45. Не забудь закрыть дверь.
22 июля 2023 г., 14:14
Может, даже хорошо, что мне по-прежнему было так паршиво из-за отравления.
Хотя бы поэтому остальные чувства притуплялись — обида, страх, тревога.
Словно ничего больше не существовало.
А если и существовало — то не со мной.
Я никогда не сталкивалась с… насилием.
Ни с чем даже отдалённо похожим. Ни в семье, ни в школе.
И каждый раз терялась, когда Дима без предупреждения пускал в ход свою — неоспоримую — физическую силу.
Это происходило слишком резко.
Слишком уверенно.
Будто он имел на это полное право.
Будто это — нормально.
А я… просто чего-то не понимаю.
Может, так бывает?
Может, у всех?
Мне ведь всё равно не с чем было сравнить.
И, наверное, в этом было самое страшное.
Отсутствие опыта оказалось хуже самого опыта.
Иногда мне казалось, что было бы легче, если бы у меня перед глазами был хоть один такой пример. Жестокий, неправильный — любой. Хоть какая-то модель, за которую можно зацепиться.
Сказать себе: всё не так плохо. Это пройдёт.
Но нет.
О насилии я узнала впервые именно от него.
От Димы.
Утро было ранним. Пасмурным. Холодным.
Я сидела в машине рядом с ним и думала о том, что мама и папа, наверное, уже успокоились. Или просто ждут от меня хотя бы короткого сообщения.
Как и Кристина.
Но о ней думать было тяжелее всего.
Ей я наговорила самых непростительных вещей.
Ничего из этого не было правдой. В ту ночь у меня отняли выбор.
И всё же где-то глубоко внутри я цеплялась за мысль, что она поймёт. Обязательно поймёт.
Что рано или поздно она заметит: меня нет в коттедже. Я не отвечаю. Я исчезла слишком резко. И она сложит это всё вместе.
Или… ей на самом деле всё равно?
Может, ни ей, ни кому-либо ещё не стоит обо мне беспокоиться.
Может, всё происходящее со мной не так уж и смертельно.
Дима ведь говорил: есть люди, которым гораздо хуже.
Тем, у кого нет еды. Нет денег.
Тем, кого бьют — по-настоящему.
Осязаемо. До конца.
И им некуда бежать.
Может, он и прав.
Может…
Но я знала одно. Точно. Без всяких «может».
Нет на земле монстра хуже, чем Дима.
— О чём ты так усердно думаешь? — прервал мои мысли Дима.
Мы уже выехали из Москвы и ехали к его дому за городом.
В машине стоял густой, тяжёлый дым.
Дима курил одну за другой, едва приоткрывая окно — снаружи лил дождь.
Каждый раз, когда он вот так, буднично, задавал мне вопросы, я спотыкалась об одно и то же: так вообще можно?
После всего — просто говорить. Просто спрашивать.
Словно ничего не произошло.
Но я не позволяла себе ни обижаться, ни игнорировать.
Я знала: это ничего не изменит.
Он не исчезнет так же внезапно, как появился.
А вот хуже — станет.
— О маме, — тихо ответила я, отворачиваясь к окну. — Она, наверное, переживает.
Я не видела его лица.
Но почувствовала — почти сразу. Улыбка.
Она прозвучала и в его голосе.
— Не переживай, Соня. Тебе сейчас нельзя волноваться. Сначала нужно выздороветь, — изобразил он заботу с почти мягким сарказмом. — Я позвоню твоему отцу. Когда найду время.
Я сжала губы, чтобы не сказать ничего лишнего.
Конечно. Мне нельзя волноваться.
Именно поэтому ты дал мне пощёчину так, что я едва устояла на ногах?
Забота.
Наверное, у Димы случались провалы в памяти.
Было бы удобно.
Ещё удобнее — если бы они были у меня.
Чтобы забыть всё это. Стереть.
Хотя бы частично. Хотя бы на время.
— Что ты ему скажешь? — спросила я, заранее не веря ни одному ответу.
