mistero nei tuoi occhi. the riddles in your eyes

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      — Мне пришлось дать юному мистеру Реддлу литературу по половому воспитанию, — Северус поморщился: — Продвижение вперед теперь не проблема. Я не думаю, что нам нужно разделять их, только если неподобающее поведение не продолжится.       — О каком поведении вы говорите? — Квирреллу показалось бы забавным, что глаза Дамблдора потеряли блеск, если бы не тот факт, что все это так его волновало. Он был примерно таким же бледным, как старик.       — Я заметила, что мистер Реддл продолжает ставить руку на ногу мистера Поттера в моем классе на уроках, — сказала МакГонагалл, — я наказала его за это.       — Я о чем-то похожем на это, — вздохнул Северус. — Ничего откровенно сексуального, но однокурсники уловили их пограничные отношения, и мистер Нотт попросил меня остановить их, прежде чем они пойдут дальше.       Дамблдор отложил вилку и проигнорировал пирог с патокой.       — И… с Гарри все в порядке?       — Мистер Поттер не совсем понимает. Нам с ним нужно поработать над его личными границами. Пытаться удержать его на месте это все равно, что пытаться поймать дикое животное, кошку или птицу, поэтому после того раза мне придется поговорить с ним еще раз.       МакГонагалл ухмыльнулась.       — Это очень похоже на то, как вели себя его отец и его друзья в школе. Хотя, должен признать, им потребовалось дождать третьего или четвертого года, чтобы прыгать так же, как он… и они не делали этого везде.       — У молодого мистера Поттера довольно много энергии, — рассмеялся Филиус.       — Ну, со мной он никогда раньше не пропадал посреди разговора, — фыркнула МакГонагалл.       — Это потому, что я их глава факультета. Я уверен, что Ваш Поттер сбегал во время многих разговоров с Вами.       МакГонагалл замолчала, затем скривила нос и слегка пожала плечами.       — Давайте вернемся к делу, — настаивал Дамблдор. — Меня действительно беспокоит их открытая близость. Мне бы не хотелось, чтобы юный мистер Поттер был использован в чужих интересах.       — Я просто подумал, что они юная парочка, и, я замечал, что они держатся за руки, только и всего, — сказал Флитвик. — С этого момента я буду пристально следить.       — Я полагаю, что разъединить их как можно на дольше — это, к сожалению, лучшее что мы можем сделать сейчас, — надавил Дамблдор лишенным веселья голосом.       — Не знаю, так ли это нужно, — возразил Филиус. — Это просто юношеская влюбленность. Разумеется, если ситуация выйдет из-под контроля, нам следует вмешаться, но я думаю, что мальчики просто сильно привязаны друг к другу.       — Я тоже так думаю, если это имеет значение, — заявила Помона. — Это просто юношеская любовь, и, как отметила Минерва, это может быть и исключительно платоническая заинтересованность.       — Я думаю, что это необходимо, — сказал Квиррелл. — Чувства молодого мистера Реддла могут граничить с нездоровыми. У него нет других друзей, и он слишком много внимания уделяет молодому мистеру Поттеру.       — Я бы не хотела их разлучать. Они кажутся такими близкими… И, честно говоря, у мистера Поттера есть друзья. Я уверена, что у мистера Реддла они тоже появятся со временем. Почему бы нам не обсудить это на уровне класса? — предложила МакГонагалл.       — Их нужно разделить, — повторил Дамблдор, теперь это было не предложение, а скорее приказ.       — Я так не думаю. С мистером Реддлом можно договориться, — вставил Северус. — Он уважает авторитет и готов слушать. Если их полностью разлучить, то они только сильнее будут цепляться друг за друга вне занятий.       Ну, это все еще нужно было сделать. Квиррелл и Дамблдор встретились взглядами и вздохнули. Они были единственными, кто видел хоть немного правдивую картину ситуации. И это было не совсем то, что можно было навязать.

