Закрой глаза — будет страшно

      Дима исчез за плотно закрытой дверью кабинета.       Похоже, он действительно желал абсолютного уединения. Точнее — остаться один на один со своим таинственным ноутбуком.       С кем ему предстояло общаться по работе, я не имела даже отдалённого представления.       Остаться без его строгого присмотра оказалось странно. И, что удивительно, даже менее комфортно, чем находиться под его пристальным взглядом.       Но были и плюсы: он больше не мог смотреть на меня в упор. Не мог открыто контролировать каждое моё движение.       По крайней мере — сейчас.       И всё же легче не становилось.       Я знала: он всё равно слышит.       Потому что слушает.       Как я переступаю с ноги на ногу.       Как отодвигаю стул.       Как дышу. Да, даже это.       Дима умел заполнять собой пространство — даже когда физически отсутствовал.       Пока я находилась в его квартире — я оставалась частью его территории. А значит, под его негласным наблюдением.       Пересилив себя, я выполнила его просьбу — оформила доставку еды.       Пальцы дрожали, когда я держала его телефон, будто он мог в любой момент снова вспыхнуть в моей ладони и втянуть меня обратно в тревогу, в подозрения, в ненужные догадки.       Закончив, я оставила телефон в коридоре — на тумбочке. Подальше от себя.       Почти как опасный предмет.       Заходить к Диме в кабинет я не собиралась. Не хотелось снова становиться объектом его холодного, оценивающего взгляда. А если честно — я не хотела втягиваться в разговор.       Любой диалог с ним заканчивался одинаково: я чувствовала себя меньше. Глупее. Слабее.       Я могла бы пролистать его сообщения. Могла бы проверить уведомления. Узнать больше.       Но не стала.       Без причины и разрешения пользоваться его телефоном казалось небезопасным.       Я боялась снова увидеть чужие имена. Переписки. Намёки. На сегодня с меня хватило.       Строить догадки о его личной жизни — занятие неблагодарное. И болезненное. Как и представлять, кем он становится, когда меня нет рядом. И с кем.       Бродить по квартире я тоже не решилась. Сразу направилась на кухню. Это место уже было мне знакомо. А значит — казалось чуть более безопасным.       Здесь всё ещё помнило мои… бесстыжие слова.       Наверное, от безделья в голову пришла глупая мысль: может, накрыть на стол?       Может.       Но я заказала всего лишь пиццу.       И если расставлю тарелки — сама приглашу Диму задержаться за столом.       А сидеть напротив него, смотреть в глаза, выдерживать его паузы — это, скорее всего, станет отдельной пыткой.       Я покосилась на арку, ведущую в коридор.       Тишина.       Всё ещё.       И вдруг поняла — если я что-то и собираюсь сделать, то лучше именно сейчас.       Пока он занят. Пока дверь закрыта.       Я подошла к ящикам. На этот раз — внимательнее. Медленнее. Без лишней суеты.       Если Дима поймает меня — скажу, что ищу приборы. Салфетки. Что угодно.       На самом деле я искала не посуду. Я искала хоть что-то, что даст мне защиту. Хотя бы иллюзию контроля. То, чем смогу воспользоваться, если придётся.       Даже если ненадолго.       До вечера. До поездки в дом.       Далеко.       Возможно — без возврата.       Допустим, складной нож. Что-то острое. Или тяжёлое.       На пистолет я даже не рассчитывала. Да и… если бы нашла — смогла бы нажать на курок?       Я представила это.       Отдачу. Звук. Кровь.       По телу прошёл холод.       Нет. Я бы не смогла.       А спрятать оружие так, чтобы Дима не заметил…       Почти невозможно.       Он слишком внимательный.       Слишком проницательный.       Слишком привыкший чувствовать угрозу раньше, чем её осознают.       В первом ящике я нашла зажигалку. Не раздумывая, сунула её в карман.       Бесполезно. Но хоть что-то в руке.       Во втором — лекарства.       Без названий. Без подписей. Просто блистеры.       Я замерла, перебирая их пальцами.       Для чего они?       Успокоительные? Снотворное? Что-то сильнее?       Если у меня совсем не останется выхода… В самом худшем случае, возможно, и этого будет достаточно.       Если использовать много.       Мысль была страшной. И слишком лёгкой.       Прежде чем я успела открыть следующий ящик, телефон Димы громко зазвонил в коридоре — там, где я его и оставила.       Я замерла.       Ответить?       Или позволить ему самому выйти и сделать это?       