mistero nei tuoi occhi. the riddles in your eyes

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      Том уже исправил свои рисунки с Гарри и нарисовал новые красивые портреты тушью с помощью пера, воды и кисти. К сожалению, большинство из них он никогда ему не покажет, но некоторые из них были милыми: Гарри мягко улыбался, краснел, смеялся с прищуренными глазами, то, как он висел на выступах держась кончиками пальцев, как он засыпал на занятиях профессора Бинса, сочетание раздражения, досады и стремления доставить удовольствие, пока был на уроках Снейпа, восторг от трансфигурации, а также озорство и любопытство, сидя на чарах. Они были довольно невинны.       Том мог сказать, что он понимает каждый урок лишь по выражению его лица, по его открытости. На каждом занятии у Тома вошло в привычку сидеть рядом с ним и держать его за руку, хватать его за предплечье, играть с волосами, придерживать его за плечо, гладить его по спине, ласкать щеку, потакая каждой прихоти, которая приходила ему в голову. Дошло до того, что преподаватели ругали его за неуместное поведение на уроках, но он понятия не имел, о чем они говорят.       Гарри все еще разговаривал со своими слизеринскими друзьями, но возникал своего рода барьер, когда его внимание было сосредоточено на новом физическом ощущении привязанности к Тому. Даже если бы он разговаривал с Малфоем, Том мог бы гладить или хватать за щеку, заставляя его краснеть, смеяться и блаженно улыбаться. Это довольно быстро отвлекало его, и Том был в восторге от каждой возможности протянуть руку и отвлечь его внимание от надоедливого блондина. Малфоя все это раздражало, он закатывал глаза. Пэнси была в восторге, всегда преследовала их и говорила, какие они милые.       Тому нравилась Пэнси. Она была дружелюбна к ним обоим, и очень поддерживала их близость. Ее восторженная моська заставила Тома полюбить ее. Остальные же… Некоторые из них были нормальными. Некоторые восхищались знаниями Тома. Некоторые смотрели на него с отвращением, стоило ему появиться рядом с Гарри, они думали, что он пытается украсть у Гарри славу и фамилию.       Волдеморт, ну, профессор Квиррелл в этом обличии, заметил, что Том был… увлечен, его розовые щеки, отсутствующий взгляд, моменты, когда он рисовал в одной из книг, которые изучал. Неудачи. В последнее время он много отвлекался, что резко сократило время, которое он тратил на изучение темных искусств после Рождества. Квирреллу пришлось выяснять причину и возвращать мальчика в нужное русло. Нетрудно было использовать легилименцию и уловить несколько поверхностных мыслей, и… Подождать, пока он посмотрит вверх. На него.       Твою мать! Квиррелл уронил перо, забрызгав чернилами бумагу, на которой писал. Какого черта? Он пытал людей ради развлечения, был самым настоящим Темным Лордом, но этот? Это было самое тревожное, что он когда-либо видел в своей жизни. Он должен был что-то сделать. Видел ли Дамблдор эти фантазии? Нет. Нет, если бы это было так, мальчика бы вышвырнули через самое ближайшее окно.       Ждать. Вспышка изображения была в зеркале. Возможно, зеркало Желаний? Возможно, именно так Дамблдор прятал камень. Он слышал, что этот вариант обсуждался как возможный на недавнем совещании персонала Хогвартс.       — Я слышал, что зеркало Еиналеж в замке. Удалось ли его найти?       Едва покрасневший Том стал бледным.       — Сейчас его уже нет на прошлом месте. Но Гарри видел один раз.       О Боже. Квиррелл снова встретился взглядом с Томом и получил еще более четкое представление об увиденном. Это было самое сокровенное желание мальчика? Это было ужасающе даже для него, а он был Лордом Волдемортом. Они пожирали друг друга. На этом конкретном изображении шрам Гарри кровоточил и светился. Странно… подобная одержимость точно была ненормальной.       Он должен был что-то с этим сделать.       В конце концов, мальчик убил их.       