Танец чёрного мотылька

      Тихая, большая, но уютная комната, обласканная приглушённым светом настольной лампы, излучала благоговейное спокойствие. Кажется, всё встало на свои законные места: все недостающие пазлы сложились в гармоничный рисунок сегодняшнего дня. Уставший, и оплакавший собственные грехи Тэхён, спал. Прижимался носом к горячей шее Чонгука, крепко обнимая за напористую, накаченную грудь. Он боялся выпустить его из рук… снова боялся потерять, как чуть не потерял однажды. До смерти напуган тем, что вот-вот откроет глаза и не увидит рядом своего юного, но такого возмужавшего Ворона. Утомительные проблемы безвозвратно сгорали в пламени нежных объятий, укутываясь в сладкой неге самого прекрасного запаха на свете — запаха кожи макнэ. Этот аромат одновременно служил и афродизиаком, и сшибающим с ног успокоительным. Разве может быть что-то лучше?       Наверное, стоит отпустить волнения, когда родной человек рядом. Не стоит хлестать себя плетьми нескончаемых душевных переживаний, если около твоего уха слышен стук его сердца: равномерного, еле ощутимого, но такого родного — любящего — тук-тук, тук-тук. Лучшая музыка на свете, которую могла однажды создать вселенная. Впервые, после разлуки с Чонгуком, Ким почувствовал себя под мощным титановым щитом, способным укрыть даже от ядерного удара.       Гук тихонько теребил волосы Хёна на голове, напевая ему колыбельную откуда-то из далёкого детства: тихо, чуть слышно, с особым трепетом, боясь потревожить сладкий сон зеленоглазого мальчика:

На окошке котёнок свернулся клубком.

Звёзды звонко поют высоко-высоко…

Притаился на щёчках твоих лунный свет -

И дороже тебя, мой родной, в мире нет!

