Отравленное яблоко

      Одри обеспокоенно следила за расхаживающей взад-вперёд перед точкой аппарации Нарциссой Малфой. — Я просто не могу в это поверить! — сказала она в десятый раз за последний час и сверилась с часами. — Сейчас только восемь тридцать, Нарцисса, — сообщила Одри своей невестке, — не волнуйся, дорогая. Драко, должно быть, тренируется со своей командой в Сорбонне. Вчера он сказал мне, что прошёл отбор в команду и стал ловцом, — она произнесла эти слова, хотя чувствовала ту же тревогу, что и Нарцисса. — Ты уверена, Одри? — скептически спросила Нарцисса. — Я не думаю, что он участвует сейчас в Кубке мира по квиддичу за Францию, хотя отсутствовал весь день.       Одри собиралась ответить, но в этот момент в точке аппарации материализовалась чья-то фигура.       Это был её племянник Драко Малфой.       Заметив, что сын наконец-то прибыл, Нарцисса подошла к нему и взяла за воротник рубашки. Одри осторожно приблизилась к парочке. — Ты хоть понимаешь, Драко Люциус Малфой, как сильно я волновалась? — Нарцисса трясла сына изо всех сил. — У меня чуть не случился сердечный приступ! Кровать пуста…ни завтрака… ни записки… Ты что, совсем спятил? — шипела она. — Где ты вообще был? — Терпение, Нарцисса. Драко только что прибыл. Дай ему немного отдышаться, я уверена, что позже он всё объяснит. Драко, ты сможешь нам рассказать? — спросила она племянника. — Нет, я не хочу слышать никаких объяснений, Одри, — возразила Нарцисса. — Я устала от него и его дурного поведения. Я тоже человек. Как долго я должна терпеть всё это? — спросила она, наконец отпустив воротник Драко. — Мама, мне очень жаль, и я прошу прощения за то, что заставил тебя нервничать. Сегодня утром я отправился на встречу со своим старым другом и потерял счёт времени, — официальным тоном произнёс Драко, поправляя воротник. — Старый друг… Чушь… Кто он? — яростно спросила Нарцисса. — Или она? — Мой старый приятель по Слизерину, — ответил Драко.       Нарцисса фыркнула. — Неважно, — возмущённо махнула она рукой, — я предупреждаю тебя, мальчик, — она угрожающе ткнула сына в грудь, — если ты ещё хоть раз покинешь замок на целый день без предупреждения, Драко, я немедленно отправлюсь в Малфой-мэнор и больше никогда не вернусь! — Она развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.       Одри посмотрела на своего племянника. Он молча глядел вслед удаляющейся матери. — Ты устал, Драко. — Она заметила, как племянник передёрнул плечами. — Возвращайся в свою комнату. Я скажу эльфам, чтобы они прислали тебе ужин, — ласково сказала она и подтолкнула неподвижного Драко.       Вместо этого Драко взял её руку в свои ладони и просто посмотрел в глаза Одри. Даже в темноте ночи, когда голубые глаза встретились с серыми, Одри различила в них пустоту и страдания. — Что случилось, Драко? — прошептала она. — Что случилось, мой дорогой? — Одри почувствовала, как вдоль позвоночника пробегает дрожь. — Мы можем поговорить? — спросил Драко ничего не выражающим тоном.       Одри машинально кивнула и, взяв племянника за руку, повела его к ближайшему фонтану, который безмятежно выбрасывал в воздух струи, а затем наколдовала два стула и предложила один из них Драко.       Некоторое время он сидел молча, склонив голову набок, явно погрузившись в собственные мысли. — Я до сих пор не знаю, почему я так поступил со своей однокурсницей. Я никогда не был бабником, тётушка. Я никогда не жаждал женщин так, как это делают обычные мужчины. Правда, в школе у меня было несколько подруг, но это нормально. У меня была Пэнси, и иногда я позволял себе кое-что с теми, кто меня хотел. Но всё это было несерьёзно, я не доводил отношения до постели — не то чтобы я был не в состоянии заняться сексом, просто мне не хотелось. Пэнси всегда была готова, но она не была для меня слишком ценным призом, и все, что я позволял… просто несколько поцелуев… но не более того. Дело в том, что я никогда не прикасался к женщине без её предварительного согласия.       Одри не могла отрицать, что чувствует себя немного неловко из-за того, что её племянник так открыто обсуждает с ней свою личную жизнь. — Но в тот день, когда я увидел, как Грейнджер напала на мою мать, я просто не знаю, что со мной случилось..... Я был вне себя от ярости..... Она мне никогда особо не нравилась… всегда командовала… она даже ударила меня однажды на третьем курсе… но это была не причина… Я напал на неё… прежде чем я понял, что происходит, меня охватила безумная ярость… такая, какой я никогда не чувствовал раньше… Я хотел убить её, но я не могу никого убить, как бы я ни старался… Поэтому я отвёл её в наши подземелья и… — Драко прервался и закрыл лицо дрожащими руками. — Её друзья пришли и освободили ее… Гарри Поттер и Рон Уизли… Но я всё время спрашивал себя, зачем я это сделал, зачем я мучил её. Потому что я никогда раньше не прикасался к женщине подобным образом… Только один ответ пришёл мне в голову… что она спровоцировала меня