Закрой глаза — будет страшно

POV Соня

      Дима даже не догадывался, что я всё знаю. О том, чем он занимается…       И нет — не в каком-то страшном, нежелательном смысле. Он не лжёт мне в лицо, не предаёт за спиной, не делает ничего такого, за что его можно было бы по-настоящему обвинить. И всё же я узнала: он до сих пор пытается докопаться до правды о тех цветах, о той странной встрече в клинике, где незнакомая девушка вдруг решила подарить мне букет.       Если честно… мне эта история была безразлична.       Кто она? Зачем?       Какая вообще разница?       У меня было о чём думать куда резоннее. Я готовилась к свадьбе. И в целом мне было хорошо. Даже весело. Я была счастлива.       Грусть пришла позже — тихо, почти как обида, — когда я сидела над дизайном приглашений и вдруг поняла, что мне… по сути, некому их отправлять. Ни в красивом конверте по почте, ни просто в сообщении на телефон.       Папа. Мама.       Тётя Олеся.       Кристина, Даша…       А если родители вообще откажутся приехать?       Меня смущало — и, пожалуй, даже пристыживало, — что я заранее ничего им не рассказала. Когда Дима подарил мне кольцо, всё произошло слишком стремительно — я не успела толком опомниться. И, конечно, я держала в голове, что папа до сих пор наверняка зол на Диму. Поэтому я и тянула, откладывала этот разговор.       А мама… у неё же вечно отключён телефон. Я даже не была уверена, в какой части мира она сейчас находится. Дима обещал оплатить ей билет — хоть в последнюю секунду, хоть самый дорогой, — но от этого почему-то легче не становилось. Это не давало никакой гарантии, что она действительно приедет.       Дима уехал по своим делам. Или, возможно, снова гоняться за призраком той девушки с цветами. А я вызвала такси и поехала за платьем.       Я просто решила больше никого не ждать. Решила, что куплю платье именно сегодня. Что не буду искать «идеального момента», «лучшего дизайна» или человека, который снова поведёт меня в свадебный салон за руку.       С Димой, если честно, ходить куда-то — целое испытание. Он нетерпелив, резок, слишком строптив для таких слабохарактерных вещей.       А одна — я смогу. Спокойно. Всё так же робко, но без спешки.       Таксист высадил меня у метро. Вообще-то от станции до нужного магазина было идти ещё минут пятнадцать. Но поступить именно так мне «посоветовал» Дима.       Услышав, что я собираюсь одна ехать в город, он не стал возражать — наоборот, даже одобрил. Но настойчиво добавил:       — Да, детка, езжай. Это хорошая идея. Пора уже купить платье — торжество через неделю. Только я не доверяю этим сервисам, таксистам из приложений. Не хочу, чтобы кто-то знал твою точную локацию. Поэтому выйди где-нибудь подальше от магазина и пройдись пешком. Да, знаю — снег. Но ты шарф взяла, правда?       И я сделала именно так.       Хотя, в отличие от бдительного Димы с его тоталитарными замашками, я не считала, что мне угрожает какая-то опасность. Тем более — преследование.

Наверное, потому что моя единственная опасность, мой единственный преследователь — это Дима.

      Иногда я думаю о нём как о демоне.       Но чаще… чаще его забота заставляет меня верить в обратное.       — Девушка, возьмите рекламу! — почти сразу услышала я рядом, едва хлопнула дверцей такси.       Возле меня уже стоял парень. Даже мальчишка — конопатый, немного взволнованный. Он протягивал мне не просто буклет, а почти книгу — толстый глянцевый журнал.
 Я взяла его, даже не задумываясь.       — Это что? — спросила.       — Список учебных мест. Дни открытых дверей, информация о программах… Лучшие учебные заведения в России. Не только в Москве.       Я опустила взгляд на себя, оглядела свой розовый пуховик.
 Похожа ли я на студентку?       Конечно, похожа. Я и есть студентка — или была бы ею, если бы не потеряла своё место в колледже из-за Димы.       Забыв на минуту, куда я направляюсь и какое событие ждёт меня буквально через несколько дней, я опустилась на ближайшую лавочку. Раскрыла журнал и стала с интересом листать страницы — колледжи, институты, университеты, фотографии, обещания будущего.       В голове невольно застряли два направления из длинного списка: ветеринар и пекарь.       Почему именно они — я точно не знала. Может, потому что я уже помешалась на выпечке, пока выбирала свадебный торт. А с животными всё просто — я их очень люблю. И… Влад не так давно говорил, что мы откроем ветеринарную клинику.       Шутил ли он тогда или был серьёзен — до конца было не ясно. Но, вероятно, перестав работать с Димой, он вполне мог разориться. Почему бы тогда не создать новую возможность для заработка? Новое начало.       — Два миллиона рублей… — пробормотала я себе под нос.       Такая цена была указана за три года учёбы на ветеринара. Точнее — на ветеринарного фельдшера. С «выпеканием кексиков» всё было куда проще и дешевле — сто пятьдесят тысяч и всего полгода обучения.       Я вздохнула, закрыла журнал и спрятала его поглубже в сумку. Потом поднялась и направилась в магазин.       Всё-таки… сегодня я покупаю платье.

