Закрой глаза — будет страшно

      Скорее всего, мне давно стоило перестать быть настолько… ведомой. Особенно — Димой. Мои родители точно ничего не планировали. По крайней мере, ничего подобного мы никогда не обсуждали. У папы — работа. У мамы… йога. Ну ещё тёте Олесе нужно помогать с переездом: она скоро продаст квартиру и уедет к своей троюродной сестре в Латвию.       Поэтому я была уверена — Дима блефовал. Привычно и умело обманывал. Скорее всего, у него просто было хорошее настроение, и он решил немного поиграть со мной — зловеще подшутить.

Но, как бы я себя ни уговаривала, тревожные мысли не уходили.

      Чтобы хоть немного успокоиться, я закрылась в ванной у Крис. Щёлкнула замком, включила кран и набрала мамин номер.       — Соня, а ты почему не на занятиях? — спросила она, едва мы обменялись «привет».       — Нас отпустили пораньше, я у Крис, — сказала я полуправду, удивившись её внимательности. Обычно маму не слишком волновало, где я. — Мам... я хотела спросить... вы с папой случайно не собираетесь… ну, к тёте Олесе, например?       Я старалась, чтобы вопрос прозвучал легко, будто это просто так, между делом. В трубке грохнула посуда — мама была на кухне. Она ответила быстро, без тени догадки:       — Нет. Но твоего папу отправляют в командировку. Я поеду с ним.       Моё сердце… соскользнуло вниз и, кажется, ударилось о плитку подо мной. Дима не соврал. Он сказал правду. Но как он знал? Настолько личную семейную новость — и раньше меня?       — Папин друг, отец Димы, — продолжила мама, — посодействовал, чтобы его повысили. Так что придётся съездить. Зато потом зарплату увеличат. — Снова грохот посуды. — Мы выезжаем завтра. Рано утром. На машине. В Карелию.       Меня сковал ужас. Внутри всё сжалось. Осознание неминуемого: теперь руки Димы окончательно меня настигнут. И он сможет сделать всё, что захочет. А я больше не смогу спрятаться. Даже в стенах собственного дома.       — Мам… а как же я? — мой голос стал тише. — А можно... я с вами?       — Сонечка, у тебя учёба. Ты уже взрослая. Если хочешь, я позвоню тёте Олесе, пусть приедет к тебе.       — Нет. Не надо, мам. Всё в порядке, — отрезала я.       Тётя только прибавит проблем. Всё усложнит. Я ведь всё равно буду делать то, что скажет Дима. А она начнёт мешать. Встанет у него на пути. И… может, пострадать. Это будет несправедливо. И жестоко.       Я вернулась на кухню к Крис белая, как бумага, и опустилась на стул.       — Что с тобой? — спросила она.       — Родители уезжают. Завтра. Надолго. И Дима уже знает. Мне конец.       Кристина нахмурилась, но промолчала. Я тоже. Мы обе пытались что-то придумать, но — тщетно.       Может... я зря сопротивлялась? И если мне всё равно придётся погибнуть по его воле — сперва морально, потом физически — не проще ли просто смириться? Всё уже принадлежит Диме. Даже я. Так зачем отчаянно пытаться что-то изменить?       Слезами. Неверием. Пустыми звонками.       — Сонь, — наконец сказала Крис, — а давай я поживу у тебя эти дни?       — Плохая идея, — я отвернулась.       Она резко встала, подошла, сжала мои плечи.       — Завтра после занятий поедем к тебе. Я останусь хоть на неделю. Поняла? С тобой ничего не случится.       Я лишь молча кивнула. Не сказав, что он всё равно найдёт способ подойти. Даже если она будет рядом.

***

      Диме я так и не ответила, а он больше не писал. Я решила: пусть думает, что допоздна была на учёбе, потом — с родителями. Он же знал, что они скоро уедут. Он ведь всегда всё знает. Наверное, поэтому и не искал со мной контакта — понимал: скоро наступит его время. Время монстра.       Да, мне было грустно, страшно и обидно. Страшно обидно. Но на время я пообещала себе жить моментом. Кристина будет со мной? Хорошо. Дима плетёт что-то за моей спиной? Ладно. Я дам ему это право — до того момента, пока не придумаю что-то иное.