      — Как прекрасно звучит, — на дремлющем лице Кима расплылась лёгкая, практически детская улыбка. Он чуть приоткрыл глаза, глубоко втянул носом аромат туалетной воды на пряной шее Ворона и огладил своей ладонью его щёку, покрытую мелкой щетиной. — Это что-то из классиков?       — Нет. Эту песню мне пела моя мама, когда мне было лет пять, — макнэ безотрывно смотрел в потолок лёжа на спине, потираясь виском о ершистый лоб Тэ. — Если мне было одиноко и страшно одному, она приходила ко мне в комнату, крепко прижимала к себе, начинала петь и мне становилось легче. До сих пор вспоминаю эти моменты. Как же это было давно.       — Хм, а наш Воронёнок-тире-Мотылёк чего-то еще боится? — Тэхён с приподнятой бровью покосился на Чона, похлопав его по животу под одеялом. — Разве возможно напугать такого бесстрашного мужчинку?       — У каждого из нас есть свои страхи и неугодные сомнения, которые будут преследовать до конца жизни. Все чего-то боятся.       — А ты? У тебя есть страх? — поинтересовался Ви, обводя указательным пальцем контуры проступающих мышц на животе.       — Теперь есть, — макнэ опустил глаза и встретился ими с пытливым взглядом Кима.       — Кажется, я знаю, о чём ты хочешь мне сказать, — тяжело выдохнул Тэ, опустив голову обратно на плечо любимого, — ты всё еще боишься косых взглядов в свою сторону. Комплексуешь из-за тайны, которой ты пытаешься скрыть свой роман с парнем. Если это так, то не переживай… всё останется только между нами. Если ты всё еще хочешь остаться со мной, то наши встречи будут строго засекречены. И никто об этом не узнает. Слышишь? Нам всю жизнь придётся прятаться от общества.       — Уже знают, — тихо ответил макнэ, прижимая Тэхёна к себе покрепче.       — Если ты про Чимина, то…       — Нет, дело совсем не в Чимине, — перебил Чонгук, поглаживая ладонью изящное предплечье парня. — Я рассказал своим родителям о себе. Сказал им, что я не тот, кого они хотели всю жизнь во мне видеть: семьянина, женатика, папу. Мне было крайне тяжело признаться в своём грехе, но, и врать себе я больше не в силах.       — Так значит, ты это сделал ради меня? — снова приподнял голову Ким, с горящей надеждой в глазах посмотрев на избранника. — Значит, у нас всё может сложиться серьёзно? То есть, не просто роман, а настоящая семья. Если ты, конечно, этого захочешь.       Чонгук даже на какое-то время закрылся внутри себя, оттого не услышал последнего вопроса Тэхёна. Он снова прокручивал в голове каждый этап превращения из чёрствого вороньего кокона в порхающего мотылька с лёгкими невесомыми крылышками. Теперь принимал важный для себя аспект — от старого грозного Ворона-тусовщика не осталось и следа.       — Я чувствую, что тебя это гложет, малыш, — Тэ одарил теплом своей ладони щетинистую щёку любимого, прильнув губами к его шее. Понимал — из-за него Чонгук загнал себя в клетку с озверевшими волками, которые с особой жестокостью поедали остатки его мужского альтер-эго. Тэхён не станет держать этого мальчика в заложниках чувств. Если Гук пожелает расстаться и вернуться в строй «я-же-брутала», то пусть будет так, как он захочет.       — Может, я тебе смогу хоть чем-то помочь? — оторвав Чона от мысли, тихо предложил Ким. — Хочу, чтобы тебе стало немного легче.       — Заинтриговал… — дёрнул бровью Гу. — И чем ты мне способен помочь?       — Тебе понравится, — Тэхён ответно повёл бровью и юркнул под одеяло. А через секунду влажные губы прошлись по упругому животу Чонгука, заставив его сделать несколько коротких, острых вздохов.       — Погоди, а если нас услышат? — запереживал макнэ, искося поглядывая на дверь спальни. — Мы же в доме не одни.       — Ну и что… Пусть слышат. Меня это даже заводит ещё больше, — губы Тэхёна продолжали романтический танец на покрывшемся мурашками теле Ворона. Они сползали всё ниже и ниже, на мгновение остановившись у кромки штанов, из-под которых проглядывали завитушки чёрных густых волос. Бугорок ширинки оживлённо дёрнулся несколько раз, начав постепенно оттягиваться — было видно, что Чонгук и сам сгорал от нетерпения. Правда, немного волновался из-за присутствия в доме остальных. Но сам Тэ, с этого дня желает заниматься приятным делом со своим избранником без остановки… наверстать упущенное и постараться укрепить узы их когда-то сломанных отношений. Теперь они будут сливаться воедино в любовном альянсе по несколько раз в день. Везде, где только придётся: на кухне, в бассейне, в машине. Ничто не сможет помешать их почти безупречному союзу.       Зауженные джинсы вместе с нижним бельём постепенно начали сползать с чонгуковских бёдер под руководством заботливых рук Хёна. Жилистый каменный член с полностью открытой, увлажнившейся головкой отпружинил и громко ударился о пресс, вызвав на лице Кима эстетическое удовлетворение, вдогонку с умилительной улыбкой. Мощный ствол Ворона восхищал сеульского парня с самых первых встреч, отчего сам инициативный шоумен начинал течь, как сучка в подворотне.       Чонгук уж было хотел возразить по принципу «мы тут не одни», но не успел… с головой потонул в усладе Тэхеновских губных манипуляций. Внутри будто насыпали острого перца, отчего всё горело огнём. Тэ прав — кому не нравится, пусть не слушают. Нужно жить здесь и сейчас, наслаждаясь жизнью на полную катушку. Они очень постараются быть тихими, незаметными… постараются сдерживать себя, чего добиться становиться катастрофически сложно.              — Ого, а я смотрю, тут у вас всё в самом разгаре, — пресловутый фантом высунулся из стены над головой Чона и растёкся в чеширской улыбке от поднимающегося и опускающегося одеяла, под которым упорно трудился Ви. — Погодите-ка, без меня не начинайте. Я только за попкорном сгоняю. А то мало ли… вдруг не справитесь.       — Пшиц! — замахал руками Чон, сдувая подзаебашую нечисть со своих глаз. — Кыш отсюда!       — Ой, ой, разъерепенился он, — обидчиво сложила губы совесть, — можно подумать, я не видел ваши тухлые потрахушки, барин. У вас вообще скучный и однотипный секс. Неинтересный. Прояви инициативу, тело моё ненасытное. Вот, если бы ты загнул его раком на тумбочке или… в ванной, или на люстре с прискоком — эт я понимаю — огонь! Ай, короче, без меня никак. Давай я тебе пособлю, а то ты как закомплексованный подросток-девственник на первом свидании с ромашками.       Фантом сделал, как и обещал. Он всего лишь хотел помочь Чонгуку раскрыться в качестве ненасытного альфа-самца, дабы окончательно закрепить за этими двоими статус крепкой семейной пары. Полупрозрачная субстанция слилась со своим телом и тут началось. В один миг Чон почувствовал дикое желание «растерзать» Тэхёна… Возбуждение возросло настолько сильно, что стрелка его гиперактивности указала на отметку красного уровня опасности. Внутри всё начало трепещать и плавиться.       — А ну-ка, иди сюда! — Ворон откинул одеяло, и, схватив Тэхёна за плечи словно куклу, повалил на спину.       — Ого! Что это с тобой, малыш?! — недоумённо спросил Ким, раскрыв рот от изумления. — Ты так сильно меня хочешь?       — Пиздец, как! — дребезжащим голосом выругался макнэ, скинув с себя остатки одежды. — Сильно хочу!       Ворон водрузился над Кимом, начав его импульсивно обцеловывать от шеи до пупка, чем вызвал у Тэхёна приятное удивление, перерождающееся в неизбежную страсть. Хён впервые видел Чонгука таким перевозбуждённым. Вообще не понимал, что с ним происходило, но это охренеть, как прельщало. Губы Ворона добрались до гладко выбритого лобка зеленоглазого парня, начав жадные поцелуи вокруг эрегированного пениса. Наверное, всё происходило благодаря одержимости фантома, который отключил в нём неуверенность и страх; дал возможность испытать иные, более острые ощущения от интимной встречи. Пока что всё шло по плану.       — Боже, Чонгук-а! — громко застонал Ким, когда тот обвил своими губами взмокший от смазки стояк и начал активно водить головой, заставив Тэ выгнуть грудь и по-кошачьи вцепиться руками в измятую постель. — Боже мой, любимый, продолжай, не останавливайся! Боже! Неужели ты так сильно по мне соскучился?       — Хочу тебя, Тэ! Сильно хочу! Больше не могу ждать ни минуты! — напористо пыхтел Ворон, громко насасывая и, вылизывая Хёну яички и анус. — Хочу эту славную дырочку. Хочу тебя ощущать. Хочу всего тебя! Съесть тебя хочу!       Чона трясло. На первый взгляд он выглядел немного слетевшим с катушек, но атмосфера в спальне только накалялась, превращая воздух в тяжелую вязкую массу страсти. От души отлизав Хёну, Гук встал перед ним на колени, заведя его ноги себе за спину и, пару раз передёрнув крайнюю плоть, вонзился в пылающее от жажды тело. Не хотелось тратить время на бесполезные и долгие прелюдии, а поскорее почувствовать облегающее тепло. Тэ громко вскрикнул и закусил кулак, с фонтанным плеском кончив себе на грудь. Голос был слишком громким. Их могли уже слышать все присутствующие в доме, но подавить столь мощную волну удовольствия невозможно, когда каменный член любимого активно в нём задвигался.              — Ты сегодня прям сам не свой, мой Мотылёк, но я хочу еще! — продолжал стонать Тэ, помогая двигать бёдрами, всё крепче обивая ногами мускулистое тело Чонгука. Этот разгорячённый парень сегодня, как с цепи сорвался… видимо, настрадался по своему зеленоглазому сеульскому мальчику настолько сильно, что уже не мог себя контролировать.       Чонгук лишь сильнее вцепился в ягодицы Тэ, увеличив скорость движения. Звонкие шлепки отборной чечёткой рассеялись по комнате, наполнив помещение ранее невиданным сладострастием. Сегодняшняя встреча — лучшая для Тэ. Его глаза были мокрыми от слёз. Но это истинные слёзы счастья… именно таким Хёну нравился Чон — дерзким, горячим, настойчивым, немного озверевшим. Именно сейчас Чонгук казался настоящей грозой не только района своего города, но, и неукротимым повелителем несметного удовольствия. Капельки пота стекали по его гладкой коже, поблёскивая в свете настольной лампы: манящими стразами не давали отвести от него туманный взгляд, что заставляло забыть о времени и пространстве.       Макнэ в оскале стиснул зубы, вонзив свои сильные пальцы в тонкую кожу на бёдрах Тэ и застыл в экстазном величии, вкушая салютную мощь от прокатившего в теле оргазма: более длительного, острого, нестерпимого. Оттого Чонгук не мог сдержать свой громкий возглас удовольствия, застонав на всю спальню.       — Божечки, что в тебя вселилось, малыш? Демон что ли? — непонимающе прокряхтел Ким, приводя сбитое дыхание в исходное равновесие. Он оторвался от постели и прижался к Чону влажной грудью, крепко обняв его обеими руками. — Сегодня, ты просто лучший! Я вообще от тебя не ожидал столь безудержной страсти…       — Ты думаешь, что на этом всё? — прищурился макнэ и прикусил Тэхёну мочку уха. — Ошибаешься, красавчик!       — Нет, я правда тебя не узнаю… О, боже!       Больше ни слова не сказав, Чонгук обхватил Тэхёна руками и, не выходя из него, встал с кровати. В следующее мгновение спина Ви прилипла к стене, с грохотом повалив на пол висящую картину в широкой позолоченной раме. Ноги пассива крепче сплелись на пояснице Ворона, когда большой твёрдый искуситель снова задвигался внутри. Горячо. Очень горячо. Мокро и желанно. Всегда бы так!       — Господи, ты что сегодня со мной делаешь?! — Ким совершенно терял контроль, начав стонать ещё громче прежнего. Было слишком хорошо. Чонгук буквально вдавливал парня в стену, делая более резкие, импульсивные фрикции, усиливая этот эффект взаимным нетерпимым поцелуем. Через секунду Тэхён уже почувствовал под своей спиной широкую столешницу компьютерного стола, с которого полетели папки с бумагами и всяческая канцелярия. Потом лопатки ощутили большую прикроватную тумбу с упавшей вазой, разбившейся в мелкие осколки. Потом снова стена… На пол сорвалась полка с книгами, загремев чуть ли не на весь дом. Следующей жертвой стал шкаф-купе, у которого по итогу отвалилась дверь, когда Чонгук со всей дури прижал к ней несчастного хозяина. Сокрушительный секс — в самом прямом смысле слова.       Каменный член Тэ тёрся о прессованный живот Ворона, подмешивая к потным дорожкам тягучие нити предъэякулята. Тела соприкасались в архаическом танце любви, поблёскивая взмокшей кожей в свете настольной лампы, качающейся в уголке. Неумолимый вихрь проносился по комнате, снося буквально всё на своём пути. Ким вцепился ногтями в спину своего парня, оставив на ней окровавленные дорожки; издал раскатистый басистый стон рычащего льва и снова обильно кончил, украсив фактурную грудь Чонгука белыми брызгами. — Божжжеее! Да что же это сегодня с тобой?!       Запыхавшийся макнэ настиг его через пару секунд, излившись с отчётливым хлюпаньем. Но, и здесь ему показалось мало. Не мог остановиться. В крови будто трепыхался неутолимый голод. Ворон повалился поперёк кровати взад себя, всё также удерживая Тэхёна в контакте. Зеленоглазый начал активно двигаться на любимом, устроив настоящее родео. Что же сегодня происходит с Чонгуком? Его будто сглазили… только в лучшую сторону. Он превосходен! Сможет ли пусановский мальчик и в дальнейшем остаться таковым? Или это только временный порыв после долгой разлуки.       Они безотрывно смотрели друг друг в глаза, разгоняя поезд страсти до максимальной скорости. Казалось, еще чуть-чуть и оба потеряют сознание от столь пылкой близости. Но остановиться невозможно. Им слишком охуенно вдвоём. Привычного мира вокруг больше не существовало.       — Милый, я сейчас опять кончу! — уже обессиленно всхлипывал Хён, сминая в своих руках грудные мышцы Чона и прикусывая ему соски. — Давай, любимый, не останавливайся… я выдержу. Я хочу тебя всего и много!       Ворон надрывисто пыхтел, вдалбливаясь в мокрое вспотевшее тело пассива. Сам находился практически на грани изнеможения, но что-то не давало прекратить, лишь добавляя в интимный тандем всё больше неутомимой жажды. От диких скачек, кровать стала скрипеть, как старый ржавый тарантас, выбивая высоким изголовьем заметную дырку на стене. Кажется, содрогалась вся комната от маленьких шалостей сластолюбивой неугомонной парочки. Присутствующие в доме гости, наверное, уже давно были в ахуе от погромов и непрекращающихся стонов, длящихся более полутора часов.       — Больше не могу… Не могу больше держаться! — раскатисто забасил Тэхён, выгнулся, выругался, и кончил в третий раз на приоткрытые губы Чонгука, который бурно оргазмировал вслед за своим бравым наездником, сжимая его напрягшиеся бёдра.       — О, господи!       Всё резко затихло. Пройдя отчаянный краш-тест, ребятки лежали на спине и тяжело дышали. После такого, даже пошевелить языком казалось нечеловеческим испытанием. Руки немели, глаза слезились… Комната кружила бесконечной каруселью. В висках долбило. В грудные изнутри клетки тарабанили взволнованные разъяренные сердца.       — Вот это секс, так секс! — устало промурлыкал Тэ, вытерев запястьем пот со лба. — Я думал, щас точно умру.       — Ну вот, другое дело, — фантом покинул хозяйское туловище, потёр ладони друг о друга и, с чувством выполненного долга посмотрел на обездвиженных, довольных парней. — А то устроили мне тут детский утренник «Василёк». Учись, Чонгукушка, пока я у тебя еще есть.       — Уйди с глаз, — макнэ махнул рукой и снова закрыл глаза, провалившись в небытие.       — Дальше сами разберетесь, любовнички, мать вашу! — призрак сомкнул руки за спиной и вальяжной походкой скользнул сквозь закрытую дверь.       — Тэ, прости, если я был с тобой груб, — немного отдышавшись, виновато прохрипел макнэ.       — Груб? — Ким приподнял голову, осмотрел полуразрушенную комнату и с довольным мычанием опустил ее обратно на постель. — Чон, не знаю, что именно ты считаешь грубостью, но сегодня ты был великолепен! Ты превзошёл все мои ожидания. Колись, что с тобой случилось?       — Да так, ничего особенного, просто, наверное, немного соскучился.       — Немного? — приподнял брови Хён. — Три раза подряд. Это немного? Да это охуенно! У меня ноги до сих пор дрожат. Хочу так каждый день.       В этот момент кровать под парнями провалилась. Крепления удерживающие матрас, попросту сломались.       — Если у нас такое будет каждый день, боюсь, ты останешься без дома, — посмеялся Чонгук, осмотрев своё потное тело.       — Ради такого, я даже готов остаться без дома, — Тэхён сделал последний вдох-выдох и повернулся к Чонгуку, поцеловав его в плечо. — Как же я тебя люблю!       — Чё, прям сильно?       — До смерти, малыш!       — Только нам обоим не мешало бы принять душ, — макнэ стёр пальцем капли спермы со своей щеки.       — Вдвоём? — поиграл бровками Ким, погладив обессиленный, обмякший член любимого. — Я был бы не против.       — Не-не… Погоди пока. Давай немного переведём дух, — Ворон с трудом выбрался из провальной ямы разъёбанной в хлам койки. — Только чур, я первый в душевую.       Тэхён лишь молча покивал, даже ленясь встать на ноги. Они вообще не держали. Тело опустошено. Но эта истома казалась убаюкивающе прекрасной, снова погружая в сладкий сон. Вода в душевой зашумела.       — Слушай, Тэхён, я хотел тебя спросить, а что же всё-таки у тебя произошло? — донёсся голос Чонгука из кабинки. — Ведь ты мне так толком ничего и не рассказал: куда исчез? И где пропадал три дня. Мы все за тебя волновались. И за что именно просил прощения?       Тэ резко изменился в лице. Он понимал, что стоило бы открыться Чону: исповедаться перед ним, но боялся. А вдруг он не поверит и навсегда оборвёт постепенно срастающиеся нити их шатких отношений. Вопрос любимого разом откатил время назад, заставив вспомнить самые нелицеприятные моменты.