Скорее всего, звонили из ресторана. Значит, должна ответить я.       Но это могла быть и Мила. Или кто-то хуже.       Звонок тянулся слишком долго.       И вдруг из кабинета раздался раздражённый голос:       — Ответь на этот чёртов вызов, Соня! Сейчас же.       В его интонации не было крика — только приказ.       Я вздрогнула и, сорвавшись с места, выбежала в коридор.       — Алло.       — Ресторан «Чиполлино», здравствуйте. Через наш сайт вы оформили заказ. Хотим уточнить способ оплаты: наличные или карта?       Я растерянно перевела взгляд на дверь кабинета.       Подходить к Диме, когда он работает и явно не в настроении, — плохая идея.       Худшая.       — Наличные… — ответила я неуверенно.       — Понял. И ещё один вопрос: есть ли у вас какие-либо аллергии?       Я замолчала.       Вот это уже серьёзно.       О здоровье Димы я не знала ровным счётом ничего.       Честно говоря, я не ожидала такой дотошности от ресторана, который выбрала первым же результатом поиска, почти не задумываясь.       — Секундочку, — тихо сказала я и прикрыла микрофон ладонью.       Я подошла к двери кабинета.       — Дима? — позвала я очень тихо. Почти шёпотом. С тайной надеждой, что он не услышит.       Тогда моя совесть будет чиста.       Если он вдруг окажется в больнице с аллергической реакцией — я не виновата. Я ведь спрашивала. Искренне. С тревогой.       А он либо проигнорировал, либо просто не расслышал.       Какая досадная случайность.       Какие зловещие повороты судьбы.       — Что? — почти сразу раздался его голос.       Я вновь вздрогнула.       — Звонят из ресторана. Спрашивают про аллергию. У тебя она есть?       Повисла короткая пауза.       И прежде чем я успела осмыслить происходящее, дверь резко распахнулась.       Дима вышел.       Он нетерпеливо вырвал телефон из моих рук и поднёс к уху.       — Да, аллергия имеется, — отрезал он холодно. — На бесполезную трату моего времени. Вы можете просто привезти заказ и забыть этот номер? Спасибо. Буду очень признателен.       Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа.

***

      За окном стемнело быстрее, чем я ожидала.       Пиццу пришлось есть в одиночестве.       Впрочем, «есть» — громко сказано. Я не была голодна. Меня мутило от тревоги.       До тошноты.       И всё же теперь мне казалось, что стало бы легче, если бы Дима сел напротив.       Я могла бы с ним поговорить. Что-то обсудить. Попытаться изменить его решение.       А может… даже отговорить от поездки в клубный дом.       Но Дима постоянно менялся — и это сбивало меня с толку.       То он смотрел так, будто в любой момент может всё закончить. Причинял боль хладнокровно, почти с интересом. То вдруг позволял относительную свободу: давал телефон, разрешал открыть дверь доставщику, оставлял меня одну в квартире.       Я ведь могла повести себя как угодно. Откуда у него такая уверенность?       Ответ был прост. Это не доверие.       Он просто знал, что я запугана. До предела. И больше не рискну пойти против него.       И, наверное… он был прав.       Я долго сидела за кухонным столом, в компании собственных мыслей. Передо мной лежал кусок пиццы — с единственным надкушенным краем. Я смотрела на него так, будто он мог решить что-то вместо меня.       Когда в комнате появился Дима.       — Наелась? — спросил Дима спокойно, будто действительно интересовался только этим.       Он смотрел на меня так, как смотрят на вещь, которую собираются убрать или оставить — в зависимости от настроения.       Мне хотелось ответить, что я сыта по горло его присутствием.       Но подобная правда дорого обходилась.       — А ты не будешь? — тихо спросила я, опустив глаза.       Я боялась смотреть на него. Но ещё больше боялась момента, когда придётся выйти из этой квартиры.       Пока я здесь — я в Москве. Здесь ещё оставался шанс.       За городом…       Я не хотела думать о том, что будет за городом.       — Нет. Обед только для тебя. Ты у нас растущий организм.       Последние слова он произнёс медленно, скрестив руки на груди — будто оценивая, стоит ли продолжать.       — Да и впереди долгий… ужин. Мучительный.       Моё сердце на секунду замерло.       Ужин? Что он имел в виду?       Почему сказал это именно так?       Воображение мгновенно нарисовало лица возможных гостей в его доме.       Чужие взгляды. Чужие улыбки.       И я.       В центре стола. Главное блюдо вечера.       — А что у нас на ужин? — спросила я как можно непринуждённее.       Будто меня действительно интересовало меню, а не собственная судьба.       — У меня сегодня день рождения, — неожиданно сказал Дима. — Но праздновать я не собираюсь.       Я на секунду растерялась.       Я не знала, как он относится к таким датам. Но свой день рождения я всегда любила. Ждала. Планировала. Мне бы и в голову не пришло его скрывать — тем более отказываться.       Хотя… учитывая образ жизни Димы, праздник для него мог случиться в любой день.       В нём вообще не чувствовалось ничего сентиментального.       Я натянула улыбку и подняла на него взгляд.       — Почему ты молчал? С днём рождения. Я… обязана сделать тебе подарок.       И тут же прикусила губу.       Глупость.       Дима легко мог использовать это против меня. Попросить о чём-то, что я не смогу выполнить. Или решить, что я просто ищу повод выйти — в магазин, на улицу, куда угодно.       Но он отреагировал иначе. Никак не воспользовался моей слабостью.       — Спасибо. Влад уже заказал ресторан. Сюрприз, — он едва заметно поморщился. — Все хотят меня поздравить, уважить… Так что поездка в дом сегодня отменяется.       Он сделал паузу.       Я не успела спрятать облегчение.       — До завтра, — спокойно добавил он. — Утром поедем. Как я и планировал.       Радость вспыхнула — и тут же погасла.       Отсрочка.       Всего лишь отсрочка.       Теперь я даже не знала, что хуже: провести вечер в ресторане среди его друзей… или уже оказаться в том доме и перестать ждать неизбежного.       — Мне нечего надеть, — тихо сказала я, не надеясь, что это что-то изменит.       Вряд ли такая мелочь заставит Диму оставить меня одну в квартире.       Он оттолкнулся от арки и медленно подошёл.       Опустился на стул напротив. Подпер кулаком щёку и посмотрел на меня слишком внимательно.       — А на кого ты собираешься производить впечатление? — спросил он спокойно. — Можешь остаться в джинсах. Или взять что-нибудь из моей одежды.       Пауза.       — Шкаф в комнате.       Странная интонация.       Странный вывод.       И вдруг мне показалось — даже самоуверенный Дима может ревновать.       Я смутилась и отодвинула остывшую коробку с пиццей.       — Просто не хочу выглядеть неуместно… — пробормотала я, не зная, куда деть руки под его взглядом.       Хотя прекрасно понимала: что бы я ни надела — это ничего не изменит.       Я всё равно буду лишней.       Лишней — среди его взрослых, слишком уверенных друзей.       Лишней — поздно вечером в дорогом ресторане.       Лишней — рядом с мужчиной, которого боюсь.       В месте, куда такие, как я, обычно не попадают.       С замершим сердцем я вспомнила, как выглядит моё лицо.       Безобразно.       И вряд ли мне хватит косметики или моих жалких навыков, чтобы скрыть следы того, что произошло сегодня утром.       Машинально я едва коснулась пореза подушечками пальцев — будто проверяла, не исчез ли он. Но тут же одёрнула руку.       Больно. Всё ещё.       Дима заметил моё тревожное движение. И, кажется, разозлился.       Он резко отодвинул стул — ножки с грохотом проехались по полу.       Поднялся.       — Ты хотела меня осчастливить, да? Тогда сделай мне один подарок ко дню рождения, Соня, — голос Димы стал жёстким, натянутым. — Прекрати хотя бы на секунду выглядеть настолько несчастной рядом со мной.       Он подошёл к окну, распахнул его и жадно закурил.       Ему вдруг стало невыносимо смотреть на меня.       Точнее — на результат собственной жестокости.       Дым быстро заполнил кухню, смешиваясь с холодным воздухом с улицы.       — Есть люди, которым сейчас гораздо хуже, чем тебе. Можешь мне поверить.       Сказано почти бесстрастно. Почти как попытка заботы.       Только я не понимала, зачем он говорит это именно мне.       Как чужие страдания должны обесценить мои?       Я страдала не по своей воле. Не по собственному выбору.       Но Дима методично, день за днём, вбивал в меня другую мысль: всё, что происходит со мной рядом с ним, — либо неизбежность, либо моя вина.       Я поняла, что ещё одно слово — и вспыхнет скандал.       Поднялась со стула.       — Когда мы выезжаем? — спросила я, уже направляясь к выходу из кухни.       — Как только ты перестанешь всем видом показывать, что живёшь в аду, — холодно ответил он. — Я не хочу, чтобы на меня смотрели так, будто я подвергаю тебя пыткам каждый час.       Я больше ничего не сказала.

