Get and catch me

Когда Уильям получил новое письмо от Анонима, он вплоть до ночи не мог нормально это принять. День в целом был странным, а потом ещё и это сверху. Прямо как вишенка на торте; большая такая вишенка, только неспелая. На самом деле, он элементарно не ожидал такого. Но, как уже выяснилось, расслабляться и забывать обо всём было рано. Радовало только то, что Шерлок тоже, по всей видимости, уже давным-давно наплевал на всё. Не то, чтобы тот сильно отличался ответственностью, но точно всегда был готов полностью отдаться работе. С другой стороны, если всё же вспоминать о деле, то нельзя забывать о главном — его сути и содержании. А тут всё продолжало оставаться на уровне бреда. Бреда, который был им интересен. И тем не менее, стоило ли оно того? Парадокс: чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться с делом. И Мориарти любил отвечать на вопросы и разгадывать тайны. Так что он не мог всё так просто бросить. Ко всему прочему, он чувствовал ответственность перед Шерлоком. В общем-то, в способностях того сомневаться не приходилось, и тем не менее какое-то чувство долга (?) не давало бросить его одного со всем этим. Уильям, если брался за что-то, то был готов идти до конца. А здесь сходились и простой интерес, и то самое чувство ответственности. Для него это было более, чем достаточным. Тем не менее, после того, как всю информацию удалось переработать и смириться, пришло время рассчитывать следующие ходы или уже сразу действовать. В целом, вряд ли здесь был смысл над чем-то раздумывать; они вдвоём уже на половину жизни вперёд пораздумывать успели. Так что, самое время было делать хотя бы что-то. Тем более, в их ситуации любое промедление могло рассчитываться игнорированием. Обсуждали они план действий с Шерлоком уже ближе к ночи. Ну, как обсуждали; Шерлок просто предложил провести допрос. При этом уточнять каким образом они должны это всё провернуть, он не соизволил. Впрочем, чего и следовало ожидать. Едва ли был смысл возмущаться на Холмса из-за этого: тот, видимо, снова погрузился с головой в свои мысли. И хорошо было, что он и вовсе решил сообщить Уильяму о своих планах. Пускай они и были командой, но Шерлок продолжал пребывать в своей собственной реальности. Так что, с того момента они несли одинаковую ответственность за дело. Конечно, не стоит исключать, что одному из них плевать было на всякого рода ответственность (очевидно кому). Но теперь они действительно работали, а не просто бессмысленно сидели на месте. Мориарти это в какой-то степени радовало: в кои-то веки что-то действительно необычное. И в кои-то веки они начали над этим работать. На самом деле он ждал этого, начиная с сáмого знакомства с Шерлоком. Но к чему-то им удалось прийти только сейчас. И то, всё, что они имели — очень и очень спорно. И, собственно, назревал вопрос: каким образом вообще можно устраивать допрос, в их-то положении? Хотя, впрочем, им обоим было всё равно на то как и каким образом, но своего добиться было превыше всего. Когда дело доходило до работы, Мориарти не смущало абсолютно ничего. Но не в этот раз. Ему вообще слабо представлялось, что он доживёт до того, что придётся допрашивать кого-то из своего окружения. Уильям не был в состоянии даже просто подозревать кого-то из своих знакомых. Люди, которым он доверял уже как больше половины жизни, просто не могли так поступать. Хотелось в это верить, но верилось с трудом. Во всяком случае, он старался мыслить трезво. Раньше у него не возникло никаких с этим проблем. Даже наоборот: обычно он был через чур холоден, когда в работе дело касалось аспектов человеческих жизней и личностей. Но пока очередь не доходит до тебя самого, всё всегда кажется чем-то пустяковым. В кои-то веки уверенность в себе и в своих действиях у Уильяма пошатнулась. Правильно ли он делал, подпуская к себе людей близко и безоговорочно им доверяя? А, может, его знакомые здесь действительно вообще ни при чем, и он только зря себя накручивает? В таком случае, придётся до конца жизни корить себя за такие мысли. Но сейчас, взвесив все «за» и «против», он понимал, что нужно действовать так же, как действовал Холмс. Тому, наверное, и вовсе всё это даётся проще простого. По крайней мере, складывалось такое ощущение, если посмотреть на окружение Шерлока и его к нему отношение. Вряд ли это конечно истина в последней инстанции; со стороны всегда судить проще. А он и деталей не знал. В общем, Уильям предпочитал не лезть не в своё дело (учитывая, что границы их отношений с Шерлоком были очень размытыми), и просто заниматься своей частью работы. Если это, конечно, можно было так назвать. Тем не менее, пришлось выделить конкретный круг людей, которые точно имели его номера телефонов. В общем-то, людей еле-еле набралось с десяток. На самом деле, он думал, что будет и вовсе меньше: обычно человек должен был минимум пройти вместе с Уильямом ядерную войну, чтобы получить его номер. Исключением был, пожалуй, только Шерлок: тут скорее Уильям уже после обмена номерами чего только не делал с ним. Но это вообще отдельный случай. Теперь Уильяму приходилось по списку искать всех и импровизировать. Не самое его любимое дело. Ему куда проще было следовать заранее намеченному плану. Тем не менее, сейчас выбора у него особо не было. Он не представлял, какой здесь можно вообразить план и решил не усложнять сам себе этим жизнь.

