Усердие Героя Щита

Ицуки молчал с тех пор, как они ушли с похорон. — Итак… — Заговорила Мирелия, когда они оба закончили. — Моих рыцарей обманули фальшивыми документами и одурманили вином с добавлением… а потом работорговцам почти удалось похитить детей из вашей деревни, убив при этом одного из ваших людей. В довершение всего, хотя это произошло несколько дней назад, вы только сейчас сообщаете мне об этом? — Веер Миреллии закрывал нижнюю половину ее лица. — Извините. Мы бы пришли раньше, если бы могли. — Наофуми извинился за всех. — Боже мой, надеюсь, Мелти точно не угрожала опасность во время этого? Рен и Наофуми напряглись от страха. Ицуки никак не отреагировал. — Конечно, нет. Ваша дочь была в безопасности в моем доме, когда произошло нападение. — Увидев ее неодобрительный взгляд, он продолжил. — Она спит в комнате рядом с моей с Фило. Никто не может причинить вред второй принцессе, если моя дочь не помешает. … Мирелия изучала его критическим взглядом. Вскоре она вздохнула и сложила веер. — Извините, что сомневалась в вас, сэр Наофуми. В последнее время для Мелромарка наступили… трудные времена. — Что-то не так? — спросил Рен кротким голосом. — Я хотела бы, чтобы мы сохранили тот же дух празднования, который был у нас после последней Волны. Однако все, что я могу сделать, это удержать знать от прямого восстания против моей последней политики. — Она приложила руку к голове, указывая на сильную головную боль, с которой она сейчас боролась. — Можно подумать, что после того, что сэр Ицуки сделал с их численностью, они отнесутся к этому более благосклонно. До сих пор я даже не знала о нападении на вашу деревню, хотя в этом есть смысл. — Почему? Что-то случилось? — спросил Наофуми, изогнув бровь. — Несколько ночей назад нам пришлось иметь дело с бандой последователей Трех Героев, которые внезапно появились за воротами города. Они пытались выломать ворота и вызвать бунт. Когда ворота начали открывать для моих рыцарей, они… бежали. Но их поймали и допросили. — … Они бежали? — сухо спросил Наофуми. Головная боль Миреллии была похожа на приступ мигрени. — Каждый раз, когда одного из них загоняли в угол, они обнажали клинки и нападали на моих рыцарей… по их словам, они утверждали, что защищались. Так же они говорили очень много неприятных слов и тут же отрицают эти слова. Наофуми скрестил руки. Типичные рыцари, бесполезные, как всегда. — Что до остальных, то они сбежали черт знает куда. — Мирелия нахмурилась. — Я послала несколько своих теней, чтобы выследить их. Я хочу знать, кто из моих дворян предает меня на этот раз. Только я еще не получила отчета ни от одного из них. — …Черт возьми. Разве наши проблемы с этими ублюдками не могли закончиться казнью Баламуса? — пробормотал Наофуми. — Похоже, нет, сэр Наофуми. Даже со стертой душой, влияние этого злого человека все еще живет в сердцах его последователей, а также в сердцах моей бывшей дочери. О, если я когда-нибудь снова доберусь до нее… — аура злобы, внезапно окружившая Миреллию, почти заставила Наофуми и Рена сделать шаг назад. — Миледи. Принести еще портретов твоей Суки дочери? … Мирелия глубоко вздохнула, снова нахмурившись. — Не сейчас. Позже, когда мы разберемся с нашими делами. — Тень кивнула и отступила в темные углы комнаты. — Сэр Ицуки, я собираюсь попросить вас помочь выследить этих последователей. Если бы вы могли узнать, что случилось с моими пропавшими тенями, я была бы вам очень признателен. — … — Сэр Ицуки? — повторила Мирелия. Наофуми повернулся, чтобы посмотреть на Героя Лука. Его голова была повернута в сторону, он смотрел куда-то вдаль. — Эй, Ицуки. — Рен положил руку ему на плечо, но Герой Лука не ответил. Если Наофуми правильно помнил, это было направление Луролоны. Однако небо снаружи было темным и густым от грозовых туч, так что было трудно сказать. — Я уверен, что сейчас у них все в порядке — сказал ему Наофуми. — Тебе не о чем беспокоиться. — … — Ицуки повернулся к Миреллии и кивнул головой. — Конечно, ваше величество. — …Что-то случилось с сэром Ицуки, о чем мне следует сообщить? — спросила Мирелия, нахмурившись, что выдавало ее подозрение. Она наконец осознала, что Герой Лука хранил молчание с момента своего прибытия. И то, как он говорил… Возможно, она слишком рано убрала веер. — Это… одна из причин, почему мы так долго не сообщали об этом. — признал Наофуми. … Мирелия скрестила руки, ожидая объяснений. Она снова посмотрел на Ицуки, но Герой Лука не дал ни ответа, ни жеста. Так что, неохотно, он рассказал Миреллии о последнем погружении Ицуки в серию Проклятых. К тому времени, когда он закончил, Мирелия с жалостью посмотрела на Героя Лука. Иногда она забывала, что даже у Героев легенд могут быть личные трудности и проблемы, с которыми нужно справиться. — Я ужасно сожалею о том, через что вам пришлось пройти. Теперь я понимаю, почему вы медлили со мной. — сказала она грустно. — Если вам нужно больше времени для себя, я отложу любые просьбы до… — Нет, все в порядке, Ваше Величество. — прервал Ицуки. — Я лучше помогу, чем буду сидеть и… — Он снова замолчал, глядя в сторону Луролоны. — Ну, несмотря ни на что, я не могу отослать вас, пока вы сами не убедитесь — Серьезно сказала Мирелия. — В конце концов, я не хотела бы причинять лишнее беспокойство твоим друзьям. … Ицуки опустил голову, зная, что Мирелия права. Рен и Наофуми заметили его сжатые кулаки по бокам. Мирелия тоже это заметила. — Есть что-нибудь еще, о чем вы хотели спросить? — сказала она вежливо. — Нам нужно использовать Песочные часы Дракона, чтобы… понизить уровень одного из членов моей группы. Она удивленно замычала. — Твой друг Хакуко сделал что-то не так? — Удивительно, откуда она знала, о ком он говорит. С другой стороны, они взяли с собой только Эклера и Доу-Лона. — Нет, это связано с причиной нашего пребывания здесь. Мы хотели увидеть Белукаса. Он еще в городе? — спросил Наофуми. Мирелия поджала губы. — Да он в городе. Однако он был проинформирован о наказаниях за… несоблюдение новейших правил, которые я внедрила для текущей работорговли. Есть ли причина, по которой вы хотите его видеть? Наофуми кивнул. Он быстро объяснил, как они собираются использовать герб рабов, чтобы усилить людей в городе. Таким образом, если на них снова нападут работорговцы или кто-то еще, они будут достаточно сильны, чтобы защитить себя. — Понятно, это похоже на ситуацию мисс Рафталии… и вы обещаете, что вы трое не будете обращаться с ними как с