***

Три дня назад. Квартира Хосока.

      Тэхён с превеликим трудом разлепил глаза. Башка трещала настолько сильно, что пение птиц за приоткрытым окном сравнимо с гулом реактивного самолёта у самого уха. Тошнило. Внутри словно взорвали гранату, перемешав все органы в смузи. Вроде бы он вчера немного выпил, а чего ж так плохо?! Руки сводило странной судорогой, превратив их в непослушные культи. Совсем бесполезные и чужие. Во рту вот-вот начнутся передвижки караванов с верблюдами, поскольку стояла невыносимая засуха.       Он чуть оторвался от постели, внимая окружающее пространство: камин, светлый диван, куча каких-то непонятных коробок в углу. Странно… в его доме такого нет. Стоп!       И тут Ви понимает, что он не у себя в особняке. Даже воздух был совершенно незнакомым, отдавая неким противненьким, дешёвым освежителем. Парень откидывает одеяло и осознаёт хуёвенькое реалити-шоу — он абсолютно голый. Где он и как он тут оказался? И почему, чёрт возьми его глаза не находят на нём трусов. Но всё встаёт на свои места, когда в гостинную открывается дверь и на пороге появляется до блевоты счастливая морда Хосока.       — Доброе утро, любовь моя!       — Что ты здесь делаешь? — прикрываясь одеялом, напугано спросил Тэ.       — Странный вопрос, Тэхёни. Вообще-то, я в своей квартире, на минуточку. А вот ты у меня в гостях, — продюссер протянул Хёну стакан с шипучей жидкостью. — На, выпей, это поможет прийти в себя.       — Как я здесь оказался? Нифига не помню. Я же вроде выпил совсем немного.       — Как, как… как обычно попадает одна половинка в постель к другой — при помощи магии любви и желания секса, — Чон присел рядом, поправив на голове Тэхёна распушившиеся от подушки волосы.       — Не обольщайся, Хосечка. Насильно мил не будешь, — Тэ практически залпом запрокинул болеутоляющее средство, сделав тщетные попытки вспомнить вчерашний вечер в ресторане «Маэстро». Только в голове было пусто. — Если ты пытаешься удержать меня силой, то у тебя ничерта не выйдет.       — А ты что, связан или прикован цепью к батарее? Не захотел бы и не поехал ко мне, — Хосок рассудительно расставлял аргументы по полкам.       — Я очень сомневаюсь, что это было по обоюдному согласию, — начал бунтовать Хён, оглядывая комнату в поиске своих личных вещей. — Как пить дать, ты мне что-то подсыпал в стакан. Где моя одежда? Мне нужно возвращаться домой.       — Хмм, боишься, что тебя твой милый станет искать? — настойчивый хозяин провёл своими пальцами по линиям челюсти Тэ, поедая его вожделеющими глазами. — Тебе не кажется, что он совсем мальчик: инфантильный, неопытный, одним словом — пустышка. А я…       — А что ты? — Хён отбросил руку Хосока от себя, с диким желанием в глазах врезать ему по морде.       — Я буду тебя любить всю жизнь. Выполнять все твои самые безумные прихоти, какие захочешь… только будь моим, котёнок, — взгляд продюссера с каждым мгновением загорался пламенем, перерастая в маниакальную терраду. — Ну зачем тебе этот мальчишка? — нетерпеливые пальцы Хосока просочились под одеяло и смяли нежное обнажённое бедро Ви, отчего несчастного передёрнуло, как чёрта от ладана.       — Руки убери! — понизил голос Тэ.       — Что… я тебе настолько противен, да, Тэхёша? Чем этот уродец лучше меня, скажи? Чем он тебя так привлекает: поцелуями, сексом, у него член больше, чем у меня? Чем таким особенным славится этот твой ебаный Чимин?       — Оставь Чимина в покое? Не смей так о нём говорить! Этот парень вообще не должен тебя волновать.       — А-а, боишься за него? Решил продвинуть своего белобрысого протеже через постель? Тогда не надейся, что я это позволю. Либо он, либо…       — Ты меня утомил, Хося, — Ви приблизил лицо к оппоненту, прошипев ему сквозь стиснутые зубы. — От-е-бись! Мне нужно ехать домой. Подай одежду, сейчас же!       — Ты никуда отсюда не выйдешь, тварь!       Обида вскружила голову. Разум помутнел. На продюссерском лице задрожали скулы. Глаза налились кровью. Не совладая со своим приступом гнева, Хосок наотмашь влепил Тэхёну увесистую пощёчину, оставив яркий след от ладони. Последний упал на кровать и схватился за лицо.       — Ты думаешь, ты можешь со мной просто так играться, Тэхён-и? Не выйдет. Я тебя никому не отдам, слышишь? — истерил Чон, прижимая Кима всем своим телом к постели и нанося ему всё новые удары по лицу. — Я долго терпел твоё равнодушие, сволочь. Но теперь ты так просто от меня не уйдёшь! Я сказал, что будешь моим, значит, ты будешь моим, Тэхёша!       — Отвали, гад! — отбрыкивался Ви, стараясь укрыться от новых прилётов обезумевшего Хосока. — Ненавижу тебя, урод! Как же я тебя ненавижу!       — А-а ненавидишь, значит… — Чон скинул с себя халат и стал удерживать руки парня, придавив их к подушкам. — Тогда совсем скоро ты не сможешь брыкаться, мой козлик… в стакане было лёгкое седативное, чтобы ты меньше сопротивлялся.       — Ты конченная мразь, Хосок! — прорычал озлобленно Тэ, стараясь вырваться из мёртвой хватки слетевшего с катушек продюссера. — Если ты хоть пальцем ко мне прикоснёшься…       — Что ты сделаешь, лапуля? — надменный сарказм литрами изливался из поганого рта ухмыляющегося парня, а его язык кратко прошёлся по челюсти Тэ. — Убьёшь меня? Что?       Постепенно Хён начал ловить себя на мысли — он необратимо слабеет. Снотворное, подсыпанное в воду с шипучкой начало своё паскудное действие, отключая органы чувств. Жутко захотелось спать, но сдаваться он не намерен. Нужно попытаться избавиться из цепких когтей Хосока, пока его когнитивные высерки не переросли в неконтролируемое зверство.       — Ты очень пожалеешь об этом, сволочь! — хрипло выдавил Тэхён, едва справляясь с тяжелеющими веками. — Ты даже не представляешь, какой тебя ужас ждёт, если ты посмеешь ко мне прикоснуться.       — Так я уже к тебе прикоснулся, любимый, — разгорячённый предприимчивый завоеватель отбросил одеяло на пол и глазами голодного волка осмотрел обнажённое тело Кима, прикусив себе губы. Тэхён уже понимал, что именно затеял Хосок, видя, как его член был в полной боевой готовности и обильно тёк. Видимо, он давно планировал сексуальную расправу… всё подстроил изначально.        — Прекрати, прошу… — находясь уже на грани отключки, обессиленно протянул Тэхён. Веки налились непреодолимой тяжестью. Комната погружалась в пустоту и безмолвие. — Не надо, Хо, пожалуйста. Не трогай меня.       — Скажи, что ты меня хочешь, мой ангел… ну, скажи, — раззадоренный парень уселся на колени, запрокинув ноги «полумёртвого» Хёна себе на плечи. — И я тебя давно хочу, сладкий. Как же я давно тебя хочу! — перенасыщенные адреналином пальцы огладили хёновский живот, прошлись по его гладкому члену и медленно устремились к месту, которым продюссер уже давно намеревался овладеть. Сначала один, а потом второй, пальцы проталкивались в обездвиженное тело Ви, пытаясь его постепенного растягивать. Готовил для себя главное блюдо на завтрак, ведь сегодняшней ночью до интима дело не дошло.       — О, да, мой сладкий, как же я давно этого хотел! Ты даже не представляешь, как часто я это видел в своих снах. Ты не имеешь понятия, сколько тысяч раз я дрочил, думая о твоей сладкой заднице, — с маниакальным шипением выдавливал из себя Хосок, активно мастурбируя себе свободной рукой. — Не бойся, малыш, я скоро. Тебе понравится. Тебе обязательно понравятся мои ласки, зайка.       Парень склонился, со смакующим наслаждением облизал мошонку Тэ, а после, приподняв его бёдра и приставил влажную головку к колечку мышц. Веки прикрылись сами собой от предвкушения самого желанного момента, которого Чон терпеливо ожидал несколько лет; мучительно боролся с манией поймать птичку в свои паучьи сети, чтобы вкусить тепло его сладкого тела. Тэхён слишком прекрасен, чтобы перестать его хотеть. А сейчас он такой доступный и податливый.       Только начать половой акт было не суждено. Обездвиженный парень нашёл в себе силы очнуться. Чувствуя растяжение, и понимая, что сейчас он станет жертвой жестокого насилия, Ви схватил с тумбочки бронзовую статуэтку, со всей дури шваркнув Хосока по голове. Тот лишь вскрикнул, схватился рукой за макушку и опал взад себя, потеряв сознание. По светлой постели медленно стало расползаться тёмно-бардовое пятно крови, что привело Тэхёна сначала в замешательство, а позже парня начало колотить от ужаса.        Думая, что сгоряча грохнул Хосока, Ким немного пошатываясь и, запинаясь о собственные ноги под действием седативного препарата, начал шнырять по комнате, собирая разбросанные вещи. Штаны натягивал по дороге к выходу. Также, как и наспех застёгивал свою местами вином испачканную рубашку. В голове шумело. У него не было иного выхода, чтобы избавиться от назойливой мухи, нарочито пытающейся затащить его в постель всеми способами. Этому никогда не бывать. Сердце, душа и тело принадлежат только одному единственному парню на этой земле — Чонгуку. Никто, кроме него не посмеет прикоснутся… даже, если ради этого придётся кого-то убить.       — Вот мразь! Какая же ты только мразь! — сокрушался всклокоченный Ким, покидая подъезд многоэтажного дома. Нужно срочно поймать такси, ведь его тачка, похоже, осталась ночевать около ресторана на платной парковке. А пока, нужно срочно залезть в душ. Это в первую очередь. Хочется поскорее смыть с себя следы от прикосновений мерзкого типа, с навязчивыми, грязными помыслами. Силой хотел взять, идиот. Ничего у него не выйдет. Пусть, если окажется, что Тэхён его прикончил, то он ни о чём не жалеет. Такие сволочи, как Хо не должны топтать эту планету и не причинять боль другим.       Через полчаса Тэхён оказался в своей одиночной квартире в самом центре города. Она находилась на десятом этаже высотки и являлась некой перевалочной базой, откуда до работы рукой подать — пять минут ходьбы. Периодически приходилось трудиться до поздней ночи, поэтому, чтобы не тратить много времени на дорогу, Тэ был вынужден прикупить себе дополнительную жилплощадь, где можно переночевать, помыться и хорошенько отдохнуть после глобальных мероприятий.       Ключи со звоном упали на стол. Быстрым шагом Ким направился в ванную и включил воду. Отяжелевшее сердце колотилось под рёбрами. Неужели он прикончил Хосока? И, хотя эту сволочь так просто не хлопнешь, в душе закрадывался маленький червяк сомнений: а вдруг он мёртв. Как-то не хотелось провести несколько лет за решёткой из-за мрази, которая пыталась взять его силой. Пугала не перспектива многолетнего заточения в казённом доме за убийство, а невозможность быть рядом со своим любимым мальчиком. Длительной разлуки с Чонгуком Ким больше не переживёт.       Рука потянулась к мини-бару. Забыть. Всё хотелось моментально забыть… не помнить холёной морды Хо, что с психически-больной улыбкой пялилась на него, поедая своими обезумевшими глазами. Первая рюмка виски незаметно пролетела внутрь. Несмотря на крепость алкогольного напитка внутри даже ничего не зажгло. Нервы. Они были накалены настолько, что ощущения и восприятия окружающих раздражителей значительно притуплялись. Третья залпом. Ничего. Тэхён сел на диван и вкатил четвёртую без закуски.       Нет, он же не убил его. Он не мог его прикончить. Но кровь. Там было много крови на постели. Он видел, как она расплывалась, медленно окрашивая белую простыть в ярко-бардовый цвет. Блять! Пятая рюмка. В голове даже не дрогнул ни один сосуд от градусов. Вливал в себя будто безвкусную воду, которой пытался утолить несметную жажду. Шестая. Бутылка практически на исходе, но всё по-прежнему, оставалось в пределах адекватного разума. Не брало.       Телефон. Тэхён не сразу вспомнил про телефон в кармане. Дома наверняка его потеряли Чимин и Джини. Надо хотя бы отзвониться и заявить о себе, что жив, здоров и всё ещё дышит. Только мобильник оказался разряжен. Более того, каким то образом по всему экрану виднелась огромная трещина. Да и зарядки с собой не нашлось, также, как и сменной одежды. Откупорена вторая бутылка виски. Первая не принесла ожидаемых результатов — Тэ даже не захмелел. Чёртов Хосок. Чёртов Хосок. Чёртов…       Пузырёк шампуни израсходован полностью. Тэхёну всё ещё казалось, что на нём оставались следы мерзкого Хо: запах, слюна, его смазка. Блять. Он всё же дотронулся своим членом до него, благо силы вовремя вернулись и не дали продолжить задуманное. Но сам факт случившегося теперь надолго застрянет в памяти. Дабы хоть немного отключиться от гнетущих воспоминаний, придётся прибегнуть к алкогольному дурману. Возможно, это поможет. Как оказалось, он пропил двое суток, даже не заметив прожитого времени.