***

      В конечном итоге у меня было достаточно времени, чтобы собраться.       Прийти в себя. Договориться с собственным разумом. И более-менее привести себя в вид, который устроит Диму.       Выбор оказался скудным: на дне косметички я нашла только тушь и блеск.       Сходила в душ. Переоделась.       Почти все вещи в портфеле безнадёжно помялись. Поэтому я, уже не стесняясь, открыла его шкаф.       Найти что-то менее «траурное» оказалось непросто — почти вся его одежда была чёрной.       В конце концов я вытащила худи и примерила.       Ткань оказалась плотной, пахла его парфюмом и сигаретами.       Вроде неплохо.       Определённо лучше, чем было.       — Ты готова? — раздался голос Димы.       Дверь в спальню открылась.       Я поспешно закрыла створки шкафа и развернулась к нему.       — Ага.       Повисла пауза.       Мы смотрели друг на друга, кажется, даже не моргая.       Я — потому что чувствовала давление его взгляда и собственное смущение.       Дима… он, вероятно, не ожидал увидеть меня в своей одежде.       — Нам нужно уходить, — произнёс он ровно.       Но взгляд не отвёл.       Я не понимала, что в нём сейчас — раздражение, одобрение или что-то ещё.       И от этого нервничала только сильнее.       — Хорошо, — сказала я, замечая, что он по-прежнему стоит на месте, хотя ещё недавно торопил меня.       Словно осознав собственную заминку, Дима сунул руки в карманы джинсов, отвёл взгляд и на секунду задержался у двери.       — Надеюсь, ты ничего себе не придумала, — бросил он с едва заметным сарказмом. — У тебя хорошая фантазия. Но я совсем не романтичен. Если ты помнишь.       И вышел.       Я осталась стоять посреди комнаты — растерянная.       Мне показалось, что эти слова он сказал не столько мне, сколько себе.       Словно, увидев меня в своей одежде, он позволил себе мысль, которую тут же решил уничтожить.

***

      Когда мы вошли в ресторан, он уже был переполнен.       Само место оказалось небольшим — не больше шести-семи столиков. Но это ничуть не мешало ему выглядеть дорого. Иначе нас бы сюда просто не пригласили.       Дима любил исключительность.       И обслуживание — соответствующее.       В отличие от ночного клуба, здесь он не стал брать меня за руку.       Он усадил меня за самый дальний столик, а сам отошёл здороваться.       Я осталась одна.       Чувствовала себя нелепо. И по-настоящему напуганно.       Лица вокруг не вызывали ни малейшего доверия. Кого-то я запомнила ещё с той встречи в жутком доме. Кого-то видела впервые.       Все они выглядели так, будто знают слишком много.       Я вдруг подумала — могли ли здесь появиться родители Димы.       Вряд ли.       Во-первых, тогда он бы не взял меня с собой.       А во-вторых… я сомневалась, что его родители вообще знакомы с Владом или с кем-то ещё из этой компании.       Они, вероятно, даже не догадываются, чем на самом деле занимается их единственный, безупречный сын.       — Добрый вечер. Напитки?       Голос прозвучал прямо рядом со мной.       И я подпрыгнула на месте.       С Димой я больше никогда не чувствовала себя в безопасности.       Моя нервная система давно жила в постоянном режиме тревоги.       Я подняла глаза. Передо мной стоял официант с подносом коктейлей.       Это был... Олег.       Тот самый, с которым я успела проработать меньше часа в деревне у тёти.       Он тоже узнал меня — по едва заметной паузе. Но быстро вернул на лицо профессиональную улыбку.       С такими клиентами, как Дима, лишние эмоции могли стоить работы.       — Привет, — тихо сказала я, неожиданно радуясь, что в этом месте есть хотя бы один знакомый человек.       — Мне нельзя разговаривать на работе, — пропел он с улыбкой, ставя поднос на стол. — Пожалуйста, выберите коктейль-аперитив. Закуски скоро подадут.       Он быстро оглянулся по сторонам и, убедившись, что на нас никто не смотрит, добавил тише:       — Я уволился из «Аралии». Меня взяли сюда, в Москву. Пока на испытательный срок… Но чаевые хорошие. Клиенты здесь при деньгах.       Я почти не выбирая взяла самый яркий бокал — с голубой жидкостью.       