…

      На своих занятиях Квиррелл уделял Гарри больше внимания. Мальчик был прирожденным магом в защите и имел ясный взгляд на волшебство. Квиррелл не знал, сможет ли он вообще попытаться развратить или повлиять на него. По расспросам окружающих, мальчик ненавидел магглов, но постепенно у него росла привязанность к магглорожденному гриффиндорцу, и этот факт раздражал нескольких его соседей по факультету. Тем не менее, было что-то в том, что магглоненавистник был с таким солнечным характером, это было… освежающе. Он был очаровательным ребенком и выглядел слишком худым, из-за чего многие его коллеги и профессора чувствовали себя должными защищать его.       Помона сделала несколько мимолетных замечаний о том, что хочет усадить его на землю, чтобы посмотреть, будет ли он, наконец, сидеть спокойно, и посмотреть, вырастет ли он.       Было ясно, что мальчику он не нравился, но беглый взгляд в его мыслях подсказали Квиррелу, что это происходило из-за ревности, потому что мальчик скучал по своему другу. Бедный ребенок понятия не имел, что ему было бы гораздо лучше жить как можно дальше от его молодой версии. Однажды, выходя из класса, Гарри столкнулся с Квирреллом, и некоторые вещи внезапно обрели смысл, когда его бок под мантией вспыхнул раскаленной болью.       — Том, — сказал Квиррелл на следующем личном уроке, — Гарри обжигает тебя, когда ты прикасаешься к нему без перчаток?       — Да! И я хочу, чтобы это прекратилось, — довольно громко заявил Том, явно держась за эту мысль в течение уже некоторого времени, не уверенный, можно ли ему доверять. — Я думаю, это какое-то проклятие. Почему? Он обжигал Вас хоть раз? Он не обжигал никого из своих друзей или профессоров, я бы знал. Нет ни одного из них, кто не взъерошил бы ему волосы хотя бы раз… кроме тебя и профессора Снейпа. Даже Биннс пытался и потерпел неудачу со своей призрачной рукой, — Том раздраженно фыркнул.       — Проклятие… — Квиррелл сомневался в этом. Он не знал, что это было, но это было точно не проклятие.       — В общем. Есть ли зелье, способное обратить вспять этот эффект? Хотя бы на несколько часов? Гарри не будет возражать, а я хотел бы почувствовать, его кожу. Мы говорили об этом, и он не возражал бы против парочки ожогов. Пока прикосновения не длятся долго, кожа лишь слегка розовеет, и мне хочется без боли прикоснуться к его щеке и подержать его за руку всего несколько мгновений. У меня есть эти перчатки, но я не чувствую через них тепла его кожи.       Квиррелл посмотрел мальчику в глаза. Он был искренен, но в его голове было сомнение, сможет ли он отдернуть пальцы до того, как успеют образоваться волдыри. На самом деле, это была блаженная фантазия, наблюдающая за тем, как выражение лица Гарри становится болезненным, когда он сидит неподвижно и пытается успокаивающе улыбнуться. Том был абсолютно уверен, что Гарри позволит ему сжечь себя, учитывая, как долго он терпел головные боли. Головные боли. Верно. Гарри вздрогнул и потер шрам, когда они ранее столкнулись друг с другом. Квиррелл до сих пор не замечал своей боли.       Одержимость Тома была тревожной… снова.       — Том. Том … Я не собираюсь тебя поучать. Почему ты хочешь причинить вред своему маленькому питомцу?       Поэтому Волдеморт получал огромное удовольствие, мучая своих последователей и всех в целом. Но форма и романтический наклон этих мыслей настораживали, и, вспоминая каннибализм, они приобрели наглядность.       А маленький солнечный мальчик-палочка готовился к пыткам со стороны своего лучшего друга. Это было искаженно даже для Тома. Ребенку было всего одиннадцать. Даже Волдеморт не отмечал своих последователей, пока им не исполнится шестнадцать или семнадцать. А ему было одиннадцать лет, и он уже был приучен к чувству довольно сильной боли. И Том действительно заботился о нем. Если бы кто-нибудь другой сделал с Гарри то же, что и он, Реддл пожелал бы их смерти.       — Давайте посмотрим, как продвигается твоя работа, — вздохнул Квиррелл, желая отвлечься на что угодно другое.       