Смятая салфетка

Конечно это его заботит. Непонятно почему. Может… как там говорил Кавех? Ах, да, «небольшой опыт». Это весьма занимательно, подумать об этом, пораскинуть мозгами в моменты перерыва на работе. Но, конечно, это останется в секрете, как и многие его мысли об этой ситуации. И совершенно неясно, что его ноги заставило пройтись в глубины библиотеки, где он был не так часто; что его прелестную жилистую ладонь заставило потянуться к книжной полке, на которую раньше не обращал внимание; и, в конце концов, что его заставило взять маленькое пособие о психологии общения, проработке невыявленных эмоций и прочей фигни, на что способны такие человечки как его полоумный сосед. Стыдно себе признаваться в прочтении такой книги ради него, но к счастью, аль-Хайтам отвергает мысль как только может, стараясь просто забывать истинную цель исследования такой стороны литературы и сосредоточиться на смежной — «небольшой опыт»… В то время как истинной является познание чувств Кавеха… Яркое солнце заламывает свои лучи в комнате аль-Хайтама с бессовестной жарой. Кажется, открытое окно не справляется с достаточным проветриванием кабинета, во благо спасения Хайтам поставил пятнадцатисантиметровый настольный вентилятор. Возможно, он бы дал своему спасителю имя, но он не Кавех, который дал имя, боже, чемодану. Также сквозь лучи можно было увидеть летающие пылинки в воздухе. И кстати о них… Аль-Хайтам удрученно читает маленькое пособие, которое огораживает большой учебник. Выглядит странно, будто он снова студент, который пытается делать неподобающие вещи втайне от учителя. Внезапно дверь с глухим скрипом открывается. И, если бы не дверь, находящаяся прямо напротив его стола, он бы и не услышал входящего соседа — помешали звуконепроницаемые наушники. — Какого хрена ты врываешься без стука? — он не подает нервозности в голосе, когда подвигает большой учебник ближе на себя. И какого черта он скрывается от кого-то в своем собственном доме? Кавех лишь закатывает глаза и выдает слабый стон возмущения, выжимая тряпку на корточках. — Я всегда провожу утреннюю уборку в субботу. Это твои проблемы, что обычно в это время ты метаешься где угодно, лишь бы не помогать мне в уборке твоей же квартиры! — он возлагает тряпку на древнейшую швабру и выпрямляется, вытирая пот со лба. — хоть бы обеспечил меня нормальными устройствами для порядка. — Давно ты себя хозяюшкой почувствовал? — аль-Хайтам медленно закрывает пособие и откладывает его в стопку книг лицевой стороной вниз. Вроде незаметно получилось… — Я сам уберусь в своей комнате. — он подходит к нему, стараясь выгнать пока что словами. — Ой-ой-ой, какие мы вредные. Вообще-то… — он чуть не выдает самую нежеланную правду и быстро перефразирует. — ну и не буду для тебя стараться! От пыли скоро в цвет волос станешь. — он чувствует, как сильные руки хватают его за плечи и выставляют за дверь. — Не нуждаюсь в твоих комментариях. — Хайтам протягивает ему швабру с тряпкой и ведро воды. Почему он никогда не задумывался из-за чего Кавех постоянно трётся около него, старается попасться на острые словечки или завести бессмысленный диалог? А пора бы задуматься. Такой, весьма отвлекающий момент заставляет Хайтама вернуться к изучению его любимых исследовательских книг. Но ближе к вечеру он все равно возвращается к чтению пособия. Оно короткое, чего тянуть? Прочесть и навсегда забыть. Ну, исключая лишь познания тех вещей, которые помогут понять личность этого придурка-соседа. Всего-то — понять, никак не использовать при общении с ним, да-да…

***

— Это странный вопрос, но, может ты видел мой-, — Кавех как всегда врывается без стука — зачем, если на аль-Хайтаме всегда звуконепроницаемые наушники и он все равно не услышит. Но останавливается на полушаге, когда замечает Хайтама, спящим на кресле с книгой. Ну, неудивительно, что тот спит, стрелки часов катятся за единицу, а Кавеха накрыло вдохновение как ни кстати. Он делает пару таинственных шагов в его сторону. Взгляд скользит по острой челюсти, мускулистой груди и к прессу, на котором располагается маленькая книжечка. Кавех с интересом выхватывает ее и рассматривает, будто ребенок, взявший неизвестный объект. Он читает название «неизвестного объекта» и удивленная ухмылка проясняется на губах. — О боже, давно ты увлекаешься таким? — задает он вопрос, на который аль-Хайтам не ответит сейчас. То есть вообще не ответит. Он открывает начало книги, в котором оставлена закладка «вернуть до…» и указана соответствующая дата. Сложив некоторые факты в голове, а именно: на сколько дней можно заимствовать книгу из библиотеки и дату, оставленную в закладке, он делает вывод, что аль-Хайтам эту книгу взял буквально сегодня. Самодовольная улыбка украшает его гранатовые глазки, когда он аккуратно кладет книгу обратно на чужой торс. Он чешет затылок, почти… кокетливо (?) прикусывая губу и ретируясь из кабинета вприпрыжку.