***

Первым на очереди оказался Льюис. Но в какой-то степени здесь сказалась и в целом надобность поговорить с ним. Честно, Уильям был уверен, что его младший брат никоим образом не имеет к этому отношения. Начиная с того, что тот в целом на это не имел никаких мотивов, и заканчивая нежеланием в целом подозревать кого-то из своих знакомых. Тем более, брата, — пожалуй, самого близкого из всех людей. Льюис, хоть и был достаточно смышленным, но никогда и ни при каких условиях не стал бы творить что-то подобное. Это, как минимум, выходило за рамки его характера. Какие-то масштабные планы и широкие жесты — это точно не про него. И Уильям был уверен в том, о чём говорил; он знал и понимал брата в несколько раз лучше, чем самого же себя. Ещё бы: они вместе с самого рождения. И честно, обычно присущая Лиаму непоколебимость переставала существовать, когда дело доходило до братьев. Он просто не мог оценивать всё трезво и отключить так мешающие делу эмоции, когда речь заходила о семье. У него не было ни сил, ни желания как-то это менять. Во всяком случае, любовь к братьям — это одно из немногих качеств, которые продолжали напоминать о том, что Уильям — действительно человек. И, ясное дело, что он не желал лишний раз всё портить. А для него это было именно так. Ему и так слишком часто приходилось игнорировать свою человеческую сущность, в связи с профессиональной деятельностью. А тут дело касалось его высшей ценности — семьи. И он ни в коем случае не отбрасывал это. Но приходилось делать вид, что так. Конечно, он чувствовал огромные угрызения совести, осознавая, что вынужден обманывать брата. А стоит ли это всё того на самом деле? Вполне вероятно, что вовсе нет. Кажется, теперь работа детектива для него важнее семьи. А с этим уже не так-то просто смириться. Удивительно, как тот, кто на самом деле был Анонимом, преследуя явно другие цели, приводил к абсолютно неожиданным и странным проблемам. Едва ли в каком-то другом случае Уильям бы стал задумываться о собственной этичности: ровно так же, как и вряд ли бы стал задумываться о том, что для него важнее — работа или семья. В какой-то степени это было хорошо, в какой-то — просто отвратительно. Но всё приходилось воспринимать как данность. Он и так слишком много думает: по ощущениям, вот-вот, и его голова станет квадратной. Но вот, Уильям уже взял себя в руки и стоял прямо перед дверью квартиры брата. Назад дороги не было. Нет, на самом деле была, но он уже твёрдо знал, на что шёл. С другой стороны, если они поговорят, разве всё могло стать хуже? Возможно, что и могло. Вообще было неясно, что ожидать. И, надеясь на лучшее, приходилось рассчитывать на худшее. Уильям постучал в дверь, сначала не очень громко. Но уже через несколько секунд он повторил действие с наибольшим усилием. Тогда Льюис ему и открыл: — Привет, — в привычной, немного робкой манере, поздоровался он. Было просто невозможно не заметить некоторое безразличие, никак не характерное ему, когда дело касалось брата. Уильяма вся эта ситуация продолжала напрягать, но вида старался не подавать: — Добрый день, — он кивнул, подбирая подходящие слова, — Нам надо поговорить. После этой фразы обстановка накалилась, кажется, до пика. Они и так говорили очень медленно, затягивая паузы на несколько секунд. Но тем не менее, им в любом случае нужно было поговорить. И младший из братьев согласился: — Проходи, — кивнул он, давая Уильяму зайти в дом. Когда они оба устроились в гостиной, Льюис продолжал смотреть непривычно холодным взглядом. — Даже не представляю, что ты собираешься мне рассказывать, — цокнул он, поправляя очки выше, — Я вроде всё и так вчера понял, — он говорил с некоторой надменностью. Сложно было увидеть в нём обычного Льюиса, — Сомневаюсь, что ты придумал оправдание получше, но тем не менее, я тебя слушаю. На самом деле Уильям прекрасно понимал, почему его брат так отреагировал и вёл себя. Если отбросить то, что вся вчерашняя ситуация с Шерлоком была не больше, чем один сплошной абсурд и воспринимать её за чистую монету (как это и видел Льюис), то всё было практически очевидно. Льюис в целом очень недолюбливал Холмса, считая того заносчивым и раздражающим. Это проявлялось ещё давно, когда Уильям только рассказывал о Шерлоке и его профессиональных качествах. И на самом деле, очень сомнительно потом видеть его в такой обстановке. Но, в общем-то, дело было даже и не в этом. Очевидно, что не самые тёплые чувства Льюиса к Холмсу, взялись не с потолка. Но здесь дело было не конкретно в Шерлоке. Если бы на месте того был бы любой первый встречный, то, можно было покласться, что реакция всё равно бы была такой. Уильяму было очевидно, что его младший брат, откровенно говоря, ревновал. Всю жизнь они были друг для друга на первом месте и вот — появляется кто-то третий. Вообще, сравнивать того с Шерлоком было не очень-то корректно: взаимоотношения с ним и взаимоотношения с Льюисом были абсолютно разными. Ко всему прочему, одно дело, когда тебе всё рассказывают и держат в курсе, а совсем другое — когда ты узнаешь обо всём по случайному стечению обстоятельств. Ещё и в очень компрометирующей ситуации. Вообще, ему собирались ещё давно всё рассказать, но, как обычно, всё пошло не по плану. А теперь оправдываться уже было поздно. Так что Среднему Мориарти всё было до предела ясно. Однако это ничего не давало. Если