Закрой глаза — будет страшно

      Я больше не смела вести себя беспечно. Рассказать правду Олегу и попросить его о помощи я тоже не могла. Теперь мне и вовсе стоило разучиться врать — перестать выдумывать небылицы.       Навсегда.       Потому что, если смотреть правде в глаза, я совсем не знала Олега. А он — меня. И, скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Наша встреча была самой банальной случайностью.       Вот только из-за того, что я не сумела вовремя замолчать, я подвергла его настоящей опасности. Не выдуманной — как мои глупые истории, — а реальной.       Я резко поднялась со своего места, понимая: если начала эту ложь, значит мне её и заканчивать.       — Дима, это Олег. Он работал в ресторане…       Слова давались тяжело, будто застревали в горле.       Я сбивалась, ловя собственное дыхание.       Дима на секунду скользнул по мне взглядом — чёрные блестящие глаза, в которых мелькнуло что-то холодное, оценивающее.       Он словно решил слушать дальше.       — Ты ведь помнишь? Я тоже там работала. Пару часов. Ты приходил туда… и…       Сердце тревожно билось о рёбра.       Олег выглядел напряжённым, но не испуганным. Пока.       Он просто не мог представить, с кем сейчас разговаривает.       Иначе, возможно, уже просил бы о пощаде.       Я слишком хорошо помнила, как Дима без колебаний расправился с Марго — с человеком, которого знал довольно долго. Поэтому у меня не было сомнений, что он способен сделать с Олегом, которого видел впервые.       И вряд ли в этом исходе было бы хоть что-то мягкое.       Дима полностью повернулся ко мне.       — А чем ты тогда здесь занимаешься? — его голос стал громче, резче. Олег для него перестал существовать в ту же секунду. — Ищешь компанию на вечер, пока я стою у тебя за спиной?       В разговор неожиданно вмешался Олег — явно не понимая, почему этот слишком уверенный в себе мужчина позволяет себе так разговаривать со мной.       Как-то совсем не по-дружески.       — Я здесь работаю. А она просто со мной поздоровалась. Соня ждёт свою подругу.       Я машинально опустилась обратно на стул, затаив дыхание.       Дима скрестил руки на груди.       На его лице появилась едва заметная, почти лениво-насмешливая улыбка.       — Ах, подругу… — он покачал головой, не отводя от меня взгляда. — Точно, как я мог забыть? У тебя же вся Москва и Подмосковье в друзьях. Куда ни приедешь — везде знакомые. И этот тоже из твоего списка, Соня? Я правильно понял?       Он резко развернулся к Олегу.       Без предупреждения.       И с силой ударил его в нос.       Хруст прозвучал слишком отчётливо в короткой тишине.       Парень согнулся, прижимая ладонь к лицу и пытаясь остановить кровь, которая хлынула сразу.       Я вскрикнула, зажав рот руками.       Потом закрыла ладонями лицо целиком — будто так могла спрятаться от происходящего.       — Ты больше здесь не работаешь. И с Соней ты больше не знаком. Запомнил? Проваливай, — коротко, без эмоций, отрезал Дима.       Олег не ответил. Он просто исчез из моего поля зрения.       А затем и всё вокруг перестало существовать.       Глаза застлали слёзы.       — Я был о тебе иного мнения, Соня, — сказал Дима, поправляя растрепавшуюся после драки чёлку. — Решила испортить мне день рождения? Не выйдет. Мне на него, если честно, вообще плевать.       Я молчала.       Почти не слышала его слов — только гул в ушах и собственное оцепенение от увиденного.       Такая неоправданная жестокость.       Зачем? Для чего?       Из-за меня уже пострадала Кристина. Теперь к этому добавился Олег.       А может... и Марго.       Вина за неё тяжело осела где-то внутри, будто не давала вдохнуть.       Я была отвратительно глупой. И мне не существовало оправдания.       В следующее мгновение Дима оказался рядом.       Грубо дёрнув меня за плечо, он заставил поднять на него взгляд.       — Тебя, кажется, нельзя оставлять одну. Поэтому ты больше не будешь здесь находиться, — холодно произнёс он. — Пойдёшь в отдельную комнату. И пробудешь там до самого конца.              Я посмотрела на него снизу вверх.       — Я хочу домой, — почти беззвучно сказала я.       Но он даже не отреагировал.       Он не собирался выполнять мои просьбы.       Сжав мои плечи, Дима резко поднял меня со стула, затем перехватил за запястье и стремительно потащил вглубь ресторана.       Я едва поспевала за ним, спотыкаясь на каждом шагу.       Чьи-то голоса, смех, звон бокалов — всё сливалось в один оглушающий фон.       Кажется, на нас даже не смотрели. Или мне только казалось.       Мы миновали основной зал и свернули в более тёмный коридор. Здесь музыка звучала глуше, а воздух казался холоднее.       Только тогда Дима замедлил шаг и остановился у двери с золотой надписью: «ВИП-зал».              Но это был вовсе не зал.       Обычная комната: длинный стол посередине, диваны вдоль стены, караоке-экран и уродливая ваза с искусственными цветами в углу.       