Andrew's Kill List

Идея заключалась в том, что тренажерный зал поможет снять некоторое напряжение. В какой-то степени так оно и было. К последнему подходу Эндрю его компрессионная рубашка промокла от пота. Он вложил в свою тренировку каждую каплю разочарования, и хотя мысли о Ниле все еще крутились в его голове, они стали менее заметны. На целых пять минут. В наушниках Эндрю звучало что-то тяжелое с басами, поэтому он не услышал, как Кевин подкрался к нему. Он замечает нападающего только тогда, когда проверяет зеркала, развешенные на стенах, и Эндрю не торопился допить воду, прежде чем повернуться и признать его. — Эй, — выдыхает Кевин. Его грудь постоянно вздымалась и опускалась после беговой дорожки, а волосы были влажными. — Мы можем поговорить? Эндрю хочет сразу же отказаться и отправиться в душ, но последние пару дней он обходил Кевина стороной (это сильно повлияло на новообретенную дружелюбность нападающего), так что, вероятно, пришло время дать своему соседу по комнате высказаться. Эндрю вынул наушники: — Вперед и с песней. — Я просто хотел проверить тебя, — отвечает Кевин. Он выглядит искренне обеспокоенным, и первая реакция Эндрю — скривить верхнюю губу в гримасе отвращения, но он подавляет эту мысль. Кевину не нужно нервничать каждый раз, когда он приближается к Эндрю. Он не хочет, чтобы их отношения складывались таким образом. Поэтому Эндрю говорит: — Не нужно, Кев. Все в порядке. Он говорит коротко, потому что он абсолютно точно не хочет делать это прямо сейчас. Он был бы рад снова поговорить с Кевином — нет, он не скучает по нему, — но брюнет явно превысил свои полномочия в том, Что Кевин Может Обсуждать С Эндрю. Мужчине придется переждать еще один календарный год, прежде чем он снова сможет заговорить о Ниле. Кевин поджимает губы: — Ладно, просто хочу убедиться, потому что сегодня вечером… — Я знаю, что будет сегодня вечером, — Эндрю хватает свое полотенце и вытирает лицо. — Перестань волноваться. Кевин поднимает руки в знак капитуляции, но голос у него отрывистый. — Хорошо. Эндрю было плевать на то, что будет сегодня вечером, а Кевин уже должен был понять, что не следует настаивать на экси-повестке дня. Или на любой другой повестке дня, если уж на то пошло. Если бы Эндрю хотел поговорить, он бы это сделал. Но он никогда не хотел. (Кевин просто упрямый) Эндрю смотрит через комнату на беговые дорожки — туда, где неуклонно бежит Нил, как он делал это в течение последних тридцати минут. Ни для кого не было секретом, что Эндрю испытывал к нему влечение (теперь включая даже самого Нила), но это не означало, что он хотел с этим что-то сделать. Их нынешние отношения были безопасными насколько могли себе позволить. Они были (и Эндрю странно это говорить, но это гораздо проще, чем признаться в чем-либо еще) друзьями. Добавить туда чего-нибудь еще — и все усложнится. Появятся ожидания, которые Эндрю не был уверен, что сможет оправдать. Чувства. И в основе всего этого лежала возможность того, что он может навредить Нилу. Эндрю стискивает зубы и надеется, что еще не сделал этого. Он снова избегал Нила, и рыжеволосый это знал. Эндрю знает, что им обоим следует просто стиснуть зубы и поговорить, но он еще не ощутил в себе душевных сил противостоять своим желаниям. (Кроме того, Эндрю такой же упрямый, как и Кевин, и не хочет начинать разговор). Маленькая часть его желала, чтобы Нил не уважал его так сильно; желала, чтобы он просто подошел к Эндрю и сказал: «Эй, в чем твоя блятская проблема?» Но Нил никогда ни на чем не настаивал — ни на разговоре, ни на правде, ни на прикосновениях. Вероятно, он