Не срывай маски

— Сырный латте, объём ноль четыре, пожалуйста, — за спиной Уэйна, только отошедшего от кассы с точно таким же заказом, слышится уставший голос. Ранним утром подобным голосом могут обладать лишь особенно заядлые трудоголики либо же просто слишком загруженные несчастные. Не нужно и оборачиваться — сразу ясно, что у мужчины за спиной выдалась тяжёлая рабочая ночь с, если повезло парой часов сна, и теперь под глазами того залегли глубокие тени. «Сырный латте — это определённо то, что тебе сейчас надо», — мелькает в голове Уэйна, пока он вскрывает трубочку для кофе — весьма трудная задача, когда одна из рук безвольно повисла на груди, зафиксированная гипсом и бинтами. Но за несколько дней парень уже приноровился, и пары попыток хватает, чтобы сорвать и стянуть прозрачную упаковку зубами, после отплёвывая в мусор. Теперь можно было выбрать себе какой-нибудь одинокий столик у окна и любоваться неспешно прохаживающимся по Карнаби-стрит людьми, значительная часть из которых наверняка была туристами — здесь их всегда много, и потому особенно забавно и даже приятно было следить за толпой, за тем, как-то и дело расцветают улыбки на лицах и горят от восторга глаза. Чудики. Но разве не все кажутся таковыми, осматривая чужую страну? Самый беззаботные люди на свете. И чем больше появлялось таких — тем шире расплывалась по лицу невольная улыбка. Дойти до ближайшего столика ему было, однако, не суждено. — Прошу прощения, сырный латте только что закончился, — слышится виноватый голос баристы, и сразу за ним — тяжёлый вздох несчастного трудоголика, что отзывается болью в сердце: ему ли, Уэйну Флетчеру, самому ярому фанату сырного латте не знать, насколько жестоки такие слова с утра, особенно после лишь нескольких часов сна, когда веру в жизнь сохраняет лишь призрачная надежда выпить свой любимый кофе. А уставший мужчина за спиной явно был точно таким же; сырный латте — напиток, который либо обожать, либо ненавидеть, и третьего не дано. Уэйн решается моментально. — Кажется, именно на мне сырный латте и закончился, — оборачивается он с улыбкой, протягивая стаканчик, молодому мужчине с, действительно, весьма внушительными синяками под глубокими почти чёрными глазами, — Если вас это не слишком смутит, сэр, то держите, я ещё не успел сделать ни глотка. Только трубочку вставил. Трудоголик на несколько секунд теряется, смеряя тяжёлым недоверчивым взглядом незнакомца, прежде чем всё же принять кофе. — Благодарю, — кивает он, не находя в себе сил даже на вежливый отказ от слишком соблазнительного предложения, — Могу я как-то… — Если хотите отблагодарить, возьмите мне любой другой кофе на ваш выбор. Буду ждать вас за тем столиком, — и, кивком головы указав куда-то в угол с декоративными растениями, спешит занять выбранное место и откинуться в мягком кресле, отправляясь блуждать взглядом где-то меж прохожих. Через пару минут перед ним действительно появляется стаканчик с ароматно пахнущим кофе, и слышится тихий скрип ножек второго кресла. — Спасибо вам большое, спасли мне утро, — на тонких губах нового знакомого расцветает улыбка, и мрачное лицо светлеет, что не может не вызвать ответную улыбку, — Я Уоллес, Джек Уоллес. А вы, сэр?.. — Уэйн Флетчер, можно просто Уэйн. Что за кофе взяли? — Кленовый капучино, надеюсь, такое вам по вкусу? Я ориентировался на себя. — Смотрю, у нас очень схожие предпочтения, — усмехается Флетчер довольно, словно дорвавшийся до сметаны кот, отмечая, что Джек не забыл про трубочку, и делает первый неспешный глоток кофе, второго в его списке предпочтений, — Надеюсь, я не слишком отвлекаю вас от работы? Кажется, вы спешили… — Не волнуйтесь, начальники не опаздывают, — скалится Уоллес, откидываясь в