Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      Нил тихо признался себе, что ему нравится тяжесть тела Эндрю на матраце, его тепло под одеялами, его мягкое дыхание на подушке. Ему нравилось открывать глаза и видеть лицо Эндрю, сонное и помятое от подушки. Ему нравилось знать, как обычно спит Эндрю: на боку, спиной к стене, засунув руку под подушку. Ему нравилось смотреть на плавные изгибы Эндрю и его бедро, выступающее холмом под одеялом. Нил по-прежнему спал лицом к стене, хотя ему больше не нужно было первым делом быстро вставлять контактные линзы. Возможно, со временем и эта привычка исчезнет, возможно, однажды, он будет спать с Эндрю, свернувшись калачиком за его спиной.               Что ему не нравилось, так это вздрагивание, которое неизбежно появлялось, когда бдительные инстинкты выживания Эндрю чуяли еще кого-то в комнате. Эндрю засыпал, наблюдая за Нилом, зная, что Нил был рядом с ним, но сон заставлял его забывать. Если Нил шевелился или вздыхал, Эндрю вздрагивал и просыпался с ожесточенными, пустыми глазами, которые сначала не узнавали Нила. Нил не знал, был ли у него под подушкой нож.              Нил еще не придумал, как избежать вздрагивания, кроме как просыпаться вторым.              В их первое утро в Колумбии Нил проснулся первым и вел себя как можно тише. Сквозь пластиковые жалюзи просачивалось достаточно лучей, чтобы осветить пространство, но не настолько, чтобы тревожить сон. Они придавал приятное сияние всему вокруг, а светлые волосы Эндрю казались золотыми в этом свете. Нил уже прокручивал в голове что они сегодня будут делать, занимая мысли. Он хотел пойти на пробежку. Он хотел пробежаться с Эндрю. Ему также хотелось побродить по Exites, но он знал, что скажет на это сам Эндрю. Если бы он попросил Эндрю потренироваться вместе с ним в экси, был велик шанс, что Эндрю согласится просто стоять совершенно неподвижно в штрафной зоне вратаря, пока Нил не выйдет из себя. Попросить пойти в спортзал для тренировки было более безопасным вариантом.              Эндрю резко вдохнул, напрягся, открыл глаза и снова расслабился на одном дыхании. Сонные ореховые глаза долго смотрели на него после этого, прежде чем Эндрю выдал недовольное:              — Снова пялишься.              Нил издал пренебрежительный звук и перекатился на спину.              После небольшого завтрака Нил отправился на пробежку по окрестностям. Эндрю был раздражен, но все равно пошел с ним. После этого они вместе сходили в ванную. Эндрю оставался одетым, пока Нил не умылся и не вышел. Нил поставил завариваться свежий кофе, пока Эндрю заканчивал в ванной.              Для обычного человека это был бы ничем не примечательный день, но именно вялая, мирная, нормальная жизнь сделала его незабываемым для Нила. Выпили кофе, посмотрели телевизор, пообедали, покатались по городу. Они вместе поужинали. Они вместе выпили. Вместе помыли посуду. Эндрю крепко прижал Нила к мокрому краю раковины, страстно поцеловав его, и сильная рука обвила его шею. Нил держал свои намыленные руки при себе. После этого они вместе ели мороженое на крыльце, и Нил пытался вспомнить, что он знал о звездах, пока Эндрю со скучающим вздохом не перечислил список созвездий.              На следующее утро Эндрю вышел из душа и плюхнулся на диван рядом с Нилом, пока по телевизору шли местные новости. Вместо того, чтобы сделать насмешливый комментарий по поводу выбора Нилом развлечений, Эндрю повернулся боком и положил босые ноги на колени Нила, откинувшись на подушки.              — Ненавижу бегать, — вот и все, что он сказал.              — С тем, сколько ты куришь, меня это не удивляет, — возразил Нил, хотя они оба знали, что Эндрю в хорошей форме.              