ждал, что Эндрю подойдет к нему первым. Эндрю злобно отрывает взгляд от шорт Нила, которые подпрыгивают на бегу. Кевин все еще стоит перед ним. Эндрю тяжело выдыхает: — Что-нибудь еще? — Неа, — говорит Кевин. Эндрю смотрит на него и делает мысленную пометку влить достаточно вина в Кевина сегодня вечером, чтобы морщинка между его бровей исчезла. — Расслабься, — говорит он и толкает помощника тренера в раздевалку. — Ничего не изменилось. — Действительно? — поднимает бровь Кевин. — Ага, — говорит Эндрю, и это абсолютная, блять, ложь.

[ 3 ] Дэвид Ваймак (не на самом деле)

Было время, почти семь прекрасных месяцев назад, когда Эндрю не нужно было готовиться к каждой секунде, проведенной рядом с Нилом. Новый член команды был не более чем тихим бродягой, задававшимся вопросом, действительно ли разложенные объедки предназначались ему. Вздрагивал всякий раз, когда его гладили. Сбрасывал ошейник, накинутый ему на шею. Теперь Эндрю жалеет, что нет настоящего ошейника, который он мог бы надеть на Нила. Конечно, он говорит это с сарказмом, но он также не возражает против мысленного образа своего имени, выгравированного на амулете на шее сопляка. Небольшая полоска кожи с поводком на кулаке Эндрю, чтобы он мог тянуть Нила туда-сюда, пока тот не раскраснеется и не зароется в одеяла. Эндрю стискивает зубы и запоздало думает, что, возможно, ему стоило подрочить. Потом он думает о том, что у него уже было этим утром что-то-быстрое-и-недостаточно-постыдное в душе, и что он, вероятно, сделает то же самое и позже. Так что три раза за день было бы перебором. Верно? Конечно. Волосы он небрежно зачесал назад; на Эндрю была белая рубашка на пуговицах, поверх которой накинут черный пиджак. На его брюках в тон был слабый рисунок в виде сетки, а его туфли — не его обычные ботинки, потому что Кевин сказал: “Этот ресторан хорош, придурок. Сними их”. Эндрю в настоящее время прислонился к своей машине, ожидая, когда Нил спустится вниз. Кевин ворчал на заднем сиденье, злясь на то, что его втиснули рядом с Аароном, который был расстроен тем, что застрял посередине. Ники сидел по другую сторону от его близнеца и обсуждал меню. Все они были одеты соответствующим образом. Деловой дресс-код, как сказал Ваймак (Он ужасно походил на своего сына, когда говорил людям что делать), это означает, что никаких чертовых джинсов, Джостен. Вот почему Эндрю собирался с духом. Когда Нил наконец вышел из дверей вестибюля вместе с Мэттом, Эндрю пожалел, что у него нет сигареты. Нападающий был одет в темно-синий свитер и черные брюки в паре с этими дурацкими кроссовками, которые никому нельзя было позволять надевать на ужин со спонсорами, но Нил надел их, и он выглядел сексуально, по-мальчишески и во всех отношениях дьявольски. Эндрю ненавидит, что из-за такого повседневного наряда у него в голове щелкают шестеренки. Серьезно. Эндрю думает, что если бы в его мозгу был внутренний термометр, его показатели взлетели бы вверх и он просто бы разбился вдребезги. Нил смеется над чем-то, что ему говорит Мэтт, но Эндрю этого не слышит. (Он даже не уверен на сто процентов, что встречал Мэтта раньше: это имя совершенно ему не знакомо). Его мозг просто задерживается на волосах Нила, потому что похоже, что кто-то их уложил. Они чистые, мягкие и легко ложатся, но какое-то изделие сдерживает привычные гребни, расчесанные пальцами нападающего. Пара подходит к машине Эндрю, и Мэтт спрашивает: — Как дела? Но Эндрю только смотрит на человека, который должен быть ответственен за незаконную внешность Нила. Мэтт понимает. Он щурит глаза, одновременно