      ***

      — Так за что ты просил у меня прощения? — повторил вопрос Чон, сделав воду потише.       — Я хотел попросить у тебя прощения за всё, что я с тобой сделал, Чонгук-а.        Тэ решил оставить историю с Хосоком в тайне. Не хотел ворошить прошлое. Не хотел соскользнуть с истинного пути и навредить вновь вспыхнувшим отношениям. Лучший вариант — это забыть и больше никогда не вспоминать, зарыв пережитое поглубже в слоях подсознания.       — А что ты со мной сделал? — макнэ даже высунул намыленную голову из кабинки, сверкнув приметной пенной шапочкой.       — Сломал тебя своей пидорской любовью. Если бы однажды не встретился с тобой в Пусане, возможно, ты бы не ссорился с родителями и судьба распорядилась совершенно иначе. Но, в любом случае, знай — чтобы ни случилось, ты самое дорогое, что у меня есть в этой жизни.       — Ты у меня тоже… — задорно подчеркнул Чонгук. — Только не накручивай себя. Ты ни в чём не виноват, ведь я уже давно сделал свой выбор, слышишь? И я тебя тоже очень люблю, — парень вышел из кабинки, накинул на себя полотенце и присел на колено перед Тэхёном. — Думаю, я готов к тому, чтобы попробовать всё с начала.       — Я рад это слышать, моё солнце! Я очень долго ждал твоего ответа, но практически потерял всяческую надежду. До сегодняшнего дня, — Ким потянулся всем телом и нежно поцеловал Ворона в мокрые губы. — Я хочу, чтобы с этого самого момента у нас с тобой было всё общее.       — Возможно, так и будет, — улыбнулся в глаза Чон, повторив утончённый поцелуй самого красивого мальчика Сеула. — Всё общее: вот эта разрушенная комната, и, даже одна колыбельная на двоих.

***

       Экспрессивная и, хорошенько отдохнувшая парочка спустилась на первый этаж, где их встретили бурные овации парней.       — Можешь начинать раздавать автографы, Чонгук, — поглумился фантом, обойдя ребят со спины. — Вы сегодня в центре внимания многочисленной публики.       — И чего вы все тут собрались? — лицо Чона вспыхнуло от невыносимого стыда. — Чё за несанкционированный митинг?       — Ребята, а ну-ка, запускаем салют! — Чимин громко вскрикнул и бахнул в потолок бочонок с серпантином. — Ура! За воссоединение семьи Ким-Чонов!       — Бля, ну всё, хорош! — начал протестовать главный герой сегодняшней нашумевшей саги.       Шуга отобрал у Пака пустой картонный баллон из-под фейерверка и приставил его ко рту Чонгука словно микрофон, зачастил автоматной очередью:       — В эфире эротически-аналитическая программа «О чём кричат мужчины». Наши зрители затаили дыхание, в ожидании ответа на главный вопрос — как дорого обойдётся ремонт спальни после жаркого секса и, можем ли мы надеяться на столь же шумную свадьбу?       — Без комментариев! — Тэхён усмехнулся, отодвинул руку Юнги, приобнял Чонгука за талию и уверенно заявил: — На счёт свадьбы я ничего не могу пока что сказать, но мы приняли обоюдное решение… хотим жить вместе.       Публика неистовствовала. Все присутствующие взорвались громкими возгласами и поздравлениями. Но больше всех был доволен проделанной работой фантом, подмигнув Чону, стоя в стороне.       А чего теперь скрываться. Друзья давным давно знают, насколько эти двое безумны в своих отношениях. Наконец-то поставлена точка в недомолвках, дав возможность вздохнуть с облегчением. Тэхён до помутнения рассудка любит Чона, также, как и сам Чонгук давно уже сделал свой единственный выбор. Да, неправильный с консервативной точки зрения, но для истинного счастья преград не существует.