Дима втолкнул меня внутрь.       Я едва удержалась на ногах, не ожидая такой резкости.       — Сама виновата, Сонечка, — отрезал он, уже взявшись за дверную ручку. — Не переживай. Как только твоя воображаемая подруга появится, она составит тебе компанию. А ты пока расслабься. Закажи что-нибудь. У меня ведь день рождения, детка. Всё за мой счёт. Не скучай.       Дверь захлопнулась громко.       Дима исчез.       Оглянувшись по сторонам, я машинально направилась к одному из диванов.       Мне было плохо — больно, тошно, и я уже почти не могла сдерживать подступающую истерику.       В памяти снова всплыл образ Олега — согнувшегося от боли, пытающегося остановить кровь. Но где-то глубоко внутри мелькнула мысль, похожая на слабое утешение. Или, возможно, я просто отчаянно искала хоть что-то, за что можно было зацепиться.       В этой комнате я была в безопасности. Относительно.       Мне не придётся видеть пьяных людей и не придётся смотреть на Диму.       Я могла бы просто закрыть глаза… и, наверное, заснуть прямо здесь, на диване.       Опустившись на софу, я вытерла слёзы рукавом кофты.       Только спустя мгновение вспомнила, что на мне... его одежда.       Слёзы потекли снова.       Это было невыносимо.       Куда бы я ни пошла и что бы со мной ни происходило — везде оставался он.       Всё снова и снова возвращалось к нему.       Я чувствовала себя запертой в собственной жизни.       В комнате не было окон, а красная скатерть на длинном столе делала её ещё более душной и неприятной.       Из-за переизбытка эмоций и алкогольного коктейля, который всё ещё отдавался тяжестью в голове, я едва сдерживала накатывающий приступ клаустрофобии — хотя раньше никогда не страдала ею.       Внезапно дверь открылась.       Я, уже до предела испуганная, вжалась в спинку дивана и резко посмотрела на вход.       Внутрь вошла молодая девушка с меню в руках.       — Это для вас. Выберите что-нибудь, — сказала она мягко. — Я вернусь через пятнадцать минут, хорошо?       Она улыбалась.       Без осуждения — будто не замечая моего странного, сломленного вида.       Страшно представить, что в этом зловещем помещении ей, возможно, доводилось видеть и более пугающие сцены.       Когда официантка подошла к столу и положила меню, я поспешно её окликнула:       — Нет, спасибо. Я ничего не хочу. Я не буду ужинать, — произнесла я как можно вежливее, хотя нос уже заложило, а щёки горели от слёз.       Я слишком хорошо знала, как сейчас выгляжу.

      Любимый образ Димы.

      Его самая послушная и самая сломанная жертва.

      — Точно? — она нахмурилась, явно не понимая.       Наверное, до этого ей дали совсем другие указания.       — Да. Разве что воды, — добавила я. — Спасибо.       Девушка кивнула, забрала меню и снова исчезла за дверью.       Потеряв всякое желание и силы ждать кого-либо ещё, я легла на диван и закрыла глаза.       Из главного зала ресторана доносилась громкая музыка… но всё, что представлялось мне, — это моя комната.       Дом. Мама. Папа.       Я лежу в своей кровати. Скоро утро.       Я открою глаза, почищу зубы и спущусь вниз.       Папа приготовит горячие бутерброды. А мама начнёт ругаться за то, что я выпила её любимый жасминовый чай.       Я улыбалась, представляя это… словно погружаясь в мягкую, обволакивающую негу.       — Доброе утро, спящая красавица! — раздался громкий, слишком знакомый голос. — Да ты и правда принцесса.       Но я ещё не понимала, чей именно голос услышала — кажется, я действительно уснула и не знала, сколько времени прошло.       Прежде чем я успела открыть глаза, на моё лицо плеснули холодной водой.       Не сильно — всего лишь небольшой всплеск, но этого оказалось достаточно, чтобы я окончательно проснулась и резко села на диване.       Передо мной стоял Дима.       Сколько же я проспала?       В одной руке он держал почти пустую бутылку виски, в другой — стакан с водой.       И именно эту воду он решил вылить на меня — словно находя в этом что-то забавное.       Садист.       В комнате по-прежнему никого не было.       Только мы.       — Что ты делаешь? — взволнованно спросила я, убирая мокрые пряди с лица.       Я вытерла щёки рукавом.       Мне было обидно.       Его поведение казалось унизительным. Угрожающим.       Но не более унизительным, чем всё то, что Дима уже успел сделать со мной раньше.       Уже в следующую секунду Дима отшвырнул стакан в стену.       Тот разлетелся на осколки с резким звоном, рассыпавшись по полу.       — А ты что делаешь? — ответил вопросом на вопрос Дима, и в его голосе прозвучала пьяная злость. — Решила выставить меня идиотом при всех? Флиртуешь с официантами, а потом ещё и отказываешься ужинать? Думаешь, всем своим видом показываешь мне неуважение?       Я медленно поднялась, не отводя от него испуганного взгляда.       Дима был сильно пьян — теперь это было очевидно.       