добрые и жестокие, а затем направляется к своему грузовику. — Что ж, я пойду за девочками. Увидимся, ребята, за ужином. Нил смотрит ему вслед, а затем поворачивается к Эндрю, засовывая руки в карманы. — Привет, — небрежно говорит он, как будто его кеды находятся не менее чем в футе от кончиков крыльев Эндрю. Как будто Эндрю не чувствует сладких ноток одеколона, которым Нил редко пользуется. Как будто Эндрю не хочет быть с ним во всех, блять, отношениях… — Привет, — говорит Эндрю, и его голос становится более глубоким. — Как ты? — спрашивает Нил, потому что это их первое общение за последние дни, и этот идиот, должно быть, думает, что время превращает их обратно в незнакомцев. — Хорошо, — говорит Эндрю. Звучит неловко, и Эндрю ненавидит это, поэтому он выдавливает из себя. — Готов? Нил выглядит так, будто хочет сказать что-то еще. Он слегка перекатывается на носки, а затем обратно на пятки, прежде чем кивает. Эндрю наблюдает, как Нил обходит спереди Мазерати, а затем проскальзывает на пассажирское сиденье, прежде чем встретиться взглядом с Кевином через зеркало. Мудак подпирает голову рукой, его пальцы вытягивают бровь в нетерпении — может быть, даже в страхе — и он бросает на Эндрю взгляд, который говорит: "Тебе пиздец”. Эндрю показывает ему средний палец и садится в машину. — Какой адрес? Ники с радостью говорит ему его, пока Нил спорит с Аароном по поводу подключения музыки. Эндрю вбивает в навигатор адрес ресторана и вздыхает по поводу двадцатиминутной поездки на машине с четырьмя чересчур самоуверенными говнюками. — Напомни, что еще за спонсор? — спрашивает Аарон. — Какой-то энергетический напиток, — бормочет Кевин. — Он действительно вкусный! — рассказывает Ники, разглагольствуя о сахарных спиртах и ​​ароматизаторах. — Вау, — прерывает Нил, поворачиваясь на сиденье. — Я не знал, что ты хочешь стать представителем, Ники. Эндрю отворачивается и выезжает с места. На протяжении всей поездки он старается не обращать внимания на стройные ноги Нила на широком сиденье, его костлявый локоть на средней консоли и его пальцы, переплетающиеся и расплетающиеся на коленях. Он терпит неудачу. (Он часто это делал в последнее время). На каждом красном свете светофора Эндрю не может сдержать взгляд, скользящий по Нилу, не может не думать, что он принадлежит этому месту. Рядом с ним. Эта мысль вызывает тошноту, и знакомое, но необъяснимое чувство клубится в груди Эндрю, абсолютно им игнорируемое. Вместо этого Эндрю думает о том, что трое с задних сидений исчезают, и они с Нилом остаются одни. Эндрю нашел бы уединенное место, чтобы припарковаться, наклонился и поцеловал бы Нила, усаживая его обратно на свое место. Он расстегнул бы молнию на оскорбительных брюках Нила, тер его член до тех пор, пока его трусы не покрылись влагой, а затем подрочил бы Нилу. Быстро и безжалостно, до тех пор, пока Нил не стал бы извиваться и умоляюще произносить имя Эндрю. Эндрю въезжает на парковку ресторана еще более расстроенным, чем раньше. После того, как он поставил машину на стоянку, Кевин, Аарон и Ники освобождают заднее сиденье на его взгляд слишком быстро. Это подозрительно. Он наблюдает, как они ждут на тротуаре, пока Ники разговаривает с кем-то по телефону (скорее всего, с девушками), но Нил остается с ним в машине. Он проводит пальцами по своим волосам, позволяя Эндрю понюхать тот продукт, которым он пользовался, и этого ему достаточно. Эндрю выключает музыку. Он полагает, что лучше бы пойти на спонсорский ужин, не чувствуя себя отрезанным от Нила. Их динамика в качестве нападающего и вратаря была