Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      Учебный год закончился, но жизнь Нила — нет. Лисы разъехались кто куда, негласно договорившись частенько переписываться и созваниваться. Даже группа Эндрю разделилась, вместо того чтобы всем вместе остаться у Эбби. Аарон отправился домой с Кейтлин, чтобы провести несколько недель с ее семьей в их родном городе. Ники улетел в Германию, собираясь насладиться заслуженным отдыхом с Эриком. Когда Нил видел его в последний раз, Ники обнял его так крепко, что ему потребовалась почти целая минута, чтобы легкие снова расправились. Нил пытался подавить укол одиночества, думая о других и их семьях. Он изо всех сил старался сосредоточиться на финальных экзаменах, а не на воспоминаниях о матери, непрошено всплывавших на поверхность, омраченных горечью утраты, которая никогда не исчезнет.              Кевин остался у Эбби, и, хотя он пытался скрыть это, он все еще тяжело переживал смерть Рико. Остальные по-прежнему не понимали его горя — Аарон был откровенно возмущен, а Ники не стеснялся высказываться по этому поводу. Нил с Эндрю, однако, были молча удовлетворены смертью Ворона, и оба были готовы оставить это в прошлом. Нил проигрывал воспоминание о пуле, пробившей дыру в садистском мозгу Рико, словно любимый фильм, но он никогда никому не скажет об этом.              Нил не строил планы на эти несколько недель летних каникул. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что куда бы Эндрю ни поехал, он последует за ним. Может, это работало и наоборот. В какой-то момент между ними укрепилось негласное соглашение; они бы никогда не разделялись, будь у них такая возможность. Если не считать занятий и встреч Эндрю с Би, они были привязаны друг к другу, как Эндрю и Кевин в прошлом году.              За несколько дней до закрытия общежития Эндрю и Нил вместе стояли на крыше Лисьей Башни. Эндрю держал свою сигарету меж губ. Нил свою — между пальцев. Кампус внизу бурлил, когда студенты готовились к отъезду.              Эндрю вытащил сигарету изо рта и прямо заявил:              — Я думаю ненадолго съездить в Колумбию, — он какое-то время изучал сигарету, прежде чем бросить ее. В его словах не было явного приглашения, но Нил все равно его услышал.              — «Колумбия» звучит неплохо, — сказал он. — Ненадолго — это на сколько?              Эндрю пожал плечами, затушил сигарету и вернулся внутрь. Нил погасил свою и последовал за ним. Это было незадолго до того, как они загрузили вещи в машину Эндрю и оставили Университет Пальметто позади.              — Ты знаешь какие-нибудь подходящие места рядом с домом, где можно побегать? — спросил Нил. Они будут далеко от корта, но Нила это волновало не так сильно, как он думал. У него был Эндрю и все время в мире.              — Бег — это по твоей части, не по моей, — ответил Эндрю.              — Можешь пойти со мной, если хочешь.              — С хуя ли ты решил, что я захочу?              Нил ухмыльнулся.              — Ты мог бы пялиться на мою задницу.              — Я мог бы вытолкнуть твою задницу на дорогу.              Нил повернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Он прислонился головой к стеклу и почувствовал, как от вибрации застучали зубы, пока смотрел, как пейзаж расплывается вдали. Было так странно думать о том, что у него целая вечность впереди, вечность с семьей, домом и Эндрю, вечность, в которую он мог нырнуть с головой, не беспокоясь об отце или других демонах, всегда норовивших схватить его за пятки, пока он бежал. Он мог остаться, мог уйти, но ему никогда не придется бежать, прятаться, сражаться из последних сил, снова бежать.              — Эй, соня, чего вздыхаешь?              Нил поднял голову и посмотрел на Эндрю, который все еще выглядел скучающим и отстраненным. Однако тот факт, что он вообще спрашивал, выдавал его любопытство.              — Просто думаю, — неопределенно ответил Нил, чтобы Эндрю пришлось переспросить.              