рабами? — спросила Королева. Все трое кивнули. Даже Ицуки, наконец, обрел серьезность в своих чертах, а не депрессию. — Я попросил Мелти разработать закон, который обяжет нас приговаривать к смертной казни, если кто-либо из нас когда-либо попытается это сделать. — объяснил Наофуми. На ее лице отразилось облегчение. — Это может быть немного драматичным, сэр Наофуми. Но я доверяю вашему мнению. Я благодарна, что вы сами сообщили мне об этом. Будьте осторожны с тем, кому вы сообщаете об этом, и будьте осторожны с тем, кому вы доверяете эти… «Печати Героев». Действия как предлог для объявления войны. Или, что еще хуже, как возможность выдвинуть против вас ложные обвинения. — … Ваше Величество, при всем уважении. — сказал Рен. — Если кто-то объявит нам войну за то, что мы решили не практиковать рабство… Они… Мы потопим их корабли и уничтожим все, что они пришлют на нас, из-за такого глупого предлога. — И… если они достаточно злы, чтобы попытаться выдвинуть ложные обвинения… я прослежу, чтобы они были наказаны. — тихо сказал Ицуки. Его тон был почти пугающим, как у Наофуми, когда он был зол. Наофуми это совсем не казалось правильным. Он должен был быть суровым и холодным в подобных ситуациях, а не другие Герои. Было немного неприятно видеть их такими. Герой Щита ненадолго задался вопросом, чувствовали ли это Рафталия и Фило всякий раз, когда у него случалась одна из его собственных вспышек. Он сделал мысленную пометку обнять этих двоих в следующий раз, когда увидит их. — … Тщательно обдумывай свои действия, Герой Меча, Герой Лука. Вы можете обнаружить, что последствия таких вещей будут гораздо более экстремальными, чем вы был бы готовы. — предупредила Мирелия. Рен смущенно отвел взгляд, а голова Ицуки от стыда опустилась. — Вы имеете право защищать себя, но не заходите слишком далеко. Наш мир и так видел достаточно войн… — Она замолчала с ноткой печали в голосе. Затем ее лицо напряглось. — Я верю, что вы поступаете правильно. Пока мои Тени позаботятся о том, чтобы приготовления в Песочных Часах Дракона были организованы к твоему прибытию. Разумеется, это будет в строжайшей секретности. — Да. Еще раз спасибо, что сделали это для нас. — сказал Наофуми. — Как я уже говорила много раз, я всегда рада помочь любым способом, который обеспечит постоянную безопасность нашего мира… Пожалуйста, берегите себя, великие Герои. — Мирелия поклонилась им. — Мы будем молиться за вашу безопасность и успех. Все трое поклонились, и тени вывели их из тронного зала обратно к группе Наофуми. Они прошли мимо нескольких рыцарей с портретами Малти. Почему у нее их было несколько, Наофуми не знал. Он также не считал нужным спрашивать. Казалось, Миреллии понадобилось все, чтобы сохранять с ними невозмутимую видимость. — Все прошло хорошо с Ее Величеством, сэром Наофуми? — спросил Эклер. — Да, по большей части. Она действительно заботится о своей дочери. — Наофуми слегка вздрогнул. Эклер открыла рот, чтобы спросить, спрашивала ли Ее Величество о том, как поживает ее верный рыцарь и последний отпрыск благородного дома Сеэтто, но Наофуми уже отвернулась от нее, чтобы посмотреть на Героя Лука. — Ты в порядке, Ицуки, мне казалось, что ты… — Я в порядке. — Ицуки отвернулся от них. — Мне просто… нужна минутка, вот и все. — Он скрестил руки на груди и начал размышлять. — Гм, сэр Наофуми, ее величество… — Эклер снова начал спрашивать, но Наофуми уже начал уходить от Ицуки к Доу-Лону, который нервно стоял у одной из отреставрированных статуй в зале. — Ты уверен, что все еще хочешь это сделать? Тебе не нужно снижать уровень, если ты не хочешь. Хакуко изогнулся так резко, что его рука чуть не сбила статую с пьедестала. — Если польза будет только от повышения уровня, то будет лучше, если я снова начну с самого низа. Наофуми нахмурился. — Тем не менее, разве тебе не потребовались годы, чтобы достичь своего уровня… — Эти годы я навсегда сохраню в своем сердце воина, лорд Наофуми. Но сейчас я буду бесполезен для ваших предстоящих боев. Поэтому, пожалуйста, не беспокойтесь об этом недостойном хакуко. — Затем он улыбнулся. — В конце концов, мне не так много терять, как другим. Утешься и знай, что я доволен своим выбором. … Эта фраза почему-то показалась странной. — Не думай, что это будет для меня хорошим предлогом, чтобы полегче с тобой на тренировках — ухмыльнулась Эклер, отчаянно пытаясь сдержать слезы. Наофуми решил не распространяться об этом сейчас. Если бы это было личное, он позволил бы Доу-Лону обсудить это самостоятельно. Он уже решил, что поможет ему. — Я не ожидал, что вы будете относиться к кому-либо снисходительно, мисс Эклер — саркастически ответил Доу-Лон. — Это должно что-то значить, слабенькая хакуко? — Эклер выстрелил в ответ. Доу-Лон нахмурился. — Посмотрим, кто будет смеяться после того, как все это будет сказано и сделано! Я очень надеюсь, что вы с нетерпением ждете возможности встать на колени передо мной, когда я полностью победю вас на будущих тренировках на глазах у всех! — Не смеши меня. Наофуми смотрел на двоих, пока они бодались головами. Выражение его лица было сухим, как наждачная бумага. … Наофуми чуть не застонал, как хакуко, которого держала Эклер. — Ты мог бы предупредить меня, что будешь таким после сброса уровня! — Извините… Я думал, что буду достаточно силен, чтобы справиться с переходом, Лорд Шилд. — устало простонал Доу-Лон. — Что я тебе говорил о том, что ты меня так называешь?! — Прости… — снова застонал Доу-Лон. Его ноги казались такими слабыми. Он едва мог передвигать ноги. Его мышцы будто исчезли. А Эклер, которого он обещал победить, держала почти весь его вес, чтобы он мог ходить. Церемония сброса уровня работала почти так же, как церемония повышения класса. За исключением того, что не было возможности выбрать, какой класс вы хотите. И в отличие от церемонии повышения класса, Доу-Лон теперь был очень усталым, вялым и слабым, а не сильным и энергичным. И он будет таким в течение следующего дня или около того, по словам людей, которые отвечали за песочные часы. Наофуми носил свой Щит-Маску, а другие Герои были замаскированы, когда ходили на публике. — Оглядываясь назад, это имеет смысл, — заговорил Ицуки. Он носил капюшон на голове. С мечом в ножнах на боку он выглядел как обычный искатель приключений. Помимо того, что он не мог вытащить меч из-за правил легендарного оружия, запрещающих использование другого оружия. — Понижение силы с 50-го уровня до 1-го уровня, вероятно, станет