одной из тех вещей, от которых сходили с ума поклонники экси из колледжа — это была одна из причин, по которой СМИ поверили, что у Лисов внезапно все стало так хорошо. Представители и репортеры смотрели на них обоих, как на конфетки, и это было почти тошнотворно, но Кевин заставил их собраться с духом и вынести это. Эндрю делает это для него, но он также делает это для будущего места Нила на корте. Он никогда бы им не сказал, но он думает (надеется), что они знают. Наступает минута молчания, и Эндрю не может так долго ее терпеть. — Говори, что у тебя на уме, кролик. Нил, ублюдок, усмехается. — Нет. Эндрю моргает от раздражения в его голосе. Он несколько раз подвергался нападкам со стороны Нила, когда тот только поступил в ГУП, но не после того, как они заключили сделку. Эндрю принимает его ответ, но не может удержаться от того, чтобы слегка приподнять брови. — Ты знаешь, что у меня на уме, — объясняет Нил. Он встречается с ним взглядом, таким далеким от того нервного срыва, с которым Эндрю столкнулся несколько месяцев назад. — Не уверен, что ты имеешь в виду, — говорит Эндрю, но, конечно, у него есть представление о том, что у Нила на уме, просто он не уверен. Улыбка Нила становится шире, и Эндрю понимает, что ему пиздец. — Я имею в виду все твои смешанные сигналы. Я не уверен, чего ты от меня хочешь. — Ничего, — говорит Эндрю. Он хочет, чтобы после этого наступило облегчение, но не похоже, чтобы для кого-то из них оно таковым стало. Нил облизнул губы: — Послушай. Я понимаю, что то, что произошло на вечеринке у Элисон, не имело большого значения. То же самое касается того, что произошло у Ники. Так ты можешь перестать надумывать себе что-то и избегать меня? Я ненавижу это. Эндрю замирает. Он себе надумывает? Нил продолжает. — Я ничего от тебя не жду, если ты так думаешь. Нам даже не нужно об этом говорить. Я понимаю, что мы просто дурачились. Эндрю не может понять ни единого слова из того, что ему говорят. — Мы друзья, — говорит Нил. — Друзья. — Ага, — выдыхает Нил. Секунду Эндрю может только смотреть на него, потому что он, честно говоря, чертовски сбит с толку. Нил тоже ничего не ищет. Что — хорошо, потому что Нила никогда не интересовало такое дерьмо, как отношения или секс. Ну, или все должно было быть хорошо, но в желудке у Эндрю вдруг появилось ощущение, будто внутри него разверзлась черная дыра. Может он просто голоден. — Ладно, — говорит он. И Эндрю полагает, что это решит проблему, только по ощущениям это похоже на борьбу деревянной плотины против гребаного цунами. То, что он чувствовал к Нилу, имело свойство проскальзывать мимо любой защиты, о которой Эндрю только мог подумать. Он проклинает себя за то, что был таким эгоистичным, и почти хочет выпустить Нила из машины и побыть одному несколько часов, но он избегал его достаточно долго. Лучшее, что мог бы сделать Эндрю, — это вести себя нормально, и надеяться, что его чувства вернутся на свои места. Нил выжидающе поднимает бровь, глядя на него. — Наверное, нам следует зайти. Эндрю оглядывается назад, туда, где была его семья, но их уже нет. Неподвижный и пустой грузовик Мэтта припаркован рядом с ним. Он даже не услышал, как подъехали остальные. Эндрю выдергивает ключи из замка зажигания и заставляет себя выйти из машины. Ресторан шикарный. Эндрю не удивлен, учитывая, что у представителей есть гигантский пул денег, которыми они производят впечатление на спортсменов. К хостес ведет бордовый ковер, вдоль которого расставлены кожаные пуфики и тусклые лампы. У этой женщины на блузке и юбке нет ни пылинки. — Мы из Университета