И вдруг остро ощутила неловкость.       За кого он сейчас меня принимает?       Он видел, с кем я пришла. В какой компании.       Мне стало стыдно даже пытаться представить его мысли.       — Все уезжают подальше из этой деревни. Моя тётя Олеся тоже переехала, — я сделала слишком большой глоток из бокала и тут же закашлялась.       Это что… водка?       — А я вот на день рождения пришла. Сижу, веселюсь, праздную…       Я попыталась улыбнуться Олегу, но губы жгло от алкоголя.       Он внимательно посмотрел на меня. Взгляд на секунду задержался на худи — дорогом, чужом, очевидно не моём.       — А ты одна пришла? — спросил он осторожно.       Странный вопрос.       — Ага… — начала я врать. — Подруга просто опаздывает. А это… наши общие друзья. Ещё со школы.       Я деловито оглянулась вокруг, будто подтверждая собственные слова.       И сразу поняла, какую глупость сказала.       Все присутствующие выглядели значительно старше меня. Это было слишком очевидно.       Лицо Олега едва заметно изменилось.       — Ну… не совсем со школы, — поспешно поправилась я. — Просто со школьных времён у нас появились общие знакомые. Мы тогда ещё по клубам ходили. Притворялись, что нам уже есть восемнадцать…       Я чувствовала, как ложь расползается, становится нелепее с каждой фразой.       И снова сделала глоток — обжигающе крепкий.       Олег молча забрал поднос. Кивнул.       — Если твоя подруга так и не появится… могу проводить тебя домой.       Сказал спокойно. Почти буднично.       И, не дожидаясь ответа, отошёл к другим столикам.       Я обмякла на стуле, едва не сползая вниз.       Что я наделала?       И вопрос был вовсе не о коктейле, от которого уже начинала кружиться голова.       Зачем я вообще заговорила с ним? Зачем попыталась выглядеть лучше — свободнее, чем есть на самом деле? Теперь из-за моей глупой лжи у него могут быть проблемы.       Большие.       Потому что Дима никогда не позволит кому-то «проводить» меня.       Тем более — за руку.       Тем более — вывести отсюда.       Прежде чем я успела придумать хоть какое-то решение надвигающейся проблемы, рядом появился Дима.       — Ты уже начала выпивать за моё здоровье? — улыбнулся он, без злости, косясь на почти пустой бокал. — Я польщён. Но всё же… аккуратнее, ладно?       Я мгновенно выпрямилась.       — Всем предлагают. Я просто тоже не отказалась. Красивый такой… коктейль.       Я попыталась улыбнуться, хотя внутри всё холодело.       Мой кошмар начал сбываться быстрее, чем я ожидала. Потому что к столику снова подошёл Олег — с подносом.       — Напитки? Прошу, — произнёс он почти автоматически, оказавшись рядом с Димой.       На секунду мне показалось, что они друг друга не узнают.       Виделись ведь лишь мельком.       И мне повезло — этого не произошло.       — Это что? — Дима с отвращением посмотрел на поднос. — Газировка для девочек? Принеси лучше виски.       Я вжалась в спинку стула и опустила взгляд.       Только бы Олег больше со мной не заговорил.       Только бы...       — Соня, может, ещё один коктейль? — спокойно спросил он.       Сердце пропустило удар.       Я медленно подняла глаза.       Олег смотрел на меня.       Я — на Диму.       А Дима — на него.       Пауза.       Одна секунда.       Вторая.       — Прости… как ты сейчас к ней обратился? — тихо спросил Дима, поворачивая голову к Олегу. — Повтори.       И это «тихо» оказалось страшнее любого крика.       Олег растерялся.       Он повернулся к Диме, но так и не смог ничего сказать — будто имя Соня в его памяти исчезло в тот же момент.       — Откуда ты знаешь её имя? — голос Димы стал ниже. — Я с тобой разговариваю.       Воздух вокруг стал плотнее.       Дима резко ударил ладонью по нижней части подноса.       Металл жалобно звякнул. Поднос вылетел из рук Олега.       Бокалы разлетелись по полу, разбиваясь с хрустом.       Яркие коктейли мгновенно растеклись под ногами Димы — смешались в липкое, пёстрое пятно, которое выглядело почти нарочито празднично и совершенно чуждо здесь.       В ресторане стало слишком тихо.