Культурное обогащение

      Кривые деревца, торчащие из почти отвесного скалистого склона, жалобно заскрипели, зашелестели кронами. Ветер засвистел в ушах, разогнал тучи, и луна посеребрила зелёную лысину Г’Рым-зы. Черепушка орчихи была гладкой, как коленка, зато чёрные волосы в её подмышках отросли такие длинные, что она заплетала их в косы и обвязывала вокруг груди вместо топика. Сейчас соски на упругих тускло-зелёных шарах прикрывала только коса из левой подмышки. Правую, с прищёлкнутым к карабину на конце крюком, Г’Рым-зá раскрутила, закинула на уступ и карабкалась по ней, как по канату, упираясь подошвами сапог в скалу.              Слева от орчихи взбиралась Которина-Оцелотия из прайда Тэйка (в документах её постоянно записывали К.О.Тэйка, от чего она сердилась и вообще предпочитала зваться только родовым именем). Ветер трепал её большие уши на золотистой макушке и пушистые волосы до плеч, поигрывал подолом плиссированной малахитовой мини-юбки, не стесняющей движений ног, до колена человеческих, а ниже шерстистых, с короткими голенями и очень длинными ступнями. Выпустив когти на руках и ногах, Тэйка цеплялась за мельчайшие неровности и трещинки и ползла вверх.              Ниже Г’Рым-зы и Тэйки карабкался могучий Óнан из Куммерии. От натуги его подобные огромным валунам мышцы и вены, несущие мощные потоки крови, вздувались так, что кожа чудом не лопалась под их напором. Ветер быстро высушивал выступающий на ней пот, шевелил песочные стриженные площадкой волосы и шерстинки на меховых стрингах, и взвивался ввысь, донося до орчихи с кошкой железный запах мужской качалки. Поистине Óнан отставал не потому, что уступал силой нелюдям, а потому, что его отягощала дополнительная ноша.              Обвив изящными пепельно-серыми руками бычью шею куммерийца, на нём висела тёмная эльфийка Нуария. Её большущие мягкие буфера, туго обтянутые чёрным безрукавным платьем, плющились о мускулистую спину варвара, ноги в ботфортах скрестились на его напряжённом прессе. Подол платья с вырезами от обоих бёдер свисал и трепетал под ветром, будто пара вымпелов. От рывков Óнана об аппетитную атласную ляжку эльфийки хлопала колдовская книга, что висела на цепочке у неё на поясе, заключенная в инкрустированный самоцветами оклад с замочком. Белоснежные волосы длиной до копчика искрились под луной. Угольные губы влажно поблёскивали, пока Нуария облизывалась и томно шептала на ухо Óнану:              — Шикарный вид снизу, согласись? Маленькая аккуратненькая кошачья попка в бирюзовых трусиках и упругий орочий зад в коричневых кожаных штанах в облипку, что аж скрипят! Что тебе больше нравится? Что сильнее хочется потрогать? Ты бы отшлёпал или потискал?              Либидо тёмных эльфов было высочайшим среди всех рас этого мира: они постоянно либо занимались сексом, либо говорили о нём, либо то и другое одновременно. При этом пол и видовая принадлежность партнёра их совершенно не волновали: тёмные эльфы и эльфийки готовы были трахать всех, у кого есть какие-то гениталии и разум, способный дать взрослое осознанное согласие. Немногие представители этого озабоченного народа добивались успеха на каких-либо поприщах, кроме постельного, потому что попросту не могли ни на чём сосредоточиться, постоянно отвлекаясь на плотские утехи. Нуария была исключением, ибо сумела изучить магию и даже стала доцентом своей альма-матер, но в остальном оставалась истой тёмной эльфийкой.              — Я-то бы, конечно, выбрала Тэйку, — продолжала разглагольствовать Нуария. — Она всё-таки моя лаборантка. К тому же смотри, как широко моя гибкая кисонька раздвигает ножки! Разве не соблазнительна её нежная розовая промежность под полоской тонкой бирюзовой ткани? Знаешь, она пахнет щавелем и с приятной кислинкой на вкус. Хотя и с Г’Рым-зой я бы позабавилась. Многим людям не нравится вкус орочьих любовных соков — он для них как морская вода. А меня иногда тянет просолиться…              Пепельные щёки Нуарии почернели от румянца. Вывалив блестящий чёрный язык, она принялась вылизывать мускулистое потное плечо и шею Óнана, заскребла гагатовыми ногтями по твёрдым горячим грудным мышцам. Крутые бёдра эльфийки заелозили — она пыталась тереться вульвой о хребет куммерийца.              Тем временем Г’Рым-зá взобралась на уступ и примеривалась к растущему повыше деревцу, вновь раскручивая свою подмышечную косу с крюком, толстую, лоснящуюся от умастивших её укрепляющих масел. Недовольно глянув вниз, она гаркнула:              — Ну, вы ещё потрахайтесь тут!              — Осторожнее со словами, а то Нуария воспримет буквально, — предупредила Тэйка, благодаря кошачьему проворству уже опередившая орчиху.              — Не отвлекайтесь! — перефразировала Г’Рым-зá. — Мы тут на работе.              Наконец четвёрка героев из Гильдии Авантюристов взобралась на достаточно просторный уступ. Г’Рым-зá отстегнула от косы крюк и прицепила его к поясу, на котором в петлицах стальной юбочкой висели разномастные клинки и пара шипастых булав. Нуария с сожалением отлипла от спины Óнана — тот сразу прикрыл пах небольшим круглым щитом на левом предплечье, а правой рукой поправил стояк в стрингах, возникший от прижиманий и нашёптываний спутницы-распутницы. Нуария шлёпнула его мускулистую ягодицу:              — Спасибо, что подвёз, красавчик. Я бы расплатилась с тобой натурой прямо сейчас, но наша суровая орчиха не одобрит.              Нуария была выше всех в отряде — более шести с половиной футов, — но и наименее физически развитой. «Мои ручки для дрочки, а не для драчки», — говаривала она. Конечно, её изящное тело, одарённое врождённой эльфийской ловкостью и натренировавшее выносливость регулярным безудержным сексом, никто не назвал бы хилым, но долгий подъём по скале она бы не осилила. Жилистая Г’Рым-зá и накачанный Óнан немногим уступали ей ростом, а самой маленькой — ниже пяти футов — была стройная плоскогрудая Тэйка.              Кошка навострила уши, засопела, принюхиваясь, встопорщила растущие из бровей длинные вибриссы. Покачала головой:              — Нет, ничего не чую. Наверное, это ещё не тот уступ. Надо лезть дальше.              — Дай-ка я проверю, — Нуария раскрыла книгу. Со страницы в воздух спроецировался колдовской Круг «Зри в корень». Эльфийка сощурила рубиновые глаза, рассматривая округу сквозь его зеленоватое мерцание, и указала пальцем на скальную стену к юго-западу: — Вижу! Вон там!              Тэйка сняла со спины посох на ремне, вскинула его, уперев бирюзовым набалдашником в плечо, и прицелилась туда, куда показывала Нуария. Выцарапала когтем Печать «Раз в год палка стреляет», вспыхнувшую ясными огнистыми линиями, и с конца посоха сорвался волшебный снаряд. По ущелью прокатился трескучий булыжный грохот, такой оглушительный, что все трое авантюристов зажали уши ладонями, а кошка прижала к голове.              — Ну, зашибись, — проворчала Г’Рым-зá. — Смысл был искать этот чёрный ход, если с тем же успехом мы могли постучаться в главный? А ведь я хотела взять Камелию! А вы: «Нет, Тэйка тоже умеет искать ловушки, у неё вибриссы чувствительные!» А Камелия — бесшумный ассасин! Она бы тихонько тут всё вскрыла… А теперь к нам сбежится вся охрана!              — Ну и отлично, — Óнан с готовностью вытащил из ножен на бедре короткий широкий меч. — Не люблю стелс.              Г’Рым-зá раздражённо дёрнула губищами, меж которых торчали не помещающиеся во рту желтоватые клыки, и зашарила по поясу — выбирала, какое оружие привесить к своим подмышечным косам.              Облако каменной пыли осело, и авантюристы увидели в скале дыру, наполовину заваленную обломками взорванной потайной двери — чёрный вход в склеп смерторыцаря сэра Вастэда Потраченного.       