Он врёт. Или будет врать.
Иначе зачем ему вообще связываться с моим папой?
Чтобы выдать себя? Или… раскаяться?
— Ты слишком любопытная, — протянул Дима. — За это я… откушу тебе носик.
Я даже не вздрогнула.
— Просто успокойся, — добавил он уже ровнее. — Я всё улажу. Разве я хоть раз не сдерживал своих обещаний?
Я промолчала.
Он был прав.
Каждое своё обещание — каждую угрозу — он действительно выполнял.
И именно поэтому я сейчас сидела рядом с ним. В его машине.
Ехала туда, откуда, возможно, уже не вернусь.
По крайней мере — прежней.
***
К его дому мы подъехали уже ближе к обеду. Часов у меня не было. Телефона — тоже. Я не могла знать наверняка. Но за окном уже стало совсем светло, а в дороге мы провели не меньше трёх часов, то и дело застревая в пробках. Я стояла у крыльца. Дима в это время доставал из багажника пакеты. Я наблюдала за ним — осторожно, исподтишка. С опаской. Его движения были резкими, неровными, почти раздражёнными. В них не было ни капли спокойствия. Как и в нём самом. И мне не хотелось выглядеть испуганной. Но тело не слушалось. Я слишком часто моргала, хмурилась, не знала, куда деть руки. После всего, что уже произошло… я больше не ждала ничего хорошего. Я ещё не знала, плохо это или очень плохо — но в доме, похоже, никого не было. Когда мы въезжали на территорию, я заметила только одного охранника. Он молча открыл ворота. И всё. Стало интересно… он такой же, как остальные? Или просто делает вид, что ничего не знает? Вряд ли. Даже если он не участвует в этих «мероприятиях» — он всё равно в курсе, что происходит здесь по пятницам. И молчит. Берёт деньги. Продолжает работать на Диму. — А какой сегодня день? — всё-таки спросила я, когда Дима подошёл ближе. Я сбилась. Полностью. Не знала ни числа, ни дня недели. Ни того, что меня ждёт дальше. — Среда, — коротко ответил он. — А что, у тебя есть какие-то срочные планы, детка? В его голосе мелькнула насмешка. Он даже не ждал ответа. — Забудь, — добавил он сразу. — И можешь чувствовать себя как дома. Дима бросил пакеты у входа и открыл дверь. Потом обернулся ко мне. Я так и не сдвинулась с места. Словно всё решалось именно сейчас. Один шаг. Переступлю — и пути назад уже не будет. — Соня, — его голос стал почти терпеливым. — Я в твоём возрасте уже съехал от родителей. Но не в такое место, конечно. В квартиру. Он сделал паузу. Его губы едва дрогнули, а я невольно задержала дыхание. — Тебе повезло. Теперь у тебя есть дом. Можешь когда-нибудь даже похвастаться друзьям. Теперь он смотрел на меня серьёзно. Почти без выражения. — Пора взрослеть, Соня.***
Оказавшись внутри, я не могла избавиться от странного ощущения — будто меня отбросило назад во времени. Интерьер девяностых не вызывал у меня ни малейшего восхищения. В отличие, наверное, от Димы. Потому что он мог выбрать любой дом. Абсолютно любой. Но выбрал именно этот. Почему? Может, ему нравилось чувствовать себя кем-то другим. Кем-то опасным. Например... криминальным авторитетом. Человеком, у которого есть своя — пусть и жалкая — «группировка». Оружие. Власть. Люди, которые молчат. Да. Он преступник. — Твоя комната наверху, — произнёс Дима. Я обернулась. Пока я, не скрывая испуга, оглядывалась по сторонам — с широко раскрытыми глазами — он всё это время смотрел на меня. Пристально. Пялился. — Тебя… не впечатлил мой дом? — спросил он почти сразу. Наверное, всё было написано у меня на лице. И скрыть это я уже не могла. Я пожала плечами, скрестив руки на груди. — Не знаю. Я никогда не была в… таких домах. Вообще. Только у себя, — ответила я