огромным изменением для любого, кто попытается адаптироваться. Рен сменил свой легендарный меч на обычный железный меч, который он вложил в ножны за спиной, а легендарный меч спрятал в виде ножа в другой набор доспехов, поэтому выглядел более мягким, чем обычно. Последнее, с чем Наофуми хотел иметь дело, были люди, которые все еще думали, что он виновен в изнасиловании! … Наофуми вздохнул. Через некоторое время прогулки толпа людей постепенно поредела, и люди перестали обращать на них внимание. К большому облегчению Наофуми. — Слава богам, что все кончено. — Как насчет того, чтобы найти этого Белукаса, прежде чем мы снова вызовем подозрения толпы — предложил Рен. — По-моему, неплохо, — пробормотал Ицуки. — Итак, куда, Наофуми? — Наофуми? — снова спросил Рен, когда заметил, что Герой Щита не ответил. — Дай мне минутку. Я пытаюсь вспомнить. — Наофуми ответил. … И Рен, и Ицуки сжали лица. — Ты не помнишь, где он? — Эй, я был там только дважды, и один раз ночью! — разочарованно сказал Наофуми. — Я ожидал вернуться туда снова! … Они просто продолжали бросать на него недоверчивые взгляды. — Я серьезно, я никогда не думал, что буду пытаться приобрести больше рабов и яиц монстров. -иНаофуми огляделся. на близлежащих людей и застонал. — Забудь об этом, я думаю, это так. — Устало сказал Наофуми, идя по переулку. — … Я думаю, он действительно не хотел становиться рабовладельцем. — Не думаю, что когда-нибудь переживу это… — пробормотал Ицуки. Они последовали за Наофуми. К счастью, Наофуми не потребовалось столько времени, сколько в прошлый раз, чтобы найти большой глупый цирковой шатер посреди трущоб. Эклер осталась с Доу-Лон, так как, по ее словам, «это место вызывает у меня мурашки по коже». Наофуми почувствовал знакомое чувство, поползшее по его позвоночнику. Ощущение холода, жесткого страха. Он вздохнул, приготовился к худшему и вошел в палатку. Удивительно, но запах уже не был таким неприятным, как раньше. По крайней мере, запах смерти и разложения в воздухе исчез. Там все еще были клетки, но они выглядели больше, чем в прошлый раз, и более разбросаны. У них также были прокладки на полу. В палатке наверху было несколько отверстий, через которые проникал солнечный свет. Несколько помощников ходили вокруг, мыли пол, меняли обивку в клетках и тому подобное. Однако рабы выглядели не намного лучше. Когда он шел к центру палатки, где, вероятно, находился Белукас, он прошел по крайней мере пятью разными детьми полулюдьми. Все они сидели на полу своих клеток, спрятав головы между коленями. Рядом с ними стояли подносы с недоеденной едой. Их взгляды напомнили Наофуми его первую встречу с Рафталией. Ицуки, и Рен оба выглядели грустными, когда шли позади него. Наофуми мрачно понял, что это определенно был их первый визит к работорговцу. Он также был несколько счастлив, что условия не были такими бесчеловечными, как раньше. Но другим Героям это все равно казалось адом. — Помните, я поговорю для начала. — Он сказал двоим. — Если мне нужно, чтобы вы двое что-то сделали, я дам вам знать. … Двое медленно кивнули и последовали за Наофуми в главный офис в центре палатки. — Ах, если бы это не мой любимый герой! Добро пожаловать, сэр! — Белукас встал со стула за письменным столом. Он все еще выглядел таким же жутким, как и прежде. Он был одет в еще более причудливую версию своего сутенерского костюма, чем в прошлый раз. Каким-то образом Наофуми был ошеломлен тем фактом, что Белукасу удалось заставить себя выглядеть еще более пробивным, чем раньше. Тем не менее, он сделал свое деловое лицо и спокойно наблюдал за маленьким карликом. — Как у вас дела? — Должен сказать, даже если мои расходы на присмотр за рабами выросли благодаря последней политике королевы, этот портрет вашей рабыни был настоящим подарком для моих продаж, добрый сэр! И подключив их к моей яичной лотерее, деньги просто не перестают поступать! Портрет Рафталии? Он был почти уверен, что помнит нечто подобное, упомянутое в прошлый раз. Действительно ли Белукас использовал его как рекламу продажи своих рабов? Наофуми снова посмотрел на Рена и Ицуки. Ицуки выглядел сбитым с толку, а Рен выглядел так, словно он был в нескольких секундах от того, чтобы убить бедного ублюдка. — Успокойтесь — прошипел Герой Щита. Они все еще выглядели немного злыми, но слушали Наофуми. Оба задавались вопросом, как он мог выдержать рядом с кем-то вроде этого работорговца. Он излучал жуткую атмосферу, которая просто приглашала их выбить ему свет. А потом они вспомнили, что у Наофуми не было характеристики АТК, поэтому у него, вероятно, не было большого выбора в отношении того, как относиться к другим людям… Поэтому вместо того, чтобы сосредоточиться на Белукасе, они сосредоточились на наблюдении за его драгоценным камнем на случай, если появятся какие-либо красные флажки. — Мне любопытно, что привело в мою скромную лавку трех Героев легенд, хммм? — спросил торговец рабами, игриво теребя кончик своих усов большим и указательным пальцами. — Это касается рабских печатей. Мы… рассматриваем деловое предложение. Но сначала я хотел бы задать вам несколько вопросов. — Учитывая, хммм, вы бы не подумали о том, чтобы обновить тот, что для вашей девушки, не так ли, сэр? — нахально спросил Белукас. … Белукас взволнованно вздрогнул под убийственным взглядом Героя Щита. Это смутило Ицуки и Рена. Что, черт возьми, было делом этого парня? — Нет, конечно, не все так просто! — Через мгновение работорговец достаточно успокоился, чтобы, наконец, сказать: — Вы мне нравитесь, сэр! Обычно я этого не делаю, но спросите меня о чем угодно, и я сделаю все возможное, чтобы ответить, хммм! — … тогда ладно — ухмыльнулся Наофуми. — Есть ли версия эмблемы рабов, которая не требует наказаний? — Боюсь, такой рабской печати не существует. В конце концов, если бы все наказания можно было отключить, от него не было бы много пользы, кроме украшения, хм? Но настолько маленьким, что это будет, как будто это вообще не наказание! — Белукас покрутил шляпу. — Может быть, член моей семьи в прошлом чувствовал милосердие, или, может быть, мы просто хотели привлечь больше клиентов! В любом случае, именно так мы заставили печать работать на протяжении веков! — Этот парень вызывает у меня мурашки. — прошептал Рен Ицуки. — У меня тоже самое. — прошептал Ицуки в ответ, дрожа. Он хотел уйти от него как можно скорее. Он не думал, что это возможно, но то, что происходило сейчас, на самом деле изгоняло