Закрой глаза — будет страшно

POV Дима

      Я вовсе не планировал того, что в итоге сделал.       С Соней. С её чувствами. С её телом.       С ней — целиком.       И, отчасти, это касалось всего, что между нами уже произошло: слов, действий, последствий.       Но сейчас мои мысли возвращались к другому.       К моей новой, просчитанной импровизации — поездке в Санкт-Петербург.       На самом деле, я не особенно это обдумывал.       Я просто знал: я приеду за ней. И мы улетим.       А потом — дом.       Именно поэтому ещё до отъезда я организовал для Сони шоппинг, который меня совершенно не интересовал. Позвонил матери. Попросил заняться этим.       Я слабо представлял себя бродящим по торговому центру, выбирающим пижаму или зубную щётку среди витрин, рассчитанных на девушек.       Да и моя девочка…       Она, в общем-то, сильно отличалась от остальных. И это только усложняло задачу.       Впрочем, времени теряться в подобных деталях у меня не было.       И уж тем более — на то, чтобы зацикливаться на них.       В Питере меня встретил Влад.       Автоматические двери аэропорта разъехались в стороны, выпуская наружу поток людей и холодный воздух — влажный, цепкий, чужой.       В тот день в северной столице было особенно холодно. Холоднее, чем в Москве.       Настойчиво, неприятно.       Я невольно подумал, что Соне такая погода точно не понравится.       Она не из тех, кто умеет терпеть.       К тому же… она, скорее всего, не только плакса и соплячка — но ещё и мерзлячка.       Неженка.       — Твой любимый двойной американо. Я долго стоял в очереди, так что надеюсь, ты оценишь. Тут новое кафе открыли — ажиотаж сумасшедший.       Он услужливо протянул мне бумажный стакан.       Я снял очки и скользнул взглядом по его стараниям.       Задержался на секунду дольше, чем нужно.       — Может, для начала где-нибудь пообедаем?       Влад едва заметно усмехнулся.       Возможно, даже слегка разочаровался, поняв, что угодить не удалось.       Он сразу это принял и сделал глоток сам.       — Я не против. Только учти: до Сони больше часа езды. Глушь редкая. Ты во сколько собираешься эффектно появиться?       Я едва улыбнулся, снова пряча глаза за тёмными линзами.       — К полуночи. Самое то. Романтично.       Пауза.       — Ей обязательно понравится.       Я оборвал себя на этих словах и почувствовал раздражение.       Сам факт, что я обсуждаю Соню с Владом, вызывал неприятное ощущение.       Он всё равно не поймёт. Не оценит.       Ни смысла.       Ни… чистоты моих истинных намерений.       — А как же «шоу» с участковым? Я уже договорился — он будет у коттеджа к восьми.       Я почти не слушал его.       Влад говорил мне уже в спину — я первым направился к выходу из аэропорта, задавая темп.       — Подождёт. В чём проблема? Заплатим — и подождёт.       На самом деле, я уже не мог думать ни о чём, кроме одного: ещё несколько часов — и я её увижу.       Прямо перед собой.       Так близко, как захочу.       Независимо от того, насколько ей это не понравится.       А ей это не понравится — это точно.       Это предвкушение будоражило. Проходило под кожей.       Оставляло после себя почти незаметную, но упрямую улыбку.       Хотя я прекрасно понимал: ничего весёлого мою грустную девочку не ждёт.       Возможно… позже.       Гораздо позже.       Меня одновременно радовало и раздражало, что, скорее всего, Соня уже догадывалась: в итоге я всё равно приду за ней. Где бы она ни была.       Радовало — потому что это означало: она ни секунды во мне не сомневалась.       А раздражало… потому что внезапность была бы куда интереснее.       Я бы увидел это в её лице. Тот самый момент.       Чистый, неконтролируемый, уродливый ужас.       Который, впрочем… совсем бы её не испортил.       — Я взял тачку в аренду. Ты во сколько потом улетаешь обратно? — спросил Влад, когда мы уже стояли возле машины, о которой он только что говорил.       — Ещё не знаю. Как получится, — ответил я размыто, не собираясь посвящать его в то, что сейчас происходило у меня в голове.       Если однажды он узнает меня слишком хорошо… вполне возможно, откажется от своей преданной службы. Даже за те деньги, которые получает сейчас.       — Ладно. Тогда оплачу сразу за два дня, — спокойно произнёс он.       