он понимал причины поведения брата, то это ещё не значит, что он мог изменить это самое поведение. Во-первых это не очень правильно; а во-вторых — в целом маловероятно. На самом деле, Уильяму долго не удавалось решить, рассказать Льюис правду или ложь. С одной стороны он понимал, что врать буквально своей семье — аморально. А с другой, в этом заключалась его работа. И, не имея никаких подозрений, приходилось обвинять и допрашивать всё и вся. Уж детективы-то точно должны знать, что рано исключать кого-то из списка подозреваемых тóлько потому, что это было нелогично. А сейчас нужно было разобраться и со вчерашней ситуацией, что ещё больше усложняло дело. Но когда приоритеты были окончательно расставлены, детектив наконец остановился на одной конкретной версии произошедшего, которую и собирался рассказывать брату. Согласно этой версии всё началось именно так, как и было на самом деле: Уильям получил письмо и уже в следствие этого познакомился с Холмсом. С того момента между ними образовалась достаточно крепкая дружеская связь (что, в общем-то, было правдой). И вот уже теперь можно было нормально рассказать, что было вчера: здесь он морочить себе голову не стал и пересказал всё, как и было. По лицу Льюиса в тот момент, пока его брат рассказывал, было особо ничего неясно. Весь эмоциональный интеллект, навыки эмпатии и распознавание чужих чувств у Уильяма всего в один момент просто канули в лету. Он чуть ли не с замиранием сердца смотрел на младшего, будучи готовым дёрнуться от каждого малейшего шелоха волос. Всего одна минута, пока он раздумывал, тянулась по ощущениям вечность. Однако Льюис всё-таки ответил: — Даже не знаю, что сказать, — теперь на его лице читалось откровенное замешательство, — Ты же понимаешь, что мне не так-то просто взять и поверить в это всё? — вопрос, скорее, был риторическим. — Понимаю, — тем не менее ответил детектив. Он и сам вряд ли поверил бы, — Извини за то, что не рассказал раньше, — он действительно жалел по этому поводу, но не имел ранее никакой возможности. Сейчас, в общем-то, он тоже не совсем на это рассчитывал, но тем не менее — уже как есть. Льюису пришлось снова немного помедлить и затем ответить: — Ладно. Ты тоже меня извини, — сглотнул он, чувствую на себе немного недопонимающий взгляд, — За мою реакцию. Я очень погорячился и сейчас об этом жалею. — Всё хорошо, — затем кивнул детектив, — Так ты всё-таки веришь мне? Льюис ещё раз хмыкнул, но всё-таки затем кивнул: — Можно сказать, что и так, — согласился он. В тот момент Уильям, внутри себя, вздохнул с огромным облегчением, — Но это был первый и последний раз. Больше я не потерплю недоговорок и лжи. — Хорошо, — иронично, что он врал буквально только что. Хотя, скорее прискорбно, — Такого больше не повторится. — Очень хочется в это верить, — Льюис уже разговаривал куда более тёплым и дружелюбным тоном. Однако, он решил кое-что уточнить, — Но вы правда с ним не встречаетесь? — отличный вопрос. На самом деле, это вполне ожидаемый вопрос. Более того, Уильям сам в подобный ситуации спросил бы то же самое. А как ещё реагировать, когда буквально своими глазами видишь очень странную, несуразную картину? Он не держал зла ни на брата, за такую реакцию, ни на Шерлока, просто поступившего опрометчиво. Хотя, в общем-то, последний не делал ничего странного. По крайней мере в этом конкретном случае. — Нет, — отчеканил детектив, — Мы не больше, чем хорошие друзья и вряд ли когда-то станем чем-то большим, — формулировал он всё именно таким образом потому, что хотел быть максимально честным хотя бы в этом. В конце концов ничего не исключено, а в ситуации с Холмсом неизвестно даже то, что он может вытворять уже завтра, — У меня к нему тёплые чувства, но точно не любовь, — у него, скорее всего, тоже. Но знать наверняка он не мог, поэтому и озвучивать не стал; Шерлок был в край сам себе на уме. Льюис в это время внимательно вслушивался в каждое слово. С трудом можно было представить, что он действительно верил в слова брата, но очень хотелось на это надеяться. Раньше между ними не было каких-то, даже незначительных, недосказанностей и лжи. Уильям считал, что поступает неправильно. Он не просто так считал, а был в этом уверен. В какой-то степени ему становилось мерзко от самого себя. Всего одного раза ему было достаточно, чтобы разочароваться в себе. И, кажется, это всё действительно того не стоило. Льюис никак не мог относиться к этому. — Хорошо, — вздохнул младший из братьев, потирая переносицу, где виднелись синяки от снова спустившихся вниз по носу очков, — Но я понял, что был не прав, — сглотнул он, — Даже если между вами когда-то что-то будет, то точно не мне что-то запрещать. Я очень погорячился. Извини. Уильям понимал, что даже если Льюис так говорил и действительно бы не стал лезть, то это ещё не значит, что тот начал лучше относиться к Шерлоку или вовсе переставал ревновать. Конечно это решается не в долю секунды, а иногда и не решается вовсе. Тем не менее, было приятно осознавать, что брат ставил его чувства выше собственной ревности. — Между нами ничего нет и не будет, — кивнул Уильям, — Но я очень ценю твои слова, — он приулыбнулся. Разговор, наконец, полностью исчерпал себя, — Спасибо. Льюис на это кивнул в ответ: — Вот и замечательно, — он на удивление быстро перевёл тему диалога, — Выпьем чая? — С удовольствием.