Челюсти Эндрю сжались, и взгляд Нила остановился на мышцах, работающих под его гладко выбритой щекой. Его охватило желание оставить там поцелуй. Он быстро взвесил все «за» и «против» мысли просто наклониться и прижаться губами к этому месту, но передумал.              — О? — голос Эндрю был грубым, раздраженным.              Нилу очень хотелось просто ответить: «Всяком». Вместо этого он сказал:              — О будущем. Это немного странно — не беспокоиться о том, что мое время на исходе.              — Да, ты можешь играть в экси до самой остановки твоего наркоманского сердечка.              — Я могу все, что угодно, — несколько намекающе ответил Нил.              Брови Эндрю дернулись, но это был единственный знак, что он вообще его слушал. Нил не стал настаивать на этом. Он откинулся на спинку сиденья и снова посмотрел в окно.              Эндрю остановил машину на стоянке торгового центра, который простирался от стен Walmart, и телефон Нила зазвонил. Он открыл его и нахмурился, увидев имя Кевина, когда Эндрю втиснул машину между пикапом и минивэном.              — Да?              — Где вы, черт возьми? Вы, ребята, уехали?              К сожалению, скорбь Кевина по Рико только обострила его желание играть в экси. Нил задавался вопросом, решил ли он измотать себя на корте до невозможности играть, пока не перестанет видеть призрака Рико.              — Мы в Колумбии. Эндрю посмотрел на него, заглушив машину. Нил одними губами назвал имя Кевина, и Эндрю в ответ сделал вид, что усаживается поудобнее на своем месте.              — С чего бы?              Нил вздохнул, изучая линию подбородка Эндрю.              — Потому что мы хотим быть в Колумбии.              — Ну, и сколько вы там будете?              — Я не знаю. Недолго.              Эндрю фыркнул на раздражительный тон Нила. Нил наклонил голову и скользнул взглядом по его шее, прежде чем Эндрю силой отвернул его лицо, впиваясь пальцами в покрытую шрамами щеку.              — Какого черта, Нил? Если вы думаете, что можно отлынивать только потому, что…              Раздражение резко и быстро подступило к горлу Нила.              — Да, Кевин, именно этим я и занимаюсь. Я отлыниваю. Боже, расслабься, ты можешь расслабиться? Мы скоро вернемся.              — Когда? — спросил Кевин.              — Скоро, — выдавил Нил. Он завершил вызов и захлопнул телефон, с тихим: «Мудак».              — Теперь ты сожжешь свою фанатскую папку?              Нил показал Эндрю фак, прежде чем они вылезли из машины и направились внутрь. Они купили самое необходимое: макароны, рис.              — Ты умеешь готовить, Эндрю? Потому что…              — Заткнись. С этим справится и обезьяна.              Пакеты кренделей и чипсов, коробку картофельного пюре быстрого приготовления, пару замороженных блюд с обманчиво аппетитными картинками, несколько свежих фруктов по просьбе Нила и несколько ведерок мороженого.              — У тебя когда-нибудь были дырки в зубах? К этому времени у тебя должно быть их уже множество.              — Нил, я тебя перееду, — ответил Эндрю, прежде чем отправиться в алко отдел и взять несколько бутылок водки.              Нил пытался не засмеяться, когда кассир усмехнулся и потребовал удостоверение личности у Эндрю, чей суровый взгляд мог бы заморозить ад. Кассир сдался после минуты холодного молчания.              Дома Нил нес продукты, а Эндрю взял их сумки с вещами. Подогреваемый интригой, Нил заметил, что Эндрю забрал обе сумки в свою спальню. Он улыбнулся про себя, разложив покупки между шкафом и морозилкой. Водка осталась стоять на стойке рядом с недопитой бутылкой виски.              Эндрю появился в дверях кухни, и какое-то время двое парней молчали, глядя друг на друга. Он снял куртку и повязки, из-за чего его руки выглядели странно уязвимыми и обнаженными. Нил тоже отказался от повязок. Оба были одеты просто удобно, безоружны и беззащитны. В доме было тихо, но эта тишина была вздохом облегчения, безопасным уединением, а не напряженной тишиной перед тем, как ад разверзнется. В тени не было притаившихся врагов.              