на это… и я заставил себя поверить. Я сказал себе: «Да, Драко, это правда. Грейнджер напала на твою мать и разозлила тебя, поэтому ты наказал её». Я повторял это себе тысячи раз и в конце концов начал верить в эти слова. Я верил им… до той ночи, когда узнал, что у неё всё ещё были галлюцинации по поводу того случая… И когда ты сказала, что самая ужасная ложь — это ложь самому себе… Я понял, что лгал себе, чтобы оправдать свои действия… чтобы очистить себя от преступления, которое совершил я, а не она… — он сделал паузу. — Зачем ты мне это рассказываешь, Драко? — вздохнув, спросила племянника Одри. — Почему спустя столько времени? И почему мне? Почему не Джин? — Потому что она не станет меня слушать, тётушка. Потому что она плюнет мне в лицо и уйдёт, — решительно ответил Драко. — Но всё же тебе стоит начать разговор. Если ты не начнёшь идти по дороге, Драко, то никогда не дойдешь до конца. Если ты действительно чувствуешь то, что только что сказал мне, иди и скажи это ей. Избавь себя от ужаса добиваться прощения Джин через другую женщину.       Драко покачал головой. — Я не могу, тётя… я просто не могу… по крайней мере, не сейчас, — твёрдо сказал он, и Одри снова вздохнула с сожалением. — Сегодня утром я был в этом центре ликантропии, — сказал он вдруг. — И они ввели мне первую дозу.       Одри с недоумением наблюдала, как племянник обнажил левое плечо, на котором красовался глубокий след от укуса, покрасневший и распухший. — Что это? Укус оборотня? — зажав рот рукой, спросила она, внимательно осматривая рану. — Нет, укус змеи. Они наполнили некоторых змей ядом оборотня магическим способом и с их помощью ввели яд в мои вены. Это маленькая змея Atheris hispida — гадюка, которая укусила меня сюда, — сказал он и прикрыл рану одеждой.       Одри потеряла дар речи, когда до неё дошёл смысл этой информации. — Как ты себя чувствуешь? Почему они позволили тебе вернуться? Разве ты не должен был остаться там? Что если с тобой что-нибудь случится? — у неё было множество вопросов, которые нужно было задать. — Я провалялся в отключке целый час после того, как змея меня укусила. Но сейчас со мной всё в порядке, они произвели осмотр и дали мне несколько зелий, которые нужно было принять, прежде чем вернуться домой. Но настоящее испытание будет через три дня, когда наступит полнолуние. Ты знаешь, что в это время происходит с оборотнями, и в эту ночь яд наиболее силён. Это будет во вторник, и они попросили меня остаться у них в эту ночь.       Одри не знала, что сказать в ответ. — Как ты думаешь, Драко, ты сможешь присоединиться к нам за ужином? — спросила она через некоторое время. — Я попросила Эдриана и Джин прийти, и я уверена, что они это сделают, — с сочувствием сказала она.       Драко молча кивнул и встал, затем повернулся к ней. — Запомните, тётушка, ни одна душа, кроме нас, не должна знать о том, что сегодня произошло, — сказал он строго.       Одри улыбнулась племяннику, и он удалился в свою комнату.       Она тяжело вздохнула, глядя ему вслед.       «Мне очень жаль, Драко, но ты не оставил мне выбора, — подумала она. — Ты сам создал эту ситуацию, и если я хочу тебе помочь… другого выхода нет. Это должно быть сделано, и ты должен выйти из своего укрытия».       Одри закрыла глаза и сделала глубокий вдох, после чего откинулась на спинку стула.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Нарцисса Малфой втайне желала присмотреть за внуком, пока он ужинал с остальными членами семьи (в том числе и с Драко), и хотела расспросить Гермиону о состоянии их сломанных рук, когда заметила, что Эдриан ведёт себя тише, чем обычно. Мальчик выглядел мрачным и время от времени всхлипывал, давая понять, что он плакал. Мать нежно гладила Эдриана по волосам, пытаясь его успокоить.       Первой мыслью Нарциссы было то, что Гермиона почему-то строго отчитала сына, и она не могла отрицать, что испытывает некоторое раздражение по отношению к женщине, которая иногда вела себя более строго, чем ей хотелось бы. Её внук был идеальным маленьким джентльменом, и Нарцисса трижды подумала бы, прежде чем использовать грубое слово, чтобы отругать ангелочка.       Но донести своё мнение до Гермионы не было никакой возможности, так как лёд между ними всё ещё оставался, и, хотя Нарциссе очень хотелось, чтобы он растаял каким-нибудь чудесным образом, она не знала, как этого можно достигнуть.       Все присутствующие за ужином заметили нехарактерное молчание Эдриана: он не говорил ни о кроликах, ни о рисовании, ни о шахматах, ни о других подобных детских вещах, и, к счастью, Одри взяла на себя инициативу спросить о причине такой вялости мальчика.       