***

Как показалось изначально, разговор с Льюисом ничего не дал. По крайней мере, в отношении дела. Уж ему-то — человеку, испытывающему далеко не самые тёплые чувства к Холмсу — всё произошедшее было совсем не на руку. Однако по какой-то неизвестной причине, Уильям теперь начал в этом сомневаться. Казалось бы, Младшему Мориарти претило даже то, что его брат и Холмс были знакомы; что уж говорить о том, что теперь они ещё и были друзьями. Но почему-то именно диалог с Льюисом подтолкнул Уильяма к тому, чтобы начать рассматривать дело в совсем другом русле. Что, если на самом деле Аноним преследовал цель не столкнуть их с Шерлоком лбами, а наоборот — как раз таки и сделать из них друзей? Смысла в этой теории было мало, но, в общем-то, действительно веских причин, делающих её нерелевантной, не было. За исключением того, что в целом было странно, платить им за то, чтобы в конечном итоге они стали друзьями; едва ли кому-то в этом мире на них с Холмсом не плевать. Но это была лишь косвенная причина. Но вот если рассматривать всё с точностью наоборот (и целью было действительно сделать из них врагов), то вопрос «Зачем это может быть кому-то нужным?» повторялся. И из всех знакомых, мотивация на это действительно была только у Льюиса. Всё опять сводились к нелюбви того к Холмсу и чувству ревности. И Уильям знал, что ради него брат бы не пожалел абсолютно никаких денег. В таком случае всё действительно сходилось, да и что-то подсказывало, что личный номер Шерлока было не так-то и сложно достать. Для Уильяма все эти рассуждения были просто тошнотворными: как он вообще смеет подозревать своего брата в таком? Однако с другой стороны, эта единственная логичная теория из всего того, что доводилось рассматривать до этого. Но менее мерзко от самого себя от этого не становилось. Ему хотелось верить в то, что Льюис действительно здесь не причём. И он пытался себя в это вверить. Но если это и правда было так, то лучше всё равно не становилось. Это значило лишь то, что подозрения Уильяма ни разу не оправданы. И что он просто отвратительный брат. По крайней мере, так считал он сам. Но тем не менее, даже при условии, что теперь у него есть какая-никакая теория, это не было поводом заканчивать с допросом и закрывать дело в целом. Пока нет никаких прямых доказательств, нельзя утверждать наверняка. А это и значит, что нужно двигаться с расследованием дальше. Если только первый человек натолкнул на какие-никакие размышления, то что будет дальше? А может Льюис и останется первым и единственным подозреваемым? Уильям дал сам себе обещание, что не будет сильно задумываться до того момента, пока не опросит всех. По крайней мере, будет стараться этого не делать. А вот в том, насколько у него это действительно выйдет, он сомневался. Причём достаточно сильно; он был уж слишком склонен к постоянной рефлексии и порой уходил в свои мысли совершенно неосознанно. Детектив посчитал логичным, что после Льюиса ему следовало бы поговорить с Альбертом. Очевидно, в каком плане «поговорить». Один на один они не общались с самого момента, когда Уильям только получил первое письмо от Анонима. С того момента прошло предостаточно времени, да и произойти успело немало. Однако, о всех тех событиях Старший Мориарти в курсе не был; оно и к лучшему, если рассматривать того, как потенциального подозреваемого. Только вот причин подозревать Альберта, в общем-то, не было. Он знал как и что было с самого начала, и тем не менее особо никак не интересовался этим. Но вот если бы он был Анонимом, то не воспользоваться возможностью быть в курсе о каждом шаге Уильяма — было бы просто преступлением. Ко всему прочему, Альберт, хоть и имел свободный график работы, без дела никогда не сидел и также предпочитал трудиться в поте лица. Так что, едва ли ему могло быть дело до того, чтобы поворачивать что-то подобное. И тем не менее, если допрашивать, то допрашивать всех без исключений. Тем более, причину для встречи придумывать даже не пришлось: они и так уже достаточно давно нормально не беседовали. Это было достаточно весомым. Старший Мориарти сразу же согласился. Уильям заранее знал, что позже, когда они всё-таки разберутся с делом (а как он считал — по-другому быть и не может), он в любом случае будет очень сильно жалеть. Все не могут быть причастны, а подозревать и допрашивать приходится абсолютно каждого. Каждого, кто имел для него ценность; а это было просто отвратительно — подозревать всех. Он не считал, что имеет какие-то оправдания. Никто насильно не заставлял его делать всё это. Он самостоятельно расставил приоритеты. Хотелось как можно побыстрее закончить с этим делом и больше никогда не вспоминать об Анониме, даже как о страшном сне. Вне зависимости от того, из-за каких побуждений тот решил действовать, в итоге ничего хорошего не вышло. Но отступать уже было слишком поздно; Уильям был намерен идти до конца. Встреча с Альбертом была назначена в ресторане, практически в самом центре Лондона. Меньшего от него ожидать и не приходилось. В какой-то степени было немного неловко вот так брать и отвлекать его от работы; всё-таки управлять крупнейшим в стране агентством недвижимости — далеко не самое простое дело. Но никаких претензий он не высказывал и был только рад увидеться с братом. Уильям планировал разобрался со всеми за один день. Не то, чтобы в его списке было уж очень много людей, но всё равно успеть ко всем за сутки — не самая реальная задача. Радовало лишь то, что все они находились примерно в одном районе города, это хотя бы чуть-чуть повышало шансы успеть встретиться со всеми. Ему правда хотелось как можно быстрее с этим покончить. Когда он оказался в назначенном месте, Альберт уже успел неплохо устроиться. Зал оказался наполовину пустым. Это было как нельзя кстати: слишком большее количество людей бы создавало лишний шум, а без них бы была полная тишина — тоже не самый лучший вариант. — Опять пьёшь? — вместо