Хотя план у меня был по-прежнему один — устроить Диме проблемы.

      Ведь даже монстр — всё равно человек. А значит, однажды он обязательно даст слабину. Скажет лишнее. Или покажет мне слишком много. И тогда я не упущу шанс.       Эти мечты о возмездии успокаивали и грели меня, пока я шла домой под дождём. И нет, мне не было стыдно за то, что я желала ему чего-то плохого. Его желания для меня были куда хуже.       И он их исполнял. Хуже. С каждым разом всё хуже.       Вечер прошёл с родителями. Мама, собираясь в дорогу, заранее приготовила еду на неделю — овощной суп, картофельный пирог, вишнёвый компот. А ещё, на всякий случай «если вдруг всё кончится», они выдали мне тысячу рублей. Про Кристину и её долгий визит я умолчала — не хотелось придумывать оправданий. Да и возражать они бы всё равно не стали.       Когда я уже ложилась, в комнату заглянул папа.       — Завтра уедем рано, — сказал он, сдержанно улыбаясь. — Поэтому не будем тебя будить. Попрощаемся сейчас.       Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. Во мне уже жил страх — перед днями, что будут впереди. Перед Димой.       — Ага, — ответила я, садясь на край кровати.       Папа сел рядом. Повисла странная пауза, и он наконец решился:       — Ты ведь рассказывала, что тебе нравится этот… Дима?       Я жутко смутилась, но кивнула.       Папа выдохнул, будто с трудом:       — Пообещай… что не наделаешь глупостей, пока нас с мамой не будет. Я имею в виду… чтобы он не появлялся здесь. Ночью. Поняла?       Сказав это, он резко встал.       — Пап, ты чего? — я поднялась следом, растерялась. — Я вообще не собираюсь с ним быть… — Остановившись, глубоко вдохнула. — Ни близко. Никак.       — Вот и хорошо, — он уже был у двери. — Не забывай, Соня: он не только симпатичный парень на машине. Он… молодой мужчина. И я знаю, о чём говорю. Сам когда-то был таким.       Папа пожелал спокойной ночи и ушёл, пообещав позвонить утром. Но его слова вогнали меня в ещё большую тоску. Он и понятия не имел, насколько прав.       Я знала «взрослую» сторону Димы куда лучше, чем он мог себе представить. Для меня Дима всегда был чем-то мрачным, несущим слёзы. И я никогда не думала о нём как о «молодом мужчине»… И сама эта мысль вдруг вызвала во мне тошноту.       На подушке дрогнул телефон — короткая вибрация, словно предупреждение. Сообщение.

«Привет, Соня. Спишь? Наверное, уже в кроватке. Как насчёт завтра сходить на свидание? Со мной.»

      Я перечитала это несколько раз. Слова — самые обычные, но после наставлений отца они казались мне особенно мерзкими. Любое его сообщение. Любая буква. Всё от него.

«Привет. Если снова в клуб — не получится. У меня завтра учёба. К тому же родители больше не разрешают мне общаться с теми, кто постарше.»

      Я писала без страха — прекрасно зная, что для Димы подобные границы ничего не значат. И... Так и было.

«Нет, не клуб. Я изменился — ночная жизнь меня больше не интересует. Кафе, прогулка… или шопинг. Тебе ведь наверняка что-то нужно? Заберу после занятий. И я согласен с твоими родителями: редкая удача — дочка, которая не ищет папика, а честно тянет колледж. Тянешь же? Или это только видимость?»

«Я уже пообещала Кристине погулять. Не получится.»

      Ведя эту переписку, я чувствовала себя... странно. Когда это он вообще что-то у меня спрашивал? Обычно Дима сам решал за меня — за нас обоих. А тут вдруг эта показная щедрость. Даже тревожно стало.       И стоило лишь упомянуть Крис — я мгновенно пожалела. Дима всегда умел читать между строк. А если он догадается, что она временно переезжает ко мне?..

«Ты ведь понимаешь, Соня, что не можешь мне отказать? И Кристина никуда не денется… Или хочешь, чтобы она всё-таки куда-то делась? Я не против, ты только скажи.»