Захватывающая странность грызла его изнутри. Внезапно Нил смог увидеть такую жизнь — стоять на кухне, раскладывая продукты, раздумывая, что приготовить на ужин, две пары обуви оставлены рядом у двери. Дом с ипотекой на два имени, два комплекта ключей, две машины на подъездной дорожке, две подушки на кровати. Дом. Дом с Эндрю. Его сердцебиение ускорилось, когда он понял, что это возможно.              Я дома, я дома, я дома.              — Перестань так на меня пялиться, — прорычал Эндрю, слегка хмуря светлые брови.              Он казался таким нежным, таким уязвимым, чтобы остроумно отвечать. Вместо этого Нил дернул головой в сторону, уставившись на пустую раковину, и спросил:              — Ты голоден?              Вместо ответа Эндрю пересек кухню и коснулся груди Нила, когда потянулся за него, чтобы схватить пачку чипсов и бутылку водки. Нилу не удалось скрыть дрожь, из-за чего Эндрю выгнул бровь. Нил последовал за Эндрю к дивану. Чипсы и водка вдруг показались хорошей закуской.              По тв шел ситком, над которым ни один из них не смеялся. Эндрю сидел с левой стороны дивана с пультом и водкой на столике рядом с ним. В едином порыве панических мыслей Нил решил сесть справа и оставил среднюю подушку свободной между ними. Позволить Эндрю взять на себя инициативу казалось лучшим вариантом. Он стащил несколько чипсин и уселся на подлокотник, поджав ноги. Боковым зрением увидел, как Эндрю повернулся и уставился на него.              Чувствовалась неловкость, и несколько минут Нил тихо паниковал. Он вытер потные ладони о поношенные джинсы, гадая, не ошибся ли он, сев отдельно от Эндрю. Чувство неуверенности рядом с другим парнем не было чем-то новым — он всегда останавливался, чтобы измерить невидимые границы, когда они были вместе, — но сейчас он откровенно нервничал. Они здесь одни, на столько, на сколько Эндрю захочет остаться в городе. Конечно, они будут целоваться, но что еще?              Теперь, когда ему больше не нужно было постоянно планировать пути отхода, проверять и перепроверять свои вещи и принимать во внимание потенциальные угрозы, разум Нила сходил с ума от мыслей о зубах, кусающих его нижнюю губу, касаниях теплого языка, и о внезапной тесноте в джинсах.              «Успокойся, блядь», — строго сказал он себе.              Из динамиков вырвался смех студийной публики. Блондинка на экране ждала, скрестив руки на груди, пока он не стихнет, чтобы сказать следующую реплику ухмыляющемуся мужчине рядом с ней.              Эндрю двинулся первым. Он приблизился и наклонился, чтобы подцепить пальцами воротник Нила, беззвучно говоря «иди сюда». Нил опустил ноги на пол. Он стремился повиноваться. Эндрю притянул его достаточно близко, чтобы их губы слились, все еще сжимая пальцами ворот его футболки. Нил положил одну руку на спинку дивана за головой Эндрю, запустив пальцы в его мягкие волосы, а другой уперся в подлокотник, чтобы сохранить привычные несколько дюймов безопасного пространства между их телами.              У Эндрю был вкус водки и соленых чипсов, он целовал Нила с тусклым оттенком своей обычной настойчивости. Другая его рука скользнула Нилу под футболку, чтобы провести по толстым выпуклым линиям шрамов на животе. Нил застонал ему в губы и поцеловал настойчивее, крепче сжав волосы. Рука Эндрю скользнула выше, по гребням, врезанным в грудь Нила гравием, и Нил оторвался от его губ, чтобы поцеловать в шею сбоку. Эндрю вздрогнул и резко дернул за воротник.              Он отстранился и потянул за край футболки Нила.              — Снимай, — хрипло приказал он.              Нил отпустил волосы Эндрю. Его глаза встретились с Эндрю, когда он потянулся за голову, сжал ткань футболки в кулак и стянул ее одним плавным движением. Выражение лица Эндрю не изменилось, но он взялся за шею Нила и притянул его обратно для еще одного горячего поцелуя. Нил тут же приоткрыл рот, слегка посасывая язык Эндрю. В ответ Эндрю отстранился и впился зубами в губу Нила.              — Назад, — пробормотал Эндрю ему в губы, толкая его в плечи, пока Нил не откинулся назад и не лёг на диван.              Эндрю последовал за ним, держась достаточно высоко над телом Нила, чтобы они не были полностью прижаты друг к другу. Одно колено Нила было неловко согнуто, но двигать им означало касаться Эндрю, поэтому он оставался неподвижным, готовым приветствовать боль, которая вскоре последует за этим.              Эндрю осыпал горячими поцелуями челюсть Нила, пока не добрался до его уха. Он поскреб зубами мочку уха, прежде чем спросить:              — Да или нет?              Нил откинул голову на подушку, подставляя горло зубам и губам Эндрю, и простонал:              — Да.              Эндрю оставил засос на шее Нила, прежде чем спуститься одной рукой по покрытым шрамами плоскостям его груди и живота к пряжке ремня. Нил погрузился в головокружительное удовольствие, прежде чем Эндрю скользнул ловкими пальцами под резинку нижнего белья и вытащил его ноющую эрекцию. Нил быстро вспомнил обо всех окнах, окинул взглядом открытое пространство вокруг них в гостиной и почувствовал себя невероятно незащищенным. Его паника продолжалась только до тех пор, пока зубы Эндрю не царапнули его сосок, и Нилу пришлось сдерживать стон парой костяшек, засунутых в рот. Он прикусил пальцы, когда Эндрю быстро работал рукой. Эндрю лизал, целовал и кусал края шрамов и несколько участков нетронутой кожи, пока его грудь не превратилась в цветущее поле багровых синяков — следов, оставленных желанием, а не гневом. Мысль об этом вырвала еще один стон из содрогающихся легких Нила.              Эндрю поднял голову, чтобы метнуть на него горячий взгляд, и на мгновение замедлил движение руки.              — Мы одни, придурок. Можешь шуметь.              Нил испустил дрожащий вздох.              — Хорошо, — прошептал он.              Эндрю сжал налитую возбуждением головку, а Нил грубо выдал:              — Агх, блядь, да.              Эндрю укусил заостренную бедренную кость Нила. Боль и удовольствие мерцали вместе сбивающим с толку, но безумно приятным образом, и Нил позволил еще одному стону вырваться из горла в пустое пространство. Для его собственных ушей это звучало хрипло и странно, тонко и слабо, и он задавался вопросом, слышит ли Эндрю, как он сломлен от желания. Ему было интересно, нравилось ли это Эндрю.              — Эндрю, — вздохнул он, проверяя собственный голос. Он был вознагражден укусом в другую бедренную кость. Похоже, Эндрю оценил издаваемые им звуки, поэтому Нил отбросил всякий контроль и простонал: — Эндрю. — Слоги тянулись во рту, как ириски, тягучие и сладкие.              Эндрю взял член в рот, посасывая головку, в то время как рукой лихорадочно двигал по оставшейся длине. Это выбило воздух у Нила из легких.              — Блядь, Эндрю, — тихо пробормотал Нил.              Он зарылся пальцами в волосы Эндрю, проходясь по коже тупыми ногтями. Наслаждение быстро нарастало, разворачиваясь раскаленной добела волной, и вдруг Нил забормотал:              — Твой рот… твой рот потрясающий. Ты потрясающий. О боже. Эндрю, я скоро. Я уже почти. Эндрю!              Каждый мускул в его теле восхитительно напрягся, а перед глазами вспыхнуло белое пятно. Боль пронзила его согнутое колено. Спина выгнулась дугой, голова зарылась в подушку, и резкий, пронзительный вопль вырвался из горла, когда он жестко кончил во влажный горячий рот Эндрю. На несколько мгновений после он замер и задыхался, пока медленно отходил от оргазма. Эндрю еще слабо сосал, пока Нил не заскулил от боли. Затем он отстранился, сглотнул и снова поднялся вверх по телу Нила, чтобы страстно поцеловать его. Нил небрежно ответил на поцелуй, слизывая собственный вкус изо рта Эндрю и ничуть не обращая внимания на горечь. Он лениво мурлыкал от счастья и притянул Эндрю ближе к себе за волосы. Он хотел заснуть так, когда Эндрю почти прижимался к нему. Он хотел бодрствовать и часами целовать Эндрю. Он хотел вернуть услугу и посмотреть, сможет ли вызвать такие же звуки у Эндрю.              