Пальметто, — это все, что говорит Нил. Хостес, похоже, привыкла к невоспитанности (на ее униформе даже нет таблички с именем), поэтому она лишь чопорно улыбается, прежде чем провести их через зал мимо полных столов и оживленного бара. Эндрю идет позади Нила и игнорирует взгляды повернувшихся голов. Они подходят к стене с окнами, обшитыми панелями, ведущими в отдельную комнату, и хостес открывает дверь, чтобы показать их команду. Внутри стоит длинный стол, уставленный дорогой посудой и свечами. Два представителя стоят в конце зала, а позади них на стене висит телевизор, остановленный на первом слайде презентации. Другой представитель сидит рядом с ним и печатает на ноутбуке. — Эндрю, Нил, — говорит одна из стоящих. Эндрю видел ее раньше на стадионе Лисов, где Ваймак проводил экскурсию. — Приятно познакомиться. Ваймак выглядит раздраженным из-за их позднего прибытия, а Эндрю смотрит на невидимые часы. Прошло максимум пять минут, старик. Их тренер сидит в дальнем конце стола, рядом со спортивным пиар-менеджером ГУП, и представляет их спонсорам. Они собираются обсудить продукт за напитками и закусками, а затем приступят к основной еде. Они продолжают представлять энергетический напиток Power Up!, и Нилу уже становится скучно. Тем временем Эндрю оглядывает сидящих за столом. Осталось два стратегически расположенных места. Одно рядом с Дэн, которая сидит во главе, а другое рядом с Рене, напротив них и дальше. Эндрю скашивает глаза на Ваймака. Ваймак бросает на него тяжелый взгляд. Не смей. Нил ждет рядом с Эндрю, присматриваясь к расположению сидений и тоже складывая все воедино. Они не хотят, чтобы Эндрю и Нил были рядом друг с другом, как будто это гребаная начальная школа. К счастью, представитель у телевизора продолжает говорить, поэтому Эндрю отвлекается, наклоняется над стулом Элисон и шепчет ей на ухо: — Иди и сядь рядом со своей девушкой. Элисон замирает. — Не могу, — сквозь зубы произносит она. — Ваймак хочет, чтобы вы разделились. — Просто назови свою цену. — Две ставки, — быстро говорит Элисон, и когда она улыбается, Эндрю видит, как в ее глазах загорается вызов. Он знает, что позже пожалеет о том, что закончил два пари, которые Лисы заключили на него. На данный момент это не является проблемой. В этот момент единственной заботой Эндрю было показать Нилу, что между ними все может быть нормально, а “нормально” означает держаться вместе. — Готово, — говорит он. С этими словами Элисон снимает тканевую салфетку с колен и встает. — Извините, — говорит она и быстро встает со стула. Когда она обходит стол, чтобы сесть рядом с Рене, Эндрю падает на ее свободное место. Нил быстро садится рядом с ним. Ваймак выглядит разъяренным. (Если бы это была карикатура, его лицо могло бы даже побагроветь). Если ты лишишь нас этих спонсоров… если ты испортишь этот ужин… Клянусь Богом, Миньярд... Эндрю обрывает свое невысказанное сообщение, отводя взгляд. Другие Лисы, кажется, развлекаются Эндрю и Нилом и не заинтересованы в презентации, но они все равно слушают. В один (очень ценный) момент подходит официант, чтобы принять их заказ на напитки. Эндрю обязательно заказывает виски, чтобы Кевин тоже выпил. Брюнет, сидящий по другую сторону от него, подчиняется и заказывает красное вино. Нил протягивает руку под столом. — Что? — тихо спрашивает Эндрю. — Ключ. Эндрю недоверчиво смотрит на него, но Нил не двигается с места. Закатив глаза, Эндрю лезет в карман своего костюма и достает ключи от машины, бросая их в ладонь Нила. — Спасибо, — самодовольно шепчет Нил. Чуть позже перед ними ставят салат, который Эндрю