То, что Гермиона рассказала потом, заставило сердце Нарциссы пропустить два удара подряд. — Когда мы жили у Делакуров, этот мальчик, Пьер Роше, издевался над Эдрианом, потому что тот не был чистокровным. Он был жесток к нему, а около месяца назад порвал самую любимую книгу Эдриана, которую ему подарил учитель рисования месье Монетт, когда он выиграл конкурс рисунков в Брюсселе. Сегодня утром, когда мы были у Аполлин, я отправила Эдриана на встречу с его друзьями с отцом Густавом. Мы разговаривали в маминой гостиной, когда Эдриан ворвался туда, дрожа и плача, бросился в мои объятия и сказал, что любит меня. — Гермиона гордо улыбнулась. — Я встревожилась, подумав, что могло произойти; почему он так безудержно рыдал, и отец Густав сказал, что они встретили Пьера по дороге домой и… — она сделала паузу. — Эдриан, почему бы тебе не рассказать бабушке Одри, что произошло дальше? — предложила она сыну.       Эдриан поднял глаза от своего французского фасолевого супа, который он безучастно ел, и грустно вздохнул. — Мы встретили Пьера. Он сказал мне, что приехал, чтобы встретиться с мамой. Я не понял, почему он хочет встретиться с мамой, и спросил его об этом. Он сказал… — мальчик остановился и сглотнул, — …что его забрал у мамы министр магии и… — он всхлипнул и вытер салфеткой покрасневший нос, — …что он живет у своего дяди под Парижем. Тогда я вспомнил, что не могу жить без мамы, и побежал домой… и обнял маму… — он снова вытер нос, — …и сказал ей, что люблю её и чтобы она никогда меня не бросала. Я прощаю Пьера, бабушка Одри. Мне очень жаль, что он живет без мамы.       Простое, но честное признание Эдриана наполнило грудь Нарциссы такими сильными эмоциями, что ей захотелось взять малыша на руки, поцеловать его и сказать, что он самый замечательный мальчик на свете.       «Грейнджер — прекрасная мать, — подумала она, и её прежнее разочарование полностью исчезло. — Она вырастила замечательного мальчика». — Браво, мой дорогой внук, — захлопала Одри, и вскоре к ней присоединились остальные сидящие за столом (в том числе и Драко), — требуется мужество, чтобы отомстить, но ещё большее мужество требуется, чтобы простить кого-то. Что мы сделаем в награду за такую храбрость? — спросила она, и Эдриан, стесняясь всех, спрятал лицо на груди матери. — Как насчёт пикника на свежем воздухе завтра? — предложила она. — Там будет еда, игры и музыка, — сказала она с энтузиазмом.       Все начали одобрительно кивать головами, и Нарцисса была счастлива, что у неё появится возможность провести некоторое время с внуком, как вдруг ситуация изменилась. — Я умру, если министр магии заберет меня у мамы, — Эдриан сказал это, как только разговор о предстоящем пикнике был закончен.       Холодный голос Драко разрушил их весёлое настроение, разнёсшись эхом по залу. — Никогда не говори о смерти, Эдриан, — предупредил он сына угрожающим тоном, — отец запрещает тебе.       Гермиона мгновенно вскочила на ноги, выхватила палочку и направила её на Драко, после того, как Эдриан вскрикнул и спрятался за спину матери. — Не смей разговаривать с моим сыном в подобном тоне, Малфой, — прошипела она. — Я лично вырву твой раздвоенный слизеринский язык, если ты это сделаешь ещё раз! — Её глаза опасно сверкнули.       Нарцисса была шокирована внезапным поворотом событий. Она смотрела то на Гермиону, которая была готова нанести удар, то на Драко, который был спокоен и невозмутим, то на Одри, которая наконец встала, подняв руки в знак капитуляции. — Одну минуту, Джин, — произнесла она мягким тоном. — Пожалуйста, опусти свою палочку. — Она махнула рукой Гермионе, после чего подошла к ней и вытащила Эдриана из-за спины матери. — Я — бабушка Одри, и никто во всей Франции не сможет причинить тебе вред, пока я здесь. Позволь мне позаботиться об этом, Джин. — Она взяла мальчика за руку и прикоснулась к плечу Гермионы, призывая её занять своё место.       Все в молчаливом ужасе наблюдали за тем, как Одри обняла Эдриана и подтолкнула его вперёд, чтобы он последовал за ней. Нарцисса следила за этой парой, пока они обходили стол и дошли до места, где Драко сидел рядом со своим кузеном Джулианом.       Что-то в поведении Одри заставило Драко встать, и он отодвинул свой стул, чтобы встретиться взглядом с тётей и сыном. — Драко, что за ценный совет ты дал этому мальчику? — спокойно спросила его Одри. — Пожалуйста, повтори его ещё раз. Конечно, мы понимаем, что ты имел ввиду нечто другое. Тогда почему бы не дать пояснения? — торжественно предложила она. — Когда я был молод, как ты, мой сын, ну, не так молод, как ты — немного старше, я говорил о смерти очень легко. Я даже желал смерти людям — тем, кто мне не очень нравился. Но когда я вырос, я понял, что смерть — это не тема для шуток, никто не должен желать её ни себе, ни кому бы то ни было. Поэтому, пожалуйста, я прошу тебя никогда больше не говорить о смерти — до тех пор, пока ты не поймешь её истинное значение, как я сейчас, — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза Эдриану. — Мне очень жаль, если я тебя напугал. Можно ли простить отца? Как ты простил Пьера? — мягко спросил он маленького мальчика.       Невинные серые глаза Эдриана впились в серьёзные глаза Драко. — Хорошо. Я прощаю тебя, — тонким голоском сказал Эдриан и наклонил голову.       