mistero nei tuoi occhi. the riddles in your eyes

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      Гарри, задыхаясь, смотрел на старших учеников, наблюдая за их изумленными глазами. Они вызывали у него румянец на щеках и какое-то нервное головокружение. К этому моменту он уже достаточно долго тренировался, чтобы… Ну, он еще не умел летать, но гравитация уже не имела для него такого большого значения, только если он не желал обратного. С помощью ног и прыжков он мог парить или зависать в воздухе в течение нескольких секунд.       — Маркус Флинт. Я слышал о тебе от Лонгботтома. Это было потрясающе. И наблюдать за тобой, даже когда ты не на метле… — он положил руки Гарри на плечи. — Я должен заполучить тебя.       — … Эээ? — Гарри нервно рассмеялся, приподняв бровь.       Маркус моргнул, а затем фыркнул.       — В команду по квиддичу. Я капитан.       — Ох, точно, да! Теперь я вспомнил! — нервно захихикал Гарри.       — С твоим телосложением и ну… навыками ты будешь лучшим нападающим. Это самое важное место в команде.       — У меня никогда не было возможности играть…       — Приходи попробовать. Я говорил с директором, и технически нет никаких правил, которые помешают попробовать, — Маркус подмигнул ему. — Поверь мне, это только формальности. Насколько я понимаю, ты уже практически в команде, — он хлопнул Гарри по плечу. — Я приглашаю тебя опробовать свои силы только потому, что профессор Снейп не позволит завербовать тебя автоматически. Если бы у него было право, ты бы вообще не присоединился, но директор Дамблдор сказал, что не может помешать этому случиться, — он ухмыльнулся, его глаза сверкали алчностью. — С тобой в команде нас будет невозможно остановить! Только представь, какие трюки с метлой ты сможете проделывать с помощью этой твоей способности!       Гарри покраснел от похвалы, его разум уже крутился от идеи за идеей.       — Подожди… в команде ведь еще нет ловца.       Маркус ухмыльнулся.       — Ах… он нарушил некоторые школьные правила, и его выгнали из команды. Жаль, правда, и это случилось сразу после того, как мы проиграли наш последний матч. у меня нет игрока, так что… — он пожал плечами, ухмыляясь, показывая, что это совсем не плохо, и он определенно имеет к этому какое-то отношение.

˙˙˙

      Гарри поразил всех своими навыками, и даже после того, как он закрепил за собой позицию в команде, они летали вокруг и просили его попробовать что-то новое. На тот момент его выходки были уже хорошо всем известны, и они были рады видеть, как он исполняет их на метле. Он подпрыгнул на своей метле, приземлился на нее ногами, оттолкнул ее под нужным углом, чтобы она закрутилась, и перевернулся в воздухе, поймал ее кончиками пальцев и развернул, подбросил в воздух, зависнув, и затем упал, протягивая руку, когда слова мадам Хуч эхом отозвались в его голове. Он воспроизвел ощущение, словно зовет к себе метлу, и она полетела ему в руки за несколько футов до того, как он упал на пол. Со смехом он перевернулся на ней и взмыл обратно в воздух под аплодисменты всех, кто смотрел. После этого старшие слизеринцы полюбили его еще сильнее, прося его исполнить некоторые трюки в замке, проверяя его новые способности к прыжкам и парению.       — Вы можете себе представить его на хорошей метле? — крикнул один из игроков Флинту.       — Ему метла вообще не нужна, — ухмыльнулся он в ответ, — Но я позабочусь, чтобы он ее получил!       В следующий раз под кроватью Гарри нашел Нимбус 2000 с запиской, сообщающей о дате первой тренировки по квиддичу.       Даже Дамблдор однажды выловил Гарри, мерцая глазами.       — Поздравляю, мистер Поттер. Я слышал, ты прошел в команду по квиддичу. Очень жаль, что ты на Слизерине. Я надеялся, что Гриффиндор выиграет кубок в этом году, — Дамблдор подмигнул. — Честно говоря, я удивлен, что ты не попал на Гриффиндор.       — Шляпа сказала мне, что я преуспею в Слизерине.       Альбус, казалось, обдумал это с нежной улыбкой, а затем кивнул головой.       — Похоже, Слизеринцы хорошо ладят с тобой. Я заметил их теплоту, которой не видел уже довольно давно. Даже у Северуса теперь появилась слабость.       — У профессора Снейпа? — закатил глаза Гарри. — Он все время на меня кричит, — скрестил он руки на груди и надулся, заставив директора усмехнуться.       — Да, кажется, он очень заботится о твоей безопасности.       Щеки Гарри покраснели, он рассмеялся, но смутился.       — Ты знал, что твой отец в годы, проведенные здесь, был охотником и капитаном по квиддичу?       — Неужели? — Гарри загорелся этой информацией.       — Да. Я слышал, что ты преуспеваешь в трансфигурации. На этом предмете твой отец старался лучше всего. Твоя мать была опытна в зельях и чарах. Кажется, ты обладаешь всеми их лучшими чертами, юный мистер Поттер.       Гарри взглянул на Тома и заметил, что в его сторону брошен смертельный взгляд. Инстинктивно он почувствовал вину, вспоминая, что директор сразу же невзлюбил Тома и думал, что тот сделает ему больно. Хотя он и не сообщил многих подробностей, его лицо было обеспокоено, что редко встречалось на его чертах.       Затем его взгляд переместился на мужчину, стоящего рядом с Томом. Квиррелл. Глаза Гарри сузились, когда он снова повернулся к Дамблдору. Он не доверял человеку, который так сильно расстраивал его друга. На самом деле, он не знал, смог ли спокойно пройти мимо них, но Том вел себя как придурок.       — В этом году я постараюсь больше всего сосредоточиться на трансфигурации. Однажды я хочу стать анимагом.       Дамблдор посмотрел на Гарри поверх очков-полумесяцев, приподняв бровь.       — Вполне амбициозно для такого молодого человека как ты.

˙˙˙

      В Рождество Гарри был рад найти множество подарков, но, прежде чем прикоснуться к любому из них, он направился прямо к Тому.       — Прежде чем ты разозлишься на своего любимого учителя, — холодно начал Гарри с покрасневшими щеками, и предложил маленькую плоскую прямоугольную коробку Тому, в то время как он делал уроки в кресле у камина, — Вот. Хотел подарить тебе это. Лично.       Гарри сел на диван, чтобы открывать свои подарки, прижимаясь к Драко, требующего, чтобы Гарри первым открыл именно его подарок. Поттер рассмеялся, когда тот вложил ему коробку в руки, и покраснел, когда развернул его. Пять снитчей тут же начали порхать по гостиной, и глаза Гарри расширились.       — Тебе не нужна метла, поймай их!       Гарри поймал их всех за десять минут, к удовольствию своих товарищей-слизеринцев.       — Принеси сюда, — сказал Драко с усмешкой.       Гарри, пытаясь удержать все пятеро одновременно в руке, присел рядом с Драко.       — Нажми вот тут и скажи Овир. — сказал Драко, указывая на маленький кружок вверху.       — Овир, — прошептал Гарри, тыкая в один из них, и ахнул, когда снитч раскрылся.       — Они зачарованы, поэтому подарки в большинстве случаев будут больше, чем сам снитч.       Гарри протянул руку и вытащил сверток.       — Парадные мантии. В остальных есть аксессуары к ним, — подмигнул ему Драко.       — Это так круто.       — Мой следующий! — настаивала Пенси       Гарри схватил пакет, завернутый в атласно-розовую шелковистую ткань. Он развернул его и обнаружил небольшую черную кожаную книжку с затонувшими в обложке розовыми буквами, украшающими название «Сердечные сплетни».       