По ту сторону экрана (Unravelling E-Hearts)

      Вот и прошёл год. Проезжающие мимо фургоны с надписью «Coca-Cola» ознаменовали наступление новогодних праздников, также рождественские вывески разом с яркими гирляндами заполонили улицы города – и кафе, и рестораны, и даже троллейбусы были украшены различными игрушками. В центре города, на просторной площади Свободы, разместили высоченную ёлку с симпатичной иллюминацией, она останавливала на себе взгляды и создавала уйму радостных улыбок на лицах не только детей, но и взрослых.       В такие моменты Женя ощущал явную беззаботность, ностальгию по собственному детству и то, как мама нехотя покупала ему различные вкусняшки на ярмарках по цене крыла самолёта, а также безделушки, по типу прозрачных стеклянных шаров со снегом, где по центру сидела зверушка, в честь которой встречали наступающий год. Эти воспоминания блекли на фоне серых будней и депрессивного взросления. В ту невинную пору он даже не мог представить окружающий мир настолько бесцветным и тошнотворным, но портить себе праздник не намеревался – надевал маску и сдерживался, ведь проблемы не в окружении, а в его голове. Он понимал, но принимать «новую» версию себя было сложно. Ещё год назад он был беспечным подростком, который думал только про экзамены, про игры в компьютере и имел каплю свободного времени. Сейчас же он потерявшийся в себе студент, который не может найти смысла собственного существования в этой пучине радостных силуэтов, которые куда-то спешат. Ему некуда спешить, но боится не успеть. Только куда?       Жене только восемнадцать лет, а он будто все семь кругов Ада прошёл и вернулся обратно. Последний год прокатил его на незабываемом аттракционе социализации, первой, казалось бы, серьёзной влюблённости и сталкерства, в следствии чего у него развилась паранойя.       Ловить постоянный взгляд того, кого отшил – было страшно. Это продолжалось больше недели, двух... Он замечал Даниила во всех тех местах, где он раньше не появлялся, особенно в их с девчатами козырных местах, где они прогуливали физкультуру или нелюбимую пару информатики, от которой толку как от слепого котёнка. По пути домой Женя оглядывался, зачастую вставал раньше на других станциях, садился на следующий поездной состав, во дворе прислушивался к каждому треску и возгласу алкашей, а забегал в подъезд с непрерывно бьющимся сердцем, которое вот-вот разобьёт грудную клетку и окропит кровью всю лестничную площадку.       Ему было страшно выходить на улицу. Сообщения от Дани он получал пару раз в день, с его вопросами, рассуждениями об их великой дружбе, как ведь всё хорошо по началу складывалось и что ему искренне повезло завоевать доверие такого прекрасного человека! Но Женин воспаленный мозг не находил ничего здорового в репликах уже бывшего товарища, ему было до невозможности боязно за свою жизнь, за свою репутацию и он не хотел ни при каких условиях подпускать к себе его. Он прямое обоснование слова "опасность", причём жирным шрифтом красного цвета и большими буквами.       Сам того не подозревал, но его тревога вышла на новый уровень – уже шороха в квартире начинал бояться, затаивал дыхание и ходил проверять. Будь то кошка или сквознячок – под ним молниеносно образовывался кирпичный завод, а на лестничную клетку выходить вообще боялся и стоял под дверью, вслушивался в топот разной тональности. Да, он прекрасно понимал, что свой точный адрес Даниилу он не говорил, они постоянно расходились на половине пути и шли в разные стороны, но навязчивые чувства брали над ним верх и нужно было точно убедиться, что плод его фантазии – это мираж, а в действительности всё по прежнему хорошо.       С Николаем у них общение было стабильным, он встречал утро с его пожеланиями хорошего дня и провожал день под "волшебных снов", даже порой со скобочкой, что было чертовски важным для Жени, ведь у Коли принцип не использовать ни эмоджи, ни всякие забавные символы, только точки, запятые и порой скобочки, чтобы Женя его злым не считал. Естественно, ему он не рассказывал про явное преследование, ведь не знал как он может отреагировать. Если рассказывать, то всё от начала и до конца, иначе в этом ни смысла, ни зацепки не найдёшь. Хотя Романов мог дать совет, ими он раскидывался профессионально, все действенные и всегда в тему, но здесь всё иначе... Жене не хотелось затмевать тёплое чувство к мужчине своими проблемами, не хотелось конфликтов, всё держал в голове и не выпускал наружу, будто бы сможет переварить самостоятельно, совсем без помощи.