только ковыряет. Нил начал осторожно выкладывать гренки на хлебную тарелку Эндрю, против чего тот совсем не возражает, но все равно бросает на Нила свирепый взгляд после каждой положенной. Слова другого мужчины до сих пор крутятся у в его в голове — «Мы друзья», — и каждый раз, когда Эндрю вспоминает их, у него глубоко в груди пробегает холодок. Впрочем, все было в порядке. После того, как торговые представители закончили продавать свое дерьмо, принесли основные блюда, и они присели, чтобы поесть и поговорить. К счастью, Дэн, Ваймак и Кевин управляли разговором, так что Эндрю мог сосредоточиться на Ниле, его ужине и ни на чем-нибудь побольше. Тем не менее напитки и еда были довольно приятными, и, употребив половину того и другого, Эндрю чувствует себя достаточно сосредоточенным, чтобы начать испытывать некоторые проблемы. Ведь он должен вести себя нормально, верно? Все начинается достаточно платонически. Одна из представителей рассказывает об ужине — стейке, который также заказал и Нил. — Он довольно острый, — говорит она. — Нил, как тебе твой? Это попытка подружиться со спортсменом. Большинство из тех, кто видел их интервью, знают, что Нил не особенно хорош в дружелюбии, поэтому, конечно же, многие стараются быть теми, кто сломает его панцирь. На самом деле вопрос достаточно прост. Дело в том, что Нил не обращает внимания. Он отрывает взгляд от еды и моргает. Взгляд Ваймака настолько эквивалентен угрозе смерти, что его могли бы арестовать. Эндрю, бросая ему реплику, спрашивает: — Как еда, Нил? — О. Она хороша, — отвечает Нил. Он изображает улыбку, и Эндрю прикусывает щеку изнутри. Нил, должно быть, отрабатывал свое выражения лица с Кевином, потому что оно настолько вежливо и так не похоже на него, что это сбивает с толку. — Правда? — спрашивает Эндрю, но не может удержаться и не ущипнуть Нила за ногу под столом. Нил, откусывая еще один кусок, кашляет. Его лицо краснеет — румянец разливается от шеи до кончиков ушей. — Да, — говорит он. — Все в порядке. Но под столом рука Нила находит руку Эндрю и обхватывает ее. И сжимает. Сильно. Эндрю сохраняет невозмутимое выражение лица, откусывая от еды еще один кусочек, как будто его левая рука в настоящее время не зажата мертвой хваткой. Он никогда раньше не держал Нила за руку и теперь старается не слишком много думать о том, как странно делать это прямо сейчас. Рассеянно он замечает, что рука Нила намного меньше и теплее его, но у него такая же сильная хватка и грубые мозоли, как и у любого другого экси-игрока за этим столом. Он единожды сжимает костяшки пальцев Эндрю, прежде чем отпустить, безопасно кладя ладонь Эндрю себе на колено. Нил знает, как они работают. Он убрал бы руку Эндрю, если бы не хотел, чтобы она была на нем. Вместо этого он держал ее у себя на коленях. Как будто Эндрю не будет продолжать возиться с ним. Потому что Нил был идиотом. Эндрю снова ущипнул его, его пальцы сомкнулись на мягкой плоти чуть выше внутренней стороны колена Нила, и рыжий подавился едой. Рядом с Нилом Дэн поворачивается, чтобы спросить: — Ты в порядке? Нападающий делает глоток воды и прочищает горло. — Мхм. Дэн смотрит на Эндрю, прежде чем отвести взгляд. Стол достаточно высок, чтобы блокировать его слегка вытянутую руку, поэтому он держит руку на ноге Нила, в то время как другой мужчина просунул свою под стол, чтобы снова схватить его. — Эндрю, — тихо предупреждает Нил. Эндрю что-то напевает себе под нос, прежде чем прикусить нижнюю губу: — Да? — Я могу чем-нибудь помочь? — Не знаю, — говорит Эндрю, его рука выскальзывает из руки Нила, только на дюйм