приветствия спросил Уильям, занимая место прямо напротив брата, — Не собираешься с этим завязывать? — это было не нравоучение, а просто братская насмешка. Между ними это было нормой. От этого они не становились менее дружной семьёй. — Только когда ты бросишь курить, — парировал старший, делая ещё один глоток вина. После он поставил бокал обратно на стол. — Ладно, сдаюсь, — вздохнул Уильям, понимая, что крыть нечем. Очевидно, что ни один из них не собирался бросать пагубные привычки, — Рад тебя видеть. — Не представляешь, насколько это взаимно, — в широкой улыбке расплылся шатен. Им действительно удавалось видеться не очень часто. А в этот раз ещё и причина сомнительная, — Как твоя жизнь? — он перевёл взгляд в сторону, а потом задал ещё один вопрос, — Как там с тем делом? Вообще было неудивительным, что Альберт об этом спросил. Он всегда помнил даже всякие мелочи, касающиеся братьев. А учитывая то, что последнее дело, о котором ему рассказывал брат, было связано с Шерлоком Холмсом, то едва ли можно было это забыть. Уильям очень часто говорил о нём, и сам прекрасно понимал, что порой даже перебарщивал. — Никак, — с громким вздохом «признался» детектив, — Я просто бегаю за ним по всему городу, — говорил он разочарованно, но при этом не переигрывал, — Мне это так надоело. Я сам не понимаю, чего этим добиваюсь и сколько мне продолжать. — Ужас, — Альберт высказался очень мягко, но было заметно, что, будь они наедине, он бы не побрезговал воспользоваться нецензурной лексикой. То, что описывал Уильям, было действительно очень неприятным. Хорошо, что с реальностью это имело мало общего, но старшего вводить в курс этих подробностей не стали, — Ты не рассматривал вариант бросить работу над этим? Я не думаю, что есть смысл продолжать, если это просто бесполезная трата времени. — Я тоже так думаю, — согласился Уильям, — Но ты же меня знаешь. Я не могу просто взять и бросить дело, даже если это какая-то чушь. — Да, знаю, — кивнул Альберт, — В таком случае, ты не думал бы воспользоваться этой ситуацией с хотя бы малейшей выгодой? — спросил он, делая ещё один глоток. — В каком плане? — спросил Уильям. Он действительно не особо понимал, что имел в виду старший, — Я уже давно получил за это деньги, — на всякий случай он решил уточнить. Альберт, снова наполнив бокал вином до середины, поставил бутылку обратно и ответил: — Но я не об этом. Я же знаю, что для тебя деньги не имеют практически никакой ценности, — детектив только кивнул. Это было абсолютной правдой, — Я на твоём месте уже давно бы познакомился с Шерлоком, — в общем-то, вполне логичное рассуждение, если рассматривать в рамках истории, которую рассказал Уильям, — Думаю, это точно помогло бы тебе узнать о нём больше. — Да, я тоже об этом думал, — он старался отвечать практически сразу, — Но не хочу с ним знакомиться, — эти слова сопроводились очень странным взглядом, — Я не хочу портить себе представление о Холмсе. А если познакомлюсь с ним, то уверен, что так и будет, — более-менее пояснил он, — Я хочу думать о нём, как об образе идеального детектива, а не как о человеке. А все люди — неидеальны. В общем-то, он клонил к тому, что если познакомиться с Шерлоком, то больше не сможет воспринимать его, как идеала. Грубо говоря, всё будет биться о простые человеческие качества. К тому же у него было очень непростой характер — это Уильям уже очень хорошо усвоил. — Я понял, — кивнул Альберт, — Достойная позиция. Но я вообще не вижу смысла продолжать в таком случае, — продолжил он, — Дело твоё, в общем-то. — Да, ты прав, — на удивление согласился Уильям, — Я обязательно ещё подумаю об этом, — думать здесь было не над чем, на самом деле. — Хорошо, — кивнул Альберт, — Почему ты ничего не ешь? — он окинул глазами стол, полностью заполненный тарелками с едой. — Со всей этой работой желания вообще нет.

***

Разговор с Альбертом дал ровным счётом ничего. Если из диалога с Льюисом удалось вырвать некоторую здравую мысль, то старший брат был в своём репертуаре: он просто волновался. Он в целом не из тех людей, которые бы так поступили, но после небольшой беседы все сомнения и вовсе посыпались крахом. Альберт был всегда, как и сегодня, максимально заботливым и честным братом. Можно конечно сказать, что Льюис обладал ровно теми же качествами, но это были две абсолютно разные ветви в одной ситуации. Альберт никогда и ни за что не стал бы подобным образом изводить брата. А то, что описывал Уильям никак по-другому, кроме как «изводить», назвать не выйдет. Нет-нет-нет и ещё раз нет. Ко всему прочему, если отбросить предыдущие факторы, то у Старшего Мориарти не было абсолютно никакой мотивации. К Шерлоку он не питал каких-то негативных чувств, как то было с Льюисом, а других причин Уильям в этой ситуации не видел. Ко всему прочему, Альберт буквально сам настаивал на том, чтобы бросить всё к чертям. И если с братьями детективу было теперь всё ясно, то это ещё не значит, что с «дружескими беседами» на сегодня покончено. Не думать о младшем брате в этой ситуации было сложно, но Уильям всегда отличался своей концентрированностью на одной конкретной цели. А сейчас этой целью было опросить всех, кого он считал нужным. К сожалению или к счастью, но на двух людях это всё не ограничивалось. Ко всему прочему он старался ещё не забывать, что по предположению Холмса учавствовать могло несколько людей. Конечно, не факт, что это действительно было так. И тем не менее, у его братьев не было общих знакомых со знакомыми Шерлока. Это радовало и в какой-то степени давало надежду, что всё хотя бы не настолько плохо. Поговорить Уильям пока успел только с двумя людьми, а уже ощущал себя выжатым, как лимон, и полностью опустошенным. Не уж то кто-то из окружения настолько ненавидит, что просто вынуждает такое испытывать? Он никогда не отличался сантиментами, и тем не менее, эта ситуация оказалась способной дотронуться до глубины души. Тяжело.

