Закрой глаза — будет страшно

      Я закрывала глаза. Пыталась — честно. Но сон не приходил.       Наверное, потому что я заранее знала: во сне меня ждёт то же, что и наяву. Те же образы. Те же страхи. Те же кошмары. Тогда в чём разница?       К тому же я всё время ждала. С тревогой, которая не ослабевала ни на секунду, — что в любую минуту Дима подойдёт к кровати. Ляжет рядом. Коснётся. Просто окажется слишком близко.       Но этого не случилось.       Он не спал до самого утра.       Дима всю ночь просидел в кресле. Иногда выходил на балкон — покурить. На несколько минут включал телевизор, но почти сразу выключил. Наверное, решив, что звук может помешать моему сну.       Мило.       Вот только я тоже не спала.       Перегородка в номере скрывала его от меня. Я не видела, чем он занимается, не видела его лица, его позы, его взгляда. Но слышала звуки. Тихие шаги. Щелчок зажигалки. Скрип двери балкона.       И запах сигарет — он просачивался в комнату, напоминая о его присутствии куда надёжнее любого света.       Я лежала, глядя в потолок, и впервые в жизни ловила себя на мысли, что хочу одного — чтобы утро не наступало. Никогда.       Потому что утро означало дорогу назад. Москву.       И уже точно неизбежную компанию Димы.       Мне хотелось верить, что он просто пугает меня. Давит. Играет. Что он не поступит со мной так жестоко, как обещал. Что в конце концов он действительно отвезёт меня домой.       Но эти мысли были слишком хрупкими. Наивными. Сделанными из мыльных пузырей — красивых, переливающихся, но лопающихся от малейшего прикосновения реальности.       Около пяти утра в дверь номера постучали.       А почти сразу после этого в комнате появился новый запах — крепкий, тёплый запах кофе.       Дима заказал завтрак в номер. И мне даже не пришлось гадать об этом — он сам сказал.       Всё так же оставаясь по ту сторону перегородки, спокойным, ровным голосом:       — Если хочешь есть, лучше сделай это сейчас. В девять мы выезжаем в аэропорт.       После этого его шаги удалились.       Дверь ванной комнаты захлопнулась.       Пользуясь этим коротким мгновением, я выбралась из-под одеяла и почти бросилась к еде. Да, мне по-прежнему было плохо. Страшно. Не по себе. Но я провела почти целый день без еды — в коттедже, где Кристина не спешила меня навещать. Голод оказался сильнее стыда и осторожности.       Больше всего мне хотелось пить.       На низком кофейном столике стоял поднос: кофе, апельсиновый сок, омлет, тосты, фрукты. Еды было достаточно для двоих. А возможно, и больше.       Хотя аппетиты Димы оставались для меня загадкой.       Они вполне могли быть ему под стать — хищными, без меры.       Я села прямо на пол у столика и начала есть торопливо, прислушиваясь к шуму воды в ванной. Иногда замирала, оборачивалась на дверь, будто она могла распахнуться в любую секунду. Мне хотелось закончить завтрак до того, как он выйдет.       Почему?       Потому что рядом с ним мне было невыносимо неловко.       Но больше всего — потому что я не хотела выглядеть так, будто нуждаюсь в его подачках.       Да. Это было абсурдно.       Сейчас я зависела от него полностью.       И всё же мне хотелось сохранить хотя бы иллюзию — что я всё ещё свободна. Что всё ещё что-то решаю сама.       Смешно. И почти больно от осознания этого.       — Надеюсь, кофе ещё не остыл? — раздался голос Димы прямо у меня за спиной.       Я вздрогнула. Тост с джемом выскользнул из рук и упал мне на колени.       Сердце дёрнулось, сбившись с ритма.       Я не ожидала… быть пойманной.       Именно так это и ощущалось — словно меня застали на месте преступления.       — Нет, — резко ответила я, поспешно поднимаясь с пола и стряхивая крошки с халата. На ходу стёрла с губ остатки джема рукавом.       