_____

      — А чё это, как я, так сразу орк? — фыркнула Шанталь, отклоняя карточку персонажа, которую Сара машинально протянула ей, достав из коробки.              Гостиную дома, который трое подруг-каратисток снимали вскладчину, заливал белый свет из окна во всю стену, выходящего на заснеженный внутренний дворик. Впрочем, электрокамин и гирлянда на ёлке всё равно горели. С кухни доносился тёплый сладкий аромат пекущихся имбирных пряников. На овальном стеклянном столе посреди обрывков подарочной обёртки стояла коробка с настолкой «Подземелья и страпоны». Хозяйки, одетые в домашние халаты, и гости — Сара с Адрианом — склонились над ней и изучали содержимое.              — Извини, я случайно, — Сара выронила ламинированную картонку с портретом орчихи, её статами и кратким лором. — Она просто сверху лежала, я схватила, увидела и, даже не задумываясь… Блин, да вы же обе лысые! Вот что я имела в виду!              Шанталь погладила свой экстремально короткий ёжик и хмыкнула:              — Вообще-то алопеция распространена среди афроамериканок больше, чем среди белых женщин, так что ты всё равно расистка. В наказание сама и играй этой грымзой, — она всучила карточку обратно Саре и вытащила из-под вороха других книгу правил и сценариев. — А я тогда буду гейм-мастером.              — Гей-мастером, — прыснула Трикси, но все пропустили её банальную шутку мимо ушей. Только Адриан улыбнулся, а Эцуко уточнила:              — Тогда уж би-мастером.              Сара строго глянула на своего бойфренда, ставшего, как и она сама, игрушкой в руках развратного трио — сначала подневольной, а затем охотно участвующей в их будоражащих кровь затеях. Подавила ревность, напомнив себе, что ей тоже нравится происходящее, и снова повернулась к Шанталь, показывая ей новую карточку — чёрно-зелёную ящерицу, совершенно голую, в одном только ремне с четырьмя кинжалами, один из которых прикрывал пах.              — А может, мне вот, смотри, хамелеоншей Камелией? Тут сказано, что она мастерица маскировки, скрытных убийств и проникновений, и обезвреживания ловушек. Мы же, я так поняла, будем грабить какой-то донжон с сокровищами? Она пригодится!              — Чувствуешь родство с рептилоидами? Так это, значит, правда, что про вас говорят… — Трикси затряслась от смеха, прикрывая рот портретом тёмной эльфийки.              — Тэйка тоже всё это умеет, — Эцуко помахала карточкой со златовласой кошкодевочкой в белой блузке и малахитовой жилетке. — И пурюс корудует, её Нуария-сенсей научира.              — Тем более. Магичка Нуария есть, рóга Камелия есть. Возьми кого-то ещё, чтобы не дублировать, — предложил Адриан, вступившись за Сару, и та благодарно приобняла его талию.              — Нет, эти двое вам нужны, — возразила Шанталь, водя узловатым пальцем по строкам в книге. — Написано, что, когда они обе в отряде, Нуария теряет штраф к интеллекту, а Тэйка получает бонус к мудрости. Больше ни у кого из персонажей такой синергии нет. Надо воспользоваться — по-любому имба.              — Что за тупое имя? Noir — «чёрный» — тёмная эльфийка… Создатели не могли что-то пооригинальней придумать? И, кстати, Трикси можно тёмной эльфийкой-то играть? Это не блэкфейс? — застервозничала Сара: если уж ей нельзя выбрать персонажа, пусть и сисястая ковбойша обломится!              — Смотри: Нуария светло-серая, а не чёрная или коричневая, — Трикси ткнула своей карточкой Шанталь в лицо. — И вообще, я в прошлом году наряжалась ей на ЖОПО-вечеринку, и там были чёрные парни и девушки, и мне никто не предъявлял.              — А я думала, ты была вампиршей, — пробормотала Сара, далёкая от всех этих задротских тонкостей.              — И глянь: она пишется не через «эн-оу-ай», а через «эн-ю-эй», — добавил Адриан. — Нуария не от французского noir, а от ирландского имени Нуаду — мифического короля Туата Де Дананн.              — Короля… чего? Туалета? — скривилась Сара.              — Ну, это типа эльфы… — парень почесал затылок, мигом утратив флёр профессора кельтской филологии. — Как бы стереотипные фэнтезийные эльфы — это помесь германских альвов и ирландских Туата Де Дананн, к которым ещё приделали острые уши от греческих сатиров. Мне Дейдре рассказывала…              Дейдре была коллегой Адриана по танцевальной труппе, католичкой, блюдущей верность мужу, но в этих рамках довольно озорной. Похабную настолку — упрощённую подделку под «ДнД» — прислала как раз она.              — А, ясно… — вздохнула Сара и смиренно опустила глаза к карточке с орчихой в своих пальцах. — Погодите, а где здоровье? Сила, ловкость, интеллект, мудрость, харизма, броня… блин, какая броня? Она ж голая по пояс!.. А здоровье тут разве не должно быть указано?              — Так в этом и суть, — осклабилась Шанталь; её сожительницы достали из коробки по два вибратора, с концов которых, как щупальца кальмара, свисали четыре ремня крест-накрест, а сама она вынула пульт. — Игроки сидят на дилдаках. Гейм-мастер кидает урон монстров: сколько выпадет, на столько секунд я включаю вибрацию. Персонаж считается погибшим, если игрок кончает. Как говорится, оргазм — это маленькая смерть.              Трикси с Эцуко ушли мыть фаллосы, а Шанталь распорядилась:              — Подготовьтесь пока с Адрианом.              — Раздевайся, — велела ему Сара. Парень быстро скинул худи и спортивки, стянул носки и трусы. Сара погладила его по-средиземноморски смуглый поджарый торс, поцеловала, прильнув всем телом, и шепнула: — Теперь меня.              Она подняла руки, позволяя Адриану снять с неё свитер с оленем и футболку. Пока его жилистые пальцы ласкали её рёбра и талию, покрывая обнажённую кожу мурашками, Сара расстегнула и сняла бюстгальтер и небрежно уронила на пол. Сосочки на небольших упругих грудях затвердели. Адриан припал к ним губами. Хихикнув, Сара отпрянула, ухватила ладонью его горячий, но ещё вялый член вместе с висящей побритой мошонкой и утянула за собой к диванчику, где лежала её сумка.              Адриан, встав на колени, целовал её живот, расстёгивал пуговку и ширинку джинсов, а Сара достала свой захваченный из дома страпон с узкой головкой, вынула его из пакета, облизывала и обсасывала со всех сторон. Силикон телесного цвета заблестел от слюны в белоснежном свете из окна. Адриан запустил пальцы за кромку джинсов, и Сара оторвала бёдра от дивана, чтобы парню было удобнее их стаскивать.              В этот миг она поймала взгляд Шанталь и, бессмысленно смутившись, выплюнула дилдо. Шанталь усмехнулась и показала ей язык между средним и указательным пальцами. Другой рукой она держала телефон у уха — судя по доносившимся репликам, болтала со своим парнем Тайроном. В прошлом году они вместе отмечали Рождество на Гавайях, а нынче Тайрона настойчиво зазвала родня из соседнего штата. Шанталь собиралась ехать к нему завтра, после чего вдвоём махнуть на Новый год в Нью-Йорк посмотреть вживую Спуск Шара Времени на Таймс-сквер.              Губы Адриана следовали за стягиваемыми джинсами, покрывая ножки Сары поцелуями. Сняв носочки, расшитые листиками омелы, парень размял ей стопы и стал целовать ногу в обратном направлении: икра, колено, ляжка, — двигаясь к простым чёрным слипам. Сара вновь подняла бёдра, давая ткани отлипнуть от чуть увлажнившейся промежности. Встала, возвысившись над сидящем на коленях Адрианом, прочесала пятернёй его жёсткие каштановые вихры, несильно сжала и потянула вверх:              — Вместо того, чтобы сидеть пёсиком у моих ног, лучше стань раком.              Адриан залез на диван, опёрся о спинку и прогнул спину, отклячивая задницу с эпилированным очком между крепких ягодиц. Сара пристегнула облизанный страпон, обмазала его и анус парня лубрикантом из сумки и пристроилась между висящих над полом больших мужских ступней. Левой рукой придерживаясь за выпирающую тазовую кость, правой направила фаллос к анальному кольцу. Поводила гибким силиконом вокруг него и слегка надавила. Адриан мыкнул, нетолстая головка исчезла в его заду, и Сара стала плавно вдвигать остальной ствол.              — Да что ты с ним нянчишься? Не впервой же! — окликнула Шанталь. Положив телефон на полочку над электрокамином, она взяла оттуда же бутыль джина, плеснула немного себе в бокал и направилась к гостям. Залпом проглотив выпивку, кинула бокал на диван, обняла Сару сзади и толкнулась бёдрами в её попу: — Вот так! Резче! Трахай его!              