Том достал папку и выбрал один рисунок. Квиррелл ощутил вспышку нерешительности и применил щепоть беспалочковой магии, папка рассыпалась по полу.       — О. Позволь мне помочь тебе, — подошел к нему Квиррелл.       — Нет, НЕТ! Я понял, — в панике прокричал Том, но его проигнорировали.       Что. За. Хуйня. Квиррелл схватил портрет Гарри с волдырями на губах, щеках и шее. Квиррелл просто повертел листок, помахивая, его мозг не мог произнести ни слова.       — Нет, нет. Я просто… я не планирую это. Я имел в виду только то, что и сказал. Я бы быстро отстранился, не допустил бы. Я бы. Я бы. Я просто… думаю… о… иногда просто… Я не собираюсь. Я не хочу этого делать. Я не…       Когда Волдеморт был в возрасте Тома, он вел себя гораздо более собранно. Хотя этот Реддл и был перед ним практичен и тщательно скрывал свои эмоции, но было исключение: рваная рана в его маске, которой был Гарри Поттер, и этот разрыв был настолько большим, что больше походил на сломанный день, сдерживающий океан.       Том подхватил рисунки и быстренько собрал их все к груди.       — Пожалуйста, не забирайте их! Не расщепляйте, ПОЖАЛУЙСТА!       Квиррелл посмотрел Тому в глаза, чтобы найти источник такой паники. Конечно, спустя все это время Том доверял ему больше чем ему.       «Дамблдор». Конечно. Он сочувственно поморщился       Том замер, моргнул, затем впился взглядом в него.       — Я расскажу тебе небольшую историю. Когда я приезжал в Хогвартс, у меня были очень плохие отношения с Дамблдором. Раньше у меня было немало… трофеев от детей, которые я бережно хранил в шкафу.       — Я… тоже, — признался Том, — До… кхм…       — Да, но твое художественное хобби взяло верх, — почему Том просто не мог заняться творчеством?       — Как вы-       — В любом случае. Дамблдор сжег мой шкаф, угрожал мне, а затем не позволил мне оставить эти вещи. Я смотрел на него снизу вверх, восхищался, а он уже презирал меня при нашей первой встрече. Он манипулирующий и дискриминирующий старый дурак, я совсем не такой. Так что, пожалуйста, будь уверен, я никогда не сожгу твои рисунки.       Том заметно успокоился перед ним, сосредоточившись на том, чтобы расправить и собрать свои рисунки в папку.       Квиррелл почувствовал, как сочувствие сдавило его грудь. В тот момент этот мальчик был для него практически как ребенок, даже если позже ему все же прийдется его убить. Он не знал, хочет ли он этого теперь, поскольку сблизился с ним за учебный год. Том во многом был похож на него самого: блестящий, молодой, полный идей и ранимый.       — Я позабочусь о тебе, — внезапно сказал Квирелл, приняв решение.       Том холодно улыбнулся, выражая лишь холодную вежливость.       — Я справлюсь и сам, профессор. Просто оставьте мои вещи в покое, и все будет нормально.       — Кроме того, не обжигай мальчика, даже если найдешь решение или сможешь отменить проклятие.       Улыбка тут же сменилась раздражением.       — Постарайся использовать эту подавленность, чтобы сосредоточиться на своих целях.       — Мне все равно, что я обожгусь. Я просто хочу несколько раз почувствовать тепло его кожи без них. Опять же, я ничего не чувствую через эти перчатки. Он может почувствовать боль от моих ожогов, когда я их получаю, так что я уже знаю, что он не будет возражать.       — Он? — Квиррелл наклонился вперед. Это было интересно. Даже если все это было тревожным, он должен был воспользоваться возможностью узнать больше.       — Да. Он довольно эмоционален когда … если мы достаточно сильно соприкоснемся, несмотря на жжение или прикосновение через палочки, мы можем чувствовать даже куда более слабые касания. Мы можем скрытно общаться, и однажды я даже передал воспоминание в его разум.       Квиррелл схватил перо и начал записывать. О, ему придется уделять гораздо больше внимания маленькому Гарри. Он и сам получил легкие ожоги, но как насчет проникновения в его разум? Если только это не базовая легилименция. С другой стороны, это будет происходить при зрительном контакте, не обязательно прикосновении, по крайней мере, в большинстве случаев.       — Я помогу тебе снять это проклятие. Расскажи мне все, каждую деталь, которую только сможешь вспомнить, с самого начала.       Между Гарри и Волдемортом была очевидная магическая, если не душевная связь. Однако Квиррелл не был уверен, что это было. По крайней мере, чувства Тома к нему не были абсолютно точно случайными и беспочвенными. Он не знал, заставило ли это его чувствовать себя лучше в смысле их интенсивности, но, по крайней мере, для их возникновения могла быть какая-то Богом забытая причина.       А еще он заставил Тома открыться ему и показать все свои работы, и Квиррелл внезапно понял, что даже сам Темный Лорд может страдать от кошмаров.       — Они тоже меня беспокоят, — очень тихо признался Том, увидев выражение его лица, — Я не знаю, почему я так думаю, почему я представляю или хочу этого. Большая часть меня не хочет. Я просто хочу быть нормальным, держать его за руку или встречаться, да, встречаться с ним нормально, как следует. В каком-то смысле, в большинстве случаев, это все, чего я хочу. Быть с ним и быть счастливой парой. Но есть эта темнота… Чем дольше я думаю о нем, тем больше становится вероятность, что мои мысли станут жестокими и неуправляемыми. Я просто чувствую потребность, и она накручивается и расползается повсюду. Я ненавижу это. Это пугает меня, но… это также… — щеки Тома покраснели. — Прекрасно, — его глаза сузились и увлажнились. — И я ненавижу чувствовать себя так.       Этот ребенок был так далеко за пределами его возможности помочь. Что он вообще должен был ответить на это? Что с ним не так и как он мог его исправить?       Ну… Первый матч Гарри по квиддичу был первой возможностью избавиться от проблемы, и если бы все получилось, это было бы лучше для обоих, и для Гарри, и для Тома. Поттер был милым мальчиком, уже страдающим от травмы, полученной в отношениях с его младшей половинкой. Ничего хорошего из их продолжающейся дружбы не могло выйти. Если бы Гарри умер сейчас, он бы погиб относительно счастливым.

…

      — У него что-то не так с метлой!       — Гарри!       — Проклятие! ​​Кто-то, должно быть, наложил на него проклятие!       — Она сейчас сбросят. Кто-нибудь, сделайте что-нибудь.       — Где профессор?!       Метла Гарри дико взбрыкивала под ним. Несмотря на свою подготовку, он, казалось, был в полной растерянности что делать. Он мог прыгать, прокатываться, отскакивать от стен и парить, но он не мог усидеть ровно на дико брыкающейся штуковине. Прошло немного времени, прежде чем его тело было полностью сброшено с метлы, но он зацепился за метлу игрока под ним, заставив его закричать, а его метлу дернуться.       Лицо Тома было белым, глаза широко раскрыты, губы сжаты в полоску. Скамья дребезжала под ним. Он не мог говорить. Не мог дышать.       — Что происходит?       — На нас кто-то напал.       — Подождите! — заговорил Драко. — Это Реддл.       Квиррелл задохнулся от ПАНИКИ, пронзившей все его тело, голова закружилась. Это не имело никакого смысла. Чувство было чуждым и не соответствовало его состоянию. Возможно, оно исходило от Поттера? Том говорил о том, что их эмоции общие, но нет. Это не было похоже на Поттера. Это было гораздо более… безумным, чем все, что могло исходить от Поттера.       В то время как маленький Том не мог контролировать свое эмоциональное состояние, Квиррелл мог и делал это успешно. Сделав несколько спокойных, расслабляющих вдохов, он схватил панику за горло и спрятал глубоко, и внезапно метла Гарри зажила собственной жизнью. Контрзаклинание Снейпа стало едва ли не бесполезным из-за подобного всплеска силы, Квиррелл ухмыльнулся. Какая ирония, что именно этот мальчик поможет ему убить юного Поттера.       Он чувствовал себя виноватым, но это было лучшим решением для всех в этой ситуации. Квиррелл был уверен, что Поттер и сам предпочтет умереть так, чем продолжать страдать от боли со стороны своего лучшего друга, пока Том окончательно не сломает его.       Гарри перепрыгнул с метлы игрока на свою и пролетел вместе с ней по воздуху, пытаясь удержаться на еще более резких рывках и поворотах чем раньше, делая все возможное чтобы хоть как-то ее усмирить и сделать чуть менее дерганой.       