Мы встретились взглядами.       Дима стоял в дверях ванной комнаты. В руках полотенце. Волосы ещё влажные, но он уже был полностью одет — аккуратно, безупречно, будто и не провёл ночь без сна.       Ни следа усталости. Только холодное, внимательное спокойствие — как у человека, привыкшего не позволять себе слабостей.       Он молча рассматривал меня. Не торопясь. Слишком внимательно.       Я почувствовала, как вспыхнули щёки — глупо, нелепо.       — Я… я уже позавтракала. Без тебя. Прости, — пробормотала я, опуская глаза, будто извинение могло хоть что-то исправить.       Но он и не думал злиться. Он улыбался.       Это пугало сильнее, чем его возможный гнев.       Особенно если учесть, что Дима едва сомкнул глаза — и всё равно оставался собранным, с тем холодным самообладанием, которому, казалось, вообще не требовался отдых.       — Я редко завтракаю, принцесса, — спокойно сказал он и отбросил полотенце в сторону. Оно бесшумно упало на спинку стула.       От этих слов стало только хуже — внутри всё неприятно сжалось.       Будто я — мышь, попавшаяся в мышеловку, соблазнившись куском сыра.       Выходило, что завтрак был заказан исключительно для меня.       Странная, несоразмерная забота — если вспомнить, что всего каких-то двенадцать часов назад этот же человек вжимал меня в пол, почти всерьёз намереваясь убить.       Я хотела пройти в ванную. Умыться. Спрятаться. Но не могла — он стоял слишком близко к входу, и я не понимала, как закончить этот разговор, не спровоцировав его.       — Я… я тоже не очень люблю завтрак, — поспешно сказала я и скрестила руки на груди, будто это могло меня защитить.       Дима тихо усмехнулся.       — Заметил.       Он развернулся и направился к выходу из номера.       — Собирайся пока. Мне нужно закрыть формальности на ресепшене.       Я не сразу поверила в услышанное.       Он… собирался оставить меня одну?       Это почти походило на счастье. Короткое. Опасное. Но всё же.       Только прежде чем я успела ухватиться за эту мысль, он небрежно добавил, уже стоя у двери:       — Я забрал из твоего портфеля паспорт и телефон. Ты ведь не против?       Он обернулся вполоборота.       Я видела лишь его профиль.       — Нет, — сказала я. Единственный ответ, который могла себе позволить.       И в ту же секунду меня накрыла паника — резкая, удушающая.       Та самая, о которой, наверное, говорят люди, внезапно осознавшие, что стали заложниками.       — Мне… мне нужно домой, — прошептала я. — Дима, пожалуйста…       Он приложил карту к замку и дёрнул ручку.       — Я был честен. Советовал тебе попрощаться с мамой, — холодно напомнил он. — Зачем ты просишь меня о том, чего всё равно не произойдёт?       Слёзы сами покатились по щекам.       — Твоя сказка на ночь… — голос сорвался. — Это неправда. Глупая сказка. Так не бывает.       Я уже не сдерживалась, не понимая, что ещё могу сказать, чтобы хоть как-то унять этот ужас.       Он посмотрел на меня с почти апатичным интересом.       — Возможно, — сказал Дима. — Обычно правда гораздо страшнее, малыш.       Я не успела ответить.       Дверь за ним захлопнулась — громко и окончательно.       Я машинально бросилась к двери и дёрнула ручку — раз, другой.       Я не понимала, что делаю. Не думала о бессмысленности этого жеста.       Просто страх снова накрыл меня — плотный, животный, лишающий разума.       Мне следовало успокоиться.       Через какое-то время мы поедем в аэропорт. Если я продолжу истерить — это закончится плохо. Я знала это. Знала слишком хорошо.       Пять минут назад Дима кормил меня завтраком. А через полчаса вполне мог прижать к моей груди пистолет. И я не сомневалась в этом ни секунды.       