выше, на бедро. Он снова щиплет Нила. — А ты можешь? Когда Эндрю видит, как Нил прикрывает улыбку тыльной стороной пальцев, а его встревоженные голубые глаза бегают по столу, он понимает, что месть — одна из немногих приятных вещей в жизни. Он проверяет, и поскольку никто не обращает на них внимания, продвигает пальцы глубже. Нил слегка отстраняется, с его губ срывается смешок. — Что смешного? — спрашивает Элисон. Эндрю думает, что если бы Нил мог проскользнуть сквозь пол и исчезнуть, он бы так и сделал. Он поворачивается к Нилу, выжидая, как и все остальные. — Ничего. Просто Эндрю кое-что сказал. Лисы невозмутимы, игнорируя их, а Нил продолжает пытаться увернуться, но их стулья стоят слишком близко. Эндрю, который обнаружил, что Нил боится щекотки несколько месяцев назад и с тех пор издевается над ним, обхватывает лодыжкой голень Нила и удерживает его на месте. Нил неподвижен, позволяя ему это сделать. Он делает глоток воды, чтобы отвлечься от лукавой улыбки на своих губах, и Эндрю не может оторвать от него глаз. Хватка Нила под столом немного ослабевает, но он не предпринимает никаких попыток убрать руку Эндрю. Она нежно ложится на гладкую ткань брюк Нила. На секунду он завидует тому, как они держат бедра Нила, поэтому Эндрю полностью расслабляется, его пальцы обхватывают верхнюю часть ноги Нила. Вместо того, чтобы щекотать, он сжимает. Это самое близкое к извинению, что он может придумать. Нил переводит на него взгляд. Рука Эндрю остается на месте, но он поворачивается к Кевину. — Как тебе вино? Кевин откидывается на спинку стула, положив запястье на подлокотник и лениво обхватив ножку бокала. Эндрю уже дважды видел, как его наполняли. Зеленые глаза Кевина чуть шире приоткрываются, когда его признают, и он продолжает говорить об остроте напитка. Эндрю почти берет вино Кевина, чтобы сделать глоток, но тут же останавливается, потому что Нил начинает медленно обхватывать пальцами руку Эндрю. Сначала он думает, что Нил заставляет его отстраниться. Но вместо этого он переворачивает запястье Эндрю так, чтобы его рука была обращена лицевой стороной вверх, а затем проводит легкими, как перышко, прикосновениями по ладони Эндрю. Разум Эндрю затуманивается. Он делает глоток вина, а Кевин все еще разговаривает с ним, но он способен сосредоточиться только на легких прикосновениях Нила. Нил чертит двумя пальцами маленькие круги вокруг ладони, проводя одним пальцем вверх к краю повязки и дразня чувствительную кожу запястья, прежде чем вернуться к кончикам пальцев. Эндрю не может сдержать озноб, пронизывающий все его тело. Нил всего лишь дотрагивается до его руки, а Эндрю заливает жаром, как чертову девственницу. Он сжимает челюсти и игнорирует шевеление внизу живота. Он не может возбудиться на званом ужине, но если Нил будет продолжать в том же духе, он вполне сможет. Затем Нил проводит пальцами сквозь пальцы Эндрю, неуверенно и совсем не так, как следовало бы другу, прежде чем мягко сжать. Эндрю перестает дышать, жар мгновенно накапливается внутри него. Христос. Он заводится от того, что держит Нила Джостена за руку. Его сердце бьется со скоростью мили в минуту, но ощущение в его груди более опасно, чем то, что происходит в его штанах, поэтому Эндрю сосредотачивается на них. Его разум не дает ему ничего полезного. Стал бы Нил вот так застенчиво брать его за руку, чтобы показать Эндрю, как ему нравится, когда к нему прикасаются? Или это Эндрю был бы тем, кто показал бы Нилу, насколько это может быть хорошо? Эндрю сглатывает, и, хотя это дается ему с огромным трудом, но убирает руку. Когда он