Он уставился на ноги у себя на коленях, на мгновение отвлекшись на небольшое количество голой кожи. В ступнях Эндрю не было ничего особенно возбуждающего, не это заставило его мысли сбиться с пути. Нил годами боялся ранений, пуль и лезвий, и он всегда особенно параноидально относился к своим ногам. Он мог бежать с кровавой раной в боку, ушибленными ребрами, раскалывающейся головой, но знал, что не сможет бежать, если что-то случится с его ногами. Прежде чем он успел подавить эти мысли, воспоминание об отце, угрожавшем истерзать ступни и ноги Нила, вспыхнуло перед его глазами. Нил тяжело сглотнул, борясь с приливом желчи, и спросил Эндрю:              — Массаж. Да или нет?              Эндрю не посмотрел на него и ответил:              — Да.              Нил обхватил руками одну ногу Эндрю, сжимая и массируя ступню большими пальцами. Он никогда не делал массаж ступней — он никогда раньше не уделял внимание ступням, — но это был Эндрю, и это была крупица доверия,предложенная Нилу, и это был шанс прикоснуться к нему, поэтому он сделал все возможное. Новые детали молча отмечались и складывались в памяти Нила: его тонкие, костлявые лодыжки, слегка покрытые светлыми волосками на подъеме, веснушка на внутреннем своде левой ступни, искривленный мизинец на правой, огрубевшая кожа на пятках.              Напряжение в ногах Эндрю постепенно исчезло, когда Нил попытался впервые помассировать ступни. Нил взглянул на Эндрю, его голова лежала на подлокотнике, и он смотрел телевизор, прикрыв глаза. Он выглядел расслабленным, и Нил решил, что не против делать массаж ног, если Эндрю будет выглядеть вот так.              — Еще какие-нибудь фетиши, о которых мне следует знать? — протянул Эндрю, не глядя на него.              Нил поджал губы, взвешивая в уме два ответа, прежде чем выдать:              — Думаю, мы узнаем.              — Узнаем сейчас?              — Будем узнавать сейчас?              Эндрю неопределенно хмыкнул. Нил игриво ткнул пальцем в подъем Эндрю, но тут Эндрю прорычал:              — Не надо.              Нил уронил ногу, как будто она обожгла его. На мгновение на лице Эндрю мелькнуло мрачное, ненавистное выражение. Нил внимательно следил за его лицом и оставался совершенно неподвижным, пока Эндрю, казалось, не пришел в себя. Затем Эндрю уперся пальцами ног в пах Нила и предупредил:               — Я не люблю, когда меня щекочут.              Нил не хотел реагировать на ногу, упирающуюся в его член, но почувствовал знакомое напряжение под пупком, которое Эндрю так хорошо научился провоцировать.              — Прости, — выдохнул Нил. — Могу я продолжать мять тебе ноги или ты хочешь, чтобы я ушел?              — Можешь трогать мои ноги, ты, гребаный фетишист.              Когда Нил продолжил неуклюжий массаж ног, он следил за тем, чтобы каждое прикосновение было тщательно медленным и достаточно сильным, чтобы Эндрю снова расслабился. Даже после того, как тело Эндрю растворилось в подушках, разум Нила гудел от полученного им резкого предупреждения.              Без экси и занятий, без какой бы то ни было опасности, ход их дней казался вялым. Ничего значимого они не делали. Их разговоры были довольно простыми — размышления о гипотетическом апокалипсисе или о выборе кино или еды. Нил получал сообщения от разных Лисов и рассказывал все Эндрю:              — Мэтт пошел прыгать с тарзанки. — Рене передает привет. — Дэн думает о том, чтобы сделать татуировку с одной из ее сестер по сцене, — хотя Эндрю реагировал только незаинтересованным «Хм».              Нил получил пару сообщений от Ваймака о новом защитнике, который прибыл и остановился у Эбби.              Конечно, были и более гневные телефонные звонки от Кевина:              — Тащите сюда свои ленивые задницы.              На четвертый день Эндрю выхватил телефон Нила и сказал:              — Каждый звонок добавляет еще один день тренировок, которые Нил пропускает. Отъебись.              А потом он захлопнул телефон и бросил его на диван. Нил со странным удовольствием смотрел, как он отскакивает на ковер, прежде чем Эндрю потащил его за запястье в спальню, где начал раздевать Нила догола и разбирать его на части, пока экси и Кевин не оставили его мысли.