Махровые полы халата, фиолетовые с золотыми звёздами, щекотали ноги Сары. Шоколадные пальцы просунулись под ягодицы и гладили намокающую промежность. Другая рука обнимала поперёк живота. Дыхание обдавало ухо и щёку жарким запахом вишни и алкоголя. Бёдра ритмично стукались о задницу, вгоняя Сару в Адриана, как молоток — гвоздь в доску. Парень постанывал, его растущие причиндалы шлёпались о живот и ляжки. «Ну и пусть вокруг него постоянно крутятся красавицы! — думала Сара, впиваясь ногтями в бока бойфренда. — Зато я имею его в жопу!»              Не прекращая таранить анус Адриана, Сара вывернула шею к Шанталь и поцеловала её большие мягкие губы. Страстно отвечая на поцелуй, Шанталь шарила пальцами в пружинистых чёрных кудрях Сары, ласкала её уши, обвила и гладила её ногу своей, просунутой между пол халата. За внешностью и подчас повадками забияки Шанталь прятала немалую эрудицию, за властностью — нежность. Сара прерывисто выдохнула ей в рот:              — Обожаю тебя.              Адриан запыхтел. Его мошонка сжалась, полностью эрегированный член дрыгался вверх-вниз, готовясь кончить от стимуляции простаты. Шанталь оторвалась от Сары, нагнулась, подобрала с дивана бокал, а другой рукой схватила стояк парня и быстро задрочила. В бокал хлестнула сперма — с таким напором, что был слышен звук удара струи о донышко.              Шанталь подбежала к стене-окну, отодвинула стеклянную дверь — в комнату пахнуло холодом со двора, — и поставила бокал за порог. Закрыв дверь, повернулась к Саре:              — Это штраф, чтобы игроки не пытались нарочно подставляться под удары, чтобы поскорее достичь оргазма. Кто первым скончается — тот вкусит ледяной поцелуй смерти.              — А ничего, что я уже? — сконфуженно сглотнул Адриан, вытирая увядающий пенис поданной Сарой салфеткой.              — Дольше продержишься, — подмигнула Шанталь. — Сарочка, а ты?..              Не успела она ответить, как в гостиную вернулись Трикси и Эцуко, обе краснощёкие и с влажными волосами. Японка несла вымытые дилдаки, стопроцентная американка — поднос с пятью большими стаканами молока и двумя тарелками имбирных человечков, на которых глазурью были нарисованы сиськи, вагины и пенисы.              — Я пропустила шоу! — ахнула Трикси, пожирая глазами голого Адриана.              — Тоже решили схитрить и устроить себе фору? — спросила Шанталь.              — Мы вживарись в рори, — ухмыльнулась Эцуко. — Даже к игорям надо подходить со всей серьёзностью.              — Я её заросли сбрила! — победно объявила Трикси, ставя угощение на стол. — По лору у Тэйки, кроме кошачьих ног, шерсть растёт на тыльных сторонах ладоней, вдоль позвоночника и на хвосте, конечно, а в паху всё чистенько и гладенько, только аккуратный треугольник на лобке.              — Издревре у нас между ног брили только пуроститутки, чтобы снизить риск передачи мандавошек и ЗППП, — пояснила Эцуко. — Но Трикси убедила меня, что времена изменирись, и некоторые традиции пора отринуть.              — Йе! Настала Эра Рейва! — воскликнула Трикси, сделав коз обеими руками, и затрясла блондинистыми локонами. — Йе!              Продолжая мотать головой, она дёрнула поясок халата и повела плечами, сбрасывая одежду к своим ногам, обнажая пышное, но спортивное пышущее здоровьем тело. Эцуко тоже разделась, и все увидели, что её вульва действительно стала голенькой, с одним лишь кустиком на лобке немногим шире волосяной полоски, которую оставляла у себя Сара.              Шанталь убрала со стола коробку и положила на середину крышку-поддон, в которую надлежало кидать кубики, чтобы они не укатились на пол. Трикси расставила молоко и печенье и унесла поднос. Тем временем Эцуко, Адриан и Сара пристёгивали фаллосы к стульям и смазывали их лубрикантом.              Парень взялся за дилдак, направил его к своему разработанному анусу и медленно опустился.              — Тебе нормально? — заботливо спросила Сара.              Адриан улыбнулся и показал большой палец. Что ж, на прошлое Рождество, да и во время других встреч с троицей ему доводилось принимать в себя гораздо бóльшие дрыны.              Шанталь встала во главе стола и постучала ложечкой по стакану молока, привлекая внимание. Позади неё слева горел электрокамин, справа мигала гирляндой украшенная ёлка. Перед ней лежала раскрытая книга. Не сняв фиолетово-звёздчатого халата, Шанталь и впрямь походила на мудрую чародейку. Она ещё раз предупредила всех о штрафе за смерть и велела занять места.              Расправив пальцами торчащие наружу мясистые малые половые губы, Сара раскрыла влагалище и опустилась на вибратор, пристёгнутый к стулу по левую руку от Адриана. Размер был удобен: никуда не давил, не вызывал болезненных ощущений, не слишком растягивал. Пожалуй, был даже маловат, но долго сидеть на таком лучше, чем на монструозной елде из тех, что хранились в загашнике у троицы.              Эцуко и Трикси уселись напротив Сары и Адриана. Сквозь стеклянную столешницу было видно, как безволосая пухлая вульва Трикси поглощает член узкой щелью, а пальчики Эцуко не могут прекратить наглаживать побритый пах словно впервые его трогают. Кожа японки была светлой, а малые половые губы, чуть выглядывающие между больших, — почти такими же тёмными, как соски на маленьких дрябловатых грудях.              — Руки на стол! — прикрикнула на неё Шанталь и, прокашлявшись, прочла из книги: — Óнан из Куммерии, твои собратья-наёмники Сильван Сталлион, Чáкнорр и Вам-Наподдам потянули мышцы в спортзале, поэтому сегодня ты приходишь в Гильдию Авантюристов один. Ты встаёшь перед доской объявлений и протягиваешь руку, чтобы сорвать бумажку с выбранным тобой заданием. Твои пальцы сталкиваются с зелёными пальцами орчихи, которая схватилась за тот же листок. Ты узнаёшь в ней Г’Рым-зу, с коей тебе уже доводилось сражаться плечом к плечу…              — Привет, — включаясь в игру, Адриан взял Сару за руку и поиграл бровями. — Одна тут?              — А… д-да, — растерянно пробормотала Сара.              — Грознее, ты же орчиха! — велела Шанталь.              — Сам не видишь? — рыкнула Сара, поперхнулась и пригубила молока, промачивая сорванное горло. Посмотрела на гейм-мастера, взглядом прося подсказки. Импровизировать она не умела.              — Твои соратницы по боевому сестринству «Непобедимый девиз» опять устроили себе отпуск, а ты не любишь праздности, — сообщила Шанталь. — Вы с Óнаном решаете взяться за работу вместе. Вы встаёте в конец длинной очереди к единственному открытому окошку регистрации, чтобы узнать детали задания и официально оформить контракт на его исполнение.              — Серьёзно? — возмутилась Сара. — И это ваше хвалёное волшебное приключение — стоять в очереди?              Не удостоив её ответа, Шанталь продолжала:              — Нуария, вы с Тэйкой стоите всего за пару наёмников до заветного окошка. Тебе скучно, и ты вертишь головой, разглядывая разномастных авантюристов и предаваясь эротическим фантазиям с их участием. Ты замечаешь Г’Рым-зу, с которой однажды трахалась, и тебе хочется повторить этот опыт. Также твои белые кружевные трусики намокают при виде накачанного куммерийца рядом с орчихой. Ты посылаешь Тэйку вернуть на доску объявлений то задание, с которым вы стояли, подзываешь Óнана и Г’Рым-зу к себе и предлагаешь объединить усилия…              Трикси соскочила с вибратора, подбежала к Адриану, тряся дойками, нагнулась и поцеловала его в губы. Сара с удовольствием заметила, что недавно кончивший член парня даже не шевельнулся, но всё равно запротестовала:              — Эй! А вставать во время игры разве не против правил?              Трикси отлипла от Адриана и пожала плечами:              — Я вроливаюсь. Тёмные эльфы всегда так приветствуют и прощаются.              Она обошла Адриана, толкнув его спину крутым бедром, склонилась к Саре и поцеловала её тоже — долго, крепко, мягко. От неё пахло коричным шампунем, ещё влажные волосы скользили по Сариному плечу и груди, холодя сосочки.              — Трикси, место! — велела Шанталь; блондинка вернулась на свой стул, и она объявила: — Наконец, подходит ваша очередь. Мерзкая престарелая гремлинша по ту сторону стекла ставит перед вашим носом табличку «Обед».              — Эй! — воскликнула Сара на сей не одна, а хором с Адрианом, Трикси и Эцуко.              — Ладно, я прикалываюсь, — ухмыльнулась Шанталь. — Итак, внемлите, отважные герои! К вам взывает о помощи мирный люд Радугорья, терроризируемый смерторыцарем сэром Вастэдом Потраченным…