Нарцисса с восхищением наблюдала, как Драко протягивает правую руку мальчику. — Отец может пожать руку Эдриану? — спросил он.       Эдриан поднял глаза на мать, которая была поражена происходящим, и снова посмотрел на Драко. — Ты не причинишь мне вреда и не заберешь меня у мамы? — осторожно поинтересовался он.       Драко покачал головой. — Обещаю, дорогой сын, я никогда этого не сделаю, — торжественно пообещал он. — Тогда всё в порядке, — Эдриан согласился и взял Драко за руку.       Они пожали друг другу руки перед всей семьей, а затем мальчик отпустил руку отца. — Спасибо, Эдриан, — сказал Драко, всё ещё держа руку в воздухе. — Спасибо, месье, — Эдриан вернул любезность с достоинством. — Давайте вернёмся к ужину, — предложила Одри и отвела мальчика к его месту рядом с матерью.       Ещё через пять минут ужин возобновился, и все, кроме Драко, мирно принялись за еду.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      В свете событий, произошедших на ужине между Эдрианом и Драко, Гермиона была взбешена.       Но проблема была в том, на кого злиться?       На Одри, которая отвела Эдриана к Драко?       На Драко Малфоя — слизеринского змея, у которого хватило наглости попытаться командовать сыном Гермионы?       Или на Эдриана, который пожал руку этому чистокровному фанатику и простил его за то, что он напугал его?       Гермиона не знала.       Она посмотрела на сына, который сидел за столом и радостно рассматривал свои подарки. Казалось, он оправился от первоначальной печали из-за Пьера и был поглощён любованием своими тремя новыми книгами, двумя большими коробками шоколадных лягушек и множеством пакетиков бобов Берти Ботт со всеми вкусами.       Гермиона жаждала спросить сына, как он мог простить человека, который доставил им обоим столько неприятностей? Но в то же время она не хотела выглядеть так, будто она сердится на него. Она знала, что у её мальчика очень нежное сердце, и упрёк за проявленную вежливость испортит его хорошее настроение. — Зайчонок, — позвала она счастливого мальчика. — Мама хочет кое-что спросить у тебя, — осторожно сказала она.       Серые глаза сына переместились с новой книги на мать, и он кивнул, готовясь ответить на её вопрос. — Почему ты простил месье? — прямо спросила его Гермиона.       Она заметила, что сын помрачнел при упоминании отца. — Потому что так сказал дедушка, — ответил он, откладывая книгу.       Гермиона мысленно дала себе пощёчину за то, что расстроила Эдриана. — Мне жаль, любовь моя, — нежно сказала она, прежде чем встать и подойти к сыну. — Возьми свою книгу и расскажи мне, что сказал дедушка Густав. Хм… — она протянула ему руку.       Однако Эдриан не взял книгу. — Кое-что случилось сегодня утром, мама, когда я пошёл встречаться с Луи и остальными моими друзьями, — сказал он с серьёзным выражением лица. — Мы с дедушкой возвращались из гостей, когда увидели Пьера. Он окликнул меня. Ты же знаешь, он мне не нравится, мама; он плохо о тебе говорит и порвал мою любимую книгу. Поэтому я сказал дедушке, что не хочу с ним разговаривать, и нам нужно уйти. Но дедушка остановил меня. Он сказал, что хорошо воспитанные мужчины никогда так себя не ведут. Он сказал, что мы, мужчины, заботимся о своих семьях и женщинах; мы должны быть смелыми и воспитанными, чтобы так поступать. Добрый человек всегда ведёт себя прилично со всеми, даже с теми, кто ему не нравится. Поэтому я должен пойти и поговорить с Пьером как джентльмен и не бояться, и не стесняться. Он отвёл меня к Пьеру, и мы поговорили. Потом он извинился передо мной. Я всё ещё злился на него за то, что он порвал мою книгу, и я не хотел его прощать. — Гермиона была поражена тем, как честно Эдриан рассказывал о своих чувствах. — Но дедушка сказал мне, что невежливо сердиться на того, кто извинился. Потом Пьер сказал мне, что его забрали у мамы, и мне стало очень его жаль. Поэтому я простил его.       Гермионе теперь не нужно было объяснять, почему Эдриан так себя вёл с Драко Малфоем. Он следовал совету Густава Делакура о манерах джентльмена и вёл себя так, как подобает его воспитанию.       «Каков отец, таков и сын», — подумала она, благодаря Высшие силы за то, что Алексис похож на Густава, а Эдриан, как она надеялась, не похож на Драко Малфоя.       Она всё ещё помнила свою первую встречу с Люциусом Малфоем на втором курсе во «Флорише и Блоттсе». Он открыто оскорбил родителей Гермионы, как обычных маглов. Чему такой человек мог научить своего сына? Разве он не спровоцировал мистера Уизли на драку?       «Варвар! Он, должно быть, научил своего драгоценного сына запугивать других и спокойно отходить в сторону», — мрачно подумала она о Люциусе Малфое.       Очевидно, так называемая чистота крови — это ещё не всё.       Решив не развивать эту тему больше, чем это необходимо, Гермиона поцеловала сына и села рядом с ним, чтобы почитать ему новую книгу.