кресле и вновь останавливая на Уэйне слишком пристальный взгляд, — К слову, мы раньше не встречались? — Мистер Уоллес, если это подкат, то так себе. А так… Новости смотрите? — Бывает, а что? — Тогда позвольте угадаю: два дня назад, ровно в пять вечера вы смотрели Sky news. И там прекрасно разглядели моё лицо, к моему же, правда, сожалению. Не очень люблю подобное внимание. Джек, однако, ещё с несколько долгих секунд вглядывался в лицо потягивающего кофе Уэйна Флетчера, пытаясь припомнить, что было два дня назад и мог ли он в тот момент оторвать взгляд от бесконечных отчётов на телевизор. Не мог, естественно. Но, очевидно, крики из работающего на фоне телевизора были достаточно громкими, чтобы привлечь внимание: иначе ему неоткуда было бы взять в своей голове образ невысокого молодого мужчины со светлыми, отдающими серебром глазами, в которые то и дело лезли непослушные вьющиеся смоляные пряди. В памяти все события реальности смешались с бесконечными цифрами из отчётов, заумными текстами договоров и обрывистыми донесениями подчинённых, то и дело зашмыгивающих в кабинет, и Джек, абсолютно уверенный, что уже разглядывал недавно этот аккуратный, немного по-детски круглый овал лица и вздёрнутый нос, всё не мог отрыть этого момента в своей разрозненной памяти. — Вы!.. — наконец озарило Уоллеса, — Тот самый прохожий, что попросил у террористов обменять себя на одну из девушек, взятую в заложники? Уэйн кивнул, невольно опуская взгляд на загипсованную руку. Тот вечер два дня назад… Начальство до сих пор не простило его до конца за столь рискованный шаг, а за отсвечивание в новостях явно пинать будет ещё не одну неделю. И всё же он не мог не помочь: полиция, очевидно, не справлялась даже с переговорами, слишком уж агрессивные и неадекватные попались террористы, а крик того совсем ещё ребёнка… Имея возможность, разве возможно просто пройти мимо? Нет, это явно не отвечало принципам жизни Флетчера. — Вот как… Вы поразительны, Уэйн. Не знаю, решился ли бы я сам на подобное, даже будь там самый дорогой мне человек. И всё же, как вам удалось уговорить полицейских дать вам слово перед террористами? Обычным гражданским такое не позволительно, насколько мне известно. Уэйн подавился кофе и ещё долго не мог прокашляться. Джеку даже пришлось привстать и похлопать того по спине. — Если это секрет, не говорите, я ведь не заставляю. Просто любопытство. — Благодарю, — кивает Уэйн, расплываясь в виноватой улыбке, прежде чем снова пригубить кофе: — На самом деле, здесь нет большого секрета: я просто работаю в полиции, немного поработал сверхурочно. Настала очередь Джека поперхнуться кофе, а Уэйна — хлопать по спине, посмеиваясь. — Не пугайтесь так, будто я собираюсь вас арестовать сейчас — как минимум, не за что. А как максимум… Я немного приврал. Точнее, забыл уточнить, что работаю в полицейском участке уборщиком. Вот по рабочей дружбе, надавив немного на чувства, и упросил знакомого из того же участка, — и, промолчав с секунду, перевёл тему: — Смотрю, у вас, мистер Уоллес, тоже выдалась непростая неделя? — Когда управляешь компанией, других недель и не бывает. Но, признаться, в последнее время действительно труднее. Конкуренты много проблем создают. — А чем вы занимаетесь, если не секрет? — Пиццей, — выдержав паузу, расплывается Уоллес в обворожительной улыбке истинного бизнесмена и ловким движением выуживает из потайного кармана пиджака визитку, — Держи. Если напишешь мне, сделаю персональную скидку на всю оставшуюся жизнь — это меньшее, что я могу сделать для нашего героя. — Героя?.. — Уэйн так удивился, что даже не обратил внимание на обращение на «ты». Уоллес же утвердительно кивнул, красноречиво указывая взглядом сначала на загипсованную