его нынешнюю депрессию и заменяло ее искренним страхом и отвращением. — Ну, что еще хотели спросить? — взволнованно спросил Белукас. — А можно ли поставить хохолок где-то еще на теле? Ну, кроме грудной клетки? — Хммм… — подумал про себя торговец рабами. — Нет, добрый сэр. Видите ли, магический ритуал для этого был очень изощрен и хорошо продуман моей семьёй. Опять же, на протяжении веков. Конечности, было бы так же просто отрубить конечность, чтобы расторгнуть контракт. А поскольку грудь является одной из самых чувствительных частей тела, вполне естественно, что это было бы лучшим местом для нанесения ударов, которые могли бы убить раб, если они попытаются напасть на своего хозяина или нарушить какое-либо правило. — пояснил Белукас. — Да, это вполне естественно, добрый сэр. — … Хорошо. Последний вопрос. — Наофуми пошел дальше. — Можете ли вы научить нас, как проводить ритуал рабства? — Неа! — воскликнул Белукас. — Изготовление этих чернил и ритуальный процесс являются секретами «семейной торговли»! Если вы хотите вести дела с рабами, это должно осуществляться через вас покорно! Я не могу упустить деньги, когда увижу их в конце концов! — К черту все. Я хочу его убить. Пожалуйста, скажи мне, что я могу его убить. — прошептал Ицуки. — Нет, ты слышал, Наофуми, мы не можем убить его. С другой стороны, пытки… — начал шептать Рен. — Нет, мы не можем его мучить! Мало того, что это не героически… ему, наверное, понравится! — свирепо прошептал Ицуки на ухо Рену. Рен побледнел. — Разве его убийство тоже не слишком героично? Ицуки изо всех сил пытался найти ответ на этот вопрос. — Ну ладно. Слова Наофуми прервали двух героев позади него. — Поскольку вы, по крайней мере, были честны и ответили на мои вопросы, я принял решение. Мы будем вести дела через вас и только через вас, когда нам нужно будет купить гербы низкоуровневых рабов. Взамен я прошу вас приобрести детей из Луролоны и привезти их туда. На этот раз Белукас выглядел застигнутым врасплох. Рен и Ицуки тоже. — Конечно, мы заплатим вам за ваши хлопоты. Если только вы не хотите, чтобы я пошел искать кого-нибудь еще для работы. Я уверен, что в Зелтобле есть много работорговцев, с которыми я мог бы поговорить… — Он оставил эту часть висеть в голове. Он видел, как шестеренки крутятся в голове Белуки. Мысль о том, что весь бизнес Героя будет принадлежать ему. Монополия на потенциально крупный источник дохода. И угроза Наофуми не была пустым блефом. Рен уже был в Зелтобле. Им не нужно много расспрашивать, чтобы их направили на нужный рынок. Но если бы он сделал то, о чем они просили, все их будущие дела пошли бы через него… Наофуми почти мог видеть мешки с серебряными монетами, танцующими в очках карлика. Для него это была взаимовыгодная сделка. — Хорошо, вы двое. — Наофуми отступил назад, прежде чем обратиться к двум другим Героям. — Если у вас есть что добавить, сейчас самое время. Условия, которые мы представим здесь, станут нашим кодексом поведения для ведения бизнеса в будущем. — Я, гм, но я ничего не могу придумать. — нервно пробормотал Рен. Однако Ицуки, подумав, шагнул вперед. Используя этого работорговца в качестве контакта, Наофуми сможет найти пропавших без вести друзей Рафталии из деревни. Это было почти зло, но так блестяще… — Я ищу семью кицунэ. Мать и три половинки кицунэ, которым будет от десяти до пятнадцати лет. Также есть получеловек Пёс около семнадцати лет по имени Томас, которого забрали из деревни Мирсо. — Ицуки начал торопливо говорить. — Если вы найдете и приобретете их, я и Рен последуем примеру Наофуми и будем вести дела только с вами, и я оплачу вам расходы на их поиск, а также любые дополнительные расходы, которые вы возьмете. — Что? Почему ты включил меня в свою сделку?! — Разве ты не говорил, что никого конкретного, кого ты ищешь, не было? — Ну, э… Он посмотрел на Белукаса, который выжидающе улыбался ему. Он внутренне содрогнулся. — Если вы приобретете рабов, которые умирают или бесполезны для вас, привозите их в Луролону. Мы купим их и покроем их лечение. — наконец произнес Рен. — Хммм, это трудная задача, добрый сэр. Я не знаю… — Он выжидательно пошевелил большими пальцами, словно ожидая большего. Ицуки и Рен нахмурились, а мужчина задрожал от радости. — Знаете что, я решил, что мне тоже нравится выражение ваших глаз! Вы заключили сделку! — экстравагантно крикнул он. — Я посмотрю, что я могу выкопать из моих контактов, добрые господа! Теперь, появился шанс, он мог найти друга Кристал и семью Маркса. И Рен с надеждой оглянулся на детей в клетках. Если бы это действительно сработало, возможно, они дали бы хотя бы луч надежды тем, кто в противном случае погиб бы в подобном месте. Это был небольшой шанс. Но больше, чем было раньше. Ицуки, и Рен оба были тайно благодарны Наофуми за эту возможность. Даже если Герой Лука лично считал, что не заслуживает этого. — Теперь, сколько проходит ритуал, хммм? — спросил Белукас. — Зависит. Вы бы предпочли сделать это здесь или где-нибудь еще? — в свою очередь спросил Наофуми. — Смогу ли я заработать больше денег в другом месте? — с ухмылкой переспросил Работорговец. … Наофуми кивнул. Белукас вздрогнул от восторга. — Смею предположить, это станет началом отличного законного делового предложения! — Да, давай уже покончим с этим. — пробормотал Наофуми, направляясь к выходу. Он увидел, что снаружи начинается дождь. — Давайте, ребята. — Давай пойдем домой. Далее последовало более или менее то, чего Наофуми ожидал. Дав Белукасу время собрать припасы, они вернулись обратно в деревню. Карлик несколько секунд казался не в своей тарелке, не привыкший к ощущению телепортации. К счастью, грозовые тучи над Луролоной наконец-то рассеялись, позволив солнцу осветить это место. — Итак, где люди, которых ты заставил меня клеймить, хммм? — нахально спросил Белукас. — Оглянитесь вокруг. — Сухо заметил Наофуми. Желающие этого, а также рыцари уже были на городской площади. Ожидая их возвращения. Белукас сначала не понял. Но когда это, наконец, щелкнуло, Наофуми поклялся, что его челюсть ударилась о землю. — Так много… — Его улыбка стала самой широкой, которую Наофуми когда-либо видел. — Начнем, господа! — Он жадно потер руки. Перед ритуалами Белукас приготовил несколько чаш с чернилами, в которые Наофуми, Ицуки и Рен капнули немного своей крови. После этого два других Героя впитали немного своих рабских чернил в свое оружие, что, в свою очередь, разблокировало первое и второе оружие