Просто… было невыносимо трудно сдаться. Не попытаться. Не попробовать отвоевать хотя бы саму себя — в этой заведомо проигранной схватке с психопатом.       Немного успокоившись, я приняла душ и переоделась. От нечего делать включила телевизор, бессмысленно переключая каналы, и доела оставшиеся на подносе фрукты.       Дима всё не появлялся.       Прошёл час. Потом ещё немного.       Может быть…       Может быть, он передумал брать меня с собой и улетел в Москву один?       Мысль была почти сладкой.       Слишком хорошей, чтобы быть правдой.       Я не успела развить её до конца — в дверь номера громко постучали.       От неожиданности я подпрыгнула на диване.       Почти сразу пришло осознание: это вряд ли Дима. Дверь была закрыта снаружи, а ключ — только у него.       Я быстро подошла и остановилась, прижав ладонь к холодной поверхности.       — Да? — спросила я, стараясь выровнять дыхание, сбившееся за одну секунду.       — Обслуживание номеров. Мы можем забрать поднос, если вы уже закончили завтрак, — раздалось из-за двери.       Сердце сжалось — резко, болезненно.       В груди что-то дрогнуло, как от внезапной, почти запрещённой надежды.       Неужели…       Неужели мне послали шанс?       Было только одно «но»: я была заперта в этом номере.       Я начала говорить, почти не думая, на ходу придумывая ложь:       — Понимаете… мой парень уехал и забрал с собой единственный ключ. Я всё это время спала и даже не заметила, — я сделала паузу, стараясь звучать как можно глупее и беспомощнее. — У сотрудников отеля ведь есть запасные карты? Те, которые открывают номера… Не могли бы вы…       За дверью раздался характерный щелчок.       Ещё секунда — и мне пришлось отступить назад: дверь открылась.       На пороге стоял молодой парень с тележкой. Он дружелюбно улыбнулся и даже махнул мне рукой, будто ничего необычного не происходило.       А я едва держалась на ногах.       Я правда смогу уйти?       Планы Димы сорвутся — так просто, потому что зло не всесильно?       Потому что зло, в конце концов, должно проигрывать.       Даже всесильное зло.       — Вы можете забрать поднос… а я тогда пойду, ладно? — сказала я слишком поспешно, уже хватая свой портфель. — Вы даже не представляете, как вы меня выручили. Спасибо вам огромное.       Мне хотелось дать ему чаевые. Обнять.       Но у меня не было наличных. Да и времени — тоже.       Каждая секунда могла оказаться решающей.       Уже выходя из номера, я обернулась:       — А… здесь есть запасной выход из отеля?       Парень нахмурился и с подозрением посмотрел на меня.       Наверное, в этот момент я выглядела уже не как гостья люкса, а как кто-то лишний. Чужой.       — Есть, — сказал он после паузы. — Но он через кухню. Туда гостей не пускают.       — Понятно. Спасибо. До свидания, — кивнула я и поспешно вышла в коридор.       Не решившись рисковать с лифтом — там я вполне могла столкнуться с Димой, — я побежала вниз по лестнице.       Я не имела ни малейшего представления, где в этом огромном отеле находится кухня. Лишь смутно предполагала, что где-то внизу. Рядом с рестораном. Скорее всего — на первом этаже.       Без паспорта и телефона мне, конечно, будет непросто. Но теперь, до смерти напуганная Димой, я была готова звонить кому угодно — родителям, в полицию — с любого чужого телефона. Да хоть у прохожего на улице.       Главное — выбраться.       Главное — спастись.       Что-то внутри упрямо твердило: если я окажусь в доме Димы… я больше никогда не покину его стен.       На первом этаже я остановилась и осторожно заглянула в узкое окошко в двери. Я увидела стойку ресепшен. Людей с чемоданами.       И его.       Диму.       