руку нового знакомого, а после переводя взгляд на свой уже пустой стаканчик кофе. Уэйну оставалось лишь покачать головой и принять визитку, пробормотав что-то про то, что Джек явно преувеличивает его вклад в общество и потери, которые тот может понести из-за этого подарка, явно того не стоят. — Ну не говорите так категорично. Подобные щедрые подарки создают репутацию, репутация в свою очередь привлекает новых клиентов — и они с головой покроют растраты на все ваши заказы со скидкой. Уэйну, однако, совершенно не понравилось подобное предложение: — Я запрещаю использовать своё имя ради пиара, — говорит он серьёзнее, чем, вероятно, ожидалось от разговора. Понимая это и сам, он спешит добавить: — Простите. Это никак не связано с вами, но я не люблю публичное внимание к своей персоне… Я и в тот день надеялся, что журналисты не поймают меня в той неразберихе. — Тогда это мне следует извиняться: ляпнул, не подумал, хоть вы уже и упоминали свою нелюбовь к вниманию. — Ничего, со всеми бывает. В конце концов, мы с вами знакомы первый час, нет ничего удивительного в том, что не помним всех тонкостей чужой душевной организации. Джек кивнул, и повисла тишина. У Уэйна зазвонил телефон; прежде, чем тот спешно поднял трубку, Джек успел разглядеть высветившееся на экране «Папа». Лицо Флетчера тут же посерьёзнело. — Да?.. Прямо сейчас? Зачем?.. А, понял. Хорошо, сейчас допью кофе и побегу… Да, давай. Увидимся, — и, положив трубку, вновь поднял взгляд на Уоллеса, — Простите, кажется, мне всё же не выйдет задержаться с вами слишком надолго. На работу вызывают срочно. Но кофе я всё же допью в вашей компании. — Как пожелаете, — хмыкнул Джек сочувственно как человек, что прекрасно понимает, что такое срочный вызов на работу, — Рад, что моя компания пришлась вам настолько по душе, что вы даже откладываете срочные задания от начальства. Или там всё не настолько плохо? — Без понятия, — пожал плечами Уэйн, втягивая остатки кофе через трубочку, после поднимаясь и забрасывая спешно на плечо сумку, — С другой стороны, полагаю, со срочной работой уборщика справятся если что и рядовые полицейские. — И то верно. Что ж, надеюсь, как-нибудь ты воспользуешься персональной скидкой. До встречи, Уэйн Флетчер. — До встречи, мистер Уоллес. Джек протянул руку для рукопожатия. Флетчер крепко стиснул его ладонь и исчез за стеклянной дверью кофейни, после с поразительной лёгкостью растворяясь в толпе, как если бы то было его сверхспособностью. Впрочем, если так подумать, внешне он действительно едва ли был чем-то приметен: в меру симпатичное, без изъянов лицо, чёрные не слишком послушные волосы, джинсы да какая-то не первой свежести кофта… Мало ли таких парней на улицах? Разве что загипсованная рука отличала его от большинства — но это лишь временно. Как только она заживёт и гипс снимут, отыскать этого паренька в толпе станет практически нереально. Впрочем, пока не родился человек, которого не смог бы отыскать глава мафии. — Босс! — с характерным звоном кольчика в кофейню заходит мужчина в чёрном костюме. Улыбка исчезает с лица Джека, — Машина подана, пойдёмте. Уоллес кратко кивает и следует за подчинённым. — Будут ещё распоряжения? — Да, — уже садясь в роскошный чёрный автомобиль, отвечает Джек, — Узнайте всё, что сможете, о Уэйне Флетчере, появлявшемся два дня назад, ровно в пять вечера в Sky news. Не похож он на обычного уборщика в отделении полиции. Совершенно не похож. — Будет исполнено. . . . — И по какому поводу, господа, дёргаем человека с его заслуженного отпуска, м? — скалится беззлобно Уэйн, проникая в скромный полупустой полицейских офис, заполненный солнцем и шуршанием бесконечных бумаг, поднимающих в воздух пыль. — Какой ещё, к