_____

      Зал, в который вывел коридор из тайной двери, заполонили скелеты-стражники. Они окружили авантюристов со всех сторон. Под сводами раздавался скрежет ржавых мечей, клацанье зубов, щелчки суставов.              Г’Рым-зá, как цепами, вращала обеими своими подмышечными косами, к концам которых были привязаны булавы. От искусных движений орчихи её более не прикрытые груди упруго подрагивали. Стальные шипованные шары на длинных косах раскалывали черепа и дробили кости, не давая противникам приблизиться.              За спиной Г’Рым-зы пряталась Нуария. Её колдовская книга, привязанная к ремню цепочкой, парила в воздухе. Слюнявя палец, эльфийка перелистывала страницы, и с них проецировались заклинания. Печать «Светлячок» воссияла на потолке, загоняя кромешную тьму склепа в пустые глазницы врагов, чтобы не мешала героям в них целиться. Круг «Прожарка» потрескивал в воздухе, изрыгая огненные шары, и на пол валились обугленные кости.              Поодаль бился Óнан, оттеснённый толпой скелетов от орчихи и эльфийки. Клинок куммерийца с хрустом раскраивал черепа. Удары щита отшвыривали врагов друг на друга, те разваливались и беспомощно копошились на полу.              Спиной к спине с Óнаном сражалась Тэйка. Её распушённый золотой хвост встал трубой, случайно просунулся между ног куммерийца и щекотал его пресс. Кошка выцарапывала на посохе Печать за Печатью «Раз в год палка стреляет» и шмаляла в скелетов сгустками пламени. А кто успевал подбежать, того она без затей била посохом по лбу, и пустая черепушка отзывалась эхом: «Бонк!»              Когда последний скелет был повержен, Óнан резюмировал:              — А говорили: костьми лягут, но нас не пустят.              — Мы у них как кость в горле, — поддакнула Тэйка.              — А я люблю, когда у меня в горле кое-что другое, — облизнулась Нуария; вдруг шалые рубиновые искорки в её глазах потухли, сменившись печалью и жалостью; опустив голову, она оглядела прах под ногами и вздохнула: — Скелеты совсем без мяска на них — это слишком неподобающее заголение даже по моим меркам.              — Отлично сработались, — Óнан показал Г’Рым-зе большой палец. — На тебя попрёшь — костей не соберёшь.              Все выжидательно посмотрели на орчиху. Та, перекинув косы с булавами через плечи, скрестила руки на обнажённых тугих грудях, раздражённо закатила глаза и проворчала:              — Хватит перемывать им кости. Давайте уже дальше.              Из зала вели три коридора, не считая того, через который авантюристы вошли. Один был слишком узким, явно каким-то подсобным, таким придёшь разве что в сортир, никак не в главную усыпальницу склепа, где возлежал смерторыцарь. В другом вскоре обнаружилась лестница наверх, а героям было надо не на вершину, а в недра горы. Они вернулись в изначальный зал и двинулись по третьему коридору.              Изумрудные радужки Тэйки, такие большие, что белков в глазницах было не видно, мерцали в полумраке. Кошка ползла на четвереньках, настороженно прядая ушами, топорща вибриссы в бровях и вынюхивая ловушки. Она безошибочно указывала спутникам, на какие плиты пола нельзя наступать, и выбирала направление на развилках. Следом за ней вышагивала Нуария, любовалась задранной кошачьей попкой, едва прикрытой мини-юбочкой, и проецировала из книги на потолок Круг «Прожектор».              Замыкали шествие Г’рым-зá и Óнан. Орчиха поминутно оборачивалась, проверяя, нет ли погони. Куммериец пялился на виляющий попец эльфийки: пухлые ягодицы перекатывались под узким чёрным подолом, из-под двустороннего декольте на крутых бёдрах выглядывали белые кружевные кромки трусиков.              — По сторонам смотри, — буркнула Г’рым-зá.              — Я и смотрю.              — Да? А вот это что? — орчиха приложила ладонь к большому твёрдому бугру в стрингах куммерийца, сжала и потрясла: — Или это тебя зловещее подземелье так возбуждает? Если уж невмоготу, встань за мной и смотри на мою задницу.              На стенах висели потухшие обвитые паутиной факелы. Один, справа, привлёк внимание Тэйки. Она обнюхала его и заключила, что это рычаг. Ни кошачье чутьё, ни колдовской Круг «Зри в корень» не обнаружили ловушки, но Г’рым-зá предложила не расслабляться: всё-таки потайного входа в склеп Тэйка тоже не унюхала, а легкомысленной эльфийке и вовсе веры не было.              Отряд отошёл подальше. Г’рым-зá привязала к подмышечной косе крюк, раскрутила, забросила на факел и осторожно потянула. Рычаг опустился, и часть стены рядом с ним отворилась с каменным рокотом. За ней обнаружилась ниша, в которой стоял здоровенный окованный золотом сундук.              — А оно нам надо? — поджала губы Г’рым-зá.              — Вдруг там полезный артефакт? Например, зачарованный меч, который один только и может сразить сэра Вастэда, — предположил Óнан.              — Или мимик, — нахмурилась Тэйка. — Мерзкий клубок языков и щупа…              Нуария схватилась за ручку над замочной скважиной. Сундук распахнулся, как пасть, переплетение розовой плоти вырвалось наружу, обвило эльфийку и втянуло в себя. Крышка захлопнулась, сундук заходил ходуном, подпрыгивая на каменном полу. Изнутри раздавались страстные женские стоны.