Влад уже потянулся к двери, собираясь сесть за руль, но я резко остановил его, крепко сжав пальцы на его плече.       — Нет. Поведу я.       Он на секунду замер, затем пожал плечами и уступил.       Без вопросов. Без лишних слов.       Сразу протянул мне ключи.       Он вообще редко задавал вопросы.       Именно поэтому всё ещё был рядом.       Возможно, это и не имело значения — кто за рулём.       Но для меня контроль над машиной значением был. Может, и ключевым.       Как и контроль над всем остальным.       Я не собирался сидеть, сложив руки на коленях, смотреть в окно на серый, давящий Питер и терпеть чужое вождение — так, словно Влад подвозит свою очередную подружку на дорогом авто, а не своего босса, который всё это оплатил.       Даже сама мысль об этом вызывала отвращение, почти до физического отклика.       И желание высадить Влада прямо у аэропорта и уехать одному.       Может быть — сразу к Соне.       Зачем вообще ждать?       Но он всё ещё был мне нужен.       Как врач.       Хотя… возможно, мне был нужен и другой специалист. Тот, который занимается головой.       Я уже бывал у таких.       Ничего, кроме скуки и зевоты, они у меня не вызывали.       В последнее время — до Сони — я вообще почти перестал что-либо чувствовать.       Пустота была… удобной.       Ведя машину слишком быстро и ощущая, как двигатель послушно откликается на каждое движение, я чувствовал что-то похожее на адреналин.       Но не из-за скорости. Нет.       А потому что уже почти мог представить вкус её слёз.       Сегодня я попробую их снова. Распознаю.       Когда буду целовать её щёки.       Если это произойдёт.       Я, признаюсь, сомневался.       Но сомнения не мешали подобным фантазиям.       Потому что у меня была абсолютная власть — сделать всё так, как я захочу.       Поступить так, как считаю нужным.       — Документы на коттедж готовы. Сама сделка займёт пару дней, но фактически он уже твой, — говорил Влад, уводя разговор в привычно скучные детали.       Я резко свернул в узкую улицу. Он не ожидал — его качнуло в сторону окна.       Как обычно, без ремня. Не пристегнулся.       Наверное, он чувствует себя в особой безопасности рядом со мной.       И это правильно.       Вот только почему все, кроме Сони, чувствуют это?       Что с ней не так?       Или… что она видит во мне, чего не видят остальные?       — Ты ведь знаешь, мне важен не сам коттедж, а то, что внутри, — усмехнулся я, едва заметно.       Влад выпрямился, поправляя куртку.       — Дима, в Питере не бывает солнца. Можешь снять очки.       Попытка увести разговор в сторону. Слабая.       Он не стал развивать мой ироничный намёк.       И правильно сделал.       Похоже, он наконец усвоил: Соня — не тема для разговоров.       Ни со мной. Ни при мне. Ни где-либо ещё.

***

      Я обошёл чёртов коттедж.       Безвкусная рухлядь. Пластик, дешёвая отделка — всё здесь кричало о том, что у владельца нет ни вкуса, ни денег. Ни малейшего понимания, как вообще должно выглядеть место, где живут.       На секунду я даже пожалел, что потратил на это деньги.       Но Соня — бесценна.       Как и её реакция на моё внезапное появление.       С одной стороны, мне хотелось с ней просто поговорить.       Спокойно. Без лишнего.       Возможно, даже без давления. Если получится — то и без рук.       Но я знал — она не откроет. Не сразу. Не мне. Не так.       И я знал другое: ни один наш разговор до этого не заканчивался ничем, что можно было бы назвать нормальным.       Конструктив — не про нас.       Чаще всего проблема была в ней.       Она так и не научилась правильно мне отвечать.       Или хотя бы думать, прежде чем задавать бессмысленные вопросы.       Слишком много лишних эмоций. Слишком много шума.       Я уже промок насквозь, когда обошёл дом и наткнулся на сваленные в кучу ветки и брёвна.       Макс — идиот.       Собирать дрова и оставлять их под открытым небом в октябре — это нужно постараться.       Даже постараться всерьёз.       Я поднял взгляд на крышу. Ни намёка на трубу.       Значит, камина внутри нет.       Ещё один унылый штрих к общей картине.       Идиот вдвойне.       Чтобы отвлечься от раздражения, я снова посмотрел на кучу сырого мусора — и заметил среди мокрых веток почти новый топор.       