The Butcher's Son /// Сын мясника

Нила стошнило с края крыши замка. Чёрт, чёрт, что это было? Его мысли вернулись к разговору с отцом. — Я нашёл тебе мужа. — Ты думаешь, я буду заботиться о ком-то только потому, что я на нём женился? — спросил он, изображая шутливое недоверие, хотя внутри у него все клокотало. — Достаточно трахнуть кого-нибудь, и ты это сделаешь. Даже пизда твоей суки-матери имела для меня какую-то ценность. Он едва подавил вздрагивание от этих бессердечных слов. Ему стоило большого труда сохранить маску, продолжать улыбаться, смеяться и говорить, что он не может ждать. Потому что внутри Нил дрожал. Его отец был прав, даже если это было совсем не так. Трудно не привязываться к людям в своей жизни, а Нил никогда, никогда не мог привязаться. Он не хотел отдавать отцу эту власть; заботиться о чём-то — или о ком-то, — кто неизбежно будет отнят у него. Это было единственное правило его матери. Смотри, не трогай и никогда, никогда не люби. Но что он мог сделать? Он был не в том положении, чтобы отказать отцу. Или показать ему, что он обнаружил самую большую слабость Нила - то, что он слишком много заботится. Ведь когда он говорил отцу, что ему нечего терять, на самом деле он имел в виду, что ему нечего терять, кроме самого себя - и отец знал это. Либо Нил будет заботиться о своём будущем муже, и эта любовь станет оружием против него, либо он закроется от него настолько, что превратится в монстра, каким его хотел видеть отец. Нил, конечно, предполагал, что его отец выбрал сына знати; кого-то достаточно коварного и жаждущего власти, чтобы рискнуть сыном Мясника в обмен на повышение статуса. Кто-то, кто согласился на этот союз. Но когда он вошел в часовню и увидел невысокого светловолосого мужчину, который выглядел так, словно его собирались казнить, а не женить, Нил понял, что его отец был слишком умен для этого. Нет, его отец точно знал, как залезть ему под кожу. Натан выбрал человека, который боялся Нила, чувствовал себя его собственностью, никогда не желал его прикосновений, и приказал Нилу трахать его каждую чертову ночь. Нилу оставалось только изнасиловать мужчину и потерять себя в процессе, или бросить вызов отцу и столкнуться с верной смертью. И где-то там, если ему удастся найти другой путь, был риск заботы и превращения в ещё один инструмент, которым мог орудовать его отец. Он был в полной заднице при любом раскладе. Нил сел на крышу, единственное место, где он мог избежать посторонних глаз, и уставился на звезды. Он хотел быть за миллион миль отсюда, свободным от отца и этой шахматной партии, которую он проигрывал. Но где-то внизу у него был муж, который считал его чудовищем, и он не знал, что с этим делать. Мысль о том, чтобы принудить себя к кому-то, была отвратительной. Честно говоря, он уже давно не думал о том, чтобы лечь с кем-то. Но сегодня ему придется это сделать - и каждую последующую ночь. Ко всему прочему, он не мог доверять Эндрю настолько, чтобы быть с ним откровенным. Насколько он знал, отец держал его в заднем кармане, и одно честное слово Нила могло привести к тому, что все рухнет. Но Нил чуть не подавился, когда Эндрю почти умолял подготовиться, как будто Нил собирался внезапно навязаться ему. И разве он мог его винить? Репутация его отца была хорошо известна; у Эндрю были все основания предполагать худшее. Нил хотел было заверить и объяснить все прямо здесь и сейчас, но сумел сдержаться. Так было безопаснее, по крайней мере, пока он не знал, можно ли доверять Эндрю. Но выражение лица Эндрю, отвращение... Черт, он был в полной заднице. Нил глубоко вздохнул и попытался перебрать варианты. Его отец пришлет кого-нибудь этой ночью, чтобы подтвердить заключение брака, и, вероятно, каждую последующую ночь. Так что о том, чтобы не спать со своим новым мужем, не могло быть и речи. Это означало, что в какой-то степени Нилу придется сделать с Эндрю что-то, на что он не давал согласия. И, несмотря на то, как сильно он хотел объяснить всё Эндрю и умолять о неадекватной версии согласия, он не мог. Это было слишком рискованно. Нет, пока что Нил должен был продолжать притворяться, что он сын своего отца. Но, возможно... возможно, с помощью напускной честности и красивых слов... возможно, они смогут заключить сделку. Нил тихонько постучал в дверь, прежде чем войти. В комнате было тихо, и на мгновение он подумал, что Эндрю выпрыгнул в окно, но потом заметил неподвижную фигуру, лежащую на кровати. Глубоко вздохнув, он запер