***

      И хоть я заранее рассчитывала, что поеду обратно домой на том же такси, — это оказалось невозможным.       Выбранное мной платье, мягко говоря, едва уместилось в чехол. И ладно бы — просто громоздкое. Но я даже не была уверена, смогу ли дотащить его до крыльца.       Оно занимало всё пространство вокруг — как маленькое облако, которое вдруг стало моим, ручным. Белое, мягкое.
 Юбка — пышная, лёгкая. Рукава — такие же, почти прозрачные, слегка расширенные у плеч.       Платье выглядело невинным. Таким, каким должна быть и я — по чьему-то ожиданию.       И всё-таки я написала Диме, чтобы эти ожидания оправдать.

«Дим… а ты сильно занят? Можешь, пожалуйста, меня забрать?»

      Как бы я ни хотела доказать самой себе, что справлюсь одна… я в итоге не справилась.       Я правда думала, что смогу — что это будет мой маленький, самостоятельный шаг. Но чем дольше я стояла с этим огромным белым облаком в руках, тем сильнее всё внутри сжималось… от тревоги.       Мне даже стало неловко. Будто я снова маленькая, которая звонит родителям из школы, их беспокоя, потому что забыла, как добраться до дома.       Ответ пришёл почти сразу:

«Я в другой части города. Уже отправил за тобой Влада.»

      Про платье Дима ничего не спросил. Наверное, и так понял, что всё дело именно в нём — без уточнений. А, может, это для него и не имело большого значения. Не ему же надевать фату.       Дима привык видеть меня в любом состоянии — лишь бы я была рядом. Даже если это значит, что я выйду под венец в пижаме. А вся эта подготовка… наверное, больше была лишь из его принципа. Из его расчёта — угодить мне. Ещё один способ позаботиться, сделать всё правильно — по линейке.

Несмотря на мою внутреннюю хаотичность, Дима предпочитал тотальную лаконичность вокруг себя.