ТРЕСК! ТРЕСК! Трещинки паучками поползли по скамье, на которой сидел Том, и студенты вокруг него подскочили как раз вовремя, потому что она разлетелась на щепки. Реддл упал на пол, деревянные занозы проткнули его мантию, он задыхался, уставившись в небо, на Гарри, не отрываясь.       Метла резко взмыла, и Гарри упал, его глаза расширились, адреналин хлынул по венам, когда он замахнулся прямо на другого игрока, который летал к нему спиной.       Магия инстинктивно взяла верх, и Гарри метнулся в противоположном от нее направлении, словно из натянутой рогатки, выбросил вперед руку и снова схватился за метлу.       Снитч промелькнул в его поле зрения, и Гарри наклонился за ним, даже несмотря на одичавшую метлу под ним. Он ударился о стойку для трибун, и Гарри обхватил древко обеими руками, чтобы толкнуться вверх, едва избежав столкновения.       Скамейка перед Томом начала трястись. С каждым вздохом Том скулил все громче.       Метла завертелась и запетляла дикими петлями, гремя древком. Гарри снова сорвался, падая. Когда эти пронзительные глаза сузились, фокусируясь на мире, его тело изогнулось вниз. Гарри перевернулся и закачался. Ему удалось схватиться за одно из колец,. Слизеринский вратарь бросился к нему на помощь, протягивая руку, чтобы принять его на метлу.       — Поттер! Давайте спустимся вни… ПОТТЕР!       Гарри выпустил метлу из рук, снова поймал ее пальцами и, резко качнувшись, подался вперед, к снитчу.       — РЕДДЛ! — Драко навис над ним, закрывая поле зрения. — Очнись. Нам нужно добраться до трибуны, где сидят профессора. Пошли.       Он СИЛЬНО впечатался в трибуну Гриффиндора. Том заметил, отстраненно, что маглорожденной Гарри, с которой он подружился, нигде не было.       Том моргнул.       — ГАРРИ!       — Да. Гарри влип в очередную неприятность, черт возьми. ИДЕМ, — Том даже не осознавал, что Драко тянет его за руку.       Гарри был жив. Когда пыль от столкновения рассеялась, Тому удалось увидеть, как он леветирует в воздухе. Его лицо было залито кровью, а правое ссутуленное плечо выглядело неправильно.       Драко повернулся на каблуках, а Пэнси осталась, чтобы помочь ему подняться. Тео бросился вперед, как только заметил, что что-то не так.       Метла нырнула к земле, скинув Гарри на верную смерть. Снитч пролетел внизу, и Гарри… Гарри отпустил метлу и потянулся к нему, хватая. ИДИОТ!       БАХ, БАХ, БАХ! Хорошо, что Том был сзади, так как лестницы одна за другой взрывались позади него.       Падение Гарри замедлилось по мере падения, угол изгибался. Его ноги вытянулись, и он вильнул ровно настолько, чтобы поймать метлу. Она СИЛЬНО дернулась в последний раз и вдруг-       Внезапно метла успокоилась. Она полностью вернулась в нормальное состояние. Гарри рассмеялся и снова упал на нее.       Том рухнул на лестнице, по которой он бежал, и тяжело дышал, с облегчением глядя на это зрелище. Через несколько мгновений он вертикально подтянулся за перила и побежал обратно вниз, чтобы выйти на поле и добраться до своей второй половинки.       — ТОМ, Я ПОЙМАЛ ЕГО! — крикнул Гарри, перекрывая кличи одобрения.       Товарищи по команде Гарри были отброшены в сторону, стоило Тому приблизиться, они с яростью разлетались в стороны, как кегли, от чистой сильной магии Тома. Он схватил Гарри, крепко сжал его и УДЕРЖИВАЛ ЕГО.       — Том Том ТОМ! Что ты д… БЛЯДЬ!       Том был в истерике, кожа шипела, ожоги расползались по всему телу, но ему было все равно, он прижался лицом к волосам Гарри. В адреналине он едва мог чувствовать боль.       — Г-Гарри… — захныкал он. — Ты в порядке.       Гарри скулил вместе с ним, вырываясь из хватки Тома. Тео направился к ним с Драко и… Грейнджер тоже, по какой-то причине, трое разнимали их, пока Пэнси кричала от вида их булькающей и шипящей кожи. Волдыри лопались, расползались по щеке, всей его груди. Они наливались и кровоточили, пропитывая его мантию.       — Реддл, что за херня? — Драко оглядел его одновременно с тревогой и отвращением.       — Том, ты в порядке? — ахнула Пэнси.       — Что случилось? — спросил Тео. — Хотя неважно. В больничное крыло, вы оба.       — Гарри. Ты в порядке? Ты тоже обжегся? — спросила Гермиона у друга.       — Н…нет. Но, мое плечо, возможно, я вывихнул его при падении.       — Гарри, твой шрам!       — Кровит? О, понятно…       А после его глаза закатились, и он потерял сознание, ослабив хватку на снитче, который теперь свободно закружился рядом.       — ГАРРИ! — Драко подошел к нему, осмотривая, и быстро поднял на руки. — Боже мой. Почему ты совсем ничего не весишь? Давай, я помогу тебе. Гарри? Гарри, ты меня слышишь?       Они вместе побежали через поле.       — Он потерял сознание, — с долей сарказма сказала Гермиона.       — Да, я отлично вижу это, Грейнджер!       — Разумеется, ты не видишь, Малфой! — Гермиона сдерживалась изо всех сил, волнуясь за своего друга.       Они с пугающей скоростью ворвались в замок. направляясь в Больничное крыло.       Помфри осмотрела их обоих.       — Метла была проклята, — сказала Гермиона, — А Реддл весь в ожогах.       — Вероятно, так среагировали остатки магии от проклятия на метле… — предложил Том в качестве оправдания.       — Это не было бы…       Помфри поверила без вопросов или даже какого либо беспокойства, больше заинтересованная в лечении мальчиков. Она уложила Гарри на первую кровать, провела диагностику, а затем перешла к Тому, чтобы сделать то же самое.       — Это чушь, — отрезал Драко.       — Никаких драк, — Помфри бросилась за кремом от ожогов. Гарри застонал, приходя в сознание.       — Что ты там делала Грейнджер? — продолжал Драко.       — Кто-то заговаривал метлу, — усмехнулась Гермиона. — Это же очевидно. Когда я осмотрелась, то заметила, как шевелятся губы профессора Снейпа, — поспешно прошептала она.       — Профессор Снейп? Он бы никогда… — тут же выпалил Драко.       — Это лишь то, что я видела! Я спряталась, чтобы поджечь его одежду, и после этого метла вдруг стала нормальной. Как еще это объяснить?       — Я убью этого человека, — прорычал Том, и студенты дружно ахнули.       — Твои г-глаза… — Гермиона прикрыла рот рукой. — Они только что покраснели.       Говоря о дьяволе, профессор Снейп как раз ворвался в палату, мантия развевалась за его спиной, и группа студентов замерла.       — Гарри, — выдохнул Северус, сжимая его запястья, пока мальчик не взвизгнул у него на плече, и он немедленно отпустил его. — Извините, — его глаза метнулись к остальным, а дыхание замедлилось, — Мистер Поттер, Вы…       — Я в порядке, профессор.       Улыбка Гарри выглядела сломанной, а глаза противоречили ей. Том мог прочитать резкий, пронзительный всплеск эмпатичной боли, гораздо более сильный, чем резкий рывок его вывихнутого плечо. Это было похоже на то, как няни в приюте обнимали ребенка, съежившегося и сбежавшего от Тома, и называли его дьяволом.       — Хорошо, — кивнул Снейп, его волосы были в беспорядке. Выражение лица Тома было совершенно мертвым, а когда они встретились взглядами, в сердце похолодело.       Он даже не моргнул, поворачивая голову, вслед за передвижениями Снейпа, тот вышел из комнаты. Дверь закрылась, Том смог сделать вдох и повернуться к испуганной брюнетке.       — Спасибо, Гермиона. Даже если никто из этих дураков не скажет своей благодарности, знай, что я чувствую себя обязанным и благодарным тебе. Если тебе что-то понадобится, ты можешь смело прихожить ко мне.       Зрачки Гермионы расширились, и она покраснела от внезапного положительного внимания со стороны окружавших ее слизеринцев, так раздраженных обвинением главы их факультета.       — Подождите минутку! — рявкнул Малфой.

…

      Стоило выйти из больничного крыла, Том направился прямо ко Квирреллу. Он даже не подошел к кровати Гарри, но это было и к лучшему. Его друг все время вздрагивал, стоило ему подойти слишком близко.       — Профессор Снейп должен умереть.       Квиррелл повернулся к нему и поднял бровь, глядя на ярко-красные глаза своего молодого «я», прежде чем рассмеяться.       — Ну, этот человек и для меня был занозой. Это должно быть весело.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