***

      Как Женя себя боготворил за то, что у него телефон на вечной беззвучке. Просто словами не передать. И никакой катаклизм не сможет в такую рань потревожить его чуткий и сладенький, как у младенца, сон. Только истошный вопль кошки или её тошнотная кульминация перед срыгиванием, но это исключительные ситуации!       Николай Романов       05:35       Проснулись – улыбнулись, Родина ждёт!       По пробуждении Женя кое-как до телефона дотянулся, минуя противный графический пароль и необъятную кипу бесполезного спама, чтобы ответить Коле. Яркий экран сильно бил по глазам, из-за чего он жмурился и полусонно кряхтел, пытаясь методом "тыка" уменьшить яркость.

Евгений Мочалов

07:10

И Вам не хворать, старче. Вижу, Вы в здравии.

      Даже грамотно, по красоте, написал мужчине ответ и дальше пошёл досыпать, отложив будильник на пять безумно-прямо-до-смерти-нужных минут.       Он успел только моргнуть, а трель будильника раздалась прямо над ухом. Утреннее пробуждение превращалось в самую настоящую каторгу, ведь дни становились бессмысленнее, а энтузиазма чем-то заниматься у него не было. По большей части, ему хотелось сбежать из реального мира, меньше выходить на улицу и контактировать с настоящими людьми, вне своей зоны комфорта, где только он, гаджеты и воркующая с воробушками кошка.       Тело казалось тяжёлым, а голова и вовсе прилипла к подушке, не желая подниматься разом с тушей. Но нужно, ведь иначе его в покое не оставит, как минимум, мама. У неё планы генерируются на ходу, чему Жене ещё стоило поучиться, ведь совсем несобранный, а мысли витают где-то за пределами Солнечной системы. Но и там не обретают желаемый покой.       Как бы то ни было, но стандартная утренняя процедура, состоящая из элементарных вещей, а именно встать, заправить постель, поставить окно на проветривание и пойти умыться – была успешно выполнена, пока не наступило время завтракать. Смотрел в тупую на продукты, которые раньше любил, но сейчас не появлялось желания даже их съесть, запихивать в себя насильно не собирался, потому остановился на чае, посёрбывая его, ибо горячий, смягчая горло приятной влагой с травяным оттенком. С кошкой кусочком сыра размером с горошину поделился, ведь та плачевно умоляла, чуть ли не на стол прыгая, любопытство и голод у зверушки всегда доминировали, а Женя не мог отказать, даже если хитрое животное изрядно им манипулировало.       — Жень, закрой за мной дверь, я с Лилькой в Караван съезжу, прошвырнёмся по магазинам, пока распродажи! – послышался бодрый мамин голос с прихожей, перебивающийся шуршанием пуховика.       — Сейчас! – послушно вторил Женя в ответ и быстро поднялся со своего места, хоть это далось ему с некой тяжестью. – А ты мне купишь что-то вкусное?       — Что "что-то"? На обратном пути тогда забегу.       — Не знаю, прикол какой-то, может йогурт с какао или сырки с кокосом...       — Ты определись и маякни мне, ладно? Я тебе пофоткаю что там будет, может интересное выберешь.       — Добро. Всё, покеда.       — Со стола чтоб убрал к моему приходу!       — Пока-а-а-а!       Женя ловко чмокнул маму в щеку на прощание и закрыл за ней быстро дверь, причём на всевозможные замки, а затем и вторую, провернув трижды щеколду. В моменте у него сердце застучало настолько сильно, что и дыхание спёрло. Он панически боялся остаться сейчас один, причём не просто один дома, а со своими мыслями и подступающей тревогой. Даниил сегодня не маячил, по крайней мере, Женя не видел, но просто понадеялся, что ему дадут день передышки без кучи назойливых сообщений, которые всё равно оставались без ответа.       