***

С остальными удалось, на удивление, достаточно быстро встретиться. Туда-сюда, но ничего толкового из диалогов с ними выбить не вышло: все только и твердили, мол, «Какой ужас!». Для друзей, в общем-то, это было хорошей реакцией, но на расследование никак не способствовало. Такое ощущение, что только разговор с Льюисом принёс какие-то плоды. Выходило очень удручающее, учитывая, что ранее из всего своего окружения Уильям подозревал того меньше всех. Да и в целом, пожалуй именно предательство от брата было самым худшим исходом. Последним, с кем нужно было встретиться стал Моран. Если абсолютное большинство друзей Мориарти предпочитало сидеть дома и найти их самостоятельно не составило никакого труда, то вот Себастьяну пришлось звонить, чтобы договориться о встрече. Радовало лишь то, что он был последним на очереди. Согласие на встречу было получено без проблем, только вот снова нужно было возвращаться в центр города. Ко всему прочему, Уильяму также ещё и не нравилось назначенное место для встречи. Клуб. Серьёзно? Прекрасное место, чтобы просто посидеть и поговорить. Но делать было нечего: он бы в любом случае успел закончить со всеми за день, а потом снова абсолютно свободен. Так что если они будут в состоянии хотя бы слышать друг друга — всё уже будет вполне неплохо. К счастью, детектив сообразил, что неплохо бы было посмотреть, в какое место он собирался ехать. По картинкам в Интернете всё оказалось совсем не так вульгарно и вычурно, как он то себе изначально представлял. Единственным «но» во всём этом оказалось наличие дресс-кода. Спасибо на том, что всё ограничивалось чёрной одеждой; чего-то немонохромного на вешалках у него не наблюдалось. А вот чёрные брюки и тонкая чёрная водолазка — вполне себе. Наконец-то начало пусть и неспешно, но холодать. За сегодня Уильям уже успел устать от контактов с людьми. Всё-таки его социальная батарейка — вещь совсем недолговечная. Особенно, когда речь идёт об общение больше чем с парой человек. У него было просто неописуемое желание забаррикадироваться в квартире, пить чай и что-то читать в одиночестве. Но с этим пока приходилось повременить; хотя бы до того момента, пока не удастся разобраться с Мораном. Но Уильяму что-то подсказывало, что позже расслабиться тоже не получится, но уже по другой причине: едва ли мысли оставят его в покое. Тем не менее, почему-то до него только сейчас дошло, что по каким-то неведомым причинам всё это время Морану удавалось оставаться без внимания в плане теоретического подозреваемого. Удивительно, ибо в его случае прослеживался не столько мотив, сколько сходство с теорией Шерлока. Почему-то связь Ирэн с Себастьяном игнорировалась долгое время. А ведь это действительно имело какой-то смысл. Раздумывать об их возможных мотивах было рано, но вся эта ситуация правда достаточно долго не бралась во внимание. И очень зря, в общем-то. Эта теория Уильяму нравилась намного-намного больше, чем теория с Льюисом. Он действительно не хотел признавать, что его всё это время за нос мог водить собственный брат. Почему-то с друзьями всё было куда проще. Тем не менее, пока детектив старался не застилать свой разум какой-то одной мыслью, считая её абсолютной истиной. Уильям, как только зашёл в здание клуба, почувствовал себя неуютно. Дело было даже не в приглушенном свете и не в музыке: удивительно, но эти факторы его напрягали меньше всего. Он просто в принципе чувствовал себя некомфортно, среди большого количества людей. И ориентировался в такой обстановке плохо. Сначала его, первое время стоявшего на одном месте, оглядывали с разных сторон охранники. На это он отвечал им ещё более равнодушным и невникающим взглядом. Тем не менее, эти гляделки не имели абсолютно никакого смысла и Мориарти всё-таки прошёл вглубь зала. Его глаза достаточно быстро привыкли к не самому яркому освещению, но он всё ещё не очень понимал, в какую-то сторону стоило бы идти. Всё-таки двигаться Уильям решил сначала налево. И хоть здесь и дальше было не особо комфортно, но он шагал в своей привычной манере — уверенно и элегантно. Увы, в той стороне Морана не наблюдалось. Нет, это просто отвратительное место для встречи! Теперь ещё бегать туда-сюда и искать его. Будто Уильям за сегодня уже недостаточно набегался. Развернувшись в другую сторону и прошагав ещё немного, детектив сам не заметил, как оказался в уже другом зале. Впрочем, выглядели они все одинаково. И здесь Себастьяна тоже особо не наблюдалось. Зато Уильям заметил лестницу, ведущую наверх. Он напрочь забыл, что вообще-то здесь несколько этажей и его друг может находиться на любом из них. Затем Мориарти всё-таки подошёл к этой лестнице и осмотрел её. И только после того, как опустил глаза, всё-таки заметил своего нерадивого товарища. Тот, как ни в чём не бывало, сидел в гордом одиночестве. А в свою очередь уже Моран заметил Уильяма не сразу. По крайней мере до того момента, как Мориарти оказался прямо напротив, его активно не брали во внимание. — Привет, — поздоровался Уильям, когда на него наконец устремили взгляд. — Ой, привет! — воскликнул Себастьян, — Извини, я тут немного засмотрелся. А ты чего хотел? Разговор какой-то есть? Нет, Уильям как будто с Луны упал. Он, помимо того, что за сегодняшний день успел в трижды больше обычного устать (общение с людьми действительно выматывало в несколько раз быстрее), так ещё и не особо знал, как будет действовать дальше. По ощущению, они с Мораном существуют в абсолютно разных мирах и в целом удивительно, как из них могли получиться друзья. Это поражало даже по сей день. — Почему ты выбрал именно это место? — он, не желая пока что отвечать, перевёл тему. Нет, Уильяму действительно здесь не очень нравилось. Он порой даже не особо понимал, на какой контингент рассчитаны клубы и кому подобное в целом может нравится. Однако много кому, как оказалось. — Пф-ф, — вздохнул