Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Сказать, что Джорджу было скучно, было бы преуменьшением эпических масштабов. Его семью всегда удивляло, что после того, как он столько раз оказывался в больнице, он так и не нашел ничего подходящего, чтобы занять себя на долгие-долгие дни, проведенные в палате для повреждений от заклинаний. Как бы его мать ни считала иначе, ее общества было недостаточно, чтобы предотвратить его безумие.       Не помогало и то, что она умудрялась в день по меньшей мере трижды высказаться о том, что у него нет жены и детей. Стефани всегда удавалось избежать этих разговоров, поспешно отступая назад, если она случайно забредала в дом, когда его мать была в одном из своих настроений. Она, похоже, не понимала, что они со Стеф просто друзья, и продолжала настаивать на том, что они обязательно должны остепениться и завести семью, потому что ей была невыносима мысль о том, что он будет один. Даже имитация комы не помогла.       Фреда отправили домой накануне вечером, его близнецу повезло, Джордж укрыл его от самого страшного взрыва. Джордж был не в восторге от этого. В следующий раз Фред мог играть роль щита, а Джордж мог отправиться домой, где было чем его развлечь. Разве он виноват, что его магазин был всего лишь в одной прогулке по лестнице? И не то чтобы Джинни не умела смеяться: некоторые ее истории о тренировках по квиддичу были просто бесподобны.       И да, возможно, он немного сходил с ума. Он прочитал газету, подписал несколько бумаг, заполнил несколько заказов для бизнеса, отправил несколько писем различным друзьям и членам семьи с просьбой приехать и избавить его от скуки, но, к сожалению, большинство из них были на работе.       Он как раз раздумывал, стоит ли говорить маме, что ему скучно, когда дверь в его комнату открылась, и Виктуар бросилась к нему через всю комнату. Она не остановилась, когда достигла кровати, а просто бросилась рядом с ним, совершенно не заботясь о том, что он сильно ранен. Его семья просто слишком привыкла к несчастным случаям. Флер вошла следом за дочерью более спокойным шагом, подошла к его кровати и поцеловала его в щеку, после чего села в кресло рядом с его кроватью и окинула его внимательным взглядом.       — Ну, — произнесла она легко, — ты не выглядишь мертвым.       Джордж ответил сухим взглядом и словами:       — Да, я в порядке, все конечности на месте.       — Мне так кажется, — усмехнулась она.       Это было как раз то, что нужно Джорджу, обнять племянницу и рассказать о своих последних приключениях. Разве она не была только что в Китае?       — Расскажи мне все о своей поездке! — умолял он. — Я хочу подробностей, много-много подробностей.       Флер как раз собиралась рассказать ему, что они поехали в китайскую провинцию Хунань, чтобы Билл мог помочь в работе над захоронением, охраняемым несколькими видами магии, когда Джорджу пришлось остановить ее. Конечно, это не может быть так просто?       — Не останавливайся, возвращайся назад, — сказал он ей. — Расскажи мне все об этой гробнице и, пожалуйста, будь конкретной.       Если она и обиделась, то не стала комментировать, а просто приподняла бровь и уделила время более подробному рассказу о трех разрушителях проклятий из Гринготтса, которые отправились помочь прорваться сквозь защиту и проклятия, ограждающие то, что китайское министерство могло считать самой большой находкой за последнее столетие. Она рассказала ему о различных видах магии и заклинаний и о том, как все они, казалось, были сплетены вместе, чтобы что-то защитить, хотя они до сих пор не знали, что именно, когда уезжали, только то, что это должно было быть очень важно.       — В конце первой недели они уже прорвались через некоторые из заклятий, — радостно сообщила она ему, совершенно не представляя, какую бомбу она только что на него обрушила.       — Флер, — медленно произнес он, когда она закончила, его голос, должно быть, показал, насколько это серьезно, потому что она вдруг стала очень настороженной. — Мне нужно, чтобы ты немедленно нашла Гарри. Найди Гарри или Элли и расскажи им все, что ты мне сейчас сказала, я присмотрю за Виктуар, но тебе нужно идти. Сейчас же.       — Что происходит? — потребовала она.       — Сейчас, пожалуйста, — настаивал он. — Гарри все объяснит.       