      А вот то, что Влад снова стал его «сообщником», оказалось для меня немного неожиданным. Вроде бы, в нашу последнюю встречу они слегка повздорили. Или мне так только показалось. Возможно, такая манера — жёсткая, прямая, иногда почти жестокая — просто естественна для мужчин. Такая уж у них странная коммуникация.       Откуда мне в любом случае было знать, чтобы судить? 
Из всех мужчин в мире по-настоящему я знала только двух: папу и Диму. И даже этот факт звучал как диагноз.       Влада я прождала недолго — минут пять. И, если честно, в голову закралась почти опасная мысль: а вдруг Дима поставил его неподалёку заранее? Даже позволив мне ехать одной на такси, он, возможно, не отпустил меня до конца. А оставил рядом свою невидимую тень — Влада. Частичку своего контроля.       И впервые я вовсе не злилась на такой расклад. В бытовых вопросах я всё ещё была совершенно бесполезна. Покупки, логистика, доставка — вся эта вроде как «обычная жизнь» пока не являлась моим призванием.       А Дима, несмотря на свою куда более серьёзную занятость, всегда оказывался лучше меня буквально во всём. Вот я и не осталась один на один с тягостной проблемой — с неподъёмным платьем.       — Заяц! — раздалось от входа. Влад шагнул в магазин с улыбкой. — Ты где? Это я.       Я сидела на диванчике, наполовину накрытая чехлом от платья. Попыталась подняться, но оно перевесило, и я едва не рухнула обратно.       Влад сразу заметил движение, подлетел и легко подхватил платье за вешалку.       — Ну что, пошли? Или ещё оплачивать?       — Привет, — я встала. — Нет, я уже купила.       Он улыбнулся шире, почти довольный:       — Вот и правильно. А то ещё вздумаешь тратить мою зарплату, когда у нас с тобой есть карта Димы. Он не обеднеет, поверь. Этот чёрт вряд ли когда-нибудь станет банкротом…       Я смутилась, но виду не подала.       А как иначе? Влад уже заранее будто исключил саму возможность, что платье могла оплатить я. Либо он, либо Дима — почти ультиматум.       И вообще-то он был неправ напрочь — это платье было подарком Даши. Но зачем ему это знать?       Машина у Влада была всё та же. И стоило мне оказаться внутри, как меня накрыли воспоминания — давние, будто уже не совсем мои. Больше похожие на дурной сон, который вспоминаешь только потому, что проснуться так и не удалось.       Но сколько бы раз я ни страдала из-за того, что Влад выполнял бессердечные указания Димы, — я не держала на него зла. Даже обиды. Влад никогда не казался мне добровольным злодеем. И, по правде говоря, если бы на его месте оказался кто-то другой, — я бы не прошла через всё это так, как прошла.       Влад был… вроде как моим подставным другом.       И из всех зол он всегда выбирал меньшее — хотя бы для меня.       — Я ещё ни разу не гулял на свадьбе, Соня, — сказал он, выворачивая руль на главную дорогу. — Честно, не могу дождаться. Никогда бы не подумал, что ваша… ну… трагичная история любви закончится именно свадьбой.       Он замолчал и резко, почти испуганно, взглянул на меня, добавив:       — Нет, не подумай ничего такого. Дело не в тебе. Просто Дима — а я знаю его большую часть своей жизни — казался мне последним человеком на Земле, которого я мог представить в семейной роли. — Он сделал драматичную паузу. — Да он же просто конченый псих!       Я пожала плечами:       — Истории с психопатами редко заканчиваются предсказуемо. — На секунду задержала дыхание, собираясь с решимостью. — Влад… скажи. Тогда… ты серьёзно говорил? Про ветеринарную клинику? Что мы её откроем. Просто…       Он перебил меня, даже не дав договорить:       — Вижу, Дима на тебя повлиял не только разрушительно, но и… конструктивно. Причём глобально. Соня, ты задумалась о собственном бизнесе? Молодец, заяц. Горжусь.       Я покачала головой:       — Не совсем. То есть… да, наверное, он меня сильно изменил. Но я всё ещё думала вернуться на учёбу. И… возможно, сменить направление. — Пауза. — Если ты тогда говорил правду.       Влад расслабленно положил руки на руль и посмотрел прямо на меня, мягко, почти тепло:       — Соня, всё будет так, как захочешь ты. — Его взгляд вдруг стал серьёзным, разоблачающим. — Ты правда до сих пор этого не поняла?       В салоне повисла тишина. Его слова прозвучали не просто как фраза — а как недоступное мне откровение. То самое, свет которого до меня так и не дошёл.       И я даже не сразу поняла, о ком он говорил. О Диме? О себе? Кто станет выполнять эти мои желания?
       Как будто они — всего лишь отражение моих решений. Моей воли. Моего выбора. Даже если мне кажется, что выбора у меня нет.       Я ничего ему не ответила. Машина вновь тронулась.