Себастьян, закатывая глаза, — Это место выбирал не я, — тем не менее нельзя было сказать, что чувствовал он себя здесь не лучшим образом, — Это всё Ирэн. И сесть почти под лестницей решила она. — Кошмар, — помотал головой в разные стороны детектив, — А выглядит она абсолютно нормальной. Кстати говоря, где она? — Да если бы я ещё знал, — Моран пожал плечами, — Сюда какой-то её друг пришёл. Вот они и отошли поговорить о чём-то. Их-то я и выглядывал. — А, вот как, — Уильям продолжал чувствовать себя здесь максимально неудобно и дискомфортно. Это определённо первый и последний раз, когда он оказывается в клубе. Честно, у него уже вовсе пропало желание о чем-то говорить с Мораном. Дело было не в ком-то и из них, а в самой неудачной из всех возможных обстановок. Тем не менее, говорить что-то нужно было, иначе его поведение было совсем уж странным. В какой момент Уильям начал сначала делать и только потом думать? Он точно скоро сойдёт с ума от этого всего. — Так что ты там хотел? — как назло повторил вопрос Себастьян. Моран смотрел за спину Мориарти и потому последний не мог видеть как далеко и с кем именно шла Ирэн. Однако, это и не потребовалось: — Уильям!? — голос, вопрошающий его имя, он бы отличил из миллиарда. Но вот какого чёрта Шерлок хотел от Ирэн — вопрос хороший. Уильям вздохнул и, развернувшись так, чтобы можно было увидеть Холмса, ответил ему: — Разумеется я, кто ж ещё, — он говорил спокойно и размеренно, хотя главной мыслью у него продолжал быть вопрос «Как можно побыстрее отсюда уйти?» и желательно сделать это максимально неподозрительно, — Не ожидал тебя здесь встретить. На самом деле, помимо того, что это была правда, так ещё и это всё начинало становиться несмешным. Такое ощущение, что всё время (ещё даже до писем Анонима) их сталкивало что-то свыше. Одновременно оказываться в одних и тех же точках далеко не самого маленького города — очень маловероятно. А когда это происходит постоянно, то и вовсе начинаешь задаваться логичными вопросами. И если сейчас это имело какое-никакое, но объяснение (хотя все ещё удивительно, что они оказались здесь именно в одно время), то раньше, будь Уильям чуточку проще и сентиментальнее, обязательно бы посчитал это за знак судьбы. Но увы, это действительно были не больше, чем просто совпадения. — Я тоже этого не ожидал, — вздохнул Шерлок, когда занял место на диванчике рядом с ним, — Но жизнь уж такая штука, — он просто пожал плечами. — Я хочу с вами сфотографироваться! — внезапно заявила Адлер, не то, чтобы спрашивая разрешения, а скорее просто осведомляя о своих действиях. Она сделала несколько снимков на камеру телефона с счастливым лицом. Шерлоку же в то время было безразлично, а Уильям просто предпочёл скромно улыбнуться — ничего же страшного? — Когда ещё у меня могла появиться возможность сфотографироваться с двумя лучшими детективами мира! — почему-то она была уж очень довольна. — Что это было? — переспросил Холмс. — Нет, вы можете мне ещё очень долго затирать что хотите, но я не верю в то, что между вами ничего нет! — воскликнула Ирэн, вместо ответа, параллельно разглядывая фотографии и заваливаясь на кресло. Она отпила прямо из бутылки какого-то очень яркого и предположительно приторно-сладкого алкоголя. — Ирэн. — Шерлок медленно произнёс имя блондинки, позже делая паузу, — Я еле сдерживаюсь, чтобы выражаться культурно. Думай что хочешь. У нас за мысли не сажают. — Что ж ты такой душный! — закатила глаза Адлер. Видимо, язык за зубами держать её не учили; не самое лучшее качество, но кто без греха? Это даже неинтересно. — Нам пора идти. — всё в такой же твёрдой, обычно несвойственной ему манере, продолжал говорить Холмс. Однако сейчас был куда важнее посыл его слов. До Уильяма не сразу дошло, что под «Нам» Шерлок имел в виду себя и его. В таких вопросах он всегда терялся и банальные истины порой оставались вовсе непоняты. Первой реакцией после осмысления заявления Холмса было негодование и возмущение. Даже если у того что-то действительно важное, то это всё ещё не давало право ему распоряжаться как, куда и когда кому-то идти. В общем, представить сложно, что там могло быть настолько важного, что Шерлок решил действовать именно так. Хотя он в целом никогда не отличался церемонностью, так что неудивительно будет, если это какая-то мелочь. Второй же мыслью было, что это просто прекрасный шанс, чтобы сбежать. А уж потом Уильям точно что-нибудь придумает. Хотя, что-то подсказывало, что к тому моменту Моран успеет вдоль и поперёк всё забыть. Удивительно, но почему-то именно когда пришёл Шерлок, все стало ощущается не настолько плохо. Будто бы он одним своим присутствием разряжал всю обстановку. А может так казалось и вовсе только Уильяму? — Стой, я запуталась! Вы вместе пришли, что ли? — снова встряла Ирэн. Шерлок, вместо ответа на вопрос, только схватил Мориарти за руку. Хотя, слово «схватил» не очень здесь подходит: действие темноволосого наоборот было аккуратным и мягким. Не очень ясно: у Холмса такое в порядке вещей? Не то, чтобы Уильям был против, в какой-то степени ему это всё даже прельщало. Однако вскоре Шерлок отпустил чужую руку. Кажется, только сейчас он понял, что подобными действиями только и делает, что вызывает всё больше вопросов. Да и в целом, это вполне себе недвусмысленный жест. Так вообще происходит со всеми хорошими друзьями, или это только им настолько везёт? После этого Холмс просто выскочил из-за стола. Уильям не стал так же ничего говорить и только последовал примеру своего товарища. Вся эта ситуация была не больше, чем шутка. В целом, бóльшая часть общения Шерлока и Ирэн из этого и состояла. Только в этот раз у них был свидетель. Даже целых два. Но, ясное дело, они тоже это не воспринимали по-настоящему. Когда детективы скрылись из виду, прозвучал только один, вполне логичный вопрос от Морана: — А что это только что было?

