Удары по костям

***

— «Слова твои льются, участьем согреты, Но темные взгляды в былом». — «Не правда ли, милый, так смотрят портреты, Задетые белым крылом?» Марина Цветаева

      Мишель заплетала густые чёрные волосы в тугую косу, носила строгие штаны и дорогие футболки, училась в музыкальном колледже и мечтала о своей группе. «Папина дочка» — словосочетание, что идеально описывало Мишель. Она была любимицей отца, ей прощалось многое, дозволялось больше, чем брату, но и ограничения всё же были, но за их нарушения никогда не следовало жестокого наказания. Юрий Михайлович любил дочку и видел в ней свою маленькую принцессу.       Он бы сильно расстроился, если бы узнал, что его «маленькая принцесса» любила не только мятные конфетки и чай, но и тонкие сигаретки с ментолом и дешёвый алкоголь. Она тихо бунтовала за пределами дома, наслаждалась юностью и мечтала, много-много мечтала о группе, собирающей стадионы преданных фанатов. Это красиво, романтично и одновременно реально, и нет.       Юрий Михайлович не мог поверить в то, что его «маленькая принцесса» способна на плохие поступки, для него она всегда оставалась самым добрым и нежным существом. Мишель боялась разочаровать отца, поэтому не рассказывала про многочисленные ссоры с противными одногруппниками, о яростных срывах на этих людей, об обидных словах, что срывались в порывах злости.       «Я всех твоих ухажёров пристрелю лично, если они посмеют руки распускать!» — строго говорил Юрий Михайлович, ласково и нежно глядя на дочь. Она в отцовских глазах была вечным невинным ребёнком, которого нужно было защищать от всего мира, особенно от парней. Только не знал Юрий Михайлович, что нужно было думать не о парнях, «предполагаемых женихах», а о девушках. Точнее, об одной конкретной, с которой Мишель проводила много времени.       Лёшу — младшего брата Мишель — ругали за «плохие компании» и ставили в пример сестру, у которой были только «хорошие и воспитанные подружки». И никто не знал, что прилежными эти девушки были только на первый взгляд, и что все они мало интересовали Мишель. Она водилась с ними лишь для вида, для отца, чтобы он лишний раз не переживал. По-настоящему Мишель любила общаться лишь с одной — Анфисой Крючковой. Последняя говорила мало и больше просто касалась, нежно, властно и по-собственнически. В этих объятиях Мишель таяла и чувствовала — она нашла своего самого родного и самого любимого человека.       Юрий Михайлович часто говорил, что не боится даже думать о том, что его «маленькая принцесса» рано или поздно влюбится по-настоящему и покинет отчий дом. Мишель молчала, не спешила сообщать о том, что она уже любила по-настоящему, но не парня, а Анфису, с которой так хорошо было петь под гитару. Будь у Мишель бунтарский нрав, она обязательно бы сообщила о своей ориентации отцу. Однако Мишель так и не смогла надеть маску бунтарства в доме, где её искренне любил отец. Тот всегда мечтал о дочке, всегда относился к ней, как к главному сокровищу в своей жизни. Было стыдно разочаровывать такого родителя.       — Когда ты скажешь отцу о нас? — Спросила Анфиса, сидя на крыше рядом со своей девушкой, в чьих руках была гитара.       — Не сейчас, — коротко отвечала Мишель, не желая признаваться в том, что она никогда не признается отцу.       Тот не выдержит подобного потрясения. Он будет разочарован. Он будет бояться. Он будет винить себя.       Анфиса тяжело вздохнула, но ничего не сказала: она сама боялась признаться родителям, поэтому не могла осуждать Мишель. Последняя, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, стала перебирать струны гитары и тихо петь.       Мишель мечтала о музыкальной группе, а Анфиса о счастливой совместной жизни. Как жаль, что не всем мечтам было суждено сбываться.

***