Я машинально присела, будто он мог меня заметить — хотя это было невозможно. Сердце грохотало так сильно, что казалось, его услышат через стены.       Его волосы уже высохли. Он говорил по телефону, глядя себе под ноги. Спокойный. Собранный. Совершенно уверенный в происходящем.       Ещё бы. О чём ему беспокоиться?       В его мире я уже была поймана. Всё шло по плану. Именно так, как он хотел.       Возможно, он оплачивал билеты. А может — отдавал кому-то распоряжения. Я не знала.       Я знала только одно: совсем скоро он вернётся в номер. И если он не найдёт меня там…       Со мной случится что-то ужасное.       Слёзы сами покатились по щекам — бессмысленные, предательские. Я будто не верила до конца, что могу сбежать. Что спасение действительно близко. Что он не успеет перехватить меня у выхода.       Я замерла, не дыша, и дождалась, пока Дима отвернётся — он сделал шаг в сторону, прижал телефон плечом, сосредоточился на разговоре.       Этого мига оказалось достаточно. Собрав остатки сил — не смелости даже, а чистого отчаяния, — я резко распахнула дверь и выскользнула в коридор. Не оглядываясь, сразу же свернула в стеклянную дверь ресторана.       Внутри было людно. Каждый столик занят.       Семьи с детьми. Пары. Бизнесмены в костюмах.       Люди ели, смеялись, разговаривали — обычное утро, обычная жизнь.       Администратор у входа попытался меня остановить, но я не дала ему ни секунды.       Не сегодня.       — Девушка? У вас какой номер? Покажите, пожалуйста, карту…       Я уже шла — быстро, почти бегом — к заветной двери на кухню. Мимо столиков, стульев, чужих взглядов. И была уверена, что выгляжу странно. Неподобающе. Почти безумно.       Но если бы все вокруг знали, от чего я сейчас бегу — никто бы не смотрел на меня с осуждением.       За дверью кухня встретила меня гулом и движением. Огромное, шумное пространство, переполненное персоналом. Официанты нервно ждали заказы, подгоняли поваров. Шефы отдавали команды. Всё кипело — завтрак, час пик, десятки постояльцев.       Я схватила одного из работников за плечо, отвлекая его от нарезки салата.       — Извините… мне нужен запасной выход.       Мужчина в белой форме медленно обернулся и оглядел меня с головы до ног — задержался взглядом на моём лице, на руках, будто пытался понять, что со мной не так.       — Там, — он кивнул за высокий шкаф с посудой. — Но он закрыт. Поставки уже закончились. Всё выгрузили утром, теперь двери опечатаны до следующей доставки.       И, не меняя интонации, вернулся к своей работе.       Я снова дотронулась до его плеча — теперь уже настойчиво.       Меня трясло. Время ускользало.       А если Дима уже в номере?..       — Пожалуйста, откройте! — вырвалось у меня почти криком.       Несколько человек обернулись.       Паника накрыла с головой.       — Ключ у менеджера смены, — всё так же спокойно ответил повар. — Он в зале. Не мешайте.       Его голос был ровным. Безразличным.       Как у машины.       Сказать, что я отчаялась, — значило не сказать ничего. Ни за что на свете я не собиралась возвращаться к Диме. По крайней мере — не сегодня.       А если повезёт — никогда.       Вариантов больше не оставалось.       Мне нужно было довести начатое до конца — каким бы ни оказался этот финал.       Я вылетела из кухни, зацепив ногой ведро с помидорами.       Те покатились по полу, глухо ударяясь друг о друга.       Из-за спины донеслись ругательства — громкие, злые. Такие же отборные, как и рассыпавшиеся по полу томаты.       — Мне нужно поговорить с менеджером смены, — выдохнула я, буквально налетая на первого попавшегося официанта.       — Он в офисе. Прямо и налево… — начал он, а потом, заметив моё состояние, испуганно добавил: — Что-то случилось? Вы хотите пожаловаться? Вам что-то не понравилось?       