_____

      — Ты нафига это сделала? — возопила Сара.              Живот Трикси судорожно сокращался. Она жмурилась, задрав голову, мусолила свои розовые соски, томно помыкивала и елозила на стуле. Из-под неё доносилось приглушённое жужжание, сквозь стеклянную столешницу было видно, как подрагивает жирок на бёдрах, а на сиденье между раздвинутых ляжек просачивается немного смазки.              Шанталь убрала палец с кнопки на пульте. Вибратор затих, Трикси открыла глаза и разочарованно вздохнула:              — Я ещё живая.              — Сейчас ход Тэйки, а после каждого хода твоих товарищей тебя будет атаковать мимик, — предупредила Шанталь, и голубые глаза Трикси зажглись энтузиазмом.              — Надо скорее её вытаскивать, — сказала Эцуко. — Торико Нуария бурадеет Куругом «Реанимация», оживряющим убитых игроков. Мы не сможем её воскресить, а без неё, есри кто-то ещё погибнет, его не вернуть.              — Ты нафига это сделала? — повторила Сара.              — Это отыгрыш. Я же похотливая эльфийка: услышала про языки и щупальца и не удержалась. Тем более, у меня интеллект +0, а без Тэйки вообще в минуса ушёл бы.              — У тебя или у Нуарии? — пробормотала Сара.              — У меня есть навык «Молитва Прону, богу куммерийцев», — проговорил Адриан, рассматривая свою карточку; его член уже стоял, возбуждённый компанией голых девушек и парой ударов-вибраций, которые пришлись по Óнану в битве со скелетами. — Позволяет раз за игру кинуть два кубика и выбрать наибольший результат. Его можно скастовать на Тэйку?              — Пожалуйста, — согласилась Шанталь. — Произнеси молитву.              — Может, прибережёшь для битвы с боссом? — вмешалась Сара.              — Посмотри на Трикси: ещё один разряд — и она скончается, — возразил Адриан.              Сара окинула взглядом румяную тяжко дышащую блондинку и проворчала:              — Ты зато без подсказок на неё смотришь.              — Прон! — воззвал Адриан, потрясая в воздухе кулаком и рефлекторно подрыгивая стояком под столом. — Я никогда не молился тебе, ибо ты покровительствуешь лишь тем, кто берёт судьбу в свои руки. Но ныне не за себя прошу, а за соратницу. Даруй Тэйке удачу, Прон! А если ты не слушаешь… то и хер с тобой!              — Наношу на мимика взромщицкую Печать «Медвежатник», — Эцуко взяла два двадцатигранника, встряхнула их в сложенных ладошках и выбросила на поддон. На одном выпало 3, на втором 19.              — Сундук взрывается в щепки, вы закрываетесь руками и получаете небольшой урон от ударов деревяшками и заноз, — Шанталь вдавила три из четырёх кнопок на пульте. Сара вздрогнула от секундной вибрации внутри себя, которая сразу же прекратилась, и покосилась на Адриана. Его пенис встопорщился, такой напряжённый, что сам, казалось, немного вибрировал, мошонка сжалась упругим ребристым мячиком. Шанталь продолжила: — Вслед за щепками вас окачивает ошмётками разорванного мимика. Урона они вам не наносят, просто делают очень противно. Вы с ног до головы в липкой тягучей жиже.              — Хоба! — заявила Эцуко. — Я сажусь на пол, задираю ногу, отодвигаю трусики и вылизываю свою киску.              — Ты всё-таки в юбке, так что вряд ли грязь до неё долетела, — заметила Шанталь. — Она у тебя чистая.              — Я знаю, — хихикнула Эцуко, поглаживая под столом свежевыбритую вульву и почёсывая оставленный волосяной треугольничек на лобке.              — Руки! — прикрикнула на неё Шанталь. — Тоже помереть торопишься?              — Пурости. Нуария дурно на меня врияет. Или хорошо.              — Кстати, я там как? Очухалась? — спросила Трикси.              — Да, ты поднимаешься, поскальзываясь на кишках мимика, и опираешься рукой о стену. Тебе досадно, что щупальца и языки монстра, стискивавшие твоё тело со всех сторон и проникавшие во все щели, не успели довести тебя до оргазма. Ведь ты была так близка! Однако ты понимаешь, что это был бы последний оргазм в твоей жизни, поэтому благодаришь своих спасителей.              — Могу спроецировать из книги Круги «Санитайзер» и «Фен», чтобы мы все вымылись и высохли.              — А я могу начертить Круг «Инвентарь» и достать на всех сменную одежду, — добавила Эцуко.              — Ну, так-то мои Круги и одежду тоже чистят, — извиняющимся тоном призналась Трикси.              — Синергия май эсс, — прошептала Сара, закрыв лицо ладонью. — Надо было брать Камелию.

_____

      Авантюристы спускались всё глубже в недра склепа. Винтовая лестница вывела в просторный коридор с множеством ответвлений по обе стороны. Из их тёмных провалов доносилось шарканье и железный лязг. Стиснув посох, Тэйка ощерила тонкие острые клыки и зашипела:              — Зомби! Много… слишком много…              — Скелетов тоже было много, — презрительно фыркнула Г’Рым-зá, готовя к бою косы-цепы.              — Зомби гораздо опаснее, — осадила её Тэйка. — Они тут не просто болванчики, орущие: «Мозги!» Не хлипкие марионетки вроде скелетов, с которыми мы бились. Каждый зомби сохраняет память и все прижизненные бойцовские навыки, вдобавок не чувствует боли и усталости… И их слишком много! Даже если мы будем постоянно разить без промаха, чисто статистически у них выше шансы нас порешить.              Пока Тэйка читала лекцию, шарканье и лязг становились громче, приближаясь. Из арок слева и справа в коридор повалила нежить в тусклых изъязвлённых коррозией доспехах, вооружённая ржавыми мечами и топорами. Из прорезей шлемов пучились блёклые глаза, раззявленные пасти клацали гнилыми зубами.              Нуария метнулась вперёд, широко расставила ноги и раскинула руки, заслонив собой товарищей, выпятив взбултыхнувшийся бюст. Книга на цепочке, прикреплённой к её поясу, воспарила, раскрылась и спроецировала на весь проход экстренный барьерный Круг «О, щит». В дюйме от точёного лица эльфийки — за переплетением мерцающих голубых линий — затоптались зомби. Они и впрямь были смышлёными: терпеливо выжидали, когда магический барьер сотрётся, понимая, что бесполезно ломиться в него, как в витрину магазина перед открытием в день распродажи. Нуария повернула к друзьям голову:              — У меня большая харизма. Я попытаюсь уговорить зомби пропустить нас без боя.              — Ты ошиблась в слове «грудь», — хмыкнула Г’Рым-зá. — Или в слове «жопа».              — Верно, твоя харизма строится на твоей сексапильности, — согласился с орчихой Óнан, пожирая глазами фигуристую эльфийку и востря клинок точильным бруском. — На тухлятину без плотских желаний она вряд ли подействует.              Тем временем Тэйка взялась за самый конец посоха, встала на цыпочки, вытянула руку и начертала бирюзовым набалдашником на потолке Круг «Изжога».              — Рисуй ещё, — сказала ей Нуария. — Моей защиты хватит ещё на два твоих Круга… Ну, на три даже, но нам понадобится время, чтобы самим отбежать из-под огненного душа.              Тэйка споро вычертила ещё две «Изжоги». Авантюристы отступили и изготовились к бою. Г’Рым-зá щурила чёрные глаза, скалила клыки и раскачивала булаву на косе. Óнан принимал то одну, то другую пафосную стойку, раздувая мышцы. За могучими спинами бойцов Нуария листала книгу, со страниц на оружие орчихи проецировались Печати, повышающие урон по нежити. Она окликнула Óнана:              — Я бы с радостью посмотрела на тебя во всех позах, красавчик, и не только в вертикальных, но сейчас не крутись. Я пытаюсь зачаровать и твой клинок тоже… А уж потом буду счастлива поколдовать и над другой твоей твёрдой палкой, и над другими шарами Г’Рым-зы заодно.              Тэйка стояла подле эльфийки. Когтями одной руки впивалась посох, другую подняла к потолку, соединив подушечки среднего и большого пальцев, чтобы активировать свои Круги щелчком.              Круг «О, щит» растворился в воздухе, но зомби оставались на месте. Реально умные, падлы! Они не спешили лезть в ловушку, расставленную у них на глазах. Из задних рядов раздался заунывный вой — зомби принялись толкать впередистоящих соратников в спины.              Тэйка щёлкнула пальцами. Каменные своды содрогнулись от гулкой отрыжки, и на выпихнутых под Круги «Изжога» мертвецов свесились языки пламени. Горящие трупы валились на пол и тут же тухли, затоптанные коваными сапогами других зомби, хлынувших на авантюристов волнами гнили и ржавчины.              Булавы Г’Рым-зы сминали шлемы, сносили челюсти — на пол сыпались зубы со стуком игральных костей, — туда-сюда пролетали глаза, вышибленные из сплющенных черепушек, и ошмётки мозгов. Меч Óнана отсекал руки, располовинивал трупы от плеча до пупка, срубал головы. Нуария и Тэйка колдовали — разноцветные сполохи Кругов и Печатей озаряли творящееся в коридоре омерзительное кровавое месиво.