чёрту, «заслуженный», а? — чужой крик доносится с секундным опозданием после чего-то лёгкого, но малоприятного в затылок. Флетчер морщится, лишь после распознавая в снаряде простую офисную ручку. — Джим! За что? — смеётся, для вида растирая затылок, Уэйн. В отличие от ручки, ярый ненавистник был более узнаваем. Джим Фабер, низкий, напоминающий чихуахуа, парень с чуть кривым после нескольких задержаний с сопротивлением носом и свежей ссадиной на вечно загорелой щеке. Прекрасный флегматичный человек, пока не начинает волноваться о чьей-нибудь шкуре. Увы, шкура Флетчера волновала его довольно часто, — Ладно, не смотри на меня так, дырку сейчас прожжёшь, — не давая тому и рта раскрыть, вздыхает Уэйн, обнимая единственной рукой друга и поправляя на носу того новенькие очки, сползшие от слишком яркой реакции, — Я больше так не буду. — Будешь ведь. Ответить на это было нечего. Врать лучшему другу Уэйн не собирался, но и соглашаться с колющей глаза правдой не выходило — стоило только представить, как снова зазвенит в ушах от крика Фабера… — И лыбится, главное! — доносится из-за спины спасительный прокуренный голос. К коллегам присоединяется высокий мужчина с тяжёлыми нахмуренными бровями, на которые спадали, вечно раздражая, чёрные чуть волнистые пряди. Серые глаза проедали в и без того загнанном в угол Флетчере дырку, — Уэйн… И как я тебя ещё не уволил? Где это видано, чтобы агент МИ5 светился на экране одного из популярнейших новостных каналов? — Это потому он ваш сынок, мистер Флетчер, — фыркнул Джим, показательно складывая руки на груди и воротя нос. — Какой такой агент МИ5, пап? — с искренним непониманием в голосе и хитрым блеском в глазах протянул Уэйн, — Это был всего лишь… уборщик в полицейском участке, слишком переживающий за свою беременную сестрёнку. Так вроде? — Не папкай на работе, Уэйн. Здесь, пока я твой прямой начальник, я мистер Флетчер. Даже если ты вызван сверхурочно, не в наш кабинет и вообще тебе за это не доплачивают. И да, сказки, что ты теперь вынужден рассказывать направо и налево, меня не слишком интересуют. — Да-да, как скажешь. Вот только… я ведь тоже «мистер Флетчер», и мне странно выходит звать каждый раз самого себя, аж уши режет. — Тогда мистер Курт Флетчер. Так не режет? — Не так сильно, мистер Курт Флетчер, — сдаётся-таки Флетчер-младший, — Зачем позвали? — Это мы уже обсудим в кабинете местного начальства: пусть ты и на вынужденном отпуске, готовиться к нему тебе придётся начать уже сейчас. Пошли. И ты тоже, мистер Фабер. Собственно, ради того, чтобы не мучатся с пропуском, я и вызвал мистера Уэйна Флетчера сюда, а не в свой офис. Джим аж поперхнулся. С лица Уэйна сошла улыбка, обнажая хладнокровную готовность. Дайте такому волю — и он в то же мгновение кинется на врага с голыми руками, вгрызётся в шею и вырвет часть вен со связками и артериями. Осталось только выяснить, кто враг. Благо, долго ждать не пришлось: спустя несколько мгновений трое уже скрылись в кабинете главы участка, который в тот момент вполне удачно отлынивал от работы на перекуре. В двери повернулся замок и полупустой офис погрузился в шуршащую, вымученную и тяжёлую от работы тишину. . . . — Ты должен будешь внедриться в мафию и поставлять информацию, но главная задача — выяснить, кто теперь стал новой главой семьи Моро и найти доказательства его причастности. А ты, мистер Фабер, поможешь ему. Конечно, у каждого из вас есть возможность сейчас отказаться, особенно у Фабера: он у нас простой сотрудник полиции в отличие от некоторых, и если бы не ваша крепкая дружба, пожалуй, я бы не решился согласовывать подобное и выбрал кого-то другого из самого ми5, что гораздо проще, да и правильнее. Но я хочу, чтобы за Уэйном присматривал