      ***

      После большого семейного ужина и громких обсуждений завтрашнего дня, Тэхён вызвал такси и умчался к ресторану «Маэстро» вызволять из заточения свою любимую ласточку на литых дисках. Парковка-то платная. Да и без собственных колёс как-то не очень удобно перемещаться по городу. Пообещал Чонгуку, что приедет буквально через час. Просил не волноваться за него. А по приезду желает повторить сегодняшний вечер, уединившись где-нибудь подальше от пытливых посторонних глаз и навострённых ушей.       Шуга направился в качалку, чтобы хоть чем-то заместить скучное безделье. Он немного чувствовал себя чужим среди своих. Всё-таки Мин единственный, кто не являлся ярким представителем нетрадиционных ценностей. В большей степени ему подходила роль серого кардинала, болеющего за размеры женской груди. В какие-то определённые моменты его немного подёргивало от непривычной обстановки: то тут, то там, ребята открыто заигрывали друг с другом, вызывая на личике Юнги непроизвольную брезгливую гримасу. Ну да… его друзья не такие, как он сам. Зато лучшие. Поэтому, вся требуха с их гомосячьими загонами стала забавлять, нежели отторгать. Привыкнет.       Джини навёл порядки на кухне: вымыл до блеска скопившуюся посуду после плотного ужина, расставил всё по своим местам и решил наведаться в спортзал, где разминался один преинтереснейший персонаж с длинной, светлой чёлкой. С тех пор, как Юнги ступил на порог особняка, ипостась Чимина как-то постепенно стала терять свою значимость для юного сластолюбца. Ким понимал, что тот самый молодой человек, с сахарным именем Шуга — гетеросексуален. Но лишний раз потомить себя в мечтах всё же хочется.        Мин подтягивался на турнике, будучи по пояс раздетым. Его мускулы напрягались, красиво играли в электрическом свете, чем вызывали у студента неподдельный сексуальный интерес.       — Занимаешься, да? — глядя на пыхтящего Шугу, поинтересовался юный гувернёр. — Любишь спорт?       — Не совсем, — кряхтя, ответил обаятельный гость и спрыгнул с перекладины. — Так, чтобы держать себя в тонусе. Тёлки тащатся, когда у парней подкаченное тело. Они аж пищат, когда прикасаются к тебе. А я очень люблю на себе руки девах. А ты… по девкам или…       — Или… — с отчаянным недовольством ответил Сокджин. — Да, я тоже гей.       — Ну, тогда тебе меня не понять, приятель, — Шуга обтёр вспотевшие плечи и подмышки своей фирменной футболкой. — Кстати, а можешь сделать вкусный освежающий коктейль? Вот, как ты умеешь. Если тебе не трудно, сделай плиз.       — Водички попьёшь! Кран на кухне, бокалы в шкафу, — злобно выдавил Алладин, кинул на Юнги ревнивый взор и покинул его компанию.       — Эй, чувак? — вслед окликнул парнишку залётный гость, — я чёт не то сказал? Странный какой-то.

