Кофейная горечь

      Скарамучча не в порядке.       Он все прекрасно помнил и очень об этом жалел. Лучше бы не помнил, честное слово. Ему было так стыдно за своё поведение, и он был смущен до безумия. Самым неловким было то, с каким особым вожделением он помнил тепло тела Кадзухи; все новые ощущения, ту глупую эйфорию и окрыленность от простых, мать его, объятий. Помнил его тихий шёпот, помнил тот маленький поцелуй в ушко и все ласковые слова, что он обронил. Какие-то детали были в лёгком тумане, но общая картина оставалась чёткой.       И в этой картине он еблан.       Из-за Тартальи.       Рыжий был олицетворением коварства: парень совершенно не скупился на гнусные поступки и решения ради достижения поставленной цели. И Скара догадывался, что за цель, не тупой. Ну какой Тарталья умница, скинул его пьяным в руки Кадзухи. Конечно рыжий знал обо всех «тонкостях» этого его состояния, ведь именно он ранее выслушивал все его депрессивные бредни и, в сопутствии, нытье и извинения. Терпел неловкие объятья и ту искреннюю честность, которая из Скарамуччи в такие моменты текла, как из сломанного крана.       Просто замечательно! Все вытекло, блять, на Кадзуху.       Скарамучча тяжело вздохнул. С особой агрессией он шкрябал вилкой по тарелке с нетронутым завтраком, странным образом наслаждаясь тем, как противно этот звук резал слух. Темноволосый даже специально встал пораньше, чтобы сдержать данное себе обещание: не разговаривать с Тартальей. Он проигнорировал все его сообщения по утру в качестве отправной точки. Да, Скарамучча был чертовски обижен. И на работу он пойдёт без него.       А на работу, так-то, он вообще не хотел идти. Нет, даже не не хотел, скорее, больше предпочёл бы провести весь остаток жизни в пытках, нежели сегодняшнюю смену. Хотелось плюнуть на все и просто запереться дома, но Скарамучча прекрасно понимал, как это будет выглядеть для Кадзухи и Тартальи. И он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что его дом — уже не его крепость. Кадзуха знает, где он живёт; а Тарталья, он уверен, остался бы ночевать у его двери из принципа прямо на придверном коврике, каждые пять минут тыкая на дверной звонок. В идиотском упрямстве ему равных нет.       Все-таки запихнув в себя завтрак, Скарамучча, усердно пересиливая себя, направился переодеваться и готовиться к работе. Он сильный, эмоции над ним не властны. Он ведь актёр, притворщик.       И, ради собственного же блага, с Кадзухой тоже желательно сегодня не разговаривать.

━─━────༺༻────━─━

      — Доброе утро, Скарамучча! Ты сегодня рано, — сразу же поприветствовала Ноэлль, стоило ему только переступить через порог черного входа. Девушка держала в руках большой контейнер с клюквой, который со стороны выглядел ну уж слишком увесистым и тяжелым. Образ хрупкой девушки диссонировал со всем этим зрелищем; но она не выглядела напряженной, руки держали емкость стальной хваткой.       — Доброе, — Скарамучча ответил с привычной сухостью, сразу же направляясь в раздевалку. Пять минут спустя он вернулся на кухню, думая, чем себя можно занять. До начала смены еще полчаса с носом. Не желая поддаваться скуке, он все-таки решил обратиться к Ноэлль. — Нужна помощь с чем-нибудь?       — О, — девушка удивленно посмотрела на темноволосого, а после, слегка улыбнувшись, поманила к себе рукой. — Ты умеешь готовить конфитюр?       — Если речь о классическом рецепте без всяких заморочек, то да, умею.       Скарамучча много чего умел. В кулинарию тоже, правда, без особого энтузиазма. Нахида частенько звала его на вечерние кулинарные кружки к себе на работу, когда он был немного моложе. Нахида, будучи ректором одного из крупнейших университетов страны, хотела таким образом познакомить парня с будущим местом учебы, запустить в новую среду заранее, чтобы ему было легче влиться в неё будущем (правда, он в тупую слился, побоявшись поступать на высшее). Из этих кружков он почерпнул много нового и неплохо отточил уже имеющиеся навыки. В дальнейшем он практиковался и экспериментировал уже на Тарталье, изредка готовя ему что-то вкусное. Для себя он никогда не старался, ограничиваясь лишь простыми в приготовлении блюдами из чего попало.       — Самый стандартный конфитюр из клюквы, — девушка указала пальцем на столик рядом с плитой, на котором стоял тот самый здоровенный контейнер с ягодами, одинокий лимон и большая ёмкость с сахаром. Скарамучча на секундочку прищурился, пытаясь понять, для чего вообще может понадобиться столько конфитюра. Ягод килограмм на десять, если не больше. — Только блендером измельчать не надо, просто растолочь, — девушка уточнила.       — Готовить из… всей?       — А, ой, конечно нет! Достаточно будет вот этой кастрюли, — Ноэлль достала из шкафчика небольшую кастрюлю с толстым дном, укладывая ее на плиту. — Оставшаяся клюква пойдёт на другие нужды.       — И ты даже не боишься, что я приготовлю какую-нибудь гадость? Испорчу продукты или еще что?       — Тарталья говорил, что тебя можно изредка просить помогать на кухне. Даже поручился за тебя зарплатой. Правда, даже при всем этом, мне было как-то неловко тебя просить, — девушка улыбнулась, параллельно приступая к взбиванию сливок.       — И правильно, — Скарамучча подметил уже холодно, мгновенно раздражаясь от упоминания Тартальи.       — Если нужна будет помощь или еще что, пожалуйста, обращайся, — Ноэлль улыбнулась, игнорируя исходящий от парня холодок. Она на секундочку отвлеклась от блендера, перемещаясь в другую часть кухни. Вернулась она со стаканом воды с лимоном и свежими листьями мяты, который любезным образом поставила на столик рядом с бариста.       В уже каком-то неловком подобии благодарности Скарамучча молча кивнул. Он никогда не привыкнет к такой учтивости и вежливости. Парень ведь буквально делал все, чтобы отталкивать от себя людей: был излишне прямолинеен, холоден, язвителен, саркастичен, моментами откровенно груб. Даже заботу и переживания, которые изредка исходили изнутри, он приукрашивал всей этой мерзкой мишурой. Какого хрена? Даже симпатичное личико не должно вывозить все эти тонны дерьма.       «Она просто хочет, чтобы я подавился; слишком вежливая, чтобы сказать прямо» — Скарамучча холодно усмехнулся себе под нос, включая конфорку плиты.       Поставив кастрюлю на средний огонь, Скарамучча выложил в нее нужное количество клюквы (втихаря воруя парочку кислых ягодок на съедение). Когда ягоды пустили сок, парень шустренько отошёл за чистой водой, держа в голове необходимые пропорции. Вернувшись, он залил воду к клюкве, аромат которой уже начал распространяться по кухне; добавив еще и сахар — он потянулся за лимоном, сок которого, видимо, тоже необходимо добавить, раз он вот так приглашающе лежит рядышком. Закончив основные приготовления, он медленно помешивал алую массу лопаткой, снова погружаясь куда-то внутрь себя.       Ноэлль периодически наблюдала за процессом, всеми силами сдерживая вопросы о Тарталье, которые так и рвались наружу. Они всегда приходили на смену вместе, ей было искренне любопытно, что такого могло случиться. Но девушка понимала, что это совсем не её дело, потому она молча вернулась к работе, приступая к пропитке коржиков для пирожных.       Телефон в кармане Скарамуччи начал вибрировать. Протяжно. Тяжело вздохнув, брюнет решил просто проигнорировать звонок, потому что прекрасно знал, кто именно ему звонит. Даже когда его кожа реагировала на эту непрекращающуюся вибрацию уже с раздражением — он не шелохнулся, все свое внимание посвящая конфитюру. Рассматривал каждый пузырик на поверхности, продолжая медитативно помешивать массу лопаткой.       