Гарри рассмеялся над названием и открыл ее. В книге было четыре раздела, а страницы в каждом из них были окрашены в цвета четырех домов с именами учеников этих факультетов. Рядом с каждым именем было прекрасное сердечко. У некоторых из старших учеников в сердцах были и имена, а изредка и больше одного.       — Это книга сплетен. Она организовывает слухи вокруг всех, с кем бы ты ни находился и кто бы тебя ни окружал, включая и их имена. Она показывает, кто с кем встречается. Видишь? Флинт — обманщик. У него три девушки.       Это было мило, но другие девушки, похоже, заинтересовались ею гораздо больше, чем Гарри, и попросили посмотреть, что он с готовностью им и позволил.       — Это поможет тебе увидеть, кто одинок, когда ты выберешь себе… — Панси пожала плечами.       — Нам одиннадцать, Паркинсон! — закричал Малфой.       — Фред и Джорж встречаются с одной и той же девушкой, — сказала Дафна, широко раскрыв глаза. — Как ты думаешь, она знает?       — Вряд ли, — засмеялся Гарри, вспомнив, как они расставляли по стенам маленькие попперы, которые взрывались блестками и конфетти под его ногами и делали все еще интереснее. — И я готов поспорить, что они делают это специально, чтобы обмануть ее или даже друг друга.       Следующим Гарри схватил подарок Тома и вытащил кожаный футляр для палочки с выгравированными на нем рунами и символами.       — Он блокирует след. Это для маглорожденных за пределами школы на моменты случайного применения магии, — сухо сказал Том, явно раздраженный всей этой суматохой и постоянно отрываясь от книги, бросая взгляд на Гарри и его друзей.       — Чтобы мы могли продолжать тренироваться! — загорелся Гарри, взволновано начав объяснять своим друзьям. — Еще до писем из Хогвартса у нас случались случайные магические вспышки, и он учил меня контролировать их. Он уже хорошо это делает.       Всех это заинтересовало.       — Ты умеешь творить беспалочковую магию? — спросил Драко.       — Всякие мелочи и неспециально. Я никогда не поранюсь, если поскользнусь во время бега. Сейчас я работаю над… не знаю, как это назвать? Когда я становлюсь не таким тяжелым. Но еще не летаю. Это больше похоже на плавание по воздуху? Но, когда я это делаю, я обычно двигаюсь быстро. Думаю, я могу «плавать» медленно, если захочу, но обычно я использую это просто для того, чтобы совершать более длинные и высокие прыжки без приземления на какое-то время… И вот еще что. Вещи, которые просто почему-то происходят, например, если я падаю и вот-вот разобьюсь, вместо этого я скольжу или дергаюсь и приземляюсь где-то в другом месте. Это… я пытаюсь контролировать это, и иногда мне это удается, но в основном это случается подсознательно.       Другие студенты уже видели эти трюки раньше, поэтому просто кивнули.       — О, и я могу открывать замки, — Гарри слегка вздрогнул, вспомнив, откуда он это узнал.       — Алохомора без палочки, — задумчиво произнес Тео. — До Хогвартса. Впечатляет.       — Том может делать гораздо большее, — похвастался Гарри.       — И что же ты можешь делать? — спросила Милисент со своего места неподалеку.       — О, — Том проглядел их всех холодным, расчетливым взглядом. — Я могу взрывать вещи и причинять людям боль, если захочу, особенно если я злюсь.       — Мощно, — сказал Блейз, широко раскрыв глаза, — И темно. Впечатляюще.       — Да ну. Знаешь, меня забавляло практиковаться с маглами, — Том ухмыльнулся.       Несколько учеников посмеялись над этим, а пара учеников постарше расспросили его о том, как он мучил магглов, и настроение Тома поднялось, когда он рассказал об этом, и, наконец, перестал выглядеть полным мудаком. В это же время Гарри открыл плащ-невидимку от Альбуса Дамблдора, принадлежавшую его отцу, и испугался.       — Думаю, с этого момента нам следует следить за свистящим звуком, — фыркнул Блейз. — И случайными вспышками свисающих ног из ниоткуда.       Том наконец начал открывать свой подарок, спокойно развернул обертку и открыл коробку, лежащую внутри. Его глаза расширились, а щеки загорелись румянцем, когда он вытащил пару тонких, ребристых, чешуйчатых темно-зеленых перчаток. Ой. Он немедленно надел их и встал с другой стороны от Гарри, взял его за руку и ничего не сказал. Гарри прекратил все, что делал, и внимательно наблюдал, не ощущая ни ожога от ладони, ни головной боли при первости контакта. Он любовно огладил пальцы Тома и сжал их, все остальные в комнате исчезли для него.       Малфой немного смутился, но пожал плечами и вернулся к открытию остальных подарков.       Том повернулся к Гарри, переплел пальцы другой руки и сжал настолько сильно, что чешуйки его перчаток оставили вмятины на коже Гарри.       Гарри наклонился вперед, издавая тихий шепот на змеином языке, который на самом деле не был бы воспринят как нечто большее, чем легкое шипение, если бы кто-нибудь обратил внимание.       — Как ты себя чувствуешь?       — Теперь я могу держать тебя за руку, когда захочу. Это бесценно… спасибо, — голос Тома надломился от эмоций. — Я все еще не чувствую твоей кожи, но уже могу прикоснуться к ней.       Он отпустил одну его руку и погладил Гарри по щеке. Поттер улыбнулся, протянул руки Тому за спину и уткнулся в них носом. Для него это был такой же подарок, как и для Тома.       — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.       — У меня есть идея, — подмигнул Гарри и засмеялся.       Это не было идеально, и Гарри жаждал большего, но это определенно было начало, и он не мог насытиться им. Чешуя была твердой, но гладкой и мягкой на коже. Края вгрызались и оставляли отпечатки, если нажимать слишком сильно, и Гарри уже знал, что вскоре на его лице, руках и кистях появятся следы чешуи. Эта мысль вызвала у него головокружение и легкомысленность, он рассмеялся, а его щеки покраснели.

˙˙˙

      Однажды ночью, вскоре после этого, Гарри разбудил Тома глубокой ночью и заставил его прокрасться вместе с ним в поисках зеркала в заброшенном классе. С сонными глазами, он забыл надеть перчатки перед тем, как пойти с Гарри, и сразу же пожалел об этом, поскольку желание держаться с ним за руку заставляло его пальцы дергаться.       — Смотри! Посмотри в зеркало. Мы обнимаемся.       Том остановился, метнувшись глазами к зеркалу, и его взгляд заострился.       — Еиналеж. Желание. Полагаю, это зеркало желаний. Кажется, я читал об этом!       — Том … Откуда у тебя берется смелости пытаться рассуждать об этой штуке, даже не заглянув в нее. Посмотри! — Гарри фыркнул.       Том засмеялся и шагнул вперед, делая, как ему сказали.       — Мы вместе, — улыбнулся Том, когда его изображение совпало с изображением Гарри: «Объятия».       У Гарри на предплечье была отметина Тома, и он нежно целовал ее, а Поттер смотрел на него с обожанием. После они приблизились, и их губы нежно встретились.       — Мы целуемся, — ухмыльнулся Том, на самом деле он не думал о подобных вещах с Гарри сознательно, но было совершенно логично и правильно видеть, как они разыгрываются словно в спектакле.       Щеки Гарри покраснели, Том приподнял бровь.       — Ну, однажды я смогу тебя поцеловать, — засмеялся Том, — Мы могли бы попробовать. Я имею в виду, если зеркало показывает, что это хорошая идея… Тогда очевидно, что это то, чего я желаю.       