приглушенные всхлипы. Сразу стало понятно, что с парнем что-то случилось, если он плакал в глубоком одиночестве.       — Алладин, ты тут? — Чимин постучал в дверь, но оттуда не последовало ответа. — Эй, дружище, с тобой всё хорошо? Ответь.       Снова молчание. Лишь глухо доносился редкий сдавленный плач. Что же могло такого с ним произойти, чтобы энергичный, местами хамоватый, но, по-своему очаровательный юноша заперся в ванной и давился от собственных слёз. Явно претерпевал невыносимую душевную боль. Только возникал вполне логичный вопрос — из-за чего?       — Джини? — Чимин дёрнул дверь, но она была заперта. — Слышишь, открой! Это я — Чимин.       — Уходи! Не трогай меня! — злобно выплюнул Джин по ту сторону комнаты. — Оставьте меня все. Не хочу больше никого, ни слышать, ни видеть.       — Может, расскажешь, что случилось? — не унимался забеспокоившийся шатким состоянием студента Пак, продолжая дёргать за ручку. — Открой, иначе я выломаю эту чёртову дверь.       — Отстань, Чимин! — парень озлобленно рыкнул и вновь закатился сдавленным плачем. — Я всем только мешаю и досаждаю.       — Чего ты себе там придумал, дурачок. Никому ты не досаждаешь. Если я тебя чем-то обидел, то прости. Я правда не хотел. Я немного стрессовал из-за проблем, но сейчас всё в порядке. Хочешь, давай поговорим, только открой дверь.       — Нет, не хочу, — упорно отнекивался Джини, включив воду погромче. — Дай мне спокойно сдохнуть!       — Эй, ты чего там задумал, идиот?! — Пак начал дёргать ручку с новой силой, пытаясь вырвать замок, но она не поддавалась. — Никто тебе не даст сдохнуть. Не делай глупостей, слышишь?!       Но тот больше не издал ни звука. Доносился только громкий шум воды, сквозь которую даже не проскальзывал плач Сокджина. Нужно срочно что-то делать, чтобы попасть в ванную комнату, пока не поздно. Мало ли, что в горячке с собой может сделать Джин. Кажется, Чимка стал постепенно понимать, из-за чего весь сыр-бор. Он вспомнил, каким глазами на него смотрел студент, буквально пожирая ими. Неужели парень решил покончить с жизнью только из-за безответных чувств? Глупости какие… Чим никогда не давал ему повода для отношений, так как любил своего мексиканского мальчика. И чего этот восемнадцатилетний глупец себе там придумал, на что надеялся.       Белогривый схватился обеими руками за ручку, упёрся ногой в косяк и стас со всей дури вырывать замок. Больше всего боялся ворваться в ванную комнату и увидеть лежащее на полу бездыханное тело парня. С перепугу, Чимка даже не сразу сообразил, чтобы позвать на помощь Тэхёна. У него ведь вполне могли оказаться запасные ключи.       Совершив несколько силовых рывков, замок наконец-то сдался, вырвав кусок косяка вместе с частью механизма. Не помня себя, Пак влетел во внутрь и отодвинул створку душевой кабины. Джин сидел на полу в одном нижнем белье и держал руку, наблюдая за тем, как из глубокого пореза сочилась алая кровь. А во второй руке блеснуло остриё небольшого лезвия.       — Ты что творишь, идиотина?! Зажми рану! — перепуганный Чим перекрыл воду и спешно стал рыться по хозяйским ящикам, в попытках найти хоть что-нибудь, чем можно перевязать порез. — Зачем? Зачем ты это делаешь?       — Не хочу больше жить… — вновь заплакал Джин, закрыв лицо ладонями. — Я устал. Устал от самого себя.       — Дурачок ты, Алладин, — наконец-то в одном из ящиков, Чимин смог найти небольшой рулончик бинта. — Давай я тебе помогу. Как же ты меня напугал. Врезать бы тебе по харе за твои проделки. Устал он… тряпка.       Рука была аккуратно перевязана белой материей, сквозь которую продолжало приступать тёмно-бардовое пятно. Главное, что рана обработана и запечатана. Только желание пиздануть Сокджину смачного подзатыльника меньше не становилось.       — Может, расскажешь мне по секрету, что случилось? Я не могу без слёз на тебя смотреть.       Укутанный в полотенце студент сидел на кровати, наблюдая за тем, как Чимин заботливо поправлял ему повязку. Не мог оторвать от своего спасителя глаз, разглядывая очаровательную родинку у него на шее.       — Я виноват перед тобой, Чимин-а… — тихо пролепетал студент, страшась открыть свои самые тайные страхи. — Я совершил непростительную глупость по отношению к тебе. Боюсь, ты никогда меня не простишь.       — Ты только что чуть не испортил дорогую плитку своей кровью в Тэхёновской ванной, — старался отшучиваться Пак, приставляя выломанный кусок косяка на место. — Вот Он тебя бы точно за это не простил. Давай одевайся и пошли ужинать. Тэ заказал много еды из ресторана и обещал угостить фирменным бренди. — Кусок косяка снова отвалился. — Ну вот, теперь мы торчим хозяину новую дверь. Чего сидишь, пошли, говорю.       — Чимин-а? — студент укутался поплотнее в полотенце, рассматривая аккуратную повязку на руке. — А я тебе совсем-совсем не нравлюсь?       — Значит, я был прав… — Пак покачал головой и подбоченился, поморщив свой миловидный нос. — Значит, мне не показалось. Послушай, Сокджин, — Чим присел на корточки перед парнем и взял его за руки. — Ты хороший, интересный… ты делаешь лучшие коктейли, коих я никогда ещё не пробовал, но пойми, у меня есть молодой человек. Его зовут Мэй. Наполовину мексиканец. Совсем недавно он едва избежал смерти. Отказали почки. Сейчас Мэй находится в больнице под присмотром моего лучшего друга, а я здесь, в Сеуле. А прошлой ночью ему удалили одну почку, иначе его не смогли бы вытащить. И вместо того, чтобы находиться с ним рядом, меня понесло чёрт знает куда.       — Тогда почему ты ещё здесь? — Джин сжал своими тёплыми пальцами изящные ладони Чимина. — Почему не рядом с ним?       — Потому что мой парень этого хочет. Даже находясь между жизнью и смертью, мой молодой человек верит в меня. Я должен пройти до конца этот долгий путь. И я пройду, чего бы мне этого не стоило, потому что Он в меня поверил. И, если всё получится, то свою победу я посвящу ему.       — Господи… — Сокджин сожалеюще опустил голову и с его лица на пол закапали крупные капельки слёз. — Какой же я только долбоёб!       — Успокойся, Алладин, — Чимину стало неимоверно жалко студента. Он понимал все его чаяния, но, к сожалению, в этом вопросе ничем не мог ему помочь. Справиться со своими чувствами Джини в силах только сам. — Пошли лучше поедим, выпьем. А завтра у меня репетиция. Если хочешь, то пойдём со мной, я не буду против.       Чим поерошил чёлку на голове Сокджина, улыбнулся и направился к выходу.       — Я тебе соврал… — начал откровенный разговор гувернёр, отвернув взгляд в сторону.       — А можно подробнее, в чём именно? — Пак притормозил и обернулся.       — Ты не приставал ко мне в ту ночь. Это я. Сам.       — Так, погоди-ка, — белогривый прикрыл входную дверь и, облокотившись о неё спиной, сложил руки на груди с вопросительной мимикой на лице. — То есть, я тебя не просил мне… ну, это… самое?       — Нет. Когда я тебя притащил в комнату, ты был мертвецки пьян. Ничего не соображал. Это я тебя раздел и… — глаза Сокджина в очередной раз заблестели от жгучих слёз, которые он не мог удерживать в себе, —… сделал тебе минет. Не мог устоять перед твоей красотой и сексуальностью. Не знаю, о чём я тогда думал. Просто был опьянён тобой. Прости, если сможешь.       — Допустим, я этого реально не помню, — пытался прокрутить в своей голове Чим, копошась в последних воспоминаниях той самой ночи. — И, судя по тому, что у меня с утра было слипшееся ебало, я, видимо, не хило кончил. Так?       — Не совсем. — Джин опасливо посмотрел на Чимина и опустил растерянный взгляд. — Это не твоя сперма. А моя.       — Хочешь сказать, что ты мне сдрочил на лицо? — Пак закатил глаза и сделал раскатистый выдох сквозь надутые щёки. — Ну ты, пиздец, чудила!       — Говорю же, нет мне прощения, Чимин-а, — студент стал захлёбываться слезами, спрятав пунцовое лицо в своих ладошках. — Мне очень стыдно за себя. Но я ничего не мог с собой поделать, ты слишком красив. Я неимоверно завидую твоему бойфренду.       — Не дай бог, если об этом узнает мой парень, я тебя лично утоплю в бассейне, тебе ясно?! — Чимин пригрозил Алладину пальцем, нахмурив брови.       — И ты туда же, — отпарировал Джин, схватившись за голову. — Не ты один мечтаешь меня утопить.       — В общем так, дорогой соблазнитель, — саркастично цокнул Чим. — Представим, что этого всего не было. Получил удовольствие? Я рад за тебя. Не стану тебе за это мстить, поскольку я сам виноват, что нажрался до состояния мяса. Но предупреждаю сразу, если еще попытаешься повторить что-то подобное, я пересчитаю тебе зубы. Все до одного.       — Пожалуйста, только не говори об этом Тэхёну! — Джин упал на колени и сложил руки перед своим лицом, взмолившись на всю комнату. — Только не говори Тэхёну, прошу! Он меня растерзает на куски за мои косяки.       — И о чём я не должен узнать, позвольте спросить?       Из-за плеча Чимина прозвучал низкий настороженный голос хозяина дома.