Он откинул голову назад, прервав поцелуй, и тяжело вздохнул. Он моргнул несколько раз, чтобы сбить пелену, застилавшую глаза и попытался сосредоточиться на взгляде Эндрю. Нил ждал, что Эндрю отчитает его за то, что он «вот так» смотрит на него, но он так и не сделал этого. Вместо этого Эндрю наклонился, чтобы поймать его губы в медленном, томном поцелуе, прежде чем сесть прямо, оседлав бедра Нила. Нила не волновало, что его джинсы и нижнее белье все еще были наполовину стянуты с задницы или, что телевизор все еще был включен. Все остальные мысли испарились при виде Эндрю, расстегивающего ремень, пуговицу и молнию.              Нил вытаращил глаза, но ничего не мог с собой поделать, потому что Эндрю вытаскивал свой член и поглаживал его. Тогда ему пришло в голову, что он никогда не видел член Эндрю, и он был очарован теми моментами, которые ловил, пока Эндрю двигал рукой. Он не моргая смотрел на блестящую головку, в то время как его разум отчаянно собирал все детали, какие только мог. Слова сбились в кучу. Член Эндрю: толстый, бледный, обрезанный, окруженный темно-золотистыми волосами. Эндрю опустился, и его тяжесть успокаивала. Это реально. Это не сон. Нил чувствовал дрожь в бедрах Эндрю, прижатых к своим бокам.              Нил взглянул на лицо Эндрю, почти такое же пассивное, как и всегда, за исключением остекленевшего взгляда. Эндрю прикусил нижнюю губу и зашипел сквозь зубы — даже в момент уязвимости он выглядел готовым к насилию.              — Ебать, — благоговейно прошептал Нил. Он зарылся руками в собственные волосы, чтобы не тянуться к Эндрю, когда тот начал слегка покачивать бедрами навстречу быстрым движениям руки. Нил хотел раскачиваться с ним.              «Не двигайся», — приказал он себе.              — Ты удивительный.              — Заткнись, — буркнул Эндрю.              — Знаешь, возможно, есть способ занять мне рот. — Нил не мог поверить, что сказал это — практически промурлыкал. Он подумал, что, возможно, оргазм раскрутил несколько болтов в его голове.              — Напомни мне убить тебя позже, — ответил Эндрю.              Однако, вместо того чтобы задушить его, он наклонился и грубо сунул два пальца Нилу в рот. Нил удивленно моргнул, но быстро сомкнул вокруг них губы и слегка пососал. Эндрю, похоже, это понравилось, и он прижал кончики пальцев к его языку. Его взгляд был тяжелым и обжигающим. Нил обвил пальцы языком, чувствуя мозоли и шрамы, и представил, как сосет другую часть парня, который в данный момент был на нем сверху.              Дыхание Эндрю резко сбилось, и вскоре Нил почувствовал, как что-то теплое и влажное расплескалось по его животу. Он игриво впился зубами в кончики пальцев Эндрю, когда тот вытаскивал их изо рта. Эндрю быстро заменил пальцы губами, целуя Нила с обычной грубой настойчивостью.              Поцелуи перешли в ленивое прикосновение губ и томные вздохи, смешавшиеся в проблеске пространства между их губами. После того как Нил заметил усталую дрожь в руках Эндрю, он переместился так далеко, как только мог, чтобы Эндрю мог втиснуться между его боком и спинкой дивана. Капля спермы угрожала скатиться вниз по его бедру, но Нил поймал ее пальцами, размазав по ребрам, чтобы она не стекла на ковер. Глаза Эндрю закрылись, и Нил воспользовался возможностью, чтобы рассмотреть его черты вблизи. Угол шеи Эндрю заставил Нила пожалеть, что ему не подсунуть под голову подушку. Это не могло быть комфортным положением.              Он хотел что-то сказать, но прежде чем успел, его желудок заурчал. Глаза Эндрю медленно открылись и метнулись к обнаженному животу Нила, где следы его оргазма засыхали толстыми линиями над пупком.              — Иди в душ, — приказал он со скучающим видом. — Я соображу ужин.              — Руки помой, — поддразнил Нил, неуклюже поднимаясь на ноги.              — Завали.