      Вот он — настоящий Дима. Сразу угрозы. Опять. А я уже почти поверила в иной исход.

«Хорошо.»

      Отправив это последнее сообщение, я отключила телефон.

***

      Ожидаемо, Кристина оказалась… в гневе. Ей, мягко говоря, не понравилось, что я снова поддалась на условия Димы. Что не только не оборвала общение, но ещё и продолжаю переписываться с ним, словно ничего не случилось. Она, как и прежде, упорно настаивала: нужно немедленно связаться с его родителями.       — Причём немедленно! — повысила она голос прямо в коридоре колледжа, не стесняясь посторонних. — Он уже применил к тебе физическое насилие, заставил подписать какие-то тёмные бумаги, а тебе мало? До сих пор не ясно, чем это закончится?       Я нахмурилась и уронила взгляд вниз.       Да, Кристина была права. Абсолютно. Но её правда только сильнее давила, делала всё происходящее ещё хуже. Её выход был похож на дверь без ручки.       — Ты… ты просто не понимаешь, на что он способен, — шёпотом заговорила я. — Прошу… просто дай мне уйти. Только сегодня. А завтра… завтра мы что-нибудь придумаем.       Черный «Мерседес» Димы уже поджидал меня у ворот. Он приехал. Как и обещал. Как и грозился. И, к моему несчастью, Кристина пошла вместе со мной. Вернее, за мной. Она упёрлась: проводить до машины.       — Нет, лучше езжай ко мне. Пиццу закажи. Я же отдала тебе ключи, я скоро приеду. Через час буду, честно, — пыталась я уговорить её остаться, хотя делала это только ради неё самой.       Но подруга была непреклонна. И всё так же злилась на меня.       — Ну уж нет! Я очень хочу поздороваться с твоим Димочкой! — резко бросила она.       И, кажется, он услышал. Потому что в этот момент водительская дверь распахнулась, и Дима вышел к нам.       Первой на него взглянула Кристина. Я же — только сильнее вжалась в себя, мечтая исчезнуть прежде, чем они успеют заговорить. Мне было страшно даже представить, что случится сперва с Кристиной, а потом и со мной, если Дима вдруг «выйдет» из себя.       — Привет, Соня, — произнёс он, засовывая руки в карманы джинсов.       Он встал у капота своей машины, словно хозяин всей этой сцены, а мы с Кристиной остались на тротуаре, внизу — будто в его тени. Я не знала, намеренно ли он проигнорировал мою подругу, ведь приветствия ей так и не последовало, но с каждой секундой мне становилось всё хуже.       — Приятно познакомиться. Я очень о тебе наслышана, — язвительно бросила Крис, не сводя с него взгляда.       Она скрестила руки на груди и выглядела так, будто готова в любую секунду наброситься.       Дима едва усмехнулся, отвёл глаза.       — Думаю, мы уже знакомы, — сухо произнёс он. Ярость Кристины его не впечатлила.       Я опешила, а Крис продолжила эту заведомо проигрышную перепалку.       — Видишь ли, Соня очень стеснительная. Слишком осторожная. Она всё время боится задеть чужие чувства, кого-то обидеть. А я — нет, — её голос был твёрдым, язвительным. — Поэтому сделай одолжение: верни её домой хотя бы сегодня без истерики. Не так, как обычно.       Щёки у меня вспыхнули жаром. Мне стало мучительно неловко. Неловко от того, что Кристина защищала меня. От того, что она вообще так много знала. Слишком много. И я чувствовала непреодолимый стыд за то, что совершал Дима. Всё это было… неправильно.       — А ты, случайно, не её адвокат? — Дима сделал несколько шагов, резко. Уже через мгновение оказался у пассажирской двери, распахнул её — для меня. Всё происходило слишком быстро.       — Да. Именно так. Я её адвокат, — отчеканила Кристина.       Он тут же оказался рядом. Его ладонь легла мне на плечо, и я… поддалась, сделала шаг. В следующую секунду он уже усадил меня в салон.       