Когда Скарамучча понял, что ягоды стали мягкими, он внимательным взглядом пробежался по шкафчикам. Заприметив нужную ему сейчас толкушку, он принялся разминать клюкву. Причем уже с особым рвением, давил прям от души, эстетически наслаждаясь тем, как прекрасно ягодки давятся и слегка лопаются под его напором. Прекрасный антистресс на фоне все еще вибрирующего телефона и придурка-друга, из-за которого весь этот стресс он вынужден испытывать.       Когда масса стала однородной, он оставил конфитюр вариться до готовности, наконец-таки доставая телефон из кармана (чтобы отнести в раздевалку от глаз подальше). Да, с его стороны игнор в сторону друга был откровенно жестоким, ведь Тарталья действительно мог волноваться и не находить себе места. Но Скарамучча стремился к равенству. Разве Тарталья не поступил с ним так же жестоко? Скинул его вот в таком состоянии парню, в которого Скарамучча, так-то, всего лишь был влюблен.       — Готово, — Скарамучча выключил конфорку, откладывая кастрюлю с приятно пахнущей жидкостью в сторону. Услышав парня, Ноэлль отложила пропитку в сторону, направляясь к плите. Она с большим любопытством заглянула в кастрюлю.       — Визуально выглядит просто отлично! Так, а на вкус… — девушка зачерпнула немного конфитюра на лопатку, аккуратно обдувая все еще горячую массу. Скарамучча с натянутым безразличием смотрел на нее со стороны. Почему с натянутым? Потому что где-то там, за маской, ему была интересна ее реакция; он ждал похвалы, потому что знал, что с поставленной задачей справился идеально. Немного лести сейчас было бы очень кстати. — Вау, очень вкусно! Не слишком густой, не слишком жидкий; кислотность клюквы смягчена. Благодарю за помощь, Скарамучча, — Ноэлль улыбнулась, убирая грязную лопатку в раковину.       — Мхм. Не за что.       Скарамучча был доволен и горд собой. Ну а как иначе?       — И так как ты сдал мой маленький экзамен, — девушка продолжила, возвращаясь к коржикам. — Могу я изредка просить тебя о помощи с готовкой? Только в случае крайней необходимости, обещаю не злоупотреблять.       — Только если я не занят и буду гореть желанием.       — По рукам. С меня чай и что-нибудь вкусное. Обязательно учту твои вкусы, — Ноэлль улыбнулась.       Скарамучча хмыкнул. Возникло ощущение, что его пытаются вот так в наглую подкупить; отчасти, он был совсем не против. В часы затишья ему было бы в разы интереснее помогать с готовкой, нежели растекаться на барной стойке от скуки. Еще один большой плюс в копилку Ноэлль — она молчалива и не навязчива. Идеальный контраст на фоне болтливых Тартальи и Венти; теперь у него есть маленький бункер в случае необходимости.       За пять минут до открытия Скарамучча уже сидел в баре, попивая ту самую водичку, которой его угостила Ноэлль.       На секунду он почувствовал угрозу, пробежавшуюся по всему телу в виде странного тревожного предчувствия.       — Ты мелкий… — за спиной послышался знакомый голос с тяжелой одышкой, пропитанный негодованием. — Я волновался, блять!       Ах, вот и она, угроза.       Скарамучча лишь молча попивал водичку дальше, равнодушно разглядывая людей за панорамными окнами, полностью игнорируя недовольного друга. Тарталья подошёл ближе, начиная уже прямолинейно сверлить друга взглядом, угрожающе над ним нависая. Только вот Скара был слишком принципиален, чтобы отступать от обещания, данного себе утром.       — Скара, я сейчас засуну палец в твой стакан. Руки я еще не мыл.       Тишина. И Тарталья действительно сдержал слово, запихивая палец в стакан с водой, которую Скара так вальяжно попивал, начиная перемешивать ее указательным пальцем. Рыжий знал, что его друг — брюзга во всех планах. Да, это была наглая манипуляция с его стороны, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию.       Оу       Тарталья понял. Все настолько серьезно. Скара просто продолжил пить воду дальше, едва заметно ухмыляясь такой откровенно жалкой попытке. Рыжий даже на секунду сломался, выискивая в голове причину такого поведения. Скарамучча обижался на него, если он правильно понял. Злость Тартальи улетучилась, мгновенно сменяясь озадаченностью и непониманием.