_____

      Раскрасневшиеся Трикси с Эцуко азартно ёрзали на стульях и попеременно сыпали названиями заклинаний: Круг «Громовержец», Печать «Свет звезды Эякулирендила», Круг «Прожарка», Круг «Изжога»… Кубики стучали по поддону…              Сара и Адриан лупили противников острыми железками. В отличие от скелетов, зомби носили броню, поэтому перед броском на урон вдобавок к проверке попадания приходилось кидать проверку, получится ли пробить доспехи, да и здоровья (если это слово применимо к мертвецам) у них было больше. Кубики стучали по поддону…              Раньше, зная о таком времяпрепровождении понаслышке, Сара находила его занудной тягомотиной. Но сейчас Шанталь не давала заскучать. В свой ход она бросала урон монстров и включала вибраторы на столько секунд, сколько выпадало на двадцатигранниках. Игроки корчились в предоргазменных судорогах, елозя на отсыревших сиденьях.              Сару бросало в пот. Вибрации стимулировали её нутро, достигая даже набухшего крупного клитора, но были слишком аритмичными, чтобы довести её до кульминации, и лишь бесконечно дразнили. Она на автомате что-то бормотала про удары и урон, а у самой руки тянулись к зудящей от возбуждения промежности («На стол!» — прикрикивала Шанталь). Ляжки чесались от натекающих под них соков. Сара плотно сдвигала колени, обжимая дилдо стенками влагалища, чтобы полнее прочувствовать слишком краткие вибрации. Глаза закатывались, и под веками, будто в полубреду, вспыхивали линии колдовских Кругов: жёлтые, лиловые, синие, бело-голубые, алые, изумрудные… Или то было отражение гирлянды в широком окне, за которым сгущались ранние зимние сумерки.              Адриан громко захватал ртом воздух. От очередной порции урона его член конвульсивно задёргался; головка блестела, вся перемазанная предэякулятом, как сочное красное яблоко в карамели. В дно стеклянной столешницы выстрелила сперма и прилипла большой белёсой кляксой, с которой шлёпались об пол отдельные капельки.              — Ахаха, Адриан скончался! — завопила Трикси, показывая пальцем на инвертированную лужицу.              Эцуко чуть привстала с вибратора и наклонилась над столом, рассматривая сперму, как препарат для микроскопа под стеклом. Поскребла по ней ногтем и озадаченно посмотрела на палец, словно удивившись, что он не испачкался.              — Теперь смерть примет тебя в свои ледяные объятия, — провозгласила Шанталь, поднимаясь. — Точнее, ты примешь её в себя.              Она достала из-за двери во двор бокал — разгорячённые тела игроков овеяло мгновенным бодрящим морозцем, — поставила перед Адрианом и вернулась на своё место во главе стола. Парень обречённо посмотрел на застывшие на стенках потёки и толстую мутную ледышку на дне. Его хозяйство скукоживалось на глазах, будто холод приложили прямо к нему. Троица вместе с Сарой захлопали в ладоши:              — Штраф! На! Я! Штраф! На! Я!              Шанталь подала Саре ложечку, а та — Адриану. Парень потыкал ей в угощение — замороженная сперма быстро подтаивала в натопленной комнате и дробилась. Зачерпнув немного кончекрошева, он отправил его в рот, хрустнул, болезненно поморщился и сглотнул.              — Вкусно? — ехидно осведомилась Сара. В припадках страсти ей случалось получать полный рот кончи и проглатывать её, но, откровенно говоря, это та ещё гадость. Озабоченные эльфийки, с удовольствием пьющие сперму пинтами и просящие добавки, бывают только в фэнтези.              — Не знаю. Так зубы сводит, что я вкуса не чувствую, — с трудом процедил Адриан.              Однако продолжил стоически поедать спермороженное под насмешливыми взглядами девушек. Чтобы дополнительно поиздеваться над парнем, они тоже устроили перекус и хрустели имбирными пряниками, которые до этого почти не трогали.              — Иди сюда, я тебя согрею, — сжалившись, Сара нагнулась к Адриану и прильнула к его губам, вдыхая в его вымороженный рот сладкое тепло и отбивая вкус спермы прилипшими между зубов пряничными крошечками. — Молодец. На, запей, — она поднесла парню стакан молока, хотя у него был свой. — Вот так, оно комнатной температуры, так что эмаль от перепада не треснет.              — Продолжаем! — потёрла ладони Шанталь. — Вам осталось убить семнадцать зомби, и тогда Нуария сможет сконцентрироваться на реанимации Óнана… Хм, на ком мы становились?              — На мне, — Сара оторвалась от Адриана и посмотрела в карточку Г’Рым-зы. — У меня есть навык «Кровь, смерть и месть!». Когда погибает соратник, я впадаю в неистовство, и мои атаки убивают врагов одним ударом, кидать урон не надо. Правда, только если попаду, а проверка попадания с помехой: из двух брошенных кубиков засчитывается наименьшее выпавшее число.              — Вперёд, ярая орчиха, — Шанталь передала Саре два двадцатигранника.              — За Óнана! — Сара кинула их в бокал из-под кончи, потрясла и опрокинула на поддон с кличем: — Кровь, спер… смерть и месть!              На одном кубике выпало 9, на другом 1. Шанталь сообщила:              — Гнев застит твой взор и затуманивает разум. Ты слишком далеко разматываешь свою подмышечную косу. Булава на её конце долетает до потолка, рикошетит от него и бьёт тебя по темечку…              — Да блин! — Сара надулась, скрестив руки на груди. Стоило войти во вкус, как она сразу облажалась!              — А поскольку любое попадание в неистовстве смертельно, ты погибаешь, — Шанталь вдавила кнопку на пульте, и тело Сары пронзила вибрация, заново поднявшее волну схлынувшего было возбуждения.              Шанталь не отпускала кнопку и кусала свои толстые губы, глядя, как «убиваемая» бьётся в судорогах, елозит на сиденье, выгибая спину, одной рукой сдавливает сосок, другой, не в силах больше сдерживаться, теребит требующий прикосновений клитор. Громкое спёртое дыхание сорвалось на крик. Кульминировав, Сара обмякла на стуле, ощущая, как на смену качке штормовых волн по её телу разливается спокойное тёплое довольство. Шанталь убрала палец с кнопки.              — Я могу раз за игру превратиться в ракшаса, — взяла кубики Эцуко. — Хотера приберечь для битвы с боссом, но, кажется, до босса мы сейчас можем и не добраться.              — Я не понял, — нахмурился Адриан. — Почему твоя ульта — превращение в крутого демона, а моя — лажовый бафф? Создатели вообще продумывали баланс игры или от балды сували в неё всё, что в голову взбредёт?              — Твои золотистые волосы и участки шерсти на теле покрываются чёрными тигриными полосками, — провозгласила Шанталь. — Когти на руках и ногах удлиняются, уподобляясь саблям, и отливают сине-стальным блеском. Всё твоё тело тоже растёт. От жилета и рубашки отскакивают пуговицы, ткань рвётся и опадает лоскутами к твоим мощным лапам. Мини-юбка перестаёт прикрывать твои чресла, растягиваясь на раздавшихся бёдрах, как широкий пояс. Ставшие тесными трусики больно впиваются тебе в вульву, — Шанталь нажала кнопку пульта, и Эцуко затряслась, впившись в край стола побелевшими пальцами. — Действуй скорее, пока не скончалась! Сколько выбросишь — столько врагов убьёшь.              Эцуко потянула дрожащую руку к двадцатиграннику, но Трикси схватила его первой:              — На удачу, — запихнула в рот, склонилась к Эцуко и присосалась к её губам, передавая кубик в поцелуе.              Эцуко выплюнула его в поддон, выпало 17. Шанталь объявила:              — Каменные своды содрогаются от твоего зычного рыка. Ты бросаешься на врагов, обращаясь вихрем из чёрно-жёлтого пламени и голубой стали. Из него вылетают отрубленные конечности зомби. Нуария едва успевает пригибаться, чтобы они не попали по ней… Нуария, кидай проверку ловкос…              Эцуко пронзительно запищала, отдаваясь оргазму. Снизу в столешницу брызнуло сквиртом. Немного попало Саре на колено, но она, ещё осоловелая после собственной бурной кульминации, никак не отреагировала.              — Я не поняла! — возмутилась Трикси и затыкала пальцем себе в здоровенную сиську. — Я же тут похотливая тёмная эльфийка! Почему я единственная до сих пор нормально не кончила?

