Закрой глаза — будет страшно

      Кристина, ожидаемо, была не в настроении. Не то чтобы она всё ещё злилась на меня или держала обиду — нет. Она выглядела так, будто силы окончательно покинули её. Подавленная. Сломленная чужими словами. Сломленная… Димой. А ещё тем, что я была рядом — и всё это слышала. Видела.       — Я тебе тоже кое-что взяла… ну, в магазине, — выдохнула я первое, что пришло в голову, лишь бы приободрить её. Ложь сорвалась с губ легко, без сопротивления. — Вот, смотри. Это тебе.       Я вытащила из ближайшего пакета первую попавшуюся сумку — ту самую, что выбрал Дима для меня, — и протянула Кристине, даже не взглянув. Она сидела на моей кровати, ссутулившись, словно отгородившись от мира, и даже не дотронулась до вещи.       — Это купил Дима. А мне ничего от него не надо, — шепнула она одними губами и отвернулась.       Я опустилась рядом.       — Знаешь, мне тоже. Поэтому… давай просто воспользуемся этим моментом. Пусть будет так. Он не заслужил ничего настоящего.       Кристина подняла на меня заплаканный взгляд, глаза блестели. Скулы дрожали.       — И… всё, что он сказал там, у колледжа, про меня — неправда! — торопливо выдала она, хватая воздух, словно боялась, что я не дослушаю. — Ты должна понимать, я не какая-то… Ты знаешь, моя бабушка болеет, едва ходит. А мне нужно платить за учёбу, иначе я останусь на улице. Вот и всё.       Слова оборвались. Она сжалась, словно ещё сильнее погрузилась в себя. А я только поджала губы. Мне хотелось увести разговор куда угодно — лишь бы не видеть её такой разбитой.       — Может, закажем пиццу? — осторожно предложила я.       — Нет. Я не хочу есть, — она снова отвернулась. Но после паузы добавила, тише, с надрывом: — Знаешь… мне неприятно, что ты оставила меня одну. Уехала с ним. Ты… предала меня.       Внутри всё болезненно сжалось.       Дима ранил Кристину так же сильно, как и меня — только по-своему. А теперь она думала, что ранила я.       — У меня не было выбора, Крис, — попыталась объяснить я, сама почти умоляя её глазами. — Ты же помнишь… всего пару дней назад он ударил меня. В клубе. Прямо при всех. Официанты это видели…       Я осеклась. Не хотелось возвращаться туда. В ту секунду, когда ладонь Димы рассекла воздух, устремляясь к моему лицу. Лучше забыть. Но память всё равно жила во мне, а сравнение оставалось. Кристина должна понять: ему безразлично, кого унижать.       — У тебя есть выбор! — сорвалась она, резко повернувшись ко мне. — Ты просто позволяешь этому быть. Почему не хочешь послушать меня? Почему не расскажешь всё его родителям?!       Голос её надломился, уже близкий к истерике.       — Хорошо… — согласилась я, только бы сбить остроту её слов. Хотя и было ясно: это не решение.       — Ты ведь знаешь, где они живут?       — Ну… не совсем. Просто… смогу вспомнить дорогу, если увижу, — ответила я уклончиво.       Кажется, это немного её успокоило. Она развернулась ко мне, забралась с ногами на кровать, обняла колени. В её глазах впервые за вечер мелькнула искра надежды.       — Тогда завтра. Прогуляем пары и поедем к его родителям. С утра.

***

      Я почти не сомкнула глаз. Вечер закончился пиццей и сериалами с Кристиной до поздней ночи, но утро принесло совсем другое — твёрдую решимость Крис. Она выглядела приподнятой, собранной, словно и не плакала вчера. В отличие от меня: я еле держалась на ногах.       И… Кристина простила меня, но не простила Диму. И уж точно не отказалась от «нашего» плана. Сразу после завтрака мы отправились к дому, где жили его родители.       — А если он там?.. — голос мой дрожал в каждой букве, пока мы шли к метро. — Мы постучим, а он откроет. Что тогда?       Одного только этого образа хватало, чтобы мне стало дурно.       — Тогда даже лучше, — резко отрезала Кристина. — Пусть посмотрят сами. Пусть услышат.       — А… что я должна сказать? — я пыталась удержать в голове хоть какой-то план, но тревога разъедала память. — Ну… чтобы это действительно сработало?       — Просто правду. — Кристина даже не посмотрела на меня. — Всё, что было.       Дорога оказалась длиннее, чем я ожидала. Дом стоял в стороне от центральной улицы, в закрытом районе. На миг я пожалела, что мы не вызвали такси. Казалось, мы идём вечность — час, может, больше.       И именно тогда, когда я уже почти убедила себя повернуть назад, пришло сообщение от Димы.

«Вы ещё спите? Как там с моим приглашением к тебе сегодня? Оно всё ещё в силе, ангел?»