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Подоконник был залит лунным светом, который Алексис пытался удержать в ладони.       Но как бы он ни старался, у него не получалось — лучи беспрепятственно утекали сквозь пальцы. — Совсем как Джин, — вздохнул Алексис, видя в лунном свете женщину, которую страстно любил. — Она всё время проходит сквозь меня, словно призрак, а я никак не могу её удержать.       Прикрыв глаза, Алексис устало потёр лоб. — Будешь сегодня спать здесь, сынок? — раздался голос матери, и Алексис, не в силах даже вздрогнуть, обернулся.       Вместо того, чтобы ответить он проговорил: — Джин сидела здесь, когда была беременна. — Он похлопал по подоконнику у бывшей кровати Гермионы. — Я смотрел на неё со скамейки из-за тех кустов, — вспомнил он. — Я знаю, — кивнула Аполлин. — Она сидела здесь и смотрела в окно. Иногда вспоминала свою прошлую жизнь, семью и друзей, а порой говорила о туманном будущем её ребёнка.       Она присела рядом с сыном на подоконник. — Были времена, Алексис, были времена! — вздохнула Аполлин. — Ты всё ещё любишь её, сынок, не так ли? — мягко спросила она. — Я всегда буду любить её, maman, всегда, — честно признался Алексис. — Я буду любить Эдриана и Джин до тех пор, пока бьётся моё сердце, — сказал он, и лунный свет отразился в его глазах. — Что бы ни случилось, на ком бы я ни женился, сколько бы детей у меня ни было, maman, Джин навсегда останется первой возлюбленной Алексиса Делакура, — закончил он с горечью. — Джин и Эдриан приходили сегодня утром, — спокойным голосом сообщила Аполлин. — Они ждали до полудня, когда ты вернёшься с работы. — Я знал, что они придут, поэтому ушёл, — мрачно ответил Алексис. — Я не хочу встречаться с ними, maman, я их не достоин. — Почему, сынок? — спросила Аполлин. — Почему ты так говоришь?       Алексис прислонился лбом к прохладному оконному стеклу. — Я подвёл их. Я не смог уберечь их от мерзавца Малфоя, maman, — тихо сказал он. — Я знал, что он поехал за ними в Брюссель; он даже остановился в том же отеле, что и Джин с Эдрианом. Но я не сказал ей об этом, боялся, что она испугается. И что в итоге произошло? Этот монстр воспользовался моментом и похитил Эдриана, а Джин вынудили выйти замуж за своего мучителя. — Алексис поморщился и, взглянув на мать, с грустью добавил: — Я подвёл Джин и Эдриана, maman. Я не достоин их. — По-твоему, Малфой их достоин? — резко спросила Аполлин. — Они не принадлежат ему, Алексис. Брак не делает человека чьей-то собственностью; этот союз ничего не значит, если в нём нет любви. А между Джин и её насильником нет и никогда не будет никакой любви, — твёрдо сказала она. — Я знаю, что Джин всё ещё любит тебя, сынок. Я видела это по её глазам и уверена, что она всегда будет любить тебя так же, как и ты её. Так что перестань винить себя за то, чему ты не мог помешать. Не избегай их больше, дорогой, иди и встреться с ними с чистой совестью. Пусть вы с Джин не будуте вместе, как пара, но у неё хотя бы снова появится старый друг.       Алексис покачал головой. — Я не могу, maman, — решительно сказал он. — Не теперь, когда я чувствую себя ужасно, и моя душа запятнана. — Малфой мучил Джин, а ты говоришь, что твоя душа запятнана? Ты в своём уме, сынок? — возмутилась Аполлин. — Нет, maman, дело... не в этом. Всё сложно... Я не знаю, что... — с отчаянием говорил он. — Мне стыдно за то, что... я делаю, за то, что испытываю... — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Аполлин. — Я... испытываю... странное чувство... — сказал он, словно пытаясь сообщить неприятную правду, — к Лилиан Малфой... — быстро добавил он. — К Лилиан Малфой? — переспросила Аполлин, не веря своим ушам. — Ты говоришь о дочери Одри? — А сколько ещё Лилиан ты знаешь, maman? — повысил голос Алексис. — Я просто... не понимаю, почему не могу отвести от неё взгляд всякий раз, когда она оказывается рядом, — раздражённо сказал он и в порыве эмоций ударил себя по колену. — Мне стыдно, maman, очень стыдно. Если бы я по-настоящему любил Джин, я бы и думать не мог о другой женщине, не говоря уже о том, чтобы смотреть на неё! — Поэтому ты не хочешь появляться в замке Малфоев и встречаться с Джин? — спокойно спросила Аполлин сына. — Потому что тебе снова придётся увидеть Лилиан?       Вид у Алексиса был крайне неловкий. Он кивнул, готовясь услышать от матери упрёки за предательство по отношению к Гермионе. Но, к его огромному удивлению, она громко рассмеялась. — Почему ты смеёшься, maman? — спросил он Аполлин, которая едва дышала от смеха. — Почему ты смеёшься? Что тут смешного? — недоумённо вопрошал он. — Забавно, что ты ничему не научился у своих младших сестёр, — ответила Аполлин, вытирая слёзы, выступившие у неё на глазах от смеха. — Я-то думала, ты более сообразительный.       