Удары по костям

***

«Сам бери, что можешь, а в руки не давайся; самому себе принадлежать — в этом вся штука жизни» И.С. Тургенев «Первая любовь»

      — Миха, ну чего уж там? Не томи давай, говори! — Нетерпеливо сказал Андрей, когда увидел, что Миха покинул барский дом.       Миха посмотрел на Андрея странным взглядом, в котором бушевали эмоции: страх, грусть, ненависть и отчаяние. От такого сердце Андрея болезненно сжалось, стало кровью обливаться. Вот слов не нужно было, чтобы понять — случилось нечто очень и очень плохое. Нет, страшное.       — Миха, не молчи… Пугаешь ты меня! — Андрей схватил Мишу за рукав и с силой дёрнул. — Миха, сын ты сучий!       Страшно Андрею было. Трясло его, как ненормального, как больного, как человека, которому смерть на пятки наступила. Её Андрей не боялся, а вот Миху своего потерять — да. Расставание с ним было для Андрея намного-намного хуже смерти, плётки барской, тумаков отцовских.       — Миха, — Андрей почти что рычал, но не от злобы, а от страха, дикого, сковывающего всё тело. — Что барины решили? Чего они там вам наговорили? Не смей сейчас молчать, сын сучий!       И Миха, как назло, молчал, как немой. Правда, говорить он мог, да просто страшно ему было правду озвучивать. Она же сердце Андрею разбить может. Ну не выдержит он новости, что гость барина всё-таки надумал покупать семейство Горшенёвых. Злился на это Миша: его семью и его самого, как собак каких-то, продали. А, между прочим, весь род Горшенёвых служил одному семейству Балуновых, а в итоге вышла такая вот расплата. Нечестно это было! Да только барину Балунову плевать: он деньги получил, не ему теперь думать, как перед любимым объясняться.       — Давай отойдём? Не при всех, не хочу, шоб слышали нас, — тихо Миха произнёс и кивнул в сторону сарая.       Андрея как ледяной водой обдало. Он понял — барин Балунов сделку заключил. Ненависть тут же захлестнула Андрея с головой. Он сжал кулаки, стиснул зубы и злобно зыркнул в сторону барского дома. «Поджечь бы его! Урода проклятого!» — подумал Андрей и ужаснулся своим мыслям. Жестоким он никогда не был, да и барин редко бил его семью, но не думать о его смерти Андрей не мог.       Юноши отошли в сторону, но снова Миха молчал. Губы кусал и всё взгляд в сторону уводил. Андрей хотел услышать прямые ответы на вопросы свои. Но и без слов всё было ясно — барин Балунов продал. Вот просто взял и продал, потому что денег мало ему стало. А о жизнях чужих эта тварь не подумала! Она буквально забрала у Горшенёвых дом, а у Андрея Миху отняла.       — Так чего там барин решил? Насколько плохо всё? Насколько? — Непонятно, зачем Андрей спросил.       Наверное хотел он, нет, мечтал, услыхать, что никто Горшенёвых не продавал. Уж лучше пусть друг барина купил семейство Нефёдовых, но только не Горшенёвых. Они не заслужили быть проданными.       — Продал, — едва слышно произнёс Миха и уставился куда-то в пустоту тоскливым и побитым взглядом.       Всего одно слово, а как много оно значило. Всё. Теперь не будет у Андрея его Михи, он уедет в другое имение со своей семьёй. А Андрей один останется. Ему придётся учиться жить без Михи…       — Это точно? Может, они всё ещё торгуются? Барин же наш — жадная тварь! — Надежда Андрея не угасала.       Она отчаянно билась в конвульсиях, кричала и мучилась. Больно было. А ещё страшно. Андрей глядел на Миху, такого большого и испуганного, и думал: «Забери же меня с собой!» Только вот не мог барин Балунов отдать и Андрея: не выгодно это дело было с финансовой точки зрения.       — Точно, Андрюха, точно. Уезжать мне надо, да тока не хочу я, — Миша, наконец, взгляд на собеседника направил. — Я с тобою быть хочу, а не с новым барином. Не нужен мне он, тока ты нужен.       Губы обкусанные поджал Андрей. Он по сторонам быстро-быстро осмотрелся, а после сгрёб Миху в объятия медвежьи. Такими обычно награждали больных, которые вот-вот отойдут в мир иной.       Не стал Миха бросаться, вырываться и браниться. Прижался он к Андрею, слёзы горькие сдерживая. Нельзя реветь сейчас, нужно было, чтобы Андрей запомнил его, Миху, не заплаканным мальчишкой, а стойким юношей.       — Не пущу я тебя, Миха, — вдруг уверенно заявил Андрей, не отпуская Миху. — Плевать я на барина хотел. Не дам я тебя забрать этим уродам, не позволю им, Миха. Вот пусть как хотят, но я не дам-с!       Замычал Миша в ответ, отстранился немного и заглянул в глаза светлые и такие родные. Миша любил их, наверное, всю жизнь осознанную. Вот как встретил Андрея в лет пять, так и полюбил его глаза, да и самого Андрея. И прожила эта любовь сквозь года: даже бурная юность не смогла её убить.       — Да как же ты удержать меня хочешь? — Миха брови густые приподнял. — Ты же Князь тока по фамилии!       — Плевать, Миха, на фамилию… Я что-нибудь придумаю, и тебя не заберут у меня! — Голос Андрея уже не такой уверенный.       Вновь замолчали юноши. У каждого на сердце камень тяжёлый лежит. Не готовы были они вот так вот расставаться. Миха и Андрей в свои пятнадцать свято уверенны — у них не баловство, а настоящая любовь. Такая бывала лишь раз в жизни, такую нужно было беречь любыми способами.       — Андрей, Княже мой! — Неожиданно громко зашептал Миха, схватив Андрея за щёки. — Мы можем вместе остаться!       — Да как же? Как? — Рассеянно похлопал глазами Андрей, уложив ладони поверх чужих. — Хош, шоб я спрятал тебя?       — Нет, мы сбежим. Возьмём вещи и сбежим… А там выкрутимся! Наймёмся рабочими: я коров пасти буду, а ты рисовать. Умеешь же? А вот не все умеют, так шо мы не пропадём! Соглашайся давай! — С горящими глазами сказал Миха и сильнее сжал щёки Андрея. Да так, что тот ухнул.       Андрей на мгновение замялся, но после понял — без Михи жизнь ему не мила, а отвратна. А рядом с Мишей даже канава раем покажется, а без него дворец будет адом на Земле. Ну не сможет Андрей без любви своей.       Он согласился на побег, и уже скоро Андрей и Миха собирали вещи в сумки, а после тайком бежали куда глаза глядели. Ноги болели, но юноши остановились только тогда, когда родного имения не было видно.       Да и самих юнош ни их семьи, ни барины больше не видели. Молодые люди смогли счастье обрести.

***