в их индивидуальной Серии Пользователей Рабов. После того, как Белукас применил гербы к своим первым членам группы, которые попросили об этом, они впитали немного крови этого члена группы, чтобы разблокировать третье оружие в серии. Наофуми полагал, что раз уж он смог разблокировать Серию Рабов, то и они смогут разблокировать ее. И они были, к его большому облегчению. Процесс также был точно таким же, как он разблокировал их давным-давно, так что не о чем было беспокоиться с этой стороны, теперь, когда он не будет единолично нести ответственность за всех людей. Мотоясу сначала решил не открывать его, но затем, увидев, что Ицуки сделал это, он укусил пулю и получил маленькую чашу с рабскими чернилами, в которую он смешал свою кровь, прежде чем поглотить все это. Он не разблокировал третье оружие, так как отказался зарегистрировать в своей группе ни одного раба. Тем не менее, он сделал это, потому что не хотел морального превосходства над остальными тремя, тем более, что Ицуки, который больше всего сопротивлялся этому, уступил. Он хотел разделить ответственность, которую они возложили на себя. Даже если он почувствовал, что часть его самого умирает в процессе… По крайней мере, ему нужно было разблокировать бонусы от двух новых Копий. Пока они были заняты этим, Наофуми заметил Фило и Рафталию и подошел к ним. — Все прошло хорошо-Вау! — Рафталия начала спрашивать, когда Наофуми внезапно обнял ее. — Н-Наофуми? -Она покраснела от открытого проявления привязанности, в то время как Герой Щита повторил жест Фиро, который спокойно отреагировал на это с широкой улыбкой и довольным бормотанием. Это, в свою очередь, заставило Наофуми улыбнуться. Он был рад, что его холодное, твердое «я» не отразилось на Фило так сильно, как на Рафталии. Хуже всего будет, если его дочь вырастет такой же, как он. — О чем ты сейчас думаешь? — подозрительно спросила Рафталия. — Папа что-то думал о маме. Это было подло, не так ли? — Фило уставился на него. — Почему ты предположил… — Ах, видеть мисс Рафталию и маленького Фило, читающих мысли Героя Щита, всегда чудо. Я надеюсь, что когда-нибудь буду достоин такой же способности. — с благоговением сказал Доу-Лон. — Может, ты уже просто заткнешься? — раздраженно спросил Наофуми. — Прошу прощения, лорд Наофуми! Пожалуйста, прости этого недостойного хакуко за его проступки! — Доу-Лон немедленно рухнул на землю, когда попытался пасть ниц в смиренной искренности. Наофуми застонал. По крайней мере, теперь он не называл его лордом Шилдом. Тем не менее, поклоны, простирания и все остальное действовало ему на нервы. Он сомневался, что когда-нибудь привыкнет к этому. Он не знал, извинилась ли Рафталия перед хакуко. Тем не менее, она, по крайней мере, вела себя с ним более дружелюбно, чем раньше, помогая ему встать. Процесс брендинга шел гладко. Со стороны Рена Терсия и Виндия попросили герб. Фарри, Велт и Бакта этого не сделали. Виндия, когда Рен спросил ее, уверена ли она, ответила, что делает это не для того, чтобы почувствовать себя ближе к нему. Она просто хотела стать сильнее, вот и все. Ничего больше. И она пригрозила дать Рену пощечину, когда он казался смущенным этим, не давая ему задавать дальнейших вопросов. Со стороны Ицуки все, кроме Карна, просили печать. Ицуки был удивлен, что почти все они хотели этого. Но они отказались принять его ответ. Даже кроткая Лисия была непреклонна в этом. Аксель признался, что сначала не хотел этого. Но, увидев, что Майя получила его, он в конце концов попросил его для собственной защиты. В конце концов, он беспокоился о том, что произойдет, если Майе когда-нибудь удастся одолеть его. Возможно, это также помогло, когда он понял, что это может дать ему определенное, хотя и несправедливое преимущество перед другим его танковым соперником, Бактой, который его не получал. Доу-Лон был единственным из его группы, кто получил герб. Но Хакуко никогда в жизни не выглядел таким счастливым. Наофуми чувствовал себя слишком странно, наблюдая, как он это понимает. — Наконец-то символ моей верности лорду Наофуми! Я буду с гордостью демонстрировать его до конца своих дней! — Ой! Не показывай это другим людям! Это странно! — крикнул ему Наофуми. — Мне очень жаль, господин Наофуми! Прости этого недостойного Хакуко за его… — Угх! — Все остальные посмеялись над Наофуми. После них настала очередь людей рисовать на груди «Печать Героя». Им была предоставлена ​​возможность выбрать, к какому Герою они хотели бы быть отнесены. И Мелти записала их имена на листе бумаги, чтобы вести учет. Кил был первым в очереди и попросил, чтобы его назначили его «Братану Щиту». Применение герба все еще причиняло боль, но, как и тогда, когда его получила Рафталия, это было совсем немного. — Теперь я буду усердно работать, чтобы стать сильнее, как Рафталия-чан! — У вас есть немало способов пройти, прежде чем это когда-либо произойдет. — Ха! Тогда я обязательно удивлю вас обоих, Брат Шилд! — радостно воскликнул Кил. Слова парня заставили его немного улыбнуться. — Хммм, я удивлен, что это почти никого здесь не ранит. — пробормотал Белукас, выглядя нехарактерно задумчивым. — Почему это? — спросила Мелти, которая следила за процессом брендинга, с любопытством. — Обычно в моей работе рабы больше всего не желают быть рабами. Таким образом, гребень причиняет им гораздо больше вреда как средство преодоления их воли. — Белукас оглядел всех. — Но даже я вижу, что эти люди более чем желают, чтобы это применялось к ним. — Он ухмыльнулся. — Это действительно очень интересный случай, хммм. — Таким образом, герб раба причиняет больше боли, если человек, получивший его, не желает. — Мелти подумал вслух. Она следила за этим с каждым делом. Это тоже было хорошо, так как один человек чуть не рухнул от боли. — Это то, о чем вы говорили? — удивленно спросила Мелти. Сквозь одежду мужчины ярко-фиолетовым светился герб. Герои от удивления отступили на шаг, когда мужчина закричал от боли. — Да, да, действительно. — Белукас ухмыльнулся, увидев, наконец, противного участника. Когда все закончилось, она быстро расспросила мужчину, который был кроликом-получеловеком. Через некоторое время он сломался и признался, что друзья уговорили его на это. Хотя он все еще питал сомнения на этот счет. Он действительно не хотел. Но он также не хотел быть слабым. Человек был зарегистрирован на Наофуми. И, услышав его признание, он быстро достал раствор, необходимый для избавления человека от рабского