      У меня вмиг задрожали руки. Колени подогнулись. Осознание, что я предаю его по всем пунктам — что не жду его визита, а уже иду к его родителям, — вогнало меня в ужас. Он не простит. Никогда. После этого он придёт только за одним: уничтожить меня.       В финальный раз.       — Может, всё-таки не стоит? — я остановилась посреди дороги. — Крис, давай подождём. Немного…       — Нет. — Она даже не сбавила шага. — Я не позволю ему дальше это делать.       И я поплелась за ней, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

***

      Дверь открыла мама Димы. Кажется, она удивилась, увидев нас, но пустила в дом без лишних вопросов. Она ведь знала меня, знала моих родителей.       — Присаживайтесь, девочки, — сказала она, почти машинально усаживая нас за большой стол в гостиной.       Димы дома не оказалось, как и его отца. Это было счастье. По-настоящему невероятное везение. И уже открыла рот, чтобы заговорить, но Кристина опередила:       — Мы пришли к вам не чай пить. Моя подруга, Соня, подверглась чудовищному насилию со стороны вашего сына. И всё бы ничего, но она не знает, что делать. У неё… ну… синдром жертвы, понимаете? Дима ею манипулирует. Он манипулятор.       Она нарочито вставляла «умные» слова, словно играла в психолога. Я пнула её под столом. Не было у меня никакого синдрома.       Мама Димы, наливая чай, резко подняла глаза:       — Что натворил этот ребёнок снова?!

«Ребёнок». Мне стало странно и даже жутко слышать это слово о человеке, которому двадцать шесть.

      — Он ударил Соню. А ещё хотел изнасиловать, — выпалила Кристина.       Чайник едва не выскользнул из рук матери. Она молча опустилась на стул напротив. Мне стало тошно. Я вовсе не желала доводить её до сердечного приступа. Но Кристина шла напролом.       — Просто Дима… слишком настойчивый. А я не сразу это поняла. Вот и вышел такой… «конфликт интересов», — я поспешно попыталась сгладить углы, сама не понимая зачем.

Возможно, мне стало жалко его маму. Разве она виновата, что её сын — подонок?

      Но было поздно. Слова Кристины уже повисли в воздухе, и дороги назад не осталось. Услышав ещё пару деталей, мать Димы… заплакала.       — Я расскажу всё его отцу, — прошептала она. — Обещаю, он не оставит это без внимания.       — А ещё передайте Диме, — тут же перебила Кристина, — что если он собирается забирать у Сони её честь и достоинство, то пусть готовится жениться. Да. Именно так. Пусть хотя бы несёт ответственность за свои… наполеоновские планы.       Я поперхнулась горячим чаем. Эта абсурдная фраза прозвучала так уверенно, будто Крис и правда верила, что Диму можно остановить… женитьбой на мне.

***

      Домой мы вернулись только к вечеру. И несмотря на всё, что мы с Кристиной провернули за спиной у Димы, мне всё равно пришлось ответить на его сообщение. Ведь если его родители не свяжутся с ним сразу — он ничего не узнает. Правда настигнет его позже.       Такой исход казался вполне вероятным: Дима давно жил один, звонить сам он вряд ли стал бы, а трубку — если и поднимал — то ещё реже. Поэтому мне и пришлось сдержать перед ним своё идиотское, опасное обещание. Возможно, последнее.       Хотя верилось с трудом, если честно, что наш поступок мог обернуться хоть чем-то хорошим. В перспективе. Ведь Дима всё равно рано или поздно доберётся до истины.

«Буду ждать тебя к восьми».

      И это сообщение я ему отправила. План был прост: Кристина остаётся у меня в комнате — тихо, без шума; я встречаю Диму, пью с ним чай, а потом… жду следующего дня. Именно он должен был что-то изменить. В какую сторону — я не знала. Но предчувствовала: не в лучшую.

Дима обязательно назовёт мой поход к его родителям «ножом в спину». И вряд ли отнесётся к этому спокойно.

      Я старалась не думать об этом, сосредоточившись на подготовке. Одевшись в обновки, которые он купил мне вчера, я сидела в коридоре первого этажа, ожидая. Пусть увидит вещи на мне, порадуется, потешит своё самолюбие — главное, чтобы ничего не заподозрил.       На самом деле, живот сводило от тревоги. Дом казался слишком тихим. Секунды отмеряли настенные часы, а где-то наверху шуршала Кристина — и каждый её шаг напоминал мне, что мы обе теперь в одной ловушке.

Я всё ещё жалела, что втянула подругу. Боялась, что в итоге пострадают все.

Все, кроме Димы.

