Смятая салфетка

В доме воцарила тишина. Действительно, последнюю неделю они не ругались, и не совсем ясно почему — то ли поспорить не о чем было, только Кавех стал… другим. Слишком нежным. Ну, во всяком случае, в разговорах с аль-Хайтамом, клиентов он все так же мог крыть матом в своих рассказах, но на Хайтама ни разу не сорвался. Должно быть, это сделка? Аль-Хайтам следит за своим языком, Кавех не провоцирует. Идеально?.. Время склоняется к субботе. Кавех усердно натирает полки от пыли, аль-Хайтам умиротворенно читает свою энциклопедию. И, что странно, на аль-Хайтаме нет привычных наушников. Почему этот факт радует Кавеха? У него очень аккуратные средние ушки, которые виднеются из-под серых прядей. Но он воздерживается от разглядывания, продолжая тереть эту чертову полку, забывшись… — Ты скоро дыру в полке сделаешь, — взгляд Хайтама скользит к парню и остаётся на его затылке. — Следишь за мной? — Кавех поворачивается и оставляет тряпку на прежнем месте, а руку упирает в бок. Он, покачивая бедрами, подходит к столу, разглядывая помятую салфетку около настольного вентилятора. — слушай, а что значит твой рисунок? Прости, но у тебя реально куриные лапы для рисования. — он усмехается, опираясь ладошкой в его стол, разглядывая небрежные штрихи на человечках. — Ты должен гордиться нашим портретом. — секретарь игриво закатывает глаза. — А, так это мы? У меня не такой уродливый нос! — Кавех возмущается, краснея от злости. — Не пыхти. По-моему, первая твоя мысль должна была быть о том, что это лишь выдуманная картина. Мы ведь не сидели под звездами, хотя, мы вообще ни разу не проводили время вместе. Это абстракция, понимаешь? — Ты разбрасываешься терминами направо и налево, но не имеешь смелости… а, ладно. — он отворачивается, думая вернуться к уборке. Это успокаивает нервы, проясняет ум, выравнивает дыхание… Но сейчас оно срывается. Учащается. А затем останавливается. — Это означает «да»? — Он держится пальчиками за рубашку Кавеха, встав со стула. Его дыхание нагревает шею старшего. Он делает шаг от него, кладет ладонь на нагретое место и нервно произносит. — Как бы ты это не обозвал, да! — Кавех забирает тряпку, ведро и сваливает с кабинета. Точно не хочет, чтобы аль-Хайтам лицезрел такой неловкий вид.