честно. — Нет, была, — спокойно поправил он. — У меня. Пауза. — И, между прочим, это был твой самостоятельный выбор. Можно сказать… роковой. Он был прав. А я… забыла. Или не забыла — вычеркнула. Словно сознание само избавилось от этого травмирующего воспоминания, как от чего-то лишнего. Слишком болезненного. Но Дима вернул его. Без усилий. Напомнил мне, какая я на самом деле. Идиотка. «Я не хотел тебя пугать.» «Я знаю больше, чем ты думаешь. И я знаю себя.» «Думаю, я захожу слишком далеко. Обещаю, мы больше не встретимся.» Его слова всплывали в памяти — одно за другим. И от этого становилось только хуже. Я безутешно и уже бесполезно сожалела. У меня был выбор. Когда-то. Или… хотя бы его иллюзия. Но даже это ничего не меняло. Не снимало отчаяния. Не отменяло осознания самой большой глупости, которую я когда-либо совершила. Ни тогда. Ни сейчас. А значит — и вины не снимало. Что если бы я тогда не поехала с родителями к нему? Если бы не зашла в его дом? Может, всё бы закончилось, не начавшись. Может, он бы действительно исчез. Он ведь, если честно, довольно прямо и правдиво обо всём меня предупреждал. Дима никогда не пытался казаться лучше, добрее, милосерднее. Тогда на что я рассчитывала? Я уже с трудом могла вспомнить. Наверное… мне казалось, что он меня притягивает. Каким-то неправильным образом. Я думала о нём перед сном. Закрывала глаза — и возвращалась к его словам. Старалась понять, найти ответы на его странное поведение. Наивная дура. Оказалось, эта клетка открывалась только один раз. И я сама в неё вошла, сама осталась. Убедила себя, что внутри безопасно. Что это не так страшно. Что со временем я привыкну. А если нет — всегда смогу уйти. Потому что он… подарит мне ключ.***
«Моя» новая комната оказалась не такой уж плохой. Окно выходило на глухой, давящий забор, но сразу за ним тянулся лес. И этот вид отдалённо напоминал мне дом. Мой дом. Пакеты, которые Дима принёс из машины, оказались для меня. Он небрежно бросил их на кровать, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — В ванной ещё лежит кое-что из хлама. Для тебя, принцесса, — сказал он, подходя к окну. Он отдёрнул штору резким движением и на секунду замер. Взгляд — цепкий, напряжённый. Он скользнул по двору, по забору, по линии леса — быстро, но внимательно, будто отмечая каждую деталь. Будто проверяя. Не упустил ли что-то. Параноик. — Вряд ли тебя устроит то, что я взял, — добавил Дима ровно. — Но ты не в том положении, чтобы выбирать. Он развернулся ко мне. Я тихо опустилась на край кровати. Стараясь не смотреть на него. Опустила глаза, чтобы не встречаться с его взглядом. — Дима… а я… я буду здесь одна? — спросила я едва слышно. Меня почти не волновали вещи. Ни пакеты. Ни его «забота». Гораздо сильнее — мысль о том, что он всё это подготовил заранее. Не сомневался. Знал, что я всё равно окажусь здесь. С ним. От этой мысли по коже побежали мурашки. И я не хотела, чтобы он слишком быстро заметил мой страх. Но всё же спросила. Не смогла удержаться. Потому что больше всего я не хотела остаться здесь одна. Я была почти уверена: как только Дима убедится, что я окончательно здесь — что я «на месте» — он просто уедет. Оставит меня. Без колебаний. Он ведь не привёз с собой ничего. Ни одной личной вещи. Только сигареты в кармане куртки. И, наверняка, у него были дела в Москве. Это выглядело логично. Разумно. Похоже на него. Но… я могла ошибаться. Скорее всего, у Димы была своя комната и здесь. Свои вещи. Закрытые ящики. Оружие. Что-то, о чём лучше не знать. И я не забывала, что он мне