***

      Влад помог мне затащить платье в дом и уехал. По идее, свадебный наряд следовало поскорее спрятать — негласная традиция обещает удачу и утверждает, что жених, а в моём случае Дима, должен увидеть платье только в день свадьбы. Никак не раньше.       Но, оказавшись дома, я поняла: легче от этого оно не стало. Всё так же тяжело нести его на второй этаж. Да и в чехле оно — Дима всё равно не увидит. К тому же я никогда не замечала за ним ни суеверий, ни прочих детских предрассудков. И была уверена: открывать его он не станет, чтобы подглядеть.       Любопытства к платьям за Димой я тоже никогда не отмечала. Вообще — ничего подобного. Его интересы всегда лежали в другой плоскости, более… опасной.       Фотографию в платье я отправила только Даше — ещё в магазине, из примерочной. Она очень ждала этого момента. Это был её свадебный подарок мне.       Дашу и Кристину я уже выбрала подружками невесты и именно им позволяла быть рядом со мной во всей этой подготовке.       — Соня?       С первого этажа послышался голос Димы. Я только вышла из душа и собиралась сушить волосы, но вместо этого поспешно натянула на себя его футболку — первое, что попалось под руку.       У Димы не только длинные руки — у него и длинные ноги.       И, зная это, я уже почти автоматически прикинула, сколько ему понадобится времени, чтобы сориентироваться в пространстве, найти меня и…       Я оказалась права. Прежде чем мысль успела оформиться, дверь спальни открылась.       — Привет, — почти по привычке выдохнула я.       — Привет, детка.       Дима остановился в проходе, медленно провёл взглядом от моей макушки до босых ступней и улыбнулся.       — Вижу, ты притащила домой что-то очень красивое. Но при этом всё равно выбрала мою невзрачную футболку? Я польщён. — Короткая, намеренная пауза. — Я, кстати, в ней спал прошлой ночью. Она не слишком помята?       Он двинулся ко мне, но я шагнула первой — обвила его шею руками, прижалась.       — Дим, — я улыбнулась, — я нашла самое лучшее платье на свете.       Его руки легли мне на талию. Моя щека коснулась его груди. Он провёл ладонью вдоль моей спины — медленно, уверенно, так, будто подтверждал очевидное: я здесь. С ним. Там, где и должна быть.       — Надеюсь, Влад его не видел? — протянул он. — Иначе… мне придётся приревновать.       Я отстранилась и подняла на него взгляд:       — Нет, конечно. Так нельзя. Платье никто не увидит до свадьбы. Только Даша.       Дима чуть прищурился — словно мгновенно зафиксировал что-то важное. То, за что он теперь обязательно зацепится.       — Ах, точно… — произнёс он задумчиво. — Значит, это именно она украла у меня возможность купить собственной невесте платье. — Его улыбка стала мягче. И одновременно — расчётливее. — Но… ничего. Я приму это щедрое унижение. Ведь актов милосердия — то есть расходов — впереди ещё много.       Он притянул меня ближе.       — И нам есть что обсудить, Соня. — Резкое движение — и я уже прижата к нему. — Но теперь — только вдвоём. Мы обсудим всё наедине. Ты и я. Персонально.       Следом Дима подхватил меня так внезапно, что я даже не успела испугаться — только ощутила, как воздух вырвался из груди. А уже в следующую секунду я оказалась на кровати — куда он меня уложил.       Матрас мягко принял меня, а мир на мгновение словно провалился. Пока я пыталась осознать происходящее, Дима уже наклонился надо мной.       Его лицо оказалось слишком близко. Считанные сантиметры.       Мои глаза — расширенные. Его — спокойные, уверенные, как у хищника, который точно знает, что делает.       — Дима… — сорвалось с моих губ, почти беззвучно.       — Да? — он скосил взгляд. — Я знаю, что меня так зовут, детка.       Он даже не дал моей попытке заговорить превратиться в законченную фразу. Его губы сразу накрыли мои — требовательно, настойчиво, без приглашения. Для меня — привычно, и в то же время… совершенно невозможно сопротивляться.

Я поняла: говорить дальше не нужно. Он не собирается ничего обсуждать.

      Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Дима выпрямился — но лишь для того, чтобы начать расстёгивать рубашку. Движения размеренные, спокойные, уверенные. Как у человека, который никуда не торопится… потому что всё, что ему нужно, уже перед ним. Включая меня.       Солнце за окном ещё не село, и я понимала: это не подготовка к отдыху. Я лежу в кровати не для сна, и он раздевается не ради этого.       Просто… Дима всегда выбирал действовать без предупреждений. Особенно когда дело касалось нас двоих.       — Мне кажется, или ты переживаешь? — изогнул бровь Дима, в этот момент его рубашка уже беззвучно скользнула на пол.       Наверное, я смотрела на него слишком пристально. Так смотрят те, кто многое пережил и всё равно остался на грани. С привычной пугливостью внутри, с умением ждать худшего.       Я покачала головой. Резко, насколько позволяла подушка, в которую я вжималась.       Дима улыбнулся. Лишь улыбнулся… на моё смущение. На то, что так ясно читалось на моём лице. То, что ему приятно видеть: моя нагая растерянность, мои тревожные сомнения — всё, что я не умею прятать.       Он и не требовал.       Он уже знал каждую мою эмоцию заранее.       Дима снова наклонился — уже ближе, увереннее — и мягко сдвинул меня на середину кровати, оказываясь сверху. Его губы коснулись моей шеи. Холодные. Я же должна была быть тёплой после душа, но тело напряглось и застыло, словно внезапный порыв ветра прошёл сквозь меня. Не страх — предчувствие. Я стала льдом.       Его губы спускались всё ниже, и только тогда до меня дошла мысль: его футболка меня не защитит. Скорее наоборот — это было самое наивное решение, потому что в его вещах я становилась слишком его.

Дима не глупец. Он знает, что значит «моё»… и если что-то его — значит, это полностью его. Всецело.

      В его вещи я становилась ещё ближе, ещё доступнее. И он прекрасно понимал, как с этим справиться. Пальцы легко нашли край ткани, словно по памяти, и потянули вверх. Он осторожно приподнял меня за плечи — и футболка исчезла.       После душа я была беззащитной, почти открытой. Почти невестой. И где-то внизу, в доме, аккуратно висело моё свадебное платье — подтверждение выбора. А здесь — я. Та, которую он выбрал. Такая же аксиома.       Он снова вернулся к моей шее. Наверное, чтобы быть ближе к моему уху — губами, дыханием. Прошептал тихо, с привычной настойчивостью:       — Знаешь… я больше не против Даши. Она нас… сближает. Каждый раз своим вмешательством, своей одержимостью тобой — она меня злит. И это… заводит. Заводит, потому что у неё нет ни малейших шансов.       Каждое его слово, каждое движение отзывалось дрожью по всему телу. Моя кожа покрылась мурашками. А он… он замечал их — одну за другой, спокойно, неторопливо, словно отмечая свои победы.       Мелкими, точными поцелуями он медленно спускался по моему телу — ниже, ещё ниже, — пока не остановился на животе.       Моя рука непроизвольно вцепилась в его голову, пальцы запутались в волосах. Словно я пыталась его остановить… или, наоборот, не дать передумать — оставить всё именно так.       Дима слишком долго, слишком тщательно, с почти пугающей дотошностью упивался всем тем, что ему было дано — и что больше не достанется никому.       — Думаю, только об этом она и мечтала… — раздался его голос снизу.       — О чём? — выдохнула я, едва поспевая за собственными мыслями.       Ответа не последовало. Вместо этого его пальцы уже скользнули к моим бёдрам и сразу ниже, осторожно раздвигая мои ноги. Его тело опустилось, а голова оказалась между ними — без слов, без сомнений.       Намёк был излишен.       И ещё ничего не произошло — но я вздрогнула заранее.       На мгновение пространство вокруг словно растворилось: форма и смысл утратили границы. Всё подстроилось под него — и я тоже подстроилась. Под его присутствие.       Осталось только ощущение его губ там, где их прежде не было. Я даже не думала, что так должно быть. Что так вообще бывает.

Но это было.

      Непроизвольно я начала считать про себя. Зачем — не знала. Может, именно это заставляли меня делать его губы и язык, которые то появлялись, то исчезали, лишая меня опоры.       Раз. Два. Четыре. Десять…       Цифры путались, сбивались, исчезали раньше, чем я успевала их удержать. И в тот самый момент, когда я перестала пытаться, всё вдруг стало пугающе ясно.       Я снова вздрогнула. Кажется, даже вскрикнула.       Наступил долгожданный конец — не имевший никакого отношения к арифметике.       — Вот так, детка, — эхом раздался голос Димы. — Должно же быть хоть что-то, чем ты не станешь делиться со своими подружками в общем чате. То, что достанется только мне.