Он повернулся. Теперь они целовались, как в романтическом фильме, но поцелуй становился еще более глубоким и агрессивным. Зубы Тома кусали нижнюю губу Гарри, пока кровь свободно не потекла, а он посасывал кожу, выпивая ее. Том немного поморщился, не собираясь озвучивать эту часть вслух. А затем он переместился к шее Гарри, вонзил зубы, разрывая, вспарывая кожу и отстраняясь с куском плоти.       Волна тошноты прошла через него, и он упал, прикрыв рот ладонью, в то время как его глаза, раскрытые в ужасе, оставались прикованными к изображению. Нет, нет, нет, нет. Он не хотел, чтобы Гарри было больно, не так, нет. Гарри был так дорог ему. Так драгоценен! Почему его глаза не позволяли ему отвернуться? Гарри цеплялся за Тома, веки трепетали, а его кожа бледнела, издавая всхлипы боли, но он нежно и ласково обхватил щеку Тома, беззвучно бормоча.       » — Я люблю тебя.»       — Том? Ты в порядке?       Том громко заскулил, нижняя губа его дрожала, а он всхлипнул еще громче, когда Гарри поник в отражении напротив, Том держал его и снова терзал, пока он не потерял сознание. Брызнула кровь. Он наконец отвернулся, дрожа, обеими руками закрывая рот, Том тряс головой, глуша крик.       — Это ужасно! Это ужасно. Я не хочу этого, я не хочу, я не хочу, я…       Гарри снял верхнюю мантию и накинул ее на плечи Тома, стараясь не касаться его, но Том чувствовал тепло и вдыхал его запах. Он поднял голову, глядя в мягкие, полные вины зеленые глаза Гарри, желая как следует его утешить. Том вцепился в мантию, закрыв глаза и опустившись на колени на пол. Гарри сел рядом с ним и вытащил свою палочку. Том не мог рисковать и вытаскивать свою собственную, не желая, чтобы его Гарри почувствовал даже след ужаса, который он только что увидел. Вместо этого он обхватил конец чужой, позволяя искрам пробиваться сквозь кончики пальцев. Это было ужасно. У него были перчатки, которыми он мог коснуться Гарри, но он забыл о них. С этого момента он будет спать в этих чертовых штуках.       Том не смог сдержаться, и вернулся снова. Сам по себе. Он даже не рассказал об этом Квирреллу. Он не был готов. Нет. Он вынужденно столкнулся с отражением в зеркале, еще до того, как подумал о нем. Том смотрел на себя и прижимал к себе сидящего на его коленях, целого и счастливого Гарри. Они улыбались, целовались и обнимались. Реддл гладил его по волосам, прижимая к себе, и они смеялись, заливая щеки вишнево-красным цветом. Это было так обыденно. Так счастливо и это было все, чего бы хотел Том.       А после тьма взяла верх. Том поцеловал Гарри в лоб, прямо над шрамом, укусил его, и зубы порвали кожу и раздирая ее. Пальцы впились в рану, тянуще и разрывающе, пока он облизывал кровь, поглощая и зеленое свечение, исходящее изнутри. В конце концов он схватил его за волосы и заставил откинуться головой назад, зубы погрузились в его яремную вену. А Гарри просто… обнял Тома, улыбаясь, и позволяя этому случиться. Кровь брызнула, и его тело обвисло, он ослабел и содрогнулся. Том снова принялся судорожно обнимать его, их мантии были залиты кровью, когда он блаженно улыбался с алым лицом, и сгустками крови стекающим по его подбородку.       — НетнетнетНетНЕТнетнетнетНЕТНЕТНЕНет, — зашептал Том себе под нос, покачиваясь взад-вперед и махая головой.       Почему нельзя было просто остановиться на сладком и милом?       Зачем ему это было нужно?       Почему он такой?       Гарри вяло моргнул, положив голову на плечо Тома, и уставился ему в глаза, наблюдая, как он умирает. Зрачок померк, оставив зеленые глаза молочно-белыми, а кожу посеревшей. А после он пошевелился, без слов, бездумно повернув голову, чтобы вырвать кусок из плеча Тома и ответить болью на боль. Реддл вздрогнул, но не отстранился. Его лицо скривилось в чем-то похожем на блаженство, он притянул Гарри к груди, и его пальцы пригладили непослушные локоны Гарри, подбадривая его.       