━─━────༺༻────━─━

      Скарамучча не разговаривал с Тартальей всю смену. Вообще. Не проронил и слова.       Темноволосый бариста был супер вежлив с каждым клиентом, улыбался, но Тарталью игнорировал полностью. Со всеми рабочими нюансами Скарамучча справлялся сам, перемещаясь по бару с грацией кошки, а та самая улыбчивость в такие моменты отдавала колкой гордостью, которую Тарталья читал в синих радужках.       Первое время Тарталья пытался привлечь к себе внимание. Шкодил, обзывался, тыкал пальцем, даже пару раз дергал за удлиненные локоны Скарамуччи на затылке. После пошёл подкуп: Тарталья несколько раз угощал друга чаем, тщательно расписывая, какой он вкусный и как он постарался угодить всем его особенным вкусовым предпочтениям. Ноль реакции. После очередной провальной попытки обратить на себя внимание, рыжий, все-таки, снова задумался и догадался, по какой именно причине Скара дулся.       Действительно, не просто же так Скарамучча поклялся больше с ним не разговаривать в том самом ночном сообщении.       Тарталья в какой-то особо отчаянный момент даже попытался извиниться, но был отвергнут холодом темно-синих глаз, ненадолго обративших на него свое внимание. Парень сдался, ведь Скара имел на эту обиду полное право.       Извинениями, шоколадкой или чаем он точно не отделается.       Когда на улице уже вечерело, Тарталья расстроено потягивал кофе из трубочки, наблюдая, как Скара готовит клиенту чай, по его же просьбе расписывая ему все нюансы и тонкости приготовления выбранного сорта. На секунду его взгляд зацепился за отличительную белую копну волос, что мелькнула совсем рядышком с дверьми парадного входа.       Вот оно, его спасение. Кадзуха зашёл в кафе, уже заранее скидывая с себя тренч. Сейчас он подойдёт и растопит всю эту ледяную броню Скарамуччи. Тарталья, по крайней мере, очень надеялся. Или, в крайнем случае, снова заставит его отупеть в этой особенной манере, честно, не сильно важно.       — Добрый вечер, Скарамучча, добрый вечер, Тарталья, — Кадзуха подошёл к стойке поближе, вставая в метре от клиента, которому Скара готовил чай.       — Добрый вечер, Кадзуха! — Тарталья сразу же заулыбался. Ему было так приятно просто хоть с кем-то поговорить. Девочек на кухне отвлекать не хотелось, клиенты не считались. А Скара? Чёртов игнорщик.       Скарамучча молчал, не отвлекаясь от своего дела. Чайной ложечкой он зачерпнул из стеклянной банки чайные гранулы, а после — аккуратно засыпал их в чайник. Рука слегка дрожала, что не скрылось от двух пар внимательных глаз.       «Вот бы их уебало молнией прямо сейчас» — в голове Скары мелькнуло.       — У молочного улуна очень мягкий вкус, кремово-молочный, что оправдывает название, — темноволосый продолжил спокойно рассказывать, уже заливая листья водой. — Важно заливать именно горячей водой, в районе восьмидесяти градусов, чтобы вкус раскрылся полноценно; кипяток убивает аромат и полезные микроэлементы, — Скарамучча поставил чайник на поднос и придвинул его ближе к мужчине, мягко улыбаясь.       Мысленно он матерился, замечая на себе любопытные взгляды.       — Благодарю, обязательно приду к вам еще, — мужчина улыбнулся и закинул в баночку с чаевыми парочку монет, забирая заказ и удаляясь в зал.       Улыбка на лице Скарамуччи за одно короткое мгновение сменилась полным безразличием и лёгким раздражением. Он взял в руки баночку с чаем и направился к полкам со всем чайным ассортиментом, дабы вернуть молочный улун на место.       — Он не разговаривает со мной весь день, — начал Тарталья, вздыхая. У него, наконец, появилась возможность выговориться человеку, который тоже хоть немного, но знал настоящего Скару.       — О. И по какой причине? — Кадзуха опёрся на стойку, внимательно вникая.       — Думаю, из-за того, что скинул его тебе в… том состоянии.       — Имеет полное право, — Кадзуха тихонько усмехнулся, уже с любопытством наблюдая за передвижениями Скарамуччи по бару. Он подметил, что темноволосый специально держался на расстоянии, переключаясь на какие-то второстепенные задачи.       — Только вот какого хрена он еще и тебя игнорит. Ты его чем-то обидел вчера? — Тарталья уже серьезно смотрел на Кадзуху, отвлекаясь от напитка.       — Не думаю, — теперь многозначительно улыбался Кадзуха, выбивая Тарталью из колеи (который не ожидал увидеть столь излюбленную им улыбку в чужом исполнении). — В любом случае, причину такого поведения мне еще предстоит выяснить. Хей, Скара!       Скарамучча промолчал, чувствуя, как сердцебиение начинает учащаться. В голову лезли воспоминая, кистями окрашивая его щёки в нежно-розовый цвет. Голос Кадзухи прямо сейчас окунал его в те дурманящие ощущения и чувства. Он вспомнил тот ласковый игривый шёпот на ушко, чувствуя, как по животу разлилось обжигающее тепло. Сделав глубокий вдох, Скарамучча достал большой стакан и налил себе холодной воды.       — Скара, я ведь твой постоянный клиент, — Кадзуха заулыбался, укладывая руки на стойку, подпирая ими голову. — Ты обязан обслужить меня, разве нет?       — Попроси Тарталью, — Скарамучча наконец-то подал голос, поражаясь наглости; а брови Тартальи взлетели вверх и он с огромнейшей обидой уставился на друга. Весь день игнорировал его, избегал, а сейчас отвечает, да еще и вот так!       — Он не приготовит мне чай так, как ты, — Кадзуха спокойно продолжил.       — Тарталья очень умный мальчик, уверен, справится.       Тарталью от этих слов чуть не стошнило, он моментально нахмурился.       Кадзуха снова заулыбался, складывая дважды два у себя в голове. Смущение, исходящее от Скарамуччи, избегание сильнее, чем обычно, неужели…       Кадзуха перешёл в наступление.       — Ох, ты сегодня такая бука, малы…       Скарамучча резко сорвался с места, прочитав по алым глазам его дальнейшие намерения. Намерения снова назвать его вот так. Услышав только первый слог, бариста материализовался прямо перед Кадзухой, рукой прикрывая ему рот. Щёки пылали, а губы поджались; синева его глаз сверкала от сильного негодования и смущения.       Если бы только он не был влюблен в этого беловолосого засранца... Врезал бы, не задумываясь. Хорошенько. Прям от души.       А алые глаза тем временем смотрели с любопытством, проницательно, с теми самыми нотками хитрости, которую Скарамучча видел еще тогда, в лифте. Губы Кадзухи расплылись в легкой улыбке, бариста чувствовал ладонью.       Они были так близко прямо сейчас.       Стоп.       Скарамучча, кажется, начал догадываться, почему Кадзуха смотрит на него вот так.       Щёки темноволосого запылали сильнее, а рука начала дрожать от осознания. В его воспоминаниях не хватало парочки деталей, и сейчас эти самые всплывшие детали оказались для него фатальными. Кадзуха думал, что он, Скарамучча, не помнит всего (или части) того, что произошло вчерашним вечером. А Скарамучча сделал все, чтобы неосознанно продемонстрировать, насколько отлично он все помнит.       — Так ты помнишь… — Кадзуха тихо прошептал в ладонь, что изрядно ослабила хватку. Озорство в глазах сменилось теплом, а губы оставили мягкий, почти невесомый поцелуй на любимой ладошке. Скарамучча сразу же отстранился, снова заливаясь краской, на что Кадзуха лишь ласково рассмеялся.       Тарталья от увиденного, мягко говоря, охуел.       — Я… Я не понимаю, о чём ты, — Скарамучча схватил стакан с холодной водой, сразу же делая большой глоток. У него снова пересохло в горле.       — Конечно, конечно, — Кадзуха продолжал улыбаться, внимательно наблюдая за каждой реакцией Скарамуччи. — Так что, могу я рассчитывать на чашечку чая?       — Чашечку чая, да? — Скарамучча прищурился, все еще поражаясь наглости.       — Да.       Пришёл, значит, весь такой важный; на прямой отказ тыкнул ему тем, что он ему обязан. Ещё и смутил, опозорив перед Тартальей. Ну каков засранец.       О нет, нет-нет. Никакого чая.       Этот засранец сегодня будет пить кофе.       Скарамучча засыпал в холдер кофе и придавил его темпером. Кадзуха молча наблюдал за процессом, не проронив и слова; хитрые искорки снова пылали в его алых радужках. Темноволосый, стараясь не обращать внимания на взгляд белокурого засранца, поставил готовиться эспрессо и принялся взбивать молоко. Внимание Кадзухи плавило, Скарамучча прекрасно чувствовал его на себе. Поцелуй как будто застыл на ладони; словно метка, напоминающая о себе каждую секунду лёгким теплом. Щёки Скарамуччи снова едва заметно порозовели и он молил всех известных ему богов, чтобы Кадзуха этого не заметил.       Кадзуха, конечно же, заметил.       