И от этого становилось только страшнее.       — Нет. Я… — голос дрожал, хотя я пыталась звучать убедительно. — Я рассказала тебе про того официанта. А здесь… я просто уснула. Нечаянно. От переживаний. Ты меня очень сильно напугал, Дима. Я… я была в шоке. Когда увидела драку. Кровь.       Он стоял примерно в двух шагах от меня.       От него пахло крепким виски, сигаретным дымом и опасностью.       Я сделала маленький, почти незаметный шаг назад.       Только бы не сделать чего-то не так.       Только бы не сказать лишнего.       Только бы не спровоцировать его ещё больше.       Внезапно недовольное до этого лицо Димы озарила улыбка.       Похоже, ему действительно понравились мои слова о том, что я его испугалась.       Предсказуемый монстр.       — И что я скажу своим друзьям? Есть идеи? Как я объясню им твоё неблагодарное поведение? — спросил он, прекрасно понимая, что ответа у меня нет.       По крайней мере — не было.       Но настроение Димы уже начало меняться, и я не могла позволить ему снова стать другим.       — Скажи им, что я хочу уехать. С тобой. Прямо сейчас, — тихо произнесла я, отводя взгляд. — Не всем девушкам нравится так проводить вечер.       Дима на секунду замолчал.       Он сделал глоток виски, не отрывая от меня глаз.       — И куда ты хочешь уехать? Может, в отель? — после паузы спросил он. А потом добавил: — И... ты ещё девочка. Так что звучит не слишком убедительно.       — Куда? Ну… домой. К нам, — ответила я, цепляясь за неожиданную смелость и игнорируя его замечание.       Дима ухмыльнулся и поставил бутылку на стол, медленно повернувшись к закрытой двери.       — Хочешь сбежать с вечеринки? — он снова посмотрел на меня. — Я не против. Я вообще не хочу больше праздновать. И никогда не хотел.       Моё сердце на мгновение замерло.       Я сделала шаг навстречу.       Я уже знала, что собираюсь сделать.       Прежде чем Дима успел понять мои намерения, я коснулась его лица дрожащими пальцами. Он слегка наклонился ко мне — и наши губы встретились.       Его щетина неприятно царапнула кожу.       Я целовала его не из желания.       Я целовала его ради себя.       Ради Олега — который, возможно, всё ещё находился где-то в ресторане.       Ради любого человека, которому сейчас могла угрожать опасность из-за подвыпившего Димы, чьё состояние только усиливало исходящую от него угрозу.       Слёзы продолжали течь по моим щекам.       Его пальцы медленно сомкнулись на моей шее, притягивая меня ближе.       Он почти не двигался — будто замер, наблюдая за мной даже в этом поцелуе.       Я знала: я только что перечеркнула часть своих мечтаний.       Своих принципов.       И всего того правильного, что когда-то вложили в меня родители.       Я никогда не хотела спасать свою жизнь поцелуем с человеком, который мог стать моей смертью. И это было больнее, чем я представляла.       Гораздо больнее.       Неожиданно пальцы Димы сжались на моей шее сильнее.       Я уже готова была вскрикнуть, но он словно вынырнул из короткого забытья и сам отстранился.       — Что ты делаешь, Соня? — произнёс он максимально серьёзно, вглядываясь в моё лицо, будто пытаясь уловить любую эмоцию и понять причину.       — С днём рождения… — задыхаясь, быстро ответила я.       После поцелуя меня не покидало странное ощущение удушья.       Возможно, потому что на несколько секунд он сжал мою шею слишком сильно.       Дима выпустил меня из рук, нервно провёл ладонью по волосам, затем поправил куртку.       Он о чём-то думал, едва заметно улыбаясь, будто не знал, куда деть собственные мысли.       Неужели у меня получилось?       Неужели я действительно смогла сбить с толку того, кого невозможно переиграть?       Я молча ждала его ответа — как приговора.       Как итога этого позднего вечера.       Дима перестал метаться почти сразу и посмотрел на меня.       — Значит, мы едем к нам? Или как ты там сказала?       Его явно порадовало, что я назвала его квартиру нашей.       Хотя бы на словах.       Я опустила голову и медленно кивнула.       Любое неверное слово могло выдать мои страхи.       Глядя на Диму сейчас, я почти была уверена: как только его тяжёлая голова коснётся подушки — он сразу уснёт. И поэтому была готова разделить с ним эту подушку, если понадобится.       Он снова взял меня за руку и притянул ближе.       — Этот твой «подарок» оказался не таким уж плохим, Соня… — сказал он, рассматривая мою макушку и всё ещё влажные волосы. — Я даже не помню, когда меня в последний раз целовали.       Я слегка пожала плечами, будто пытаясь спрятаться от его внимания.       Его взгляд выбивал меня из равновесия.       — Может, ты просто не помнишь.       Дима взял меня за подбородок и заставил поднять глаза.       — Нет. Просто я никогда не целуюсь. Мне вообще не нравится, когда меня касаются без разрешения, — он сделал паузу. — Так что считай, что тебе повезло.