Алексис молча ждал, когда мать успокоится и продолжит. — Ты молодой и привлекательный мужчина, Алексис, и, осмелюсь сказать, весьма успешный, — начала она. — В свои двадцать девять лет ты уже младший замминистра магии. Несмотря на сдержанное и уважительное отношение к дамам, Алексис, это не преступление — испытывать симпатию к красивой ведьме из хорошей семьи. Это вовсе не значит, что ты влюблён в неё, — серьёзно добавила она. — Но, maman, я люблю Джин… Я люблю её. Как я смею смотреть на другую женщину? — потрясённо спросил Алексис. — Ты как-то непристойно смотрел на Лилиан? — задала встречный вопрос Аполлин. — Нет! Я бы никогда! — резко ответил Алексис, яростно мотая головой. — У тебя есть какие-то чувства к этой милой девушке? — спросила она. — Будь честен с собой, Алексис. Испытываешь ли ты чувства к Лилиан Малфой?       Алексис нахмурился, обдумывая вопрос матери. — Нет, у меня нет к ней никаких чувств, кроме стыда за то, что я смотрю на неё, — честно ответил он. — Тогда почему ты мучаешь себя из-за такой ерунды? — Его мать удивлённо подняла бровь. — Ты не испытываешь к ней чувств, ты не смотришь на неё непристойно, значит, ты не сделал ничего, что могло бы предать твою верность и любовь к Джин, — мягко продолжила она. — Я до сих пор помню, как ты отреагировал, впервые увидев Джин на вокзале, когда она приехала во Францию шесть лет назад. Ты был робок и сдержан, но тебе было интересно узнать её поближе. Вот это настоящая симпатия, Алексис. Смотреть на чьё-то лицо только потому, что оно красивое, — это не любовь и даже не влечение, — терпеливо объяснила она. — У твоей сестры Флёр в юности было много поклонников, у меня тоже, и у Габриэль. Но Флёр не вышла замуж ни за одного из них — она выбрала того, кого по-настоящему полюбила, — Билла Уизли — даже несмотря на то, что оборотень изуродовал ему лицо. Флёр не гналась за внешностью при выборе спутника жизни. Я наполовину вейла, выгляжу в пять раз лучше твоего отца, Густава Делакура. Но я вышла за него замуж, потому что у него доброе и храброе сердце. Вот, к примеру, Габриэль: она встречается с Эдмоном, который едва ли не помешан на животных, но Габриэль нравится в нём то, что он интересный собеседник. Вот что важно в отношениях, Алексис, — взаимный комфорт. Внешность редко имеет значение, когда дело касается настоящей любви, дорогой. И если тебе некомфортно рядом с Лилиан, в этом нет ничего постыдного. Если ты уверен, что по-прежнему предан Джин, хотя тебе никогда не суждено быть с ней, то тебе нечего бояться в присутствии Лилиан или любой другой женщины, — рассудительно заключила она.       Алексис глубоко задумался над словами матери.       Это правда, он никогда не смотрел на Лилиан непристойно.       Он не питал к ней глубоких чувств, как к Джин.       Лилиан — это просто напоминание о том, что нужно быть осторожным с другими женщинами.       Джин была, есть и всегда будет моей любовью. Я люблю её с того самого момента, как впервые увидел, и буду любить до конца жизни.       Будто тяжёлый камень свалился с его сердца, и Алексис вздохнул с облегчением. — Спасибо, maman, — сказал он, мягко улыбнувшись. — Не знаю, что бы я делал без тебя. — Дорогой, тебе уже двадцать девять лет, а в сердечных делах ты всё еще так наивен. Относись к этому проще, — ласково посоветовала Аполлин. — Ты останешься сегодня в комнате Джин?       Алексис кивнул, оглядывая комнату, где когда-то жили Гермиона и Эдриан. — Да, останусь здесь на ночь. — А завтра? Ты опять уйдёшь на работу? — скептически спросила Аполлин. Алексис покачал головой. — Нет, maman. Завтра я навещу Джин и Эдриана в замке Малфоев, — твёрдо сказал он. — Кроме того, мадам Одри Малфой пригласила меня сыграть в шахматы с её семьёй. — Отличное решение, — согласилась Аполлин. — Тебе нужен перерыв от работы. Проведи время с Джин и Эдрианом, я уверена, ты почувствуешь себя намного лучше.       Алексис согласно кивнул и, спустя ещё несколько минут непринуждённой беседы, мать покинула комнату.       «Завтра будет отличная возможность убедится, что Лилиан Малфой, какой бы красивой и умной она ни была, — не более чем прихоть моего разума», — подумал он, глядя в окно на сад. - Потому что Алексис Делакур принадлежит Джин. И только ей, — с гордостью сказал он себе.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Для Драко Малфоя ярость обрела новое имя: Алексис Делакур.       Этот нахал осмелился нагрянуть в замок воскресным утром и, к огромному неудовольствию Драко, был радушно встречен тётей, которая пригласила его присоединиться к заранее спланированному семейному пикнику.       Он не знал, что бесило его больше: тот факт, что Эдриан с радостным криком подбежал к Алексису, стоило тому аппарировать, то, что его жена была рада поболтать с ним за чашечкой чая, или то, как непринуждённо Алексис общался с Малфоями в его, Драко, присутствии.       Он ударил кулаком по столу, стоящему в углу сада, из которого открывался отличный вид на полную членов семьи лужайку.       Его мать и тётя смеялись над шуткой Джулиана, Лилиан обсуждала с Эдрианом то, как забавно его кролик шевелит носом, а Гермиона вела приятную беседу с Алексисом Делакуром.       