герба, и использовал его, чтобы снять печать. — Если ты этого не хотел, тебе не нужно было этого получать. Вторая Принцесса сказала что это должно быть добровольно. — несколько разочарованно сказал Наофуми. — Опять за старое взялся?! — Мелти надулась на него. — С-сэр Герой Щита? — сказал он с удивлением. — Остальные. Не пытайтесь принуждать тех, кто этого не хотят. Это должен быть выбор каждого из нас. — Он строго сказал всем остальным. — Мы не собираемся тратить на это больше денег, чем уже есть. Вы поняли меня? Люди были удивлены его словам. И когда он вернулся, чтобы снова встать с другими Героями и членами их группы, кролик-получеловек посмотрел на него с ошеломленным благоговением. Несколько человек в очереди вздохнули с облегчением и присоединились к толпе. Наофуми был рад сказать об этом прямо сейчас. Однако всего через несколько минут кролик-получеловек вернулся в очередь, чтобы снова получить герб. Наофуми, несколько раздраженный, попытался остановить это. — Сэр Герой Щита, возможно, я не доверяю никаким другим рабовладельцам… но вы только что доказали мне, что я могу доверять вам. Я сделаю все возможное, чтобы стать сильнее. … Наофуми был ошеломлен искренностью его слов. И на этот раз Белукас был разочарован тем, что, когда он снова наложил гребень, человек-кролик просто съёжился от жжения от того, что его нанесли. После этого проблема больше ни у кого не возникала. Тем не менее, Мелти обязательно записала в приложении к Геройской Печати, что будет соответствующий документ, указывающий, хочет ли человек получить «Печать службы Героям» или нет. И то, как на это ответил Наофуми, также было добавлено. Вкратце это читалось так: Если выяснится, что человека принудили к получению «Печати службы Героям» против его воли, будет отстранен, а Герой, которому он или она назначен, немедленно примут меры. Было приятно продвинуться вперед в важном деле. По мере того, как Рену и Ицуки назначали им больше людей, Наофуми помогал им ориентироваться в их новых меню рабов, которые появились в их HUD. Он помог им пройти через процесс снятия всех наказаний и установки уровня боли для оставшегося до минимума для первых нескольких добровольцев службы Героев, а затем оставил их в покое, когда они знали, что делать. По мере того, как процесс продолжался, Мелти удостоверилась, что Герои сняли отметки с наказаний, также проверив свое новое меню рабов на своем HUD. Смешав свою кровь с кровью Героя в рабских чернилах, она была зарегистрирована вместе с ними как «владелец». Таким образом, она смогла проверить и убедиться, что Герои выполнили свое обещание. Это также послужило бы последней мерой, которая позволила бы ей наложить вето на любые необоснованные приказы или действия, которые они могут предпринять, если произойдет еще один инцидент с Проклятой Серией. Вскоре она обнаружила, что единственное, что осталось, чтобы наказать человека, если он солгал. И шок от этого едва ли был незаметен. Белукаса это, похоже, лишь слегка разочаровало. Со временем Ицуки снова впал в депрессию. Почти все двадцать рыцарей решили быть назначенными к нему, несомненно, из-за стыда за то, что они не смогли защитить свой город пару дней назад, и из желания раскаяться в этом. Но никто из полулюдей не хотел записываться к нему. Хотя он спас им жизнь… Нет, эта мысль умерла в его голове, как только пришла. Он чувствовал себя виноватым за то, что даже подумал об этом. Эти люди ничего ему не должны. Его последние действия также вряд ли помогли, напав на Наофуми в церкви, пытаясь убить детей Терры в лесу. Он был еще только подростком. Наофуми умел вдохновлять окружающих на действия. И даже если Рен был неуклюжим, у него по крайней мере было доброе сердце. Героя Лука, был упрям, вспыльчив и близорук, ирония судьбы для лучника. Он чувствовал себя жалким. — Гм, ты знаешь, что тебе не нужно регистрироваться, как это сделал Кил, верно? Голос Мелти прервал момент ненависти Ицуки к себе. Он поднял глаза и был удивлен и напуган, увидев некоторых детей Терры, стоящих перед Белукасом и ожидающих получения герба. Одно из условий заключалось в том, что для полулюдей герб нельзя было наносить, если им не исполнилось 10 лет, поскольку это было нормой в получеловеческой культуре для начала процесса повышения уровня. Но эти дети были травмированы всего пару ночей назад. Дети лет 6-9 выжидающе смотрели со стороны. Все те, что были 10+, стояли, ожидая получения герба. — Мы знаем, мисс Мелти. Но мы решили, что хотим это сделать. — Аня, девушка, которая говорила, звучала более зрело, чем можно было бы предположить по ее возрасту. — Если Кил-Кун подписался на это, то и мы тоже! — решительно воскликнул один из мальчиков. Мелти неуверенно посмотрела на Героев. Выглядели они так же неуверенно. В конце концов, у этих троих были члены партии, которые начинали как дети. — Если они захотят, я не буду возражать! Это будет означать для меня больше денег! — радостно воскликнул Белукас. Конечно, Белукасу было все равно. Он мгновенно стал более доступным для всех в радиусе ста футов от его голоса. — Если они этого хотят, то я не собираюсь их останавливать — сказал Наофуми. — При условии, что они знают, во что ввязываются. — Да, сэр Герой Щита. — Дети ответили. — … Хорошо. К кому ты хочешь быть прикомандирован? — спросил Мелти. Все они указывали на одного человека. — Мы хотим, чтобы нас назначили сэру Ицуки. — Один из них, мальчик собака, сказал за всех. … Ицуки удивленно посмотрел на них. Даже Мелти выглядела удивленной. Ицуки продолжал смотреть на них, ужас расползался по его венам. — Но… Зачем? — Сэр Ицуки. Та ночь была самой страшной ночью в нашей жизни. — Мы почти думали, что ты собираешься убить нас. — Но вы также спасли нас от жизни в рабстве, снова! — И ты убил только работорговцев! Ты никого больше не убивал! — Но, но это было из-за прибытия Наофуми и… — Ицуки попытался опровергнуть. — Сэр Мотоясу также объяснил нам, что с вами случилось! Наофуми и другие Герои удивленно посмотрели на Героя Копья. Он смущенно улыбнулся, глядя в сторону. — Плюс… кто-то важный сказал нам что-то, что нас нашло откликом — сказала Аня. … »… Как мы можем помочь ему?» — серьезно спросила Аня. Остальные посмотрели на нее с удивлением. «Даже если я никогда не забуду, что произошло той ночью» — ее руки сжались в бока. «Даже если он чуть не убил нас… Я не могу отрицать то, что сказал дядя Ворт. Я не могу отрицать то, что сказали нам сестренка Рафталия и Герой