Вскоре Том обмяк, и Гарри пришлось придержать его, чтобы он остался в вертикальном положении. В конце концов Том снова начал двигаться, его глаза без зрачков были тускло-красными, контрастируя с его зелеными, и они поцеловались, впиваясь друг в друга губами. Реддл извивался, очень-очень неловко, но также и смущенно, щеки горели ярко-красным, а его мантия казалась тесной.       Он ненавидел то, что видел, ненавидел каждый момент, это становилось все более и более наглядным, когда две карикатуры нежити пожирали друг друга, но Бог заставил это вытащить что-то из глубины его души. После того, как они «умерли» и снова начали двигаться, Том понял, что хочет этого больше всего на свете. Его пальцы коснулись зеркала, холодное стекло успокаивало жар по всему телу.       — Я так сильно тебя люблю, — прошептал он отражению Гарри, — Я хочу тебя себе навсегда.       Иногда он плакал. Иногда он болел. Желание, вина, ужас, боль, тоска, обожание, отвращение. Это было похоже на то, как будто он смотрел на самые уродливые части себя с точки зрения постороннего, и он не знал, что с этим делать. Иногда он ерзал, чувствовал себя некомфортно, одежда была слишком тесной, нервничал, задыхался по причинам, которые он не мог объяснить, и прижимал ладони и лоб к зеркалу.       Гарри сделал то же самое, придя сюда один. Том нашел его, смотрящего в зеркало с каким-то мягким блаженством, скрестившего ноги и ухмылявшегося, как идиот, хотя в его глазах и была нежная печаль. Он спрятался, когда увидел его, не желая сталкиваться со своими больными желаниями перед ним.       А потом появился Альбус, и Том заскрежетал зубами. Этот назойливый старик с блестящими глазами смотрел на Гарри как на постороннее животное, которому он кинул еду.       — По крайней мере, то, что я вижу, возможно, — грустно вздохнул Гарри. — Возможно, когда-нибудь.       — Насколько я понимаю, ты обжигаешь мистера Реддла, при соприкосновении?       Гарри напрягся, вытаращившись на него.       — Откуда Вы знаете?       Его руки покрыты шрамами, и я видел, как некоторые совсем свежие из них, — мягко улыбнулся Альбус. — Кажется, он не совсем в состоянии остановить себя.       — Мне не нравится видеть, как ему причиняют боль, — вздохнул Гарри. — Я никогда… больше не прикасаюсь к нему, но он не останавливается… — пожал он плечами.       — Кажется, он не особо пытается сдерживать свои порывы. А ты… Что касается мистера Реддла, ты проявляешь большую сдержанность.       — Я не хочу причинять ему боль, — снова пожал плечами Гарри.       — Ты когда-нибудь задумывался, почему мистер Реддл так реагирует на ваше прикосновение?       — Хотел бы я иметь хоть какое-то представление.       — Когда твоя мать умерла, она пожертвовала собой. Оба твоих родителя, на самом деле. Их любовь защитила тебя от самой смерти и даже сейчас продолжает это делать. Скажи мне, Гарри. Том когда-нибудь делал что-нибудь, что заставило бы тебя чувствовать себя неловко? Неудобно?       Гарри дрогнул и отвернулся от Дамблдора, пожав плечами.       — Профессор, я знаю, что Том… другой, но он готов умереть, чтобы защитить меня, как и мои мама и папа. Я в этом уверен.       — Я чувствую, что мне нужно кое-что сказать тебе. Иногда я боюсь, что его внимание к тебе может причинить вред.       Гарри молчал. Дамблдор знал это. Том знал это. Даже Гарри знал это, хотя и не хотел этого признавать.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