оглянулся назад, скулы Нила все еще были розовыми, а в глазах сверкала легкая неуверенность, поэтому Эндрю заверил его, что с ними все еще все в порядке, заводя первый непринужденный разговор, который у них был за долгое время. Он поднял тему эссе, из-за которого Нил переживал, и Нил начал говорить о нем, как только его разум переориентировался. Остаток ужина они проводят за их неторопливыми, но интригующими беседами, потому что, к сожалению, Эндрю не наплевать на то, что говорит Нил. Он хочет знать, как прошла его неделя, как продвигаются его тренировки с Кевином, как проходят его занятия. Эндрю не показывает этого, спрашивая, но показывает это, слушая. Десерт подается после того, как их тарелки убрали, и это разнообразные муссы. Перед ними стоят три дюжины миниатюрных бокалов, наполненных красочными ингредиентами и взбитыми сливками. Эндрю берет двойную порцию шоколада, Нил — клубничное песочное печенье, а Кевин снимает завитки белого шоколада со своего пирога с лаймом. Это чертовски вкусно. После этого представители убирают свое дерьмо, и, наконец, ужин заканчивается. Ваймак говорит им, что они будут на связи, и как только дверь захлопывается после их ухода, он смотрит на Эндрю и Нила. — Вам двоим лучше не стоить нам этого спонсора. Эндрю усмехается. — Это была только формальность. — Даже если так, мне не нужно, чтобы вы с Джостеном собачились во время ужина, за который они платят. Я знаю, что тебе плевать на продукт, но ты бы мог хотя бы притвориться. Эндрю пожимает плечами. Затем приходят официанты, чтобы убрать со стола, так что Ваймак встает. — Давайте выбираться отсюда. Как только все лисы оказываются снаружи, Эндрю подходит к Нилу и протягивает руки за ключами. — Нет, — говорит Нил, продевая палец в кольцо. — Я выпил всего одну рюмку. — Полторы, и в любом случае, я хочу сесть за руль. Эндрю замирает. Нил водил Мазерати и раньше, но только для того, чтобы одолжить ее, когда Эндрю был занят. Небольшая часть его хочет сказать «нет», но другая хочет увидеть, как Нил поведет машину. Эндрю поджимает губы в безразличной гримасе. — Как хочешь. — Серьезно? — спрашивает Ники, — ты никогда никому не позволяешь водить свою машину! — Он позволяет мне, — добавляет Рене, похлопывая Ники по спине. Эндрю игнорирует их обоих. Он следует за Нилом к ​​машине, пока остальные строят планы на остаток ночи. Нил отпирает ее и легко устраивается на переднем сиденье, как будто это его машина. Как будто это было то, что он делал каждый день. Эндрю действительно нужно было перестроиться, потому что находить Нила Джостена, сидящего за рулем его машины, привлекательным было очень, очень низким. Он вздыхает, обходя машину с пассажирской стороны. Нил хорошо смотрелся за рулем. Достаточно хорошо, чтобы вызвать тягу к никотину. Нил регулирует и зеркала, и сиденье, а Эндрю, черт возьми, это даже не волнует, потому что было что-то приятное в том, чтобы откинуться на спинку кресла и позволить Нилу взять все под свой контроль. Когда Мазерати оживает под ним, Эндрю чувствует каждую вибрацию и воображает, что именно таково должно быть чувство, когда твой партнер носит твою одежду. В твоей постели. На тебе. Он сглатывает. Остальные усаживаются на заднее сиденье, и голос Кевина прерывает его размышления. — Мы недалеко от бара, так что давайте просто заедем туда. Нил смотрит на Эндрю в поисках одобрения, и Эндрю один раз кивает. Затем Нил включает заднюю передачу, и когда он заносит руку за подголовник Эндрю, чтобы оглянуться назад, Эндрю делает пятьдесят чертовых мысленных заметок, чтобы контролировать свои чувства.