Взгляд Драко остановился на парочке, и он напряг слух, чтобы уловить суть разговора, который так увлёк Гермиону, что она даже не замечала порхающую над ней бабочку.       Ничего не расслышав, он разочарованно вздохнул.       Он не решался прервать их беседу в присутствии матери и тёти.       И не имел права упрекать Аполлин в том, что её сын общается с его женой. Она лишь обозлится, а Драко очень сильно хотел получить от неё воспоминания.       Он не мог заговорить с Гермионой и вывести её из состояния очарования собеседником.       Всё это заставляло кровь кипеть, а сердце сжиматься от зависти.       «Надо же, Драко, я думал, это Малфоям все завидуют, — ядовито подметил внутренний голос. — Когда это Малфои стали завидовать другим? Особенно гряз…»       Взбесившись, Драко остановил поток мыслей:       «Заткнись!»       Вновь взглянув на парочку, он нахмурился: Гермиона безмятежно улыбалась Алексису, пока тот показывал ей газетную статью.       «Я никогда и никому не завидовал», — твёрдо заявил он себе.       «Неправда, — возразил ему внутренний голос. — Ты был раздосадован тем, что знаменитый Потти выбрал своим другом Уизела, а не тебя».       «Лишь потому, что он отверг моё предложение! Предложение Драко Малфоя! Кем он себя возомнил?» — вопрошал Драко у голоса.       «Ты завидовал Потти, когда Хогвартс подарил ему Нимбус 2000», — продолжал насмехаться голос.       «Только потому, что я не мог пронести свой Нимбус из-за дурацкого правила о том, что первогодкам запрещено использовать мётлы. К тому же, я обскакал его на следующий год и купил модель ещё лучше — Нимбус 2001», — возразил Драко.       Голос в его голове злорадно рассмеялся.       «О, но как ты завидовал, когда грязнокровка Грейнджер обходила тебя по всем предметам!»       «Не смей называть её так! — предупредил Драко голос и едва не закричал вслух: — А теперь проваливай!» — Что-то не так, Драко? — тётя закончила его внутренний диалог.       Растерянно моргнув, Драко вынырнул из собственных мыслей. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила его Одри. — Я в полном порядке, — солгал он и подкрепил свои слова новой ложью: — Просто думал о деле Роше.       Кивнув, Одри вернулась к разговору с Нарциссой. Драко же сменил позу, и острая боль пронзила его спину и левую сторону шеи.       На самом деле он не был в порядке, тем более — в полном. Голова его раскалывалась от боли, а рот пересыхал каждые пятнадцать минут. Сколько бы он ни пил воды, язык ощущался, как наждачка. В прерывистых снах ему являлись змеи и оборотни. Ему даже дышалось с трудом, настолько он чувствовал себя обессиленным.       Драко планировал провести день в покоях и отдохнуть, наблюдая за сыном с балкона гостиной. Он знал, что его отношения с Эдрианом наладятся нескоро — мальчик был с ним вежлив лишь потому, что его так воспитали. На самом же деле, он не доверял отцу и даже боялся его, и это убивало Драко. Его присутствие приносило дискомфорт как Эдриану, так и его матери, и по какой-то причине Драко не хотелось их мучить. Но вот появился Алексис, и Драко передумал.       Он останется и будет наблюдать за женой и сыном до окончания пикника.       Драко потянулся, чтобы опрокинуть очередной кубок воды.       «Эта жажда сведёт меня с ума», — думал он, глядя на Эдриана и Гермиону.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Сидящий перед ней мужчина был столь обходителен, что Гермиона не могла противостоять внезапно вернувшимся чувствам в отношении Алексиса Делакура.       Ей всегда хотелось быть с мужчиной вроде него — нежным, заботливым и отважным. В Алексисе было всё, что она искала в человеке, с которым готова была бы провести жизнь. И всё же она была обречена провести её с мужчиной, которого ненавидела больше всего на свете — с Драко Малфоем.       Одно лишь это имя заставляло Гермиону терзаться, но она твёрдо решила, что не станет отступать или вестись на его оскорбления и пустые угрозы. Жизнь была с ней жестока, но оставалась справедливой: с ней были её сын, семья, которую она считала своей, и мужчина, за которого она не могла выйти замуж, зато готова была доверить ему жизнь, как другу.       На данный момент для Гермионы Грейнджер этого было достаточно.       Она безмятежно улыбалась Алексису. Мужчина удивил её и Эдриана своим визитом воскресным утром, и Гермиона была благодарна ему за то, что он вёл себя, как ни в чём не бывало: оставался сдержанным, но открытым.       Они обсуждали последние новости касательно суда против Роше, и Гермиона спросила его о Ле Пастере. — Этот Пастер — скверный человек, — отметил Алексис. — Во всей Франции не найти подобного манипулятора. Одно его слово, и ты сделаешь всё, что он захочет, Джин, — сообщил он серьёзно.       Гермиона хотела было сказать Алексису, что будет сотрудничать с Драко Малфоем, чтобы помочь Одри с делом, но в последний момент передумала. Алексис будет лишь больше волноваться, а раз это её проблема, Гермионе её и решать.       