Квиррелл не был уверен, кто такой Том. Если бы ему пришлось догадываться, то он бы назвал его комбинацией крестража или ритуала воскрешения, который пошел не так. Может быть, крестраж, помещенный в зародыш? Волдеморт не помнил, чтобы делал что-то подобное сам, но если бы крестраж был кем-то найден и подделан без его ведома… Квиррелл провел несколько тестов его крови, и у мальчика был его точный генетический профиль. Его душа была… очень похожа на крестраж, нестабильная и фрагментированная по своей природе, но, похоже, с течением времени она пыталась восстановить себя с помощью магии. По крайней мере, он был более устойчивым, чем некоторые другие его фрагменты души.       — Не могу дождаться, чтобы увидеть его снова, — вздохнул Том.       — То, над чем мы работаем, имеет большее значение, чем отношения.       — Для меня нет ничего важнее Гарри. Ничего, — Том бросил на него убийственный взгляд, который кидался к нему каждый раз, стоило Квирреллу заговорить о Гарри так, что Том воспринял бы как угрозу любого рода. На самом деле этот мальчик был абсолютным отродьем.       По крайней мере, Том был честен. Ему нужна была какая-то помощь. Возможно, он расскажет об этом профессору Дамблдору. Хотя он презирал этого человека и получал дозу серотонина каждый раз, когда ему в голову приходила фантазия о его смерти, у этого человека могло быть лучшее понимание такого типа вопросов. Квиррелл никогда никого не любил, будучи Томом Реддлом. Да, он использовал свою внешность, чтобы очаровывать других, но он ничего к ним не чувствовал.       Гермиона взяла за привычку сидеть рядом с Гарри, когда он приходил учиться в библиотеку, и повторять то, что они уже изучили, и Гарри нашел себе второго репетитора. У нее были оценки даже лучше, чем у Драко, но Грейнджер была гораздо строже и немного более властной. Властность, казалось, всегда заменяла место эго Драко, так что это был равный компромисс. В любом случае, она была страстной и, откровенно говоря, блестящей.       — Мне нужно пойти на дополнительный урок к профессору Снейпу.       — Высшие зелья? — ее голос повысился на несколько октав, и Гарри рассмеялся. Обычно люди смотрели на него как на сумасшедшего, когда он упоминал о них. — Как записаться на дополнительные занятия?       Ее спина выпрямилась, и она посмотрела на него взглядом ребенка, которому пообещали ведро конфет.       — Я просто поспрашивал учителей, — Гарри пожал плечами. — Хочешь прийти?       — О, да. Могу я? Могу я прийти, пожалуйста?       Гарри рассмеялся и схватил ее за руку.       — Нет. Я спросил без причины, — он закатил глаза и ухмыльнулся. — Идем.       Лицо Гермионы засветилось от волнения, а она пошла с ним, радуясь возможности получить дополнительные уроки.       Профессор Снейп застонал, заметив лишнего студента и поморщился, осознав, что он оказался одним из самых раздражающих этой школы.       — Поттер, это не мероприятие. Ты не можешь просто ставить плюс один на частное занятие с репетитором.       — Она просто хочет учиться, профессор. Она очень умная, и вы это поймете, если позволите ей время от времени отвечать на ваши вопросы.       — Три балла со Слизерина за неподобающий ответ профессору.       — Вы не снимаете баллы с других слизеринцев.       — Я снимаю баллы тогда, когда это необходимо. Я отнял много у мистера Флинта сегодня утром, он счел нужным прийти ко мне в класс и злорадствовать по поводу того, что я, как глава его факультета, отверг ваше некомпетентное решение покончить с собой, бросая вызов трюкам, на сотню футов в воздух.       Гарри сморщил нос.       — Ну… Гермиона теперь моя подруга, и она хочет учиться у Вас, хотя Вы…       Гермиона толкнула его локтем, чтобы перебить. Снейп поднял бровь, глядя на них двоих.       — Поттер, сведите к минимуму болтовню с мисс Грейнджер, а Вы, Грейнджер, не позволяйте языку мистера Поттера растекаться по этим стенам.       — Да, профессор! — взволнованно сказала Гермиона, в то время как Гарри просто моргнул.       — Теперь садитесь. Почему Вы все еще стоите с отвисшей челюстью? Я думал, Вы пришли сюда, чтобы учиться.