      ***

      Его высочество Чимин тусовался в танцевальном зале, где упорно репетировал свой дебютный номер к предстоящему выступлению.      Мэй тоже хотел посмотреть на репетиционный процесс непревзойденного красавчика, но, почувствовав недомогание, решил немного отлежаться в комнате.       — Как успехи? — Ворон стоял в дверях зала хореографии, наблюдая за потугами лучшего друга. — Готов завтра всех сразить наповал? Поди волнуешься?       — Само собой волнуюсь, а ты как думал, — Чим взял в руки пульт, чтобы переключить трек с самого начала. — У меня всё внутри колотится. Огромная публика, телекамеры и всё такое. Гу, я, наверное, завтра обоссусь от страха. Прям за кулисами.       — У тебя всё получится, Чи. Я в тебе уверен на все сто, — старался поддержать белогривого макнэ. — На крайняк могу прикупить тебе памперсы.       — Очень смешно, — надулся рыбой фугу Чим. — Кстати, не хочешь попробовать со мной? Присоединяйся.       — Да брось, — равнодушно отмахнулся парень, посмеявшись над ситуацией. — Какой с меня танцор диско, если я в последний раз дрыгался в детстве возле телевизора. После того, как отец запретил мне танцы, я больше и не пытался.       — Чон, ну поддержи хотя бы немного, — Пак сложил руки перед лицом и сотворил жалобный вид маленького котёнка, — пожалуйста. Когда ты рядом, я почему-то уверен в себе. Просто повторяй за мной и всё. Ну, пожалуйста…       — Вот ты заноза, а, — покачал головой Чонгук и вышел к Чиме на середину зала. — Ну давай, попробуем. Только один раз и только ради тебя.       Музыка вновь зазвучала. Отбросив все сомнения, макнэ постепенно стал вливаться в ритмы: такие забытые и убитые однажды собственным родителем. Мелодия переходила из пиано в форте, словно бреющей лодкой скользила по волнам бескрайнего моря. Сочные созвучия пробирались прямиков душу, заставляя целиком и полностью погрузиться в искусство танца. Чёрт возьми, как же это было здорово. Ворон мечтал когда-то стать артистом, сутками пропадая у телевизора в тайне от строгого отца. Многое потерял. Растоптанная в хлам консерватизмом судьба могла бы изменить свой ход, направив в иные двери долгосрочной творческой перспективы. Возможно, он смог бы покорить мир… стать знаменитым и иметь такой же большой дом, как у Тэ. А, возможно, тогда бы не встретился с Тэхёном.       — Гу, у тебя всё очень круто получается! — ликовал светящийся Чим, сопровождая свои хвалебные речи более сложными движениями. — Только руки пластичнее делай, а не граблями растопыривай.       — Заткнись! Без тебя знаю, крашеный, — отшучивался макнэ, стараясь синхронизироваться с движениями Чимина. — Я щас сам тебя научу правильно танцевать. Вот тут, кстати, у тебя есть ошибка… нужно добавить больше страсти во взгляде. А то у тебя вид, будто срать хочешь.       — Не умничай, качок!       У парней получалось всё настолько чётко и гармонично, что со стороны может сложиться ощущение полной профподготовки коммерческого дуэта. Отточенные телодвижения, взмахи, повороты — абсолютно всё сливалось в единой концепции, ведь сам макнэ уже тысячу раз видел танец Пака и практически его выучил наизусть.       — А теперь, взлёт и разворот в воздухе с приседанием на правую ногу. Вторую оставляем в сторону, делаем движение головой, — озвучивал очередной рисунок Чим, — не забываем руку занести над головой, а потом раскрыть ладонь. Раз, два, три и…       Парни тандемно воспарили и опустились на пол. Секунда в секунду.       — Бля, крутяк, Чон, давай завтра вместе выступим, а? — восхищённо затараторил Пак. — Пиздец, это просто шик и блеск. А чего? Танец ты знаешь и танцуешь просто охуенно!       — А спинку тебе не почесать? — улыбнулся Ворон, опустив голову на последнем аккорде, тем самым завершив представление. — Это твоя сцена, мой дорогой, а не моя.       — Ребят?! — в помещение влетел запыхавшийся Джин и забегал взволнованными глазёнками. — Там это… кажется, кудрявому плохо. У него поднялась температура и он стонет, скрутившись на кровати.       — Что?! — Чим напрочь забыл про танцы. Он швырнул пульт в сторону, даже не помня, как преодолел несколько дверей и лестничный пролёт. Влетев в спальню, парень застал Барнета в скрюченном положении. Он держался за бочину, претерпевая адскую боль.       — Мэй, зайчик мой, что с тобой?! — начал суетиться перепуганный Чимин, боясь прикоснуться к любимому. — Что болит, где болит?       — Всё хорошо, не волнуйся, крашеный, — отнекивался мексиканец, лишь бы не сбивать его с толку и не портить предстоящее выступление. — Щас немного отлежусь и всё пройдёт.       — Правда?       — Правда, всё хорошо, не переживай, — скрипя зубами, отозвался Барнет.       — Мэй, прекрати меня пугать, а… — глаза Чимина заметно заблестели от проступивших слёз. — Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь. Может, вызовем на дом врача?       — Нет, не нужно. Говорю же, всё норм. Так, чуток прихватило и всё. Это постоперационное. Врачи говорили, что такое может иногда происходить. Помоги мне встать. В туалет сильно хочу.       Чимин с особой осторожностью стал придерживать Амигоса под руки, стараясь не делать резких движений. Очень боялся причинить ему лишнюю боль:        — Тебя сопроводить до толчка?       — Нет, всё в порядке. Я сам.       Барнет, держась за бок мелкими шагами зашаркал в сторону уборной. Он соврал Чимину. Возникшие боли — это не результат операции. Всё намного хуже… есть предположение, что у него могло открыться внутреннее кровотечение из-за «ожившей» второй почки, которая тоже дышала наладом. Парень закрыл дверь и попытался сходить по-маленькому, но пронзающие острые иглы смачно прошлись по всем внутренним органам. Пиздец, как это стерпеть!       И смуглокожий мальчишка готов был зарыдать от бессилия, когда в унитазе снова показалась бурая жидкость вместо обычного цвета мочи. Теперь Мэй был уверен точно — ему конец. Без почек люди, к сожалению, жить не научились. Но о своих проблемах парень не станет рассказывать никому. Сколько суждено, столько и проживёт. Чимин заслуживает лучшей жизни, а не волочить жалкое существование с давно списанным, никчёмным инвалидом.

      ***

      Странный день. Странный и какой-то безбашенный. Чонгук всё еще не мог прийти в себя после бурного безобразия с Тэхёном. Спасибо фантому — помог переломить неуверенность; подтолкнул на отчаянный шаг сделать правильный выбор. После недолгого обсуждения они приняли решение, что останутся вместе. Тэ предложил Ворону навсегда переехать в Сеул, где он будет каждый день одаривать своей любовью и вниманием, а большего Чону и не надо. Он согласился.       А чего бегать от самого себя. Всё итак ясно — они неслучайно встретились однажды — это их предназначение. Их судьба. Их жизнь: долгая, счастливая, до краёв наполненная страстью. Можно ли ещё о чём-либо лучшем мечтать? Нет. Чон был счастлив. Но ему не давала покоя недосказанность Кима по поводу его мольбы о прощении. Что-то здесь было не так и макнэ это нутром чувствовал. Некоторые нюансы, как ни крути, не сходились: пропал на три дня, пришёл еле живой и долго плакал в ноги. А потом, как ни в чём не бывало отрубился под бочком.       Пока все были заняты своими делами, и, дабы не засорять себе голову лишними вопросами, Гуки, вооружившись инструментами, решил отремонтировать сломанную кровать, повесить сорванную полку и немного прибраться в комнате. Уж начудили, так начудили. Но эти чудачества оказались чрезмерно ошеломительными. Если у них будет каждый день подобный секс, то стоит его периодически насыщать разнообразием. В доме Кима много прекрасных мест, где можно этим заниматься.       Устоявшуюся тишину спальни всколыхнул громкий звук смс-ки. Чонгук поначалу подумал, что это его телефон, но нет… свой мобильник валялся где-то в недрах сумочки, которая висела на ручке двери. Это был мобильник Тэхёна. Видимо, он в спешке оставил его на столе. Через минуту прозвучал сигнал второго сообщения, а еще через пару — третье.       Будучи не особо любопытным, Ворон поначалу не обратил внимания, но, обладая орлиным зрением даже издалека смог прочитать всплывшее окно с очень странным текстом:       «Привет, Тэхён-и. Я по-прежнему хочу завершить нашу горячую встречу!».       Отвёртка с грохотом выпала из рук Чонгука:       — Вот тебе и колыбельная на двоих!