По крайней мере, он мог с этим поделиться с теми же девчонками – дуэтом Даш, они всегда за любой движ, кроме голодовки, всегда шли к нему на встречу и пытались выбить из него ответы на любые поставленные вопросы, ибо так проявляли заботу, хоть и не были обязаны. Только вот... Он вовсе не хотел, чтобы его неправильно поняли. Он просто под дурачка косил.       «Прогул? Ну, плохо себя чувствовал.»       «Игнор? Ну, не увидел, простите.»       «Деканат интересуется моим состоянием? Ужасное, так и передайте, я напишу им пояснительную записку позже.»       И не мог найти стоящих оправданий, только дешёвые отмазки и трепёж чужих нервов, вкупе с патологической ложью. Он не против открыться хоть кому-то, вывалить всё своё ощущение на кого-то, чтобы человек с открытым ртом охреневал и просто моргал. Но боялся. Только чего? Осуждения? Бред.       Скорее всего, его останавливали лишь страхи в собственной голове, это что-то более потаённое, сакральное, нераскрытое для него самого, что уж молвить про окружающих, нежели явное и понятное.       Недолго погодя, он услышал как из комнаты донёсся звонок из Discord-a, он, не теряя ни минуты, сразу ринулся к своему телефону, чтобы поскорее ответить. Никто, кроме Николая, не мог ему позвонить именно через это приложение, каналы с соигроками у него в муте, ибо слишком много сообщений в минуту, однокурсники активны в Telegram-е. И не прогадал, молниеносно принял звонок и первое, что услышал, без особых приветствий, стало:       — Это кто тут у нас старче? Давно зубы пересчитывал? – мужчина говорил без укора и претензий, сам еле сдерживал улыбку и смех, это слышалось в голосе.       — Не знаю... Дай подумать... – и сразу зажал рот рукой посильнее, чтобы не начать напрямую ржать. – Может, Николай Владимирович. Знаешь такого?       — Эх, Женя-Женя, не уважаешь ты старших.       — С хера ли?       — Вот, явное неуважение на лицо! Я к нему с добрыми намерениями, доброе утро желаю, а он с оскорблений начинает, ни одного хорошего слова не услышишь!       — Оскорбленный ты мой... Какая беда...       Женя поставил звонок на громкую связь и на кровать рухнул, пытаясь сдерживать свои приступы смеха. Аж лёгкие спирало в спазме, когда пытался не сорваться на подобие хрюканья резанной свиньи.       — Ладно, на этот раз прощаю, в следующий раз только на "Вы" и шёпотом.       — Хорошо, мой господин, Ваш раб будет послушным.       — Чудила ты. Как утро началось? Кстати, прости, что вот так позвонил без предупреждения, руки заняты доками, а рот свободен.       — Может стоит его занять чем-то интереснее?       — Женя!       — Да, я. В целом, я хорошо, "похряцал", маму проводил и всё, ты вот позвонил и ещё лучше стало.       — Льстишь и не краснеешь. А учёба закончилась что ли?       — Типа каникулы начались. Я попытался принести остаток практических и конспектов, чтобы от меня отстали, хотя бы на троечку закрыть. Но такое... И то, спасибо старостам, без них я бы хлеб без масла ел.       — На троечку? Ты ж упахивался ради пятёрочки, не?       — Когда такое было? В самом начале? Я чуть поплыл, не до учёбы мне.       — Ты ж на бюджете вроде бы, да? Не слети из-за своей халатности. Экзамены школьные сдал неплохо и здесь поднажми, нефиг расклеиваться, склейся обратно, сильный же ж пацан.       — Ой, не ворчи, без ваших этих разберусь...       Немножко потускнел, ибо первоначальную причину назвать сложно, а побочную реакцию на причину рассказать не может, от чего ещё тяжелее. Не хотелось Жене обсуждать учёбу, потому что и так она костью в горле застряла.       — Я тебе серьёзно говорю, дальше не всё так просто, как в фильмах или сериалах. Как грят: "без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек!". О как, смекаешь?       — Откуда ты этих фраз набрался? – настроение Жени снова переменилось в более позитивную сторону, он аж громко хмыкнул на чужое утверждение.       — Это истина жизни. Говорят, что диплом не нужен, но сейчас даже дворником без высшего образования не берут.       — Ты прямо как мама.       — Кстати, насчёт мамы, она свободна? Можешь меня уже называть папочкой, чтобы не расслаблялся попусту.       — Шо ты несёшь, дядя? Я ревновать же буду...       — Это тебе толчок к мотивации, а то маму свою тревожишь наверняка, я чувствую отцовской душой!       — Ты когда в мои родители записаться успел..?       — Наверное, с момента нашего знакомства. Так сказать, завёл себе ребёнка, чтобы мозги ему вставить и человека из него слепить.       — Фу, Николай, прекращай свои эти... Непотребства непонятные. Не ломай мою детскую психику!       — Страшно, когда боишься? Жень, я ж шучу, но все равно не забывай думать о будущем, сейчас тебе сложно, верю, а что будет дальше? Не возьмёшь себя в руки и отправишься вплавь по течению?       — Ты ведь сам прекрасно понимаешь, что сейчас неопределённостей больше, чем конкретики. Мозгом я ещё ребёнок, но требуют как от взрослого. Закончил школу, а дальше? Надо заочно выбирать кем нужно стать, куда двигаться, а если я попробовать просто хочу? Ну не понравится мне одно, выберу другое. Почему так нельзя?       — С чего ты взял, что нельзя? Я дизайнером быть собирался, но перегорел и пошёл на юридический, ибо это универсальная работа. В правоохранительных органах, в службе безопасности – везде понадобится, как дополнительные знания.       — Не знал такого о тебе. Но у меня совсем другое... Кем я стану, если останусь на историческом? Землю копать буду? О, гробовщиком, точно. Только реверс получается: не раскапываю кости, а закапываю.       — Как подработка подойдёт, но ты загляни дальше, необязательно быть историком или археологом для того, чтобы оправдать бумажку. Ты можешь выбрать смежные направленности, камушки там изучать, реконструкцией заниматься. Мир разнообразнее архивных документов и многочисленных лекций, просто присмотрись к тому, что тебе по душе.       — Не знаю... Нужно думать.       — Не спеши, у тебя достаточно времени. А что насчёт рисования? Не думаешь серьёзно этим заняться?       — Для поступления на творческую специальность нужен диплом об окончании художественной школы и сдать конкурсный проект... Я ведь не Дай Винчи, а просто самоучка.       — Боже мой, малой, ты видел свои рисунки? Ты этого Леонардо переплюнешь, если захочешь.       — Материалы дорогие...       — Хочешь, оплачу?       Николай его перебил на полуслове. По чужой интонации было слышно, что мужчина был заинтересован в этом вопросе больше, чем сам Женя. Женя в свою же очередь запутался, не знал за что ухватиться и с чего начинать. Продолжить рисовать – было неплохой идеей, но и принять подобного рода «подарок» было странным... На минутку себя содержанкой почувствовал, стало так неловко за свою глупость и молчание, что просто тихонько сопел в трубку.       — Не слышу ответа.       — Как хочешь.       — А сам не хочешь?       — Хочу, но мне так неудобно что-то просить, тем более у тебя...       — Неудобно на потолке спать, а здесь я сам проявляю инициативу. Ты похеришь труды в своём "не знаю", потому не ломаемся и принимаем дарования, пока я добрый.       — Вот непруха, уломал. Тебе скинуть список того, что я хочу?       — Нет, просто скинь свой Swift-счёт, я сам разберусь.       — Кого?       — Ну, в разделе международных переводов поройся, найдёшь.       — Вот задачу поставил... Можно потом? У меня лапки, котик устал...              — У тебя времени до конца недели, котик!              — Так уже суббота!              — Вот! Самое время научиться покорять тему "финансов", я в тебя верю, справишься.       