Скарамучча залил в чашку с эспрессо немного взбитого молока, а после — потянулся за зубочисткой. Тарталья тоже присоединился к наблюдению. Наклонившись над чашкой, Скарамучча принялся аккуратненько рисовать на молочной пенке. Он хмурился, слегка закусывая губу, полностью концентрируясь на поставленной задаче. Клиента, мелькнувшего у барной стойки, который только-только намеревался отвлечь Скару от дела, перехватил Тарталья, забирая заказ себе.       Спустя пару минут на лице Скарамуччи расплылась довольная ухмылка. Тарталья встал рядышком, внимательно разглядывая творение друга. На белоснежной пенке красовался нарисованный фак, причем очень аккуратный, сделанный с таким ярым перфекционизмом, что Тарталья надул щеки, сдерживая смех. Он на всякий случай достал жалобную книжку, заранее придвигая ее к Кадзухе. Беловолосый бросил на него вопросительный, но вместе с тем очень любопытный взгляд.       Все его вопросы отпали, когда Скарамучча поставил перед ним чашечку капучино, совсем не сдерживая все той же довольной ухмылки.       — Посыпать корицей? Может, добавить какой-нибудь противный приторный сиропчик? — бариста спросил максимально вежливо, что забавно контрастировало с его произведением искусства.       — Оу, это так мило, Скара. Ты так постарался для меня, — Кадзуха засиял, не сдерживая улыбки. Он был так искренне польщён вот таким особым вниманием. Бариста даже попыхтел над рисунком, придавая этой обычной, ничем непримечательной чашке кофе уникальный шарм. За этим аккуратненьким средним пальцем Кадзуха видел смущение, неловкость, чувства Скарамуччи. Его особое отношение к нему. Уникальное.       — Ты, блять, издеваешься? — Скарамучча уже даже не скрывал удивления.       — Конечно нет, я действительно польщён.       — Ты странный, Кадзуха.       Светловолосый снова слегка рассмеялся, качая головой, на что Скарамучча тоже, совсем едва заметно, улыбнулся. Тарталья снова попивал кофе из трубочки, молча наблюдая за всем этим зрелищем. Мысленно он расхваливал себя за то, какой он, на самом деле, замечательный сват. Правда, пришлось немного подставиться и прямо сейчас терпеть сильную обиду друга, но все ради благой цели! Правда, извиниться так и так необходимо. Тарталья прекрасно понимал: поступил он некрасиво.       — Кстати, Скара, — Кадзуха, все еще продолжая улыбаться, обратился к бариста, который чистил холдер от остатков молотого кофе.       — М?       — Могу я украсть тебя на двадцать минут после смены?       — Только если потом отвезешь домой.       Тарталья даже удивился про себя: что, так просто? Никаких выебонов? Это точно Скарамучча?       — Буду рад.       — Тогда договорились, — Скарамучча бросил Кадзухе напоследок, прежде чем отвлечься на нового клиента. Кадзуха, любезно забрав чашечку капучино, направился в зал, чтобы приступить к своей привычной репетиторской рутине.       Скарамучча чуть позже все-таки принёс ему авторский чай, удивляясь тому, что весь кофе был выпит. Кадзуха на его расспросы лишь отмахивался, уверяя, что было вкусно.       Ну точно странный.       Вернувшись в бар, Скара тоже сделал себе чаю, усаживаясь на барный стул рядом с Тартальей.       — Что, все так же не разговариваешь со мной? — Тарталья спросил с нотками настоящей, а не той привычной притворной грусти, в излюбленном жесте пиная трубочку в стакане.       — Если не будешь придурком - так уж и быть, разговариваю.       — Значит, я больше никогда не услышу твоего голоса.       Скарамучча усмехнулся, делая глоток чуть подостывшего чая. Выдержав лёгкую паузу, Тарталья, вздохнув, начал:       — Прости, Скар. Я действительно поступил некрасиво, — рыжий посмотрел на друга, отвечая на его усмешку лёгкой виноватой улыбкой.       — С тебя шоколад, Аякс. Много.       Заметно расслабившись, Тарталья заулыбался ярче, приобнимая Скару в неком примирительном жесте, на что последний лишь закатил глаза, снисходительно обнимая придурка друга в ответ.       Тарталье все-таки удалось отделаться шоколадом.       — И вообще, какого хрена вы оба меня вчера так закибербуллили смс-ками?       — Хе.       — Хе?       Тарталья принялся вопросительно смотреть на друга, на что последний лишь усмехнулся вновь.       Скарамучча был доволен тем, что Кадзуха сдержал то маленькое обещание.       Обещание для бухого идиота.