˙˙˙

      — Я не могу поверить, что они на самом деле не вместе, — прошептала Панси, глядя на два имени в книге, которую она недавно подарила Гарри. — Мне сложно поверить, что это не просто свидания.       Гарри засмеялся, в то время как Том просто держал его лицо в руках, безостановочно, не отпуская, и нежно ему улыбался.       — Между ними есть чувства, — сказал Блейз, — по крайней мере, у Тома. Гарри просто нежен с ним, но я не думаю, что он откажется, если Том пригласит его на свидание.       Панси хмыкнула. Тео вздохнул, остановившись на том месте где читал, и заговорил.       — Гарри, наверное, из тех, кто скажет «да» любому, кто спросит. Мне становится жаль Реддла, когда люди начинают интересоваться им. Он такой милый ребенок. Старшие слизеринцы практически усыновили его или серьезно просили хоть раз об этом своих родителей.       Тео сделал паузу. Это даже не было преувеличением. После того, как Гарри и Том несколько раз рассказали о том, какими ужасными были их магглы, стали распространяться некоторые подробности о ситуации в семье Гарри, и ученики начали писать домой своим родителям. Три чистокровные семьи написали Дамблдору письма с просьбой передать им юного Гарри. Каждому было отказано, и это начало взращивать сильнее неприязнь между факультетом и директором. Единственным утешением для друзей Гарри было то, что профессор Снейп тоже старался привлечь внимание к ситуации, хотя у него, похоже, не было особой надежды, что он сможет что-то изменить.       — С учетом наивности Гарри, я думаю, он даже не заметит, если кто-то начнет с ним флиртовать.       — О, так через несколько лет нам придется защищать его от поклонников, а потом защищать поклонников от Реддла, — фыркнул Блейз. — Если кто-то и отхватит его, кроме Реддла, то я думаю, это будет Драко.       — Прошу прощения! — пожаловался Драко, его щеки покраснели. — Нам пока не следует об этом говорить. Гарри — наш друг.       — Твоя нерешительность связана с тем, что он не чистокровный? — спросил Блейз. — Понятно… — он пожал плечами. — Но он — Гарри Поттер. Вероятно, ты сможешь убедить своих родителей составить брачный контракт, если будешь достаточно убедительно говорить.       — Я не думал о браке, — раздраженно возразил Драко.       — А что, если ты сможешь использовать этот контракт, чтобы получить опеку над Гарри? — внезапно сказал Тео.       Лицо Драко тут же изменилось, глаза сверкнули надеждой, а после он вздохнул и покачал головой.       — Это потребует подписи его магического опекуна, а директор явно не захочет, чтобы он покидал ту маггловскую помойку, под названием дом.       — Все равно, это точно нельзя сломать. Только посмотри на них! — Пэнси указала на непару: — Интересно, что вызывает у них такую взаимную ​​нежность. Я была так уверена в том, что они начали встречаться, но книга…       — В этом есть что-то странное, — сказал Драко.       — Думаешь, книга испорчена?       Драко придвинулся ближе и сел на диван между ними двумя.       — Том начал прикасаться к Гарри только после того, как подарил ему перчатки.       — Ах! Вероятно, это может быть что-то из текстиля, — раздумывала Пэнси. — Том почти ни к кому не прикасается, так что я думаю, что это что-то значит.       — По-прежнему нет, — Драко покачал головой. — Гарри тоже не прикасается к нему, ну кроме рук. Но ко всем остальным касаниям он довольно обидчив.       — Ну, Гарри, наверное, знает, что он не любит прикосновения кожи к коже.       Драко пожал плечами.       — Его руки были изуродованы, — продолжила Пэнси. — Я не удивлюсь, если это влияет на то, как он себя чувствует. Морально или физически, не важно. И перчатки явно предназначены для того, чтобы скрывать их. Вероятно, у него всегда спрашивают об этом. Я слышала, как люди говорили за его спиной.       Драко вздохнул, закатив глаза.       Тео захлопнул книгу и отбросил ее в сторону, снова взглянув на них двоих. Явно раздраженный, он подскочил к Тому и Гарри.       — Прекрати, Реддл. Честно говоря, можно было бы подумать, что ты поймешь после того, как учителя отругали тебя, особенно после того, как Макгонагалл услышала тираду из-за того, что вчера положил руку ему на ногу. Ты не можешь просто так лапать его.       — Лапать? — Гарри наклонил голову.       Трое слизеринцев подняли глаза и увидели, что одна рука лежит на щеке Гарри, большой палец давит на его нижнюю губу, а другая исследует мальчишескую грудь.       — Том, ты извращенец, — фыркнул Блейз.       — Убери от него руки, — рявкнул Драко.       Пэнси еще раз проверила книгу.       — Ее нужно уничтожить.       — Что я делаю не так? Старшекурсники постоянно так делают, — Том, казалось, был раздражен тем, что его ругают.       — Но ты — не старшеклассник. Нельзя просто так касаться определенных мест, особенно при посторонних!       Том, казалось, обиделся.       — Гарри, ты не против?       Гарри был немного румянее обычного, учитывая, что они привлекали к этому столько внимания.       — Хм. Я думаю, всё в порядке?       — Нет. Это не так, не в твоем возрасте уж точно. Я скажу профессору Снейпу, если никто из вас меня не послушает. Гарри, ты слишком невинен, чтобы понять. Вы оба, на самом деле, — Тео вздохнул, потирая виски. — Я поищу в библиотеке книги по сексуальному воспитанию. Вы двое меня убьете.       — Но он мой друг! — пожаловался Том в пустоту.       — Вот именно! Забыли о книгах. Гарри, пойдём со мной. Том. Ты можешь продолжать ходить за Гарри, если не хочешь меня слушать. Но я не могу стоять в стороне и смотреть на это.       Мальчик поднялся с виноватым видом.       — Мне жаль, Тео. Я не хотел тебя расстраивать.       — Ты не сделал ничего плохого, Гарри, — вздохнул Тео. — Я просто не чувствую себя достаточно взрослым, чтобы вести такие разговоры с кем-либо из нас.

˙˙˙

      Северусу Снейпу платили недостаточно. Он отпустил Тео в гостиную и посмотрел усталыми, грустными глазами на Гарри Поттера и раздраженными на Тома Реддла.       — Мистер Реддл, — глубокий вздох. — Объясните причину, по которой Вы чувствуете потребность прикасаться к мистеру Поттеру так часто и в тех местах, где Вы это… делаете.       Том пожал плечами, не желая отвечать, но Гарри ткнул его палочкой в ​​бок.       — У меня никогда не было… — Том поморщился. — Друзей… до Гарри. Никогда не было желания сблизиться с кем-либо. Я постоянно наблюдаю, как другие люди общаются, и… я хочу показать Гарри, что забочусь о нем. Мы, как друзья, не хотим… — Том вздохнул. — Будь так и лучше, я этого не хочу…       Северус предпочел бы находиться где угодно, только не здесь, и не вести этот разговор с этими двумя студентами. Он заметил, что Том внезапно стал слишком нежным и мягким.       — Вы должны понимать, какие прикосновения соответствуют Вашему возрасту, а какие нет, какие прикосновения платонические, а какие нет, мистер Реддл. Я обращаюсь к Вам, когда говорю это, потому что у Гарри, похоже, есть естественное понимание, основанное на его физическом контакте с другими и отсутствием ответа на эти… неуместные жесты.       Том выглядел должным образом раздраженным, но с усилием расслабил свое лицо.       — Да, профессор.       — Мистер Реддл, благодаря вашей внимательности и талантливости на моем факультете, я не сомневаюсь, что вы легко освоите простые нормы. Вы прилежный ученик и читатель, поэтому я дам вам несколько книг.       Северус медленно покачал головой.       — Теперь… я полагаю, что мне необходимо завести этот важный… разговор, когда… — Северус стиснул зубы. — Когда ведьма или волшебник достигают определенного возраста, они начинают испытывать определенные чувства…       Гарри поерзал на своем стуле, сразу же уловив ощущение дискомфорта. Позор, серьезно. Если бы не Реддл, Гарри, скорее всего, не пришлось бы слушать этот монолог ближайшие нескольких лет. Он не казался особо осведомленным или развитым в этой области, но, похоже, он не понимал, как правильно обеспечить соблюдение своих границ. Часто это была проблема, возникшая в ходе многократного злоупотребления комфортом. Мальчик, вероятно, был так рад привлечь к себе хоть какое-то внимание, что стал слеп к предупреждающим знакам и игнорировал свой собственный уровень дискомфорта только для того, чтобы получить возможность хоть к кому-то привязаться. Это было плохо, ужасно плохо. Северусу нужно было начать обсуждать с ним о его границах. Это будет долгая и тяжелая для них битва.       — Я обсужу с вами эти чувства наедине, мистер Реддл. Мистер Поттер, не могли бы вы подождать снаружи? Мне нужно поговорить и с вами, но после, наедине.       Гарри кивнул, очень нетерпеливо, и выскочил из кабинета. Юркая маленькая змейка. Северус боялся того дня, когда ему потребуется его словить. Он уже много раз пробовал, но заметил, что мальчишка бегает и подпрыгивает на бегу, что должно было быть выражением, а не чем-то настолько буквальным, и всегда терпел неудачу.       — Хорошо, мистер Реддл. Значит… в вашем возрасте…       Северус почувствовал сильное напряжение в животе, распространяющееся по всему телу, и ему было очень, очень некомфортно вести этот разговор. К сожалению, ему приходилось время от времени проводить подобные беседы, но это никогда и не было легко.       — Вполне естественно иногда испытывать чувства к людям, которые вам близки. Эти чувства могут даже быть интимного характера. Вы осознаете, что ваши чувства к мистеру Поттеру романтические?       — Я был бы не прочь поцеловать его, но я ведь этого не сделал.       — Прикосновение к определенным частям его тела имеет так же романтический характер, аналогичный поцелую, — Северус поморщился. — Хотя простой поцелуй был бы более уместен, чем то, что описал мистер Нотт.       — Гарри не возражает, — Том скрестил руки на груди. — Я не хочу… делать ничего такого. Я просто хочу прикоснуться к нему. Он сильно краснеет и улыбается всегда, и я…       Реддл был фантастическим учеником и по большей части грозил стать префектом, и был слизеринцем. Если бы не любой из этих фактов, у Северуса сейчас было бы гораздо меньше терпения. Если бы ему сказали, что кто-то еще пытался прикоснуться подобным образом к Гарри, он бы немедленно наказал его. По реакции мальчика было очевидно, что он даже не осознавал, что делает.       — Мистер Реддл, прикосновения намекают на другие вещи, таким, которыми Вы слишком молоды, чтобы заниматься. Мистер Поттер очень уязвим и, возможно, не понимает своего собственного уровня комфорта. Как Вы уже поняли, он происходит из плохой семьи. До этого момента у него не было друзей, и он не знает, что является нормальным для дружбы, а что — нет. Поэтому не следует преодолевать определенные барьеры, независимо от того, жалуется на них мистер Поттер или нет.       Возможно, он должен поговорить с другими учителями о разделении их в классах, если такое будет продолжаться. Также Гарри нужно научить устанавливать собственные границы, а Реддлу — понять, как их уважать. Он был довольно… энергичным ребенком.       С Гарри тоже было нелегко разговаривать: он постоянно ерзал на своем месте и спорил, как только наступала его очередь говорить.       — Вы не понимаете! Он просто счастлив, потому что наконец-то может… — а затем обрывал себя и скрещивал руки на груди.       Северусу просто нужно было подтолкнуть его к этому.       — Мистер Поттер. Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю.       Гарри поднял глаза и впился взглядом в его лицо.       — Никогда раньше он не прикасался ко мне без ожогов. Он даже не чувствует этих прикосновений в перчатках.       Гарри прервал зрительный контакт и фыркнул. Это было… необычно, но это, конечно, имело смысл. На ум внезапно пришли ожоги на руках Тома и то, что до недавнего времени они не касались друг друга. Ему придется изучить этот момент       — Он счастлив… и это не так уж и плохо.       — Да, это так. Мистер Поттер… — Северус вздохнул. — Гарри, — Гарри посмотрел на него. — Тебе нужны твердые границы между собой и остальным миром, личное пространство. Есть люди, которые попытаются воспользоваться тобой. А ты не должен им позволять это.       Гарри даже покраснел, ерзая активнее, а его глаза заметались по сторонам. Казалось, он не знал, что ответить, и его эмоции становились все более открытыми.       Северус открыл было рот, чтобы снова заговорить, но Гарри выскочил за дверь, и Снейп вздохнул, снова потерев виски. Что ж, если Темный Лорд когда-нибудь воскреснет, ему будет трудно его убить, он по крайней мере не сможет его поймать.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