дверь и подошел к мужу. Эндрю оказался обнаженным под тонким одеялом, которым он укутался, и желчь обожгла горло Нила, когда он вспомнил, что Эндрю провел это время в одиночестве, готовясь. — Давай поговорим, — сказал он, когда незнакомец в его постели сел. — У нас с отцом разные... склонности, когда дело доходит до спальни. Я бы не выбрал тебя, но вот мы здесь. — Он сделал небольшую паузу, чтобы узнать, хочет ли Эндрю что-нибудь сказать, но мужчина перед ним продолжал молча смотреть, его лицо было безучастно. — Он выбрал тебя, того, с кем я могу делать все, что пожелаю. Но в отличие от него, я бы предпочел более... добровольного партнера. Того, кто не сопротивляется. К сожалению, скоро появится кто-то, чтобы проверить, заключили ли мы брак, поэтому я решил предложить тебе сделку, которая может быть выгодна нам обоим. — Сделку, — оцепенело повторил Эндрю. — Да, сделку. Согласись спать со мной каждую ночь, и в этой комнате я буду относиться к тебе как к равному. Если ты скажешь "стоп", я уйду. Твои дни будут заполнены по твоему усмотрению, а я сделаю все возможное, чтобы твое пребывание здесь было... приятным. — Нил сглотнул в наступившей тишине и молился, чтобы его лицо не выдало его отчаяния. — Ты ожидаешь, что я буду сопротивляться тебе? — наконец спросил Эндрю. — Я понятия не имею, как ты оказался в той часовне, но ты, кажется, боялся, что я буду силой навязываться тебе. Я думаю, что мы оба выиграем от этой сделки. Итак? Что скажешь? Взгляд Эндрю стал холодным. — Я думаю, ты пытаешься заставить самого себя чувствовать себя лучше. Ты собираешься обращаться со мной так, как ты хочешь со мной обращаться, так что просто займись этим. Ох. Хорошо. Его муж был явно более проницательным, чем Нил ему приписывал - и гораздо более смелым. Эндрю, похоже, понял это одновременно, потому что его лицо побледнело. Если бы Нил был таким же, как его отец, он бы уже почернел на глазах у Эндрю, и Эндрю явно этого ожидал. Нил протянул руку и мягко смахнул прядь волос с лица Эндрю. Эндрю не отреагировал; он словно каким-то образом подавил в себе все низменные инстинкты. Нил мог видеть, как он хоронит все мысли и чувства, проносящиеся в его голове, готовясь к тому, что должно произойти, и он понял, что Эндрю понял и принял реалии этой ночи задолго до него. — У меня нет желания причинять тебе боль, — сказал Нил настолько скучающим тоном, насколько мог. — Честно говоря, это отталкивает. Эндрю покачал головой. — Я подготовился. — Есть не один способ получить травму, — ответил он, в его голос прокралось неподдельное раздражение. Этот человек не понимал намеков, а Нил не доверял ему настолько, чтобы объяснить это. Они смотрели друг на друга, льдисто-голубые глаза буравили лесные, пока Эндрю не отвел взгляд и не сжал челюсти. Под спокойными чертами его лица кипел гнев, и Нил не был уверен, что именно он сделал, чтобы вызвать его. Конечно, попытка найти путь вперед по обоюдному согласию была бы лучше для всех? — Если ты не возражаешь, я бы хотел покончить с этим. — Эндрю... — Я шлюха, — прошипел его супруг, апатия улетучилась, обнажив под собой ярость. — Мужчины трахали меня каждую ночь с тех пор, как моя мать продала меня, когда мне было семь лет. Чего ты хочешь от меня? Сказать тебе, что я хочу этого? Я не хочу. Я никогда не хотел и никогда не буду. Но твой отец купил меня, и я уверен, что когда ты закончишь со мной, он отдаст меня охранникам, слугам и всем остальным, кому нужна теплая дырочка, чтобы засунуть туда член. Так что, если ты хочешь облегчить свою вину, знай, что так будет лучше. Но не смей просить меня притворяться, что я этого хочу. Либо трахай меня, либо нет, но не заставляй меня опекать тебя, пока ты это делаешь. Нил уставился на него. — Ну да, — наконец, выдавил он. Эндрю читал его лучше, чем Нил читал самого себя. Он видел его насквозь, знал, что Нил не хотел вины, но собирался трахнуть его в любом случае. Возможно, он не понимал, почему — у Нила не было выбора, — но это не имело значения. Нил не думал ни о чьих чувствах, кроме своих собственных, и они оба это знали. Эндрю был прав: Нил хотел, чтобы он согласился на сделку, потому что так он будет чувствовать себя менее дерьмово из-за того, что собирался сделать. Но он собирался сделать это, и он заслуживал того, чтобы чувствовать себя плохо из-за этого. К черту. У него не было времени и вариантов. Если его отец хотел сделать из него монстра, он будет самым милым чертовым монстром, каким только может быть.