Флер не стала ждать, она поспешила из палаты в безопасное место, чтобы исчезнуть, оставив его с очень смущенной Виктуар. Она слушала рассказ матери, вставляя свои собственные комментарии, когда ей казалось, что она может добавить больше к истории, но, как и ее мать, она понятия не имела о значении их последнего семейного отдыха.       Однако Виктуар не была Алекс или Джеймс, поэтому Джордж не чувствовал себя обязанным просвещать ее. Вместо этого он предложил им сыграть в зажигательную игру "Подрывной Дурак», потому что почему бы ему не рискнуть потерять брови всего через несколько дней после того, как ему пришили три пальца на руках и все пальцы на ногах?       Ему удалось сохранить брови, и когда его мать появилась в обед, они сыграли несколько партий, построили удивительно большой замок и обсудили ее школьных друзей и то, как они всегда завидовали ее путешествиям и тому, собирается ли ее тетя Габриэль рожать в ближайшее время.       Ей пришлось повторить все сплетни для его матери, но это дало Джорджу время подумать обо всем, что он узнал этим утром. Действительно ли Билл и другие разрушители проклятий были ответственны за то, что выпустили этого человека с магией, которая не была магией? И если да, то как он вообще туда попал? Очевидно, что огромное количество людей помогло запечатать его (если он там был), но почему? Откуда он взялся? Кто здесь был? Сколько ему было лет? Почему он сейчас здесь, в Британии?              Так много вопросов крутилось в его голове, на которые у него просто не было ответов. Его племянница и мать могли отвлечь его лишь на некоторое время, прежде чем ему снова захотелось что-то делать. Когда Стефани появилась около пяти, свежая после долгого рабочего дня и выглядевшая мрачной, Джордж был готов отбросить все попытки вылечиться в последнюю минуту, чтобы быть на ногах и помогать.       Дафна большую часть войны против Волдеморта сражалась с незаживающей раной в груди; конечно, он мог бы немного пошалить с чувствительными пальцами? В основном он полагал, что они просто держат его на случай, если в дальнейшем появятся какие-либо симптомы или побочные эффекты. Он чувствовал себя прекрасно, и все его пальцы работали как надо, за исключением, конечно, небольшой скованности в больших пальцах ног, но это было вполне естественно.       — Что мы знаем? — потребовал Джордж, едва дав своему лучшей подруге время сесть.       Она не стала обижаться на него.       — Гарри едет к Биллу вместе с Дафной и Руби, они надеялись, что Полумна будет рядом, чтобы помочь, она знает много всякой случайной ерунды.       — Значит, Полумна до сих пор не появилась?       Стефани пожала плечами.       — Ее отец не выглядит обеспокоенным.       — Он никогда не беспокоится.       Ксенофилиус не обязательно был плохим отцом, просто у него был совсем другой взгляд на то, о чем стоит беспокоиться.       — Флер не сказала нам ничего, что могло бы дать нам представление о том, где искать. Надеюсь, они узнают больше, когда доберутся туда. По крайней мере, есть хороший шанс, что Руби сможет разобраться в этом беспорядке.       — Беспорядке? — Джордж нахмурился.       — Беспорядке, — подтвердила Стефани. — Очевидно, все спуталось в какую-то мешанину, в которой, похоже, нет никакого порядка. Как только они прорвались через первые палаты, все завертелось вокруг друг друга, одно так тесно связано с другим, что у них уходит целая вечность на то, чтобы распутать все это.       — Разве это не хорошо? — Джордж не мог не задаться вопросом, что еще было заперто за этими стенами. Если человек сбежал изнутри, когда они еще даже не прорвались на поверхность, что, во имя Мерлина, было погребено под самыми крепкими чарами?       И разве это неправильно, что перспектива того, что неизвестное и, возможно, очень опасное, могущественное существо (или объект) скрыто и, возможно, находится на грани освобождения, заставила его почувствовать себя живым? После смерти Волдеморта он жил своей жизнью, но, столкнувшись с новым безумным приключением (в чем он не хотел признаваться вслух), которое может привести к его гибели, он вдруг понял, что просто занимался работой, которая ему нравилась, но которая уже не имела такого значения, как раньше.       