Она посмотрела на сына, который объяснял заинтересованной Лилиан, как он общается со своим кроликом. — Нужно смотреть на нос Питера, когда разговариваешь с ним, — сказал он с серьёзным выражением лица. — Если ему что-то нравится, он шевелит носом медленно, — продолжил Эдриан, указывая на розовый нос своего питомца. — А если не нравится, то, наоборот, быстро. Всё просто! — воскликнул он, и Лилиан рассмеялась, нежно погладив по головам Эдриана и его кролика.       Гермиона не могла решить, кто из них забавнее — её сын или его кролик. В конце концов, она пришла к выводу, что они оба отлично дополняют друг друга.       Для Гермионы пикник проходил хорошо, пока чистокровный сноб не явился и не испортил его своим присутствием. Однако её утешало то, что Драко Малфой держался в стороне — он сидел за столиком в углу и часто пил воду. Его присутствие всегда её раздражало, но этим утром он выглядел изнурённым, что заставило Гермиону задуматься: зачем он здесь, если чувствует себя неважно? Этот человек способен был из обычной головной боли разыграть трагедию похуже драконьей оспы.       Гермиона и Алексис закончили пить чай, и Лилиан пригласила их сыграть в шахматы. На огромной шахматной доске уже находились фигуры, которые самостоятельно двигались по клеткам, занимая свои места. — Я плохо играю в шахматы, Лилиан. Мы проиграем из-за меня, — попыталась отказаться Гермиона, но Лилиан лишь усмехнулась и повела её к доске. — Не бойся, Джин, мы не проиграем. Я неплохой учитель, — улыбнулась Лилиан. — Я уже научила Эдриана основным правилам, и если уж он, будучи ребёнком, освоил их, то и ты справишься.       На противоположной стороне доски Алексис и Эдриан уже готовились к предстоящей партии.       Гермиону это чрезмерно забавляло: играть против своего пятилетнего сына — отличный способ провести выходные!       Алексис выбрал чёрные фигуры, и Гермиона наблюдала, как Эдриан с восторгом бегал вокруг, радостно крича: «Мы победим! Мы победим!»       Эта сцена вызвала смех у Одри и сидевших на траве Нарциссы и Джулиана. — Используй дебют ферзевой пешки, Лилиан, — посоветовала Одри дочери. — Посмотрим, кто играет лучше — Эдриан или Джин? — с вызовом сказала она.       Гермиона с радостью уступила бы своему сыну в любой момент, но с Алексисом она готова была побороться. Игру начали белые фигуры Лилиан. — Пешка на d4, — скомандовала Лилиан, и белая фигурка послушно заняла своё место.       Алексис шепнул что-то на ухо Эдриану, и тот громко выкрикнул: — Пешка на e6!       Игра между Лилиан, Гермионой, Эдрианом и Алексисом скоро стала настолько увлекательной, что Гермиона не могла больше ни о чем думать.       Через некоторое время, когда Алексис переставил своего чёрного короля в угол, Лилиан радостно улыбнулась Гермионе, а её мать ободряюще подняла большой палец. — А теперь, Джин, ходи ладьёй на g1, — посоветовала она.       Просчитав в уме свой следующий ход, Гермиона так и поступила. — Леди, да вы отъявленные интриганки, — покачал головой Алексис, когда Эдриан озадаченно взглянул на него. — Взгляните на этого невинного мальчика. Неужели вы хотите разбить ему сердце? — взмолился он. — В любви и шахматах, как на войне, — насмешливо ответила Гермиона. — Хорошо сказано, Джин, — похлопала ей Одри. — То, что оппонент — твой ребёнок, не повод проигрывать. — Maman особенно жестока в партиях со мной, — поделилась Лилиан, оценивая обстановку на доске. — У неё свой стиль игры в шахматы: она не прячет короля за другими фигурами и держит его на виду, будто предлагая тебе съесть его. Но стоит тебе приблизиться, и она безжалостно съест все твои фигуры до единой. Мне ни разу не удалось её обыграть, — рассказала она и велела Гермионе: — Ходи ферзём на e3.       Игра продолжилась, а Гермиона всё думала над словами Лилиан о стиле игры Одри. Он казался странным и в то же время подходил ей.       В тот момент, когда Лилиан сказала ей поставить ферзя на h7 за стоящим на h6 чёрным королём, Гермиона поняла, что сделала девушка. Она заманила чёрного короля в ловушку и обрекла его за шах и мат.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Поглядывая издалека на шахматное поле, Одри довольно ухмыльнулась и перевела взгляд на племянника.       Ярость, отразившаяся на лице Драко, когда между Гермионой и Алексисом началась шахматная партия, не шла ни в какое сравнение с тем, как он выглядел сейчас.       «Чёрному королю поставили мат, племянник. Скоро Аполлин поставит мат и тебе, — подумала она, заметив, как Драко стиснул зубы и заиграл желваками. — Если ты не угомонишь своё раздутое эго и не сделаешь шаг навстречу, быть беде, Драко. Клянусь, я съем все фигуры, которые ты направишь на моего ферзя - Джин. И лично удостоверюсь в том, что их у тебя не останется».       «Делай ход, Драко, делай ход».       «Ведь никто ещё не побеждал Одри Шамбрун-Малфой», — подумала она и вновь взглянула на шахматную доску.