Женя ощущал самую настоящую неловкость. Чтобы кто-то платил за его хотелки? Да ни в жизнь! Он привык, что сам откладывает с обедов или с подарочных денег, в крайних случаях просит у мамы самые простые материалы и расходники – скетчбуки, клячку или набор мягких карандашей, красками рисовать он не умеет, а цветные карандаши использует редко, в моменте, когда хочет выделить детали на сером полотне.       — Жень, ты ещё не отключился и на связи. Потерялся?       Голос из динамика выбил его из раздумий, он мельком смирился со своей участью. Раз Николай сказал – он сделает, даже наперекор чужим отрицаниям, но любыми способами, как минимум, постарается.       — Да.. Я здесь! – сказал на октаву громче привычного, что аж закашлялся и по итогу засмеялся.       — Дурак, от своей впечатлительности не умри только.       Его голос пробуждал тепло внутри грудины, даже постоянные замечания неподдельно согревали и распыляли улыбку на бледном лице.       — Так, Женька, я отключаюсь. Это ты тунеядец, а мне работать нужно, на объект съездить за подписями и назад... Может ещё напишу, не пропусти.       — Эй, я не тунеядец, а простой студент!       — Знаем мы вас, студентов...       — Ой-ой, не ворчи. Иди работай, трудяга!       — Хорошего тебя дня.       — До вечера.       И пошёл гудок сброса вызова. В моменте общения Женя ощущал и спокойствие, и заинтересованность; совсем не хотелось окончания разговора, оно оживляло, даже самые глупые и бестолковые темы не создавали ощущение скуки. С Николаем ему было искренне хорошо, даже послевкусие на языковых сосочках оставалось приятной сладостью.       Но стоило одной «не той» мысли закраться в его голову – он моментально менялся в настроении, его начинала окутывать навязчивая пелена бесполезности. Он чувствовал себя как единственный воин на поле боя, вооружённый одними лишь кулаками и капелькой надежды. Старался отбрасывать всё самое плохое, приговаривая под нос, что всё в полном порядке, что это лишь выдумки, но порой и не получалось собрать волю, утопая в илистом ощущении.       После разговора Женя недолго, но увлечённо думал о роде подобных отношений, как их можно обозначить и что искренность может принести? Его мысли могли отличаться от раздумий Романова, не состыковаться на общем. Хотя... Ну, очевидное ведь на виду, Женя прекрасно видел, что их взаимоотношения далеки от дружеских – это что-то на периферии платонической, максимально бескорыстной любви и ребяческого, такого подросткового и невинного ощущения. Пора ли перестать молчать и делать вид, что они просто друзья с небольшими привилегиями?              Женя начинал путаться в собственных домыслах – и хочется, и колется. Расстояние не даст ему того, о чем он грезит, нужно менять место обитания, вылезти из своей зоны комфорта, чтобы соответствовать и тянуться к желаемому, а пока он квартирный клоп, сидящий на шее мамы и за счёт стипендиальных поступлений (что довольно-таки удивительно с его нежеланием учиться) – мечты остаются мечтами.       Прекратил свои грёзы на моменте, когда начал планировать их общий быт и визуализировать каково он будет смотреться на фоне всегда такого хмурого, серьёзного мужчины, у которого и глаза коньячно красивые, и фигура подтянутая, что Женя по-хорошему завидовал. Притягивал ведь взгляд! Думать о Николае приятно, но жизненные реалии били в лицо первыми.       — Дурак. – сказал он сам себе, а пробегающая мимо кошка, потиравшаяся об ногу утвердительно мурлыкнула. — Сама такая. – добавил со смешинкой Женя.       Откидывая все плохие мысли куда-то в топку, Женя постарался отвлечься на что-то приятное. Тревожность отошла в сторону, и всё благодаря Николаю, своим утренним звонком он помог ему почувствовать себя на сотую долю важнее и живее.