сказал. Перед тем, как мы уехали из коттеджа. «Ты будешь рядом со мной до тех пор, пока я тобой не наиграюсь.» Значит… он не собирался меня оставлять. Но и «игра» ещё даже не началась. Я невольно вздрогнула. Дима это заметил. И улыбнулся. Ему не нужно было спрашивать. Он и так знал, о чём я думаю. Ещё бы. Это ведь его любимая эмоция. Страх. Он медленно прошёлся по комнате, разглядывая всё вокруг с нарочитым интересом — будто видел это впервые. Медленно. Демонстративно. — А что такое, Сонечка? — протянул он. — В чём проблема? Боишься остаться одна? Он остановился рядом с кроватью. Прямо напротив меня. Я подняла глаза. — Или ты обычно спишь с мамочкой? Я угадал? Он не ждал ответа. Ему он был не нужен. Он просто говорил — и оставлял паузу, в которой я должна была молча погибать. Дима наклонился, взял первый попавшийся пакет и небрежно перебрал его содержимое пальцами. Достал баночку. Покрутил её, словно прикидывая её ценность. — «Для сухой кожи»… — прочитал он вслух, с едва заметной усмешкой. — Соня, а какая у тебя кожа? Это его не интересовало. Ничего из этого — не имело для него значения. Дима лишь искусно тянул время. Растягивал момент, в котором я сижу перед ним — в его доме, среди его вещей — и всё равно вынуждена ему отвечать. И всё же… на секунду мне показалось, что это может быть чем-то другим. Будто он пытается говорить… нормально. Почти по-человечески. Просто у него не получается. И вряд ли получится. Я смотрела на него и вдруг ясно почувствовала: если сейчас снова замкнуться, если повести себя так же, как раньше — станет только хуже. И, почти не думая, я решила попробовать по-другому. — Думаю, что теперь — да, — тихо ответила я, поднимая на него взгляд. — Я мало пью. Плохо сплю. Много плачу. Я потянула к себе пакет и начала вытаскивать вещи — одну за другой. Без разбора. Шампунь. Мыло. Скраб. Крем. Слишком много всего. Словно он скупил половину магазина. Я перебирала их с показным интересом, почти с детским любопытством. Пальцы едва заметно подрагивали. Но я продолжала. — Откуда ты знаешь, что это мой любимый гель для душа? — сказала я, на ходу придумывая ложь, и взяла в руки бутылку с запахом кокоса. Я даже не читала состав. Просто выбрала первое, что попалось. Дима замер. На секунду. Короткую — но я её заметила. Он посмотрел на меня иначе. Чуть внимательнее. — Просто… я был у тебя в комнате, — быстро ответил он. — Знаю. Конечно «знает». Я прижала бутылку к груди, как что-то по-настоящему ценное. И улыбнулась. — Дима… я никогда не забуду твоей доброты, — протянула я, нарочно делая голос серьёзным на последнем слове. — Мне ведь и правда не за что всё это покупать… Я опустила взгляд. — Мама всегда говорила, что я ничего не заслуживаю. И она, как правило, права. Дима вновь улыбнулся. Но уже иначе. Коротко. Тише. Без прежней откровенной насмешки. Он бросил крем обратно на кровать. Точно — тот упал рядом со мной. — Будешь вести себя хорошо — и в следующий раз пойдёшь в магазин сама, — сказал он. — Возьмёшь всё, что захочешь. Сердце вдруг забилось быстрее. Словно я нащупала что-то важное. Ещё не ответ — но направление. Или мне только показалось. Почему его так легко… сбить с толку? Послушанием. Благодарностью. Той самой покорностью, которую он, кажется, и ждал. Или… он просто делает вид? Я ведь несла откровенную чепуху. Почти не думая. Но он слушал. И это было… опасно. Потому что, кажется, сработало. — Проводишь меня до машины? — озвучил внезапную просьбу Дима. Только это прозвучало почти как утверждение. Словно отказ не предполагался. Он убрал руки в