Копья. Если его оружие действительно сломалось… если он действительно. Я не хочу его ненавидеть, я не хочу ненавидеть его, я не хочу ненавидеть Героя, который изначально спас нас от ужасных дворян, поработивших нас, я хочу не ненавидеть его. Я хочу помочь ему бороться с ней! Я хочу спасти его! Пожалуйста, скажите нам, как мы можем помочь ему, дядя Ворт!» Он оглядел их всех. Его взгляд упал на Аню. «Извините. Это то, в чем вы должны разобраться сами». У Ани перехватило горло, и ей чуть не захотелось заплакать, когда она увидела, как блеснули его черные зрачки. «Но пока существует это желание, все вы найдете способ сделать это. И вы найдете способ смириться со своим горем. Я должен знать, так как Терра помогла поднять вас всех». Он отпустил их плечи. Он повернулся, чтобы уйти. Аня с удивлением смотрела на его крупную удаляющуюся фигуру. «Ты смирился со своим горем?» Аня хотела спросить. «У меня все еще есть долг благодарности Ван Рейхнотту за его доброту… Но когда это будет сделано, я знаю, что буду делать, когда вернусь». Его прощальные слова звенели в ушах девушки-кошки еще долго после того, как он ушел. «Я собираюсь стать тем, кем меня хотела видеть Терра, и я буду сражаться на стороне сэра Ицуки вместо нее». «Через адский огонь и глубокую воду, если придется». … Ицуки нахмурился. — Но я чуть не убил вас всех… Я не могу… — Пожалуйста, это ведь не первый раз, когда мы напуганы, верно, ребята? — спросила Аня у остальных. Те быстро кивнули в ответ. — То, что сказал дядя Ворт, напомнило мне истории, которые тетя Терра рассказывала нам по ночам, когда мы не могли спать! Они были о том, как она была напугана, пока вы не спасли ее и не дали ей мужества сражаться! — взволнованно сказала одна из девушек. Ицуки был удивлен, услышав это. — Она рассказывала нам всякие истории, когда мы не могли уснуть из-за ночных кошмаров. Она рассказала нам, что ее прежняя жизнь тоже была сущим кошмаром, пока ты не вошел в нее! — И мы узнали о ней еще больше от дяди Ворта! — Несмотря на то, что она боялась, она всегда делала все возможное, чтобы помочь детям вокруг нее! — И она поклялась после встречи с тобой, что никогда больше не будет бояться! — Вот почему она рисковала своей жизнью, сражаясь, чтобы спасти нас! — Мы хотим стать такими же смелыми, как она! — Не волнуйтесь, сэр Ицуки! Мы преодолеем наши страхи, чтобы помочь вам! — Тогда ты больше никогда не будешь грустить и использовать этот зловещий лук! Даже если это означает пройти через адское пламя и воду! — Аня с энтузиазмом кончила за всех. Все они улыбнулись и с нетерпением посмотрели на Героя Лука, взволнованно виляющего хвостами позади них. Они приняли близко к сердцу слова дяди Ворта и смирились со своим горем. — Итак, вы примете нас, сэр Ицуки? — спросила Аня. … Нижняя губа Ицуки задрожала, и он всхлипнул, заставив себя сохранять спокойствие и кивнуть. Белукас со смехом приложил гребень к каждому, и Ицуки увидел, что ни один из них даже не вздрогнул от боли. Затем он прошел через процесс отмены наказаний, заставив Мелти проверить их. Когда пришло время теста на ложь, они честно сказали, что хотят этого. Их гребни не капризничали. Они хотели, чтобы их приписали к нему. Они… они хотели… Он больше не мог этого выносить. Когда до него наконец дошло, что эти дети были абсолютно и полностью искренними, его охватили эмоции, и он убежал от всех. — С-сэр Ицуки. Он проигнорировал их удивленные крики. Он распахнул дверь своего дома, нырнул в свою комнату и приземлился на простыни. Он плакал, даже прижимая подушку к лицу, рыдая, как младенец. Он думал, что они не захотят иметь с ним ничего общего. В лучшем случае он думал, что они будут избегать его чудовищных поступков. В худшем случае он ожидал, что они будут издеваться над ним или презирать его, как и другие жители деревни. Но они хотели помочь ему. Они перевернули все его ожидания с ног на голову. Даже увидев его худшую сторону, какую только можно вообразить, они поклялись ему помочь… Пока он продолжал плакать. Воспоминания пришли ему в голову. … «Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам и другим стать сильнее с этого момента, Лисия». «Я буду защищать невинных во всем этом чертовом мире!» … Он вспомнил, что говорил раньше, когда чувствовал себя так. Он вспомнил обещание, данное Лисии. А также обещание, которое он дал себе в поместье Ван Рейхнотта после того, как Виндия вразумила его. Он повторял эти слова снова и снова. В конце концов, Ицуки положил подушку обратно на кровать и вытер оставшиеся слезы с лица. Ненависть к себе, которую он испытывал последние несколько дней, наконец, немного угасла. — Я… я должен стать лучше. Я обещал им, что сделаю лучше. — На его лице отразилась решимость. Он не мог стереть то, что произошло, точно так же, как не мог стереть свое прошлое… но он все еще мог что-то сделать. Всего этого фиаско можно было бы избежать, если бы он только слушал Рейчел и остальных. Если бы он послушал Лисию, когда она сказала ему, что он сделал, это было бы неправильно. Если бы он был кротким, а не гордым… «Я не прав во всем. Поэтому я буду слушать и доверять своим друзьям». Что-то, казалось, звенело в нем от этих слов, что-то, что заставило его внутреннюю тьму исчезнуть из его разума. Однако у него не было времени подумать об этом, так как его дверь была распахнута. — Сэр Ицуки?! — Вы в порядке?! — Можем ли мы чем-нибудь помочь?! — Фуэээ?! Конечно, его друзья ворвались в его комнату. Все они выглядели обеспокоенными или напряженными. Он коснулся своего лица, все еще влажного от пролитых слез. И не только недавние. Еще несколько слез попало на его пальцы. Неужели он так беспокоил их, погружаясь в свою глубокую депрессию так долго? — Сэр Ицуки? Он улыбнулся им. — Все в порядке, ребята, мне уже лучше. — Как бы они ни были потрясены, увидев его улыбку, они были потрясены еще больше, когда Ицуки поклонился им. — Спасибо, что помогли мне. Простите, что заставил вас всех волноваться за меня. Я обещаю, что больше не подведу вас в будущем. … Аксель громко всхлипнул. И как только Ицуки выпрямился, рыдающий рыцарь вцепился в него в крепком медвежьем объятии, по его лицу текли слезы. — Сэр, сэр Ицуки! — Ак! Воздух! ВОЗДУХ! — Ицуки чувствовал, что его раздавили. И это не помогло, когда все остальные, почти все со слезами на глазах, тоже присоединились к крепким групповым объятиям. — Спасибо за все, что вы для нас сделали, сэр Ицуки! — Мы обещаем, что останемся на вашей