Рука потянулась к нему раньше, чем я успел это обдумать. Я провёл пальцами по рукояти, ощущая вес.       Тяжёлый. Удобный.       И нет, я не собирался использовать его по назначению.       И даже… не по назначению.       Но мысль уже оформилась.       Как разговорить Соню, которая наверняка попытается отказаться.       Как заставить её отвечать честнее и соображать быстрее.       Вообще-то, у меня, как и всегда, был с собой пистолет.       Я редко выходил без оружия — и эта поездка исключением не стала.       Но разве пистолет её впечатлит?       Она его уже видела. И не раз.       Чувствовала холод металла на своей тёплой коже.       Привыкла.       А вот это…       Я чуть сильнее сжал рукоять.       Это — другое.       Примитивное. Прямое. Почти честное.       Орудие, которое не оставляет пространства для интерпретаций.       Осязаемая угроза — без всяких сомнений.       И почти никогда не промахивается.       Особенно в моих руках.       Если она сейчас здесь — если она действительно настолько далеко сбежала — значит, Соня всё ещё не до конца понимает серьёзность происходящего. Срочность моих намерений.       Это ошибка. Её ошибка.       Она сомневается. Ставит под вопрос то, что уже решено.       И это стоит исправить. Убедительно.       Я медленно выдохнул.       Почему люди вообще бегут от ответственности?       От нормальной расстановки ролей.       Быть тем, кто ведёт — не бремя.       Это привилегия. Доминантность.       И довольно простая.       Девочки всегда бегут.       Либо к тебе. Либо от тебя.       Но в любом случае — движутся так, как нужно тебе.       Стемнело уже настолько, что можно было не смотреть на стрелки наручных часов — я и так понимал: на самолёт мы сегодня не попадём.       А значит, торопиться некуда. Я и Соня можем играть в этом доме хоть до рассвета.       Не зря ведь я его приобрёл. Нужно хотя бы раз использовать. Хоть как-то.       С другой стороны дома уже доносился голос Сони — в нём нарастала тревога.       Она разговаривала с участковым.       Я насторожился, прислушиваясь к каждому слову, ожидая нужного звука — скрипа двери.       Того самого момента, когда Соня откроет.       Она же откроет.       Она параноик. Правильная до абсурда. Послушная.       Пойти против полиции?       Нет. Никогда.       Вот только почти сразу Соня перепугалась до предела.       Почувствовала подвох.       И этого я не ожидал.       При том что ей хватило смелости уехать в другой город, почти сорваться в никуда, сейчас её слабость… огорчала.       Даже разочаровывала.       Через пару минут стало ясно: их диалог ни к чему не приведёт. Ни к чему, что входило в мои планы.       Я прошёлся вдоль стены и остановился у кухонного окна.       Постучал. Громко.       Пора было попроситься в гости.       Настойчивее. Понаглее.       С учётом того, что этот коттедж — мой.       Так я и сделал.       Я мог сколько угодно прокручивать этот момент в своих не самых здоровых фантазиях, но реальность всё равно оказалась лучше. Даже превзошла ожидания.       Когда Соня подошла к окну — осторожно, почти на цыпочках, вглядываясь в темноту — она почти сразу различила мой силуэт.       И отскочила.       Резко.       С ужасом в глазах.       Словно увидела монстра под кроватью.       В каком-то смысле… так и было.       Я и был этим монстром.       Только не собирался прятаться. В отличие от неё.       Но это — позже.       Увидев Соню, я моментально понял: всё, о чём я думал до этого, больше не имеет значения.       Всё — к чёрту.       Я был зол. Нет. Я был в ярости.       Как она вообще решила, что может уйти?       Сам факт — видеть её где-то ещё, одну, вне моего контроля — оказался тяжелее, чем я предполагал.       Меня накрыла почти физическая реакция: раздражение, резкая вспышка… и что-то ещё.       Похожее на страх.       Не за неё. За отсутствие контроля.       В другом городе, вне привычной среды, я был лишён части рычагов.       Моей квартиры. Машины. Нужных людей рядом.       Приходилось действовать самому.       Не спеша, по-прежнему сжимая в руке топор, я направился ко входу, уже слыша, как Соня выбегает на улицу.       Её голос сорвался. Она звала на помощь участкового.       