Я уже не слушала.       Сердце билось в висках. Лёгкие жгло от спешки и страха.       Я задыхалась, но продолжала идти.       Добравшись до двери с табличкой «Служебный офис», я тихо постучала — и, не дожидаясь ответа, дёрнула ручку и юркнула внутрь, тут же захлопнув дверь за собой.       — Да? — раздался мужской голос.       За столом сидел мужчина в костюме. Телефон был прижат к уху.       Взгляд — тяжёлый, оценивающий. Такой, с которым разговор заранее обещал быть сложным. Он выглядел не как человек, решающий мелкие проблемы, а как тот, на ком держится весь отель — расписания, персонал, ответственность.       — Мне нужен ключ от запасного выхода, — быстро проговорила я, сбиваясь. — Точнее… мне просто нужно выйти через кухню.       Он не ответил.       Продолжал говорить по телефону — и одновременно рассматривал меня.       Медленно. С явным удивлением. Словно… узнал.       — Вам повезло, — произнёс он кому-то в трубку. — Ваша пропавшая невеста нашлась. Да, она в ресторане. — пауза. — О, вы уже здесь? Какая удача. Хорошо. Я у себя.       Я не успела осознать смысл сказанного.       Дверь за моей спиной открылась.       Я машинально отступила к стене.       В комнату вошёл Дима.       — Соня? — произнёс он, поправляя волосы.       По его сбившемуся дыханию было ясно: он тоже бежал.       И… тоже нашёл.       От этой мысли стало по-настоящему страшно.       Как будто сама реальность предала меня — позволила ему успеть.       Я вдруг отчётливо поняла: Дима уже поднял на уши весь отель. Звонил на ресепшен, в службу безопасности, менеджерам смены.       Пока меня искали — меня возвращали.       Сердце упало куда-то вниз.       Слёзы застыли в глазах, не решаясь пролиться.       — Я никуда с ним не пойду… — прошептала я почти беззвучно. Даже не менеджеру — себе.       Дима перевёл взгляд на мужчину за столом.       — Вы не могли бы оставить нас буквально на пять минут? — сказал он вежливо.       Но в его глазах не было ни капли просьбы.       Менеджер это понял. Кивнул. И быстро вышел, прикрыв за собой дверь.       Я вжалась в стену.       Отступать было больше некуда.       — Здесь есть камеры, — вырвалось у меня первое, что пришло в голову. — Они всё записывают…       — Тебе правда кажется, что меня это волнует? — спокойно спросил он. — До сих пор ничего не поняла?       Дима прошёл к столу. Его взгляд скользнул по поверхности — папки, телефон, ручки — и почти сразу остановился на нужном. Из всех предметов он выбрал... канцелярский нож.       Без сомнений. Как будто знал, зачем пришёл, ещё до того, как открыл дверь.       Мой мир сузился до этого движения.       Я поняла мгновенно, что сейчас будет очень больно.       И не смогла устоять — медленно сползла по стене на пол, захлёбываясь слезами.       — Пожалуйста… — прошептала я, заранее зная, что это ничего не изменит.       Дима уже был напротив. Опустился передо мной на корточки.       — Ты ведёшь себя крайне неблагодарно, — сказал он тихо, но твёрдо. — И, признаться, это начинает сильно меня утомлять.       Он усмехнулся.       На секунду отвёл взгляд — и тут же резко повернулся ко мне, схватив за волосы.       Я закричала.       — Хочешь поиграть в прятки? — пауза. Я задрожала всем телом. — Хорошо. Я тебя нашёл.       Он наклонился ближе. Слишком близко.       — И что дальше?       Прежде чем я успела понять, что происходит, холодное лезвие коснулось моей щеки.       Он надавил. Я вновь закричала.       Тёплая кровь потекла вниз, к шее. Боль вспыхнула ярко, ослепляюще.       Но Дима даже не вздрогнул.       Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая кровь, будто это была вода.