карманы джинсов. Улыбка на его лице исчезла. Теперь в его манере держаться читалось… выжидание. По почти умиротворённому взгляду стало ясно: уходить он не спешит. Но не потому, что ему было важно не оставлять меня одну, напуганную до предела. Вряд ли. Просто он хотел ещё немного… понаблюдать. За этим всем. За мной. Послушать в свой адрес комплименты. Услышать — чуть отчётливее, — насколько я ему признательна. Убедиться, насколько я сломлена. Как я начинаю подстраиваться. Может, уже почти смирилась. Что здесь, в его доме, мне удобнее. Спокойнее, чем дома. Где мама никогда бы не позволила мне и доли того, что дал мне он. И, главное — я это понимаю. И полностью принимаю. Я вскочила с кровати быстрее, чем успела подумать. — Ты сейчас уедешь? — спросила я, не скрывая волнения. Почти беззащитно. Я и правда боялась. Но не темноты. Не леса за забором. А тишины. Остаться наедине со своими мыслями, которые сводили меня с ума — вот что пугало по-настоящему. — Да, — спокойно ответил он. — Но вернусь ночью. Пауза. Такая, будто он не собирался посвящать меня в свои планы до конца. — Планирую, — добавил он уже тише. Неоднозначно. Намеренно. Он всё так же смотрел на меня. Не моргая. В его взгляде было что-то… тёмное. Почти жадное. Но не к моему телу. Нет. К реакции. К тому, что можно было вызвать. Почувствовать острее. Довести до предела. Ему было нужно во мне нечто другое — не физическое. То, чем он мог бы завладеть иначе. Глубже. — Ты уже будешь спать, — ровно добавил он. — Я могу тебя подождать, — сказала я сразу. Дима сделал шаг ко мне. Всего один — и этого оказалось достаточно, чтобы он оказался совсем рядом. Его пальцы коснулись моего лица — убрали прядь волос за ухо. Аккуратно. — Нет, Соня, — тихо произнёс он. — Лучше закрой дверь. Пауза. — В свою комнату. Его взгляд прошёл сквозь меня — чёрные-чёрные глаза. Куда-то внутрь. Глубже, чем хотелось бы. И внутри всё сжалось. Резко. Почти болезненно. В этот раз я отчётливо поняла: это не просто совет. И даже не очередная попытка меня напугать. Это — установка. И её лучше выполнить. — Я позвоню Косте. Охраннику, — продолжил он, уже отстраняясь. — Можешь обращаться к нему по любому поводу. Он всё решит. Пауза. — Разрешаю взять у него телефон. Если понадобится — позвонишь мне. Он на секунду задумался. Отвёл взгляд. Убрал руку. — Нет. Лучше не провожай. Дима развернулся и направился к двери. Ничего больше не сказав. Оставляя за спиной меня. И мою панику. Он...передумал. Просто вычеркнул свою же просьбу — так же легко, как и озвучил её. Я не знала, почему. Но, может быть, дело было не во мне. Может, он просто не любил моменты, где что-то заканчивается. — Ты позвонишь моему папе? Ты ведь обещал, Дима! — только и успела сказать я, почти срываясь на голос. Я уже чувствовала, как внутри всё поднимается — быстро, неконтролируемо. Отчаянно. — Не забудь закрыть дверь, — отозвался он, даже не оборачиваясь. Спокойно. Ровно. Будто моя тревога для него не имела никакого значения. Он проигнорировал мой вопрос. Лишь снова повторил то же самое. Но теперь это звучало иначе. Жёстче. Как приказ. Как напоминание о границах. Как… угроза. Он знал, что сам — угроза. И не считал нужным это скрывать. Это и было предупреждение. Когда его шаги стихли — сначала в коридоре, потом где-то внизу, — тишина стала почти осязаемой. Грудь сжало. Весь воздух вдруг закончился. Я попыталась вдохнуть — и не смогла до конца. Кислорода становилось всё меньше. Пальцы похолодели. Сердце сбилось. Паника подступала быстро. И в этот раз… помощи ждать было неоткуда.