стороне, что бы ни случилось в будущем! — Ребята, остановитесь, пожалуйста, вы меня убиваете! Несмотря ни на что, Ицуки был благодарен за групповое объятие. Тем не менее, с его недавним обещанием пришло осознание, на которое Рен уже наткнулся ранее. Когда они наконец отпустили и отступили от него, он серьезно посмотрел на них. — Спасибо за это, честное слово, мне это было нужно. Но есть одна вещь, которую я не хочу больше слышать от вас, ребята. Лисия и остальные грустно посмотрели вниз. Ицуки глубоко вздохнул. — Я не ваш славный лидер… Я не хочу, чтобы вы больше на меня так смотрели. Я не хочу, чтобы кто-то другой смотрел на меня так… я этого не заслуживаю и не хочу. Отныне я хочу, чтобы вы считали меня своим другом и товарищем. Я хочу, чтобы вы называли меня просто Ицуки. Больше не называй меня сэр. Могу ли я положиться на то, что мои друзья сделают это за меня? … Аксель фыркнул, и, честно говоря, Ицуки должен был это предвидеть. Но все снова схватились за него, навалившись на него гигантскими медвежьими объятия. — АК! — На этот раз Ицуки не смог произнести ни слова. — Слава богу. Я ненавижу обращаться к людям сэр или мадам. Если мне больше не придется говорить это вам, это будет огромным грузом с моей спины. — Карн сказал с ухмылкой. — Не порти момент, Каре. — рявкнула на него Кристал. Группа Героя Лука рассмеялась. И Ицуки рассмеялся вместе с ними, когда наконец смог дышать. Было действительно здорово быть в окружении отличных друзей. И замечал он это, его действия только заставили тьму внутри еще больше отступить. Еще несколько шагов, и он будет преодолен раз и навсегда. Наофуми посмотрел на Рафталию. Они оба выглядывали из дверного проема Ицуки вместе с Реном и Мотоясу. — Ты сделал это? — спросил Герой Щита, растягивая слова. Рафталия улыбнулась ему. — Веришь или нет. Это благодаря Мотоясу. — Не только я. Муж Терры тоже помог. И вы сами были не так уж плохи, миссис Иватани. В то время как Рафталия предприняла благородное, но в конечном итоге тщетное усилие, чтобы не прожечь деревянный пол насквозь до самого ядра планеты от смущения, Наофуми еще раз посмотрел в дверной проем. Наконец он тоже улыбнулся, видя, что с Ицуки все будет в порядке. — Пойдем. Уйдем отсюда, пока Ицуки не понял, что мы здесь. — предположил Рен со своей счастливой ухмылкой. Они ушли, чтобы присоединиться ко всем остальным, радуясь, что с их другом снова все в порядке. К тому времени, как Белукас завершил ритуал рабства со всеми, кто этого хотел, он уже смеялся от радости. — Боже мой, я давно так не веселился! У меня почти закончились чернила! Вместо серебра Наофуми поклялся, что теперь он видел мешки с золотыми монетами, отражающимися в очках жуткого человека. Несмотря на то, насколько хорошим оказался опыт, у него уже было плохое предчувствие по этому поводу. И стало только хуже, когда он это увидел. — Я почти боюсь спросить… — Теперь, мой счет заряда, добрый сэр. — Белукас подарил Наофуми небольшой лист бумаги с небольшим документом. Наофуми взял его и посмотрел на него. Остальные три Героя появились позади него, ожидая приговора. Лицо Наофуми побледнело. Он почувствовал, как его сердце остановилось в груди. — Нет… не может быть… — Ч-что такое, Наофуми? — спросил Мотоясу, трясясь в сапогах. Герой Щита знал, что желающих получить герб выстроилось множество. Он также мог бы лучше справиться со своим первоначальным подходом к Белукасу, чтобы получить скидку. Но… - ПЯТЬДЕСЯТ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ?! Три Героя позади Наофуми упали на землю. Наофуми крепко сжал лист бумаги в руках. Что-то повышалось, и это было его кровяное давление. Белукас весь вздрогнул от количества гнева, исходящего от Героя Щита. Да, он был рад, что решил сделать это сейчас. Стало только лучше, когда позади Наофуми появились другие Герои. На всех их лицах были блики смерти, а их оружие ярко светилось силой. Его усы начали крутиться и вертеться на его лице. — Сэр Герои! Мы не можем убить его! — закричала на них Мелти. — Пожалуйста, успокойтесь! Члены их отряда бросились вперед, отрывая их всех от карлика. Хотя его жуткий смех почти вызывал у них желание обрушить Героев на него. В конце концов, они выкашляли деньги и заплатили невысокому человеку за его работу. Хотя они по-прежнему бросали на него убийственные взгляды из-за огромной цены. Белукас то ли потому, что чувствовал себя щедрым, был счастлив от всех денег, которые он только что заработал, то ли из-за удовольствия, которое он испытал под их смертоносными взглядами… а может быть, даже потому, что это была смесь всех трех? Несмотря на это, он решил немедленно бесплатно отдать им пятерых детей-рабов из своей палатки. Рен попросил продать им всех бесполезных и умирающих рабов. После того, как физическое и сексуальное насилие над детьми рабами теперь было полностью объявлено вне закона в соответствии с последними политиками Миреллии, которые давали правонарушителям право на быструю казнь, спрос на них резко снизился, по крайней мере, известный спрос. Очевидно, были те, кто пошел через черный рынок. Но так как Белукас был честным бизнесменом, он никогда бы так не поступил. Особенно когда он находился под постоянным наблюдением теней Миреллии. Их использование для физического труда также не было особенно эффективным. И даже имея связи с черным рынком, немногие осмеливались открыто нарушать новые законы, которые применялись с убийственной эффективностью под постоянным ястребиным наблюдением тени короны. Тем не менее, этот великодушный жест не делал Белукаса менее уязвимым для всех присутствующих. Когда Рен ушел с ним с помощью своего навыка портала, все они были слишком счастливы, что он ушел. Рен вернулся через час с пятью детьми на буксире. Он выглядел бледным, как привидение. Все, что он сказал, было: — Я никогда больше не хочу оставаться наедине с этим ублюдком. Наофуми пожал плечами. — Ты привыкнешь к этому. — Что еще более важно, он чувствовал, что хорошая домашняя еда пойдет на пользу бывшим рабским детям, сопровождающим Рена. Мелти также пришлось внести еще одну поправку в законы о рабстве. У любых рабов, купленных Героями за пределами Луролоны, где это разрешено законом, при покупке должны быть сняты гербы, и им должно быть предоставлено достаточно времени, чтобы отдохнуть и оправиться от прошлой жизни, прежде чем им будет предоставлен выбор подачи заявки на «Службу Героя». Так что, за исключением законопроекта Белуки, дела пошли неплохо.