А прежде чем захлопнуть дверь, «улыбнулся» Кристине:       — Тема адвокатов твой фетиш, угадал? — он почти рассмеялся. — Поэтому ты и познакомилась с одним в приложении? А потом — за деньги — отсосала ему прямо в машине?       Дверь с грохотом захлопнулась, отрезав меня от воздуха.       Кристина застыла. Только моргала — слов не находила. Я тоже.       Дима, не задерживаясь, обошёл капот и добавил ей последнее, добивающее:       — Я бы на твоём месте так сильно не огорчал бабушку. Как думаешь, что с ней будет, когда она узнает, что никакого бюджетного места у тебя нет, а все твои «подработки» — это сайты знакомств? По сути, проституция. — он чуть наклонил голову, будто и правда сочувствовал. — Ты ведь могла сама стать юристом. А так… как глупо растрачивать потенциал.       Я видела её глаза. В одно мгновение они наполнились слезами. Кажется… Дима не врал. И в этот момент меня накрыло удушающим чувством вины. Я оставляла подругу одну — униженную, раздавленную, хотя она всего лишь пыталась меня спасти. Пыталась хоть что-то сделать. И теперь, когда мы с Димой снова останемся наедине, впереди меня ждёт нечто хуже. Обязательно хуже.       Всю дорогу до небольшого ресторанчика в центре мы ехали молча. Я печатала Крис одно сообщение за другим, не получая ответа. Дима лишь изредка скользил взглядом по экрану моего телефона.       — Успокойся, — первым нарушил тишину он. — Может, я даже её спас. Теперь она перестанет искать лёгких денег. А ты, как богатая подруга, оплатишь ей учёбу.       — Зачем ты так сделал?.. — выдохнула я почти беззвучно.       Он резко свернул к обочине и припарковался. Его длинные пальцы легли мне на колено. Он поймал мой взгляд — намертво:       — Просто она не должна вмешиваться в наше.       Я распахнула глаза, чувствуя, как их заливают слёзы:             — В наше? У нас нет никаких отношений! Они односторонние. Так не бывает.       Я понимала: для него мои слова не имели ни веса, ни значения.       …но всё равно не смогла удержаться.       Он улыбнулся, уже поправляя прядь у моего лба:       — Тебе только кажется. У тебя ещё не было настоящих отношений. А это — именно они.       Я резко оттолкнула его руку:       — Я не хочу никаких отношений!       Казалось, что свидание обречено. Хотя — оно и раньше было приговором, только теперь окончательно.       Дима отстранился, поджал губы, вынул ключи из замка зажигания.       — Послушай, Соня, — произнёс он тихо, но с такой тяжестью, что у меня внутри всё затаилось. — Ты ведь понимаешь: всё, что у тебя есть сегодня, прямо сейчас — я тебе дал. Этот момент. И если ты решишь испортить мне этот день, обесценить те усилия, которые я трачу на тебя… — он медленно повернулся ко мне, задержав взгляд, — я разочаруюсь. А если я разочаруюсь, Соня… у тебя не останется ничего. Ни меня. Ни защиты. Ни будущего. Даже иллюзии, что ты сможешь жить без меня.       — Раньше мне было лучше. И... ты можешь исчезнуть. Я об этом мечтаю, — почти без эмоций произнесла я в ответ.       Дима усмехнулся, покачал головой, переплетая пальцы на руле:       — Нет, Сонечка. Исчезнуть — это слишком гнусно. И если это случится, ты будешь молить не о свободе, а о моём сострадании. Ведь в клубе ты всё равно останешься. Только уже не рядом со мной. Я передам тебя в чужие руки. Недобрые, потому что не мои. И тогда ты по-настоящему узнаешь, что значит — мечтать о «лучше».       Он говорил страшно спокойно, отчётливо выговаривая каждое слово. А я замолчала. Потому что знала: он не обманывает.       И что он ко мне чувствовал — я не понимала. Но его доводы… звучали слишком реально, чтобы их игнорировать. И если я не прислушаюсь, последствия будут хуже.       Я проглотила слёзы и изменила тему:       — Я есть хочу.       Дима прищурился. А потом неожиданно расслабился, как будто переключился:       — Тогда можешь заказать всё, что захочешь, принцесса. — он подмигнул.