_____

      — Ой, — Нуария растерянно оглядела троих своих бездыханных друзей, простёршихся среди изрубленных трупов.              Чёрные полосы в волосах Тэйки выцветали, её тело уменьшалось, сдувалась верхняя пара грудей (у кошки имелись ещё две пары рудиментарных, но чувствительных сосков на уровне нижних рёбер и на животике по обе стороны от пупка). Опустившись на корточки, Нуария любовно погладила золотую голову и поправила разметавшуюся пушистую чёлку. Спроецировала из книги на пол Круг «Реанимация», вспыхнувший мигающими красно-белыми линиями, подхватила Тэйку и заботливо уложила в заклинание. Не приходя в сознание, кошка болезненно замявкала, но это было хорошим знаком: жизнь возвращалась к ней. Нуария улыбнулась.              Ещё два Круга «Реанимация» ждали Óнана и Г’Рым-зу. Их мускулистые туши были тяжёлыми, поэтому Нуария начертала на каждой по Печати «Перо», чтобы дотащить их до Кругов, ухватив подмышки. Хотелось бы, конечно, похватать их и за все прочие места, но до существ в отключке тёмные эльфы не домогались.              Тэйка задёргала ногой. Вдруг вскочила, метнулась на четвереньках и врезалась макушкой в стену. Плюхнулась на попу, помотала головой, хлопая большими ушами. Нуария подбежала к ней, села рядом и обняла, прижимая к мягким грудям.              — Ты спасла меня, хозяйка, — замурлыкала Тэйка, тычась носом в серую впалую щёку и полизывая её ворсистым языком.              — Ну, что ты! Это ты нас всех спасла. Ты умница, как всегда, — заверила Нуария, почёсывая ей за ушком. — Вот, подкрепись.              Она завела длинную руку за спину, расстегнула молнию и стянула на живот верх платья, освобождая наливные груди. Провела по правой гагатовым ногтем, вычерчивая Печать «Тетрапак», замерцавшую белым светом, и ощутила тугую молочную тяжесть. Голодно заурчав, Тэйка обхватила губами угольный сосок, нежно покусывала его и непроизвольно выпускала коготки, качая сиську ладонью. Другая кошачья рука пролезла под подол и наглаживала вульву Нуарии сквозь трусики. Эльфийка чувствовала, как кошачье тельце вибрирует от мурчания, и сладко постанывала, упиваясь ласками.              — Кровь, смерть и ме… — вскричала Г’Рым-зá, сев рывком в Круге, и вылупилась на милующихся колдуний: — … йте хоть маленько стандартов! Вас куча трупаков-зомбаков вокруг вообще не смущает? Ладно, тёмная эльфийка, что с неё взять! Но, Тэйка, с твоим-то острым нюхом неужто не противно?              — Тебе бы надо зваться не Г’Рым-зá, а Б’Рюз-гá, — усмехнулась Нуария.              — Что ты сказала про мою маму? — вскинулась орчиха.              — Мы сидим на поле победы и вкушаем её заслуженные плоды. Присоединяйся, — эльфийка начертала Печать «Бурдюк» на левой груди. — Ты же помнишь, какое моё молочко на вкус?              Г’Рым-зá помнила. Телесные выделения тёмных эльфов и эльфиек были сладкими, как мёд, пожалуй, даже приторными. Однажды после тесного общения с Нуарией у неё возник кариес на клыках. Но иногда-то можно…              Орчиха переползла поближе к колдуньям, примостилась подле эльфийки и стиснула её левую дойку, ставшую тяжёлой и плотной. По толстым зелёным губищам заструились белые струйки. Нуария запрокинула голову и громко застонала, прижимая к себе подружек, прильнувших в ней с двух сторон.              Тут в своём Круге заворочался Óнан. Во сне у него приключилась эрекция: член стал таким огромным, что совсем перестал помещаться в меховых стрингах и выполз из-под их кромки, прижатый к внутренней стороне бедра. Головка оголилась, по мускулистой ляжке размазывался сочащийся предэякулят. Нуария залюбовалась и облизнула угольные губы. Рот куммерийца приоткрылся, он едва слышно просипел:              — Ноу проблемо, амиго…