тот, кому доверяю лично я и кому, самое главное, полностью доверяет сам Уэйн. Я ведь прав, что ты вряд ли сможешь расслабиться с кем-то иным на связи? Младший Флетчер медленно кивнул, нахмурившись. — А что я буду делать в качестве помощника?.. — подал голос Джим. — Быть на связи и действовать оперативно по обстоятельствам. Всегда. В любое время суток, в любой день, ты должен быть готов получить сигнал от Уэйна и записать информацию, вызвать помощь и так далее. Возможно, тебе придётся самому срочно выезжать либо помогать с чем-то по мелочи, даже самому притворяться кем-то перед мафией — зависит от плана действий Уэйна. Да и непредвиденных ситуаций много. Понятно? — Понятно. Я… — Я принимаю миссию, — перебил его Уэйн, — Приступлю к исполнению как только получу всю необходимую информацию. Но… Джим, может, тебе не стоит ввязываться в это? — Что?! Но почему? — Уэйн, только тебе решать, кого брать в помощники, в конце концов, именно твоя жизнь стоит на кону, но… Разве ты знаешь кого-то достойнее мистера Фабера? Даже если не брать в расчёт ваше взаимное доверие друг к другу, мы вряд ли найдём лучше. Конечно, у него нет соответствующих курсов МИ5, однако, мне кажется, что у него есть все необходимые навыки, так что… — Не этом дело, — покачал головой Уэйн. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и ногти впились в ладони, — Я не сомневаюсь, что Джим справится. Скажу больше, лишь с ним я смогу полностью расслабиться и не переживать за собственный тыл. Но это очень опасно. Гораздо опаснее, чем разнимать пьяных дебоширов в одиночку. Я больше не хочу проходить через то, через что прошёл с Чарли… После той операции я, честно, не хочу давать близким прикрывать меня. Так я буду меньше переживать за помощника. — А как же ты, Уэйн? О себе переживать не думал? — Фабера трясло от гнева. Казалось, ещё немного и он ударит друга. Последний было открыл рот, чтобы возразить, но Джим размашистым жестом прервал его, — Плевать, ладно. Тебе на себя откровенно плевать. Действительно, подумаешь, это же всего лишь ты! И то, что чувствуем мы тебя тоже не волнует, понимаю, окей. Но ты хоть понимаешь, насколько это важная миссия? И ты понимаешь, что ни с кем, кроме меня не сработаешься лучше, да? А от командной работы зависит половина успеха. И ты прекрасно это понимаешь. Тогда какого чёрта сейчас сомневаешься? Если не доверяешь мне, если считаешь, что я слишком слаб, туп, нерасторопен, неопытен или что-то там ещё, чтобы прикрывать твою задницу — скажи прямо, мне ни к чему твои «оберегающие» отговорки. — Уэйн, — убедившись, что Джим закончил свою гневную тираду, спокойно, но твёрдо начал Флетчер-старший, — Мы оба прекрасно знаем, что Джим, вероятно, единственный справится на все сто процентов. Но я понимаю твои чувства, — поджимает губы, опуская взгляд в пол, будто он был слишком тяжёлым, чтобы удерживать его прямо. Лишь через несколько секунд он находит в себе силы посмотреть глаза в глаза сыну, — Я клянусь, что истории Чарли больше не повториться. МИ5 не повторяет ошибок дважды. — Только потому что ты клянёшься, — тяжело вздыхает Флетчер, — Но, Джим, ты тоже пообещай мне, что не будешь лезть на рожон. Пообещай. — Обещаю. Клянусь, что моя шкура будет в порядке и тебе не придётся ни о чём беспопокиться. Надеюсь, ты не потребуешь сейчас какой-нибудь кровавый ритуал, чтобы доказать искренность моих слов? На лицах всех троих расцветает улыбка, атмосфера в комнате становится легче, а на часах всего лишь девять утра. У них предостаточно времени, чтобы выпить вместе чай с печеньем, прежде чем разбрести каждый по своим делам: по рабочим местам и, как в случае Уэйна, домой на заслуженный отпуск перед делом, что может занять у него не один год.