***

— Так чего ты там хотел? — спросил Мориарти, сразу же после того, как они с Шерлоком оказались на улице, — Неужели это действительно настолько важно? Честно, сразу после того, как они вышли из клуба, Уильям начал себя чувствовать если не нормально и привычно, то как минимум точно лучше, чем до этого. Он не был как-то восприимчив к свету или чему-то в этом роде. Да и люди, сами по себе, его не особо-то и напрягали. Просто он ощущал себя максимально не в своей тарелке. Когда все вокруг чуть ли не каждый день посещают подобные места, а ты лишь единожды оказался там (и то по воле случая), то невольно задаёшься вопросом: а что не так со всеми этими людьми? Или, наоборот, что не так конкретно с тобой? Уильям вообще не понимал, каким образом кто-то может чувствовать себя уютно в подобной обстановке. Холмс, в то время, как ни в чём не бывало, поджег сигарету. У него вообще на всё одна реакция? И когда он уже успел? Тем не менее, ответ вскоре последовал: — Я вообще-то ничего не хотел, — сказал он, выдыхая дым, однако понятнее от этого не становилось. Это что ли принцип такой — не сразу договаривать фразы? — Не самое лучшее освещение, но даже так было сложно не заметить, что тебе там не особо нравилось, — и последовало за тем пояснение, — А сам ты почему-то не мог уйти. Уильям от такого заявления опешил, но соизволил спросить: — То есть, ты хочешь сказать, что никакой причины не было? — Нет, почему же, — Холмс стряхнул с сигареты пепел, — По-моему того, что тебе там не нравилось, уже предостаточно. Этот ответ никакой ясности не вносил. Складывалось впечатление, что на самом деле это не Холмс с дуба рухнул, а сам дуб на него свалился. Другое объяснение его словам и действиям найти было сложно. — С чего это ты за меня переживаешь? — Ну, а мы разве не друзья? Разве это в целом не так работает? — было видно, что спрашивал Шерлок вполне себе серьёзно; у него были крайне размытые понятия о дружбе, — Я просто не мог тебя там так оставить. — Оу, — только и промолвил Мориарти. — Я надеялся, что тоже для тебя больше, чем просто коллега. Уильям не понимал, как ему стоит реагировать. У него определённо были некоторые проблемы с озвучиванием и осознанием своих чувств. И всё, что он сейчас испытывал от слов Шерлока, он не мог описать как-то ярче, чем просто «приятно» или максимум «очень приятно». Он правда чувствовал куда больше, чем мог это осознать и сформулировать. — И ты действительно для меня больше, чем просто коллега. Ты мой друг, — почему-то признавать это было как-то неловко. Дружба с Холмсом ощущалась совершенно по-другому, нежели дружба с кем бы то ни было. И дело даже было не в том, что тот сам по себе был выделяющейся личностью. Раньше с Уильямом дружили совсем не так, и он уверен, что будь кто-то из его друзей на месте Шерлока, то даже и не заметил бы ничего, — Я просто не рассчитывал, что могу быть твоим другом. — Аналогично. — кратко ответил Холмс. Подобные разговоры его явно смущали, поэтому он предпочел перевести тему, — Я так понимаю, мы оказались там по одной и той же причине? — Да, видимо да, — кивнул Мориарти, — Правда у меня не особо вышло «побеседовать» с Мораном. — Какие-то проблемы возникли? — Можно и так сказать, — согласился он, — Не самая подходящая атмосфера, да и я ещё не знал, как правильно к нему можно подступиться, — как другу, ему было за это неловко, — И да, спасибо, что вывел меня оттуда. — Рад помочь, — Шерлок немного зажмурился, когда сигаретный дым попал в глаза. К тому моменту он уже и докурить успел, — Не думаю, что это критично. Как мне удалось выяснить, они оба не при делах. — Меня это расстраивает. — Расстраивает? — Да. Я как-нибудь потом объясню. Шерлок, на удивление, оказался человеком достаточно понимающим и на это только кивнул: — Хорошо, — согласился он, — Ты дальше домой? — Да, а ты? — Тоже, — Холмс как-то очень странно смотрел куда-то в сторону проезжей части, как бы что-то выглядывая, однако на что конкретно был устремлён его взгляд — не особо ясно, — Давай я тебя тогда подброшу? — Буду очень благодарен, — кивнул Мориарти, однако только потом у него появился один, вполне логичный вопрос, — Ты на машине!? — Сам в шоке, — прокомментировал Шерлок, головой указывая в сторону автомобиля. Больше диалогов не последовало вплоть до того момента, пока оба не оказались в машине. Вообще, для Уильяма одно только словосочетание «Шерлок за рулём» звучало, как что-то очень страшное и возможно даже несовместимое с жизнью. С другой стороны — права у него есть, а покупать их бы он точно не стал. Оставалось только надеяться, что всё действительно не настолько плохо. — Я иногда сам удивляюсь, что она у меня есть, — вздохнул Холмс, прокручивая в руках карточку прав, — Но не волнуйся, с вождением у меня всё не настолько плохо, как может показаться на первый взгляд, — как с языка снял он. — А можно посмотреть? — спросил Мориарти, указывая взглядом на водительское удостоверение, когда они только двинулись. — Держи, — детектив без всяких вопросов протянул документ. — Спасибо. На самом деле, Уильяму было просто интересно рассмотреть фотографию Холмса на правах. И это действительно того стоило: хоть ему и доводилось видеть его с распущенными волосами, но это было всего лишь раз и совсем ненадолго. К тому же, тогда Шерлок пребывал далеко не в самом лучшем состоянии. А вот здесь, на фотографии, он выглядел на удивление очаровательно; раньше как-то не доводилось смотреть на него под таким углом. Тем не менее, он выглядел хорошо, как и с распущенными волосами, так и с хвостом, как это было прямо сейчас. — Почему ты всегда с хвостом? — спросил Мориарти, продолжая вглядываться в водительскую лицензию друга. — А иначе жарко, — вкратце прокомментировал Шерлок, — А ещё так намного удобнее. Попробуй с моими волосами справиться как-то по-другому. — Эх. Зато они очень красивые. — Спасибо, — чуть тише произнёс Холмс. Оставшуюся часть они ехали в абсолютной, но комфортной тишине.

***

Когда Уильям оказался дома, то первым же делом решил в уже черт-знает-который-раз перечитать письма Анонима, с целью выловить из них хотя бы какую-то мельчайшую схожесть с кем-то из своих знакомых. Однако, каковым было его удивление, когда он заметил, что почта Анонима была удалена.