_____

      Трикси плотно сжимала свои пышные сиськи, удерживая в ложбинке молоко, налитое из стакана. Эцуко и Сара сидели у неё на коленях, как дети у Санты, ласкали её внутренние стороны бёдер и лакали белую лужицу, сталкиваясь кончиками языков. От такого зрелища у Адриана снова встал.              С хлюпом всосав остатки молока, Эцуко с Сарой расселись обратно по дилдакам. Шанталь прочла из книги:              — Одолев стражу, вы прорываетесь в усыпальницу сэра Вастэда Потраченного. Вас поражает разительный контраст с обстановкой остального подземелья: всё здесь покрыто золотом и озарено сиянием самоцветов в грудах сокровищ по углам, с потолка свисает бриллиантовая люстра. Сэр Вастэд лежит в ледяном гробу, облачённый в воронёные латы и шлем с глухим забралом; его руки на груди сжимают рукоять огромного двуручного меча. Потревоженный смерторыцарь грузно восстаёт из гроба… Нуария, твой ход. Что ты делаешь?              Трикси задумчиво приложила палец к губам и возвела глаза к потолку:              — Как вам сказать… я прожила довольно долгую жизнь. Каким бы легкомысленным ни был мой народ, за века эльфы волей-неволей набираются мудрости, поэтому она у меня о-го-го. Могу я кинуть проверку мудрости, чтобы понять, как по-быстрому завалить босса?              Шанталь кивнула. Трикси бросила двадцатигранник, и выпало 4. Даже с прибавкой эльфийской мудрости маловато. Шанталь посмотрела в книгу:              — Если бы ты выбросила 20, я бы сказала тебе способ победить сэра Вастэда, который тут написан. А так — выдвини догадку, и, если она окажется близка к истине, и дам тебе пару намёков, как надо действовать.              — Будучи нежитью, сэр Вастэд мучим неизбывной тоской по всем радостям жизни и лютой завистью ко тем, кто способен их испытывать, — рассудила Трикси. — Потому он и нападает на окрестные селения — срывает злость от собственной импотенции. Мы должны потрахаться у него на глазах: у него так мощно бомбанёт пукан, что он весь взорвётся.              Шанталь подперла кулаком щёку и разочарованно переспросила:              — Любовь побеждает смерть? Из всех банальностей, очевидных каламбуров и натужных однообразных шуток, которые я сегодня слышала, эта — самая тривиальная наивная благоглупость. Все в этой комнате получают штраф к интеллекту за то, что её услышали. Вы в фэнтези 21+, а не в детской сказочке. Так вам сэра Вастэда не одолеть. Вступайте с битву, постарайтесь продержаться до следующего хода Нуарии и надейтесь, что она выкинет 20 по мудрости.              — А нельзя немножко поступиться правилами? — вмешалась Сара, поглядывая на Адриана. — Пожалуйста, в честь праздника! А то, если мы просидим тут ещё подольше, у нашего Óнана потом вообще анус не закроется.              — Да мне нормально, — возразил парень.              — Ценю твою самоотверженность, но не хочу, чтобы мы разорились на оплате проктолога, — сказала Сара и умоляюще посмотрела на Шанталь.              — Окей, ради Адрианова осла… тьфу, очка… объявляю план Нуарии прошедшим проверку мудрости, — согласилась та и повернулась к Трикси: — Как ты его реализуешь?       

_____

      Книга Нуарии парила на цепочке, со страниц проецировались два расширяющих Круга «Гоатсе». Обеими руками эльфийка чертила в воздухе оборонительные Круги «О, щит» и «Изделие №2» и щелчками отправляла их в «Гоатсе». Пролетев его насквозь, защитные чары масштабировались, увеличиваясь в размерах. Рядом с Нуарией Тэйка также описывала посохом обережный Круг за Кругом. От пола до потолка, от стены до стены между авантюристами и сэром Вастэдом вырастала тонкая мерцающая преграда, словно чешуйчатая кольчуга, сотканная из разноцветных круглых пластин. Смерторыцарь легко разбивал мечом один Круг за другим, но колдуньи успевали нарисовать и расширить новые, так что их защита не ослабевала.              За спинами Нуарии и Тэйки Óнан лобзал губищи и вывороченные клыки Г’Рым-зы, а она шуровала рукой в его стрингах, прижимаясь упругой грудью к мускулистому торсу. Об пол звякнуло оружие на упавшем ремне. Куммериец расстегнул штаны орчихи и сдёрнул их до сапог. Припёр её к стене, подхватил под колено. Она направила его вынутый из трусов член себе в вагину. Óнан задвигал узким тазом, вгоняя свой истомившийся в обществе трёх красавиц детородный в тугое зелёное лоно. Г’Рым-зá страстно порыкивала, обнимала бычью шею куммерийца, с силой стискивала его песочные волосы и подмахивая бёдрами, всё интенсивнее насаживаясь на скользящий в ней длинный толстый ствол, горячий и пульсирующий.              — Прекратите! Разойдитесь! Нельзя! — дребезжал из-под забрала сэр Вастэд, неистово рубя барьерные Круги. — Я запрещаю вам! Запрещаю… получать удовольствие от жизни!              Г’Рым-зá взревела, забившись в экстазе. Из переполненного влагалища по её ляжкам и мошонке куммерийца заструилась обильная сперма. Óнан продолжал работать бёдрами, взбивая собственное семя в орчихе, как в маслобойке.              При виде густой белой лужи, пролившейся под ноги любовникам, смерторыцарь испустил леденящий душу вой. Меч выпал из его рук. Воронёные доспехи развалились и с лязгом осыпались на пол.              Г’Рым-зá и Óнан не заметили этого, продолжая самозабвенно отдаваться друг другу и брать друг друга. Орчиха скинула сапоги, избавилась от штанов, разложила куммерийца на мраморных плитах и оседлала его. От скачков на члене одна её грудь упруго подпрыгивала, другую тискал Óнан, а второй рукой подрачивал взбухший нежно-салатовый клитор, двигая по нему тускло-зелёный кожаный капюшончик.              Колдуньи звонко дали друг другу пять и приблизились к поверженному противнику. Чёрные латы были пусты. Тэйка встала на четвереньки, любопытно заглянула в шлем, потом в панцирь, принюхалась и удивлённо посмотрела на Нуарию:              — А где кости? Или эктоплазма, если сэр Вастэд был призраком? Да там аж паутина внутри! Может, он попросту наложил на доспехи големные Печати, подсунул их нам под видом себя, а сам сбежал? Печати выцвели, вот латы и рассыпались.              — Нет, это он и был. Вернее, не был. Уже очень давно, — вздохнула Нуария, привлекая Тэйку к себе и крепко обнимая. — Сэр Вастэд Потраченный награбил горы золота, но без остатка истратил самого себя на бесплодную зависть к тем, кто искал в этом мире не власти и могущества, а любви и счастья.       

_____

      Сарины ляжки влажно и звонко шлёпались о ноги Адриана. Оседлав сидящего парня, она прыгала на его члене, пылко целовала в губы и шею, впивалась в плечи, царапала лопатки, прижимаясь грудью к рельефному липкому от пота торсу. Адриан стискивал её талию, слегка приподнимал и опускал, помогая двигаться.              — Я люблю тебя… Как же я… люблю тебя… — роняла слюни Сара, захлёбываясь в тёплых волнах удовольствия, прокатывающихся из её живота вверх и вниз по всему телу.              — И я тебя люблю, — улыбался Адриан.              Трикси и Эцуко переместились на пол. Сквозь стеклянную столешницу было видно, как они скрестили ноги ножницами и активно работают бёдрами, целуясь мокрыми кисками. На нагих потных телах мерцали разноцветные блики гирлянды.              Развалившись на стуле, Шанталь распахнула халат, обнажая долговязое шоколадное тело, и широко расставила ноги. Одной рукой она выкручивала сосок на почти плоской груди, другой мастурбировала, наминая щетинистый лобок и запуская пальцы глубоко в блестящее розовое влагалище. Казалось бы, она единственная осталась без пары, но её лицо было исполнено не одиночества, а гордости, достоинства и самодовольства. Словно королева, озирающая благодарных подданных.              «Подумать только! — не уставала поражаться Сара. — То, что началось со страха, унижений и насилия в грязной подворотне, превратилось в такую невозможную домашнюю идиллию! Так не бывает! Разве что я сама попала в фэнтези и не заметила…» Обнимая шею Адриана, подставляя щёку под его поцелуй, Сара повернула голову к троице и улыбнулась:              — Подруги мои, я вам так благодарна за то, что вы круто изменили мою жизнь.