Истерично. Надрывно.       Если уж честно — она визжала.       И это… задело.       Сильнее, чем я ожидал.       Меня она никогда ни о чём не просила.       Ни разу.       И её голос никогда не звучал так.       Не для меня.       Она правда думает, что найдёт защиту у полицейского? Утешение?       Наивно.       Как бы не так.       Ей стоило бы расставить другие приоритеты. Правильные.       В её случае — это вопрос выживания. Без всякой сентиментальности.       Я почти с интересом слушал её обвинения.       Единственное, что действительно польстило.       То, как она уверенно заявляла, что я собираюсь её убить.       Это могло бы даже позабавить. Или… заинтересовать сильнее, чем следовало.       Даже возбудить.       Но, скорее, просто меня рассмешило.       Позже, когда она увидела меня по-настоящему — когда наши взгляды встретились и она поняла достаточно… она не выдержала.       Я намеренно медлил. Тянул момент.       Следил за тем, чтобы она заметила топор у меня в руке.       Мою новую «игрушку».       Пусть смотрит.       Пусть понимает.       Пусть додумывает самое худшее.       Пока я доводил этот маленький спектакль до финала и спокойно прощался с участковым, Соня, не думая, бросилась обратно в дом.       Насколько же нелепый выбор. Я рассчитывал на другое.       Уже представлял, как она останется на улице. Под дождём. Со мной.       Ближе к мокрому асфальту.       Но, в конце концов, это было неважно.       Она всё равно оказалась там, где я и хотел.       У меня на ладони.       И этого было достаточно.       — Сонечка?       Я уже был внутри.       В своём новом коттедже.       Звал её ласково — но лживо.       Потому что не собирался давать ей ни ласки, ни даже её подобия.       И мне совсем не составило труда понять, где она окажется.       Где я её в итоге найду.       Да, я знал местонахождение Сони в доме с порога.       Её глупый, детский — и потому единственный — выбор для игры в прятки со мной.       Медленно проходя по коридору, я лишь делал вид, что ищу.       Тянул время, намеренно сгущал момент, хотел свести её с ума.       Иногда — а точнее, всегда — спешка портит всё.       А она должна была прочувствовать это до конца.       Моё присутствие. Моё приближение. Свой страх.       И когда ей покажется, что дальше уже просто невозможно — я покажу, что возможно.       Что всегда есть дальше.       Я обязательно открою для неё новые границы страха.       Вытаскивая её за волосы из-под кровати, я на секунду задумался, насколько ей, возможно, больно. У девочек волосы — чувствительное место. И я знал это слишком хорошо. Проверял достаточно раз.       К их невезению.       Может быть, стоило ухватить её за руку.       Но она спряталась полностью. Не оставила мне выбора.       И потому я не испытал ни малейшего сожаления, сжав пальцы у её макушки.       От лишних сомнений меня избавлял мой опыт.       Я мог сделать и хуже. Гораздо хуже.       Соня лишь успела прошептать своё жалкое «прости».       Тихое. Лживое.       Ведь она бы не пожалела — ни на секунду — если бы я не подверг её всему тому, что намеревался сделать. Что уже делал.       — Привет, детка. Скучала?       Я уже сидел сверху. На её хрупких бёдрах.       Приходилось контролировать себя, чтобы не сломать их одним лишь давлением.       Это было бы легко.       Особенно если бы она начала судорожно вырываться.       Но Соня не стала.       По крайней мере, не так отчаянно, как могла бы.       И я тоже мог бы пойти дальше.       Поддаться своим пагубным привычкам. Даже изувечить её.       Позволить себе куда больше.       Сделать с ней то, что давно хотел.       Но вместо этого лишь провёл руками по её лицу, по щекам — тёплым, влажным от слёз.       Почти аккуратно коснулся её шеи.       Когда-то я всерьёз думал о том, как забыть эти глаза.       Те самые, которые всегда смотрят на меня одинаково — испуганно, с недоверием.       С ожиданием чего-то жестокого, аморального.       Я пытался найти причину. Хоть одну.       Но так и не смог.       Не смог сделать с ней то, что должен был бы.       Здесь. Сейчас. На этом полу.       Не смог разделаться с девчонкой, которая весит вдвое меньше меня.       И это привело меня к одному единственному выводу…