      Кристина, прежде чем захлопнуть дверь прямо перед моим носом, бросила напоследок: «Если он не свалит через час или я услышу хоть один подозрительный звук снизу — сразу вызываю полицию.»       Означало, что в собственную спальню я не попаду до самого ухода Димы. Может, это было и к лучшему. Но он всё не приходил.       За время тревожного ожидания я успела переговорить с родителями — они добрались без проблем. Мама, как всегда, устроила допрос: поужинала ли я? И именно в этот момент, словно нарочно, раздался звонок в дверь. Резкий, громкий — я вздрогнула на стуле.       Кто-то пришёл.       Ну как… «кто-то»? Я прекрасно знала, что это он. Дима. Только мама тоже услышала звук — всё ещё была на телефоне.       — Кто это к тебе пришёл? — насторожилась она.       — Я… пиццу заказала. Потом перезвоню, ладно? — соврала я.       — И тебе не стыдно? Я весь день готовила, а ты… — она не успела договорить: я сбросила вызов и почти бегом кинулась к двери.       И там… обомлела.       На пороге стоял Дима. Но не один.       Рядом с ним был Влад. В руках у него — нелепо огромная коробка с тортом.       — Привет… — протянула я, совсем не ожидая, что Дима придёт не один.       Разве не ради этого он жаждал визита? Провести время со мной, наедине. А Влада я не звала. Это было неправильно. Но растерянность пересилила — и я машинально впустила обоих в дом.       Дима, как обычно, был весь в чёрном и выглядел мрачно. Но куда тревожнее оказалось его настроение — ещё темнее, чем одежда.       — А Кристина где? — спросил он едва перешагнув порог.       Зачем ему Крис? Было неясно. Но в его голосе проскользнула нездоровая заинтересованность в моей подруге, и от этого внутри всё похолодело.       Мы остановились у лестницы наверх. Я скрестила руки на груди — мой единственный барьер, дальше их не пустила.       — Дима… — начала я, и он резко обернулся. Слишком резко. Я вздрогнула, но постаралась не показать испуга. — Почему ты не сказал, что придёт и Влад? — поспешила добавить мягче, чтобы не прозвучало грубо. — Просто… я приготовила еду только для нас двоих. Это невежливо.       Глупее оправдания я не могла придумать. Но ситуация и без того становилась пугающей.       Почти девять вечера. Снаружи — тьма. Родители за тысячи километров. Крис заперлась в комнате. Дима пришёл с опозданием, не в духе. И с Владом — тем самым Владом, который знал о его тёмных делах.       Дима улыбнулся уголком губ, взял у Влада коробку и протянул мне.       — Мы ведь не с пустыми руками пришли, детка. Не переживай.       Он подмигнул, а я уставилась на торт. Слишком много крема. Меня мутило всё сильнее.       — Хорошо. Идите на кухню, — выдавила я, стараясь звучать непринуждённо. Но получилось плохо.       Влад оглядывался, явно высматривая Крис. А Дима не отрывал взгляда от меня. И его глаза были… холодными. Осуждающими.       — Позови Кристину. Мы будем пить чай. Все вместе, — произнёс он спокойно. Но в этом спокойствии мне было хуже, чем если бы он закричал.       — Зачем?.. — мой голос дрогнул. — Она спит. Ты пришёл ко мне. Зачем всё портишь? Притащил Влада… — я споткнулась на словах. — От него у меня мурашки по коже.       Дима снисходительно усмехнулся и шагнул ближе. Оказался прямо напротив. Его дыхание скользнуло над моей макушкой. Он молча наклонился, всмотрелся в моё лицо, убрал прядь волос со лба.       — Почему же ты так нервничаешь, Соня? У тебя есть веский повод? — тихо спросил он, с издёвкой, тщательно выговаривая каждое слово. — Обижаешь моего друга… А ещё, будь добра, скажи: о чём ты думала, когда сегодня решила навестить мою мать?       В его глазах вспыхнул гнев.       И в ту же секунду я всё поняла. Он знает. Всё уже знает.       — Но тебе повезло, — продолжил он, не дав мне вставить ни слова. — Я в курсе: это не твоя вина, Сонечка. Это всё Кристина. Она плохо влияет на тебя. Я всегда это понимал. — он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. — Поэтому сегодня Влад объяснит ей… как именно нужно вести себя со взрослыми людьми.       Пока я слушала, как сердце с грохотом вырывается из груди, Влад уже вытащил из-за спины пистолет и... начал подниматься вверх по лестнице.       — Ну что? — холодно произнёс Дима. — Ты сама её приведёшь или уступишь эту честь Владу?       По щекам одна за другой покатились слёзы. Я не помнила, когда в последний раз ощущала себя настолько беспомощной. Но Дима не дал даже секунды на осмысление — он резко схватил меня за волосы и рывком притянул к своему лицу. Больно.       — Шутки закончились, Соня, — отрезал он. — Моё терпение тоже.       Он был беспощаден. Настоящий.       И как я могла хотя бы на миг поверить, что затея Кристины спасёт? Как я могла подумать…