И разве это не пугающая мысль? Неужели борьба с Волдемортом в столь юном возрасте разрушила его? Стал ли он больше похож на Грюма, чем сам осознавал, постоянно находясь в поисках следующей схватки? Конечно, он еще не дошел до той стадии, когда дёргался от каждой тени, но ведь и Грюм начинал не так? Может быть, в молодости он почувствовал вкус к охоте на тёмных волшебников и ему понравилось то чувство, которое это ему приносило?       Именно поэтому не только Гарри и Рон решили стать аврорами, но и Стефани с Эбби? А как насчет Дафны? Она приняла решение не становиться аврором только потому, что забеременела, и в итоге они просто отложили это дело до тех пор, пока у них не появится семья. Во время войны и после нее шутки и смех были необходимы, но теперь, когда все уладилось - и даже очень хорошо - в них не было такой необходимости.       Неужели он всерьез думал о том, чтобы оставить кого-то другого заведующим магазином шуток в Косом Переулке в пользу смены профессии? Действительно ли он хотел пройти через четыре года (хотя, возможно, он справился бы с этим за полтора года, как другие) обучения авроров? Может быть, ему действительно, действительно нужно было выбраться из больницы?       — Стефани, — в том, как он произнес ее имя, чувствовалась легкая паника, которую он даже не пытался скрыть. — Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же.       — Конечно, — она обеспокоенно посмотрела на него. — Позволь мне просто пойти и убедить кого-нибудь, что ты в здравом уме и здоров.       Она бросила на него еще один обеспокоенный взгляд, когда выходила из комнаты, и он ненадолго задумался, собирается ли она вывести его или пригласить кого-нибудь для оценки его состояния. Он должен был признать, что не совсем в здравом уме, но он только что провел три дня с матерью, которая была почти единственной его компанией. Любой бы сошел с ума от такого.       К счастью, когда она вернулась, с ней была медиведьма, которая, хотя и не выглядела довольной, сказала, что он может идти, осмотрев его еще раз.       — Наконец-то свободен! — провозгласил он, врываясь в двери квартиры, которую делил со своей младшей сестрой.       Забавный взгляд Джинни, брошенный на него с дивана, где она сидела и читала, заставил его улыбнуться еще шире. Так как он стоял спиной, он не видел, как Стефани закатила глаза, но он видел ухмылку, которую Джинни бросила ему через плечо. Однако он не позволил этому задеть себя, он собирался насладиться своей свободой и на мгновение притвориться, что вполне доволен своей жизнью одинокого близнеца Уизли, успешного владельца магазина шуток.       Это было подозрительно легко. Но это продолжалось всего около трех часов, прежде чем Гарри вернулся из Китая и созвал собрание. На один очень короткий миг Джорджа посетила мысль не идти, повернуться спиной к этой неразберихе и вернуться к роли (в некоторой степени) ответственного владельца магазина шуток.       Но это было глупо.       — Для таких вещей нам нужен бар, — заметил Джордж, натягивая сапоги. — Тогда мы могли бы напиться до слепоты, пока Гарри выкладывает нам все эти плохие новости.       Стефани фыркнула от смеха и направилась к двери. Джордж остановился, когда понял, что Джинни не следует за ними. Он обернулся, чтобы посмотреть на сестру, и понял, что у нее странное выражение лица. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы обуться или даже следовать за ними в одних тапочках. Выражение ее лица было похоже на смесь вины и чего-то, что Джордж принял бы за облегчение, если бы не знал свою сестру лучше.       С другой стороны, насколько хорошо он знал свою сестру?       — Поторопись, Джин, — сказал Джордж. — Пожалуйста, не заставляй нас проходить через это дважды.       — Я не пойду. — Ее голос был мягким, слова едва шептались, но в них звучала убежденность, которой он не ожидал. В ее тоне была твердость, которая говорила о многом.       Ему казалось, что он должен был это предвидеть. Как будто это должен был быть знак, что что-то изменилось в ее жизни, но он был немного занят, погружаясь в жалость к себе в больнице. Как долго она себя так чувствовала? Как он не заметил? Были ли какие-нибудь признаки?       — Я ничего подобного не видела, — сказала ему Стефани, вернувшись в гостиную. Очевидно, он произнес последнюю мысль вслух.       — Я не могу сделать это снова, Джордж, — прошептала Джинни. — Я не хочу.       Он кивнул, как будто понял, но на самом деле он не понимал. Стефани выглядела такой же озадаченной, как и он, но она проводила дни в погонях за плохими волшебниками, и он сомневался, что она когда-нибудь поймет эту потребность не быть вовлеченной.       — Я наконец-то в хорошем месте, — попыталась объяснить Джинни. — Я встаю утром и не ненавижу то, что я сделала, не жалею о том, что мне пришлось убить всех этих людей.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но что тут можно было сказать?       — Я не знала, что тебе было так плохо, — пробормотала Стефани. — Почему ты ничего не сказал?       — Большую часть времени это было не так, — призналась Джинни, пожав плечами и не глядя ни на кого из них. — Но мне нравится, что я, которой я являюсь сейчас, беспокоюсь только о том, чтобы забить следующий гол или не пропустить тренировку. Я не хочу быть человеком, который должен думать о том, не является ли тот шум, который я услышала, чьим-то приходом, чтобы убить меня или причинить мне боль за то, что я сделала, сражаясь за добро.       Джордж почти забыл, как плохо было Джинни в те первые месяцы, как плохо она реагировала после той первой ночи с Гарри, когда они привезли Лидию домой. Как он мог забыть об этом? Как он не заметил, что для Джинни ничего не изменилось так, как для всех остальных?       Они все нашли способы справиться с этим, и он полагал, что Джинни тоже. Теперь ему ужасно хотелось спать по ночам, как, черт возьми, это произошло?       — Так ты просто отвернулась от нас?       Шлепок по затылку не был особенно необходим, но Стефани, как ему показалось, высказала свою точку зрения. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко или поставило ее в такое положение, но он действительно имел в виду то, что сказал. Во всяком случае, в определенной степени.       — Тебе не обязательно приезжать, Джинни, — мягко сказала ей Стефани. — И мы не думаем, что ты отвернулась от нас. Если это то, что тебе нужно сделать, чтобы жить с собой, тогда это то, что ты должна сделать.       Джордж издал ворчание, которое никто не мог принять за согласие, но Стефани проигнорировала его и продолжила свой план. Как она всегда делала.       — Но мы пойдем и будем бороться с этой тварью, если это необходимо, потому что это то, что мы делаем. Не чувствуй себя виноватой, потому что самое лучшее для тебя — сидеть здесь, на этом диване, где безопасно и воспоминания не могут тебя достать.       Джордж вытаращился на Стефани, но она уже закончила наносить свою словесную пощечину и направилась к двери. На мгновение он только и мог, что смотреть ей вслед, как будто никогда раньше ее не видел.       Джинни издала какой-то звук в горле, но не сделала и шага, чтобы встать с дивана. Она выглядела так, словно кто-то только что отвесил ей не только словесную, но и физическую пощечину, но она упрямо продолжала сидеть на диване.       — Ну, тогда я пойду. — И он практически выскочил за дверь вслед за Стефани.       — Что? — спросила она, когда он только смотрел на нее, пока они шли достаточно далеко от ограждений вокруг его здания.       — Возможно, мне придется выйти за тебя замуж.       Слова вырвались из его уст как-то странно, и как только он их произнес, ему захотелось взять их обратно, потому что они прозвучали слишком похоже на то, что последние три дня он провел взаперти со своей матерью. И он не был полностью уверен, что чувства, стоящие за ними, были искренними, но она удивила его до чертиков, и на мгновение все, что он мог сделать, это восхититься этим.       — Я не думаю, что я достаточно быстро забрала тебя из больницы, — язвительно заметила Стефани. Нам действительно нужно быстро напоить тебя.       Он покачал головой и скорчил рожу, выражающую отвращение к тому, какие сопли он тут развёл.       — Да, пожалуйста. Немедленно.       Именно поэтому по прибытии в дом Поттеров они оба бросились к шкафчику с алкоголем Элли и выпили по полстакана Огневиски, прежде чем кто-то успел произнести приветствие.       Фред понимающе кивнул.       — Мама?       Они оба кивнули, прежде чем проглотить остаток одним глотком.       — Тебе лучше не знать, — заверил Джордж своего брата.       — Наверное, это правда, — согласился Фред. Если в чем и были согласны все члены семьи Уизли, так это в том, насколько сильно от качественного общения с Молли Уизли хочется выпить.       — Там было предложение руки и сердца, — прошептала Стефани со своей огромной ухмылкой на лице.       Фред мог только смеяться, а Джордж возмущенно задохнулся.