Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      В субботу Нил проснулся с чувством приятной боли. Солнечный свет лился через открытые балконные двери, и в воздухе пахло дождем. Его тело было слишком тяжелым, чтобы двигаться, а кровать была слишком удобной, чтобы вставать, поэтому он написал Кевину, чтобы тот отправлялся на пробежку без него, позволив себе роскошь — еще немного поспать. Глаза Эндрю приоткрылись, когда Нил повернулся, но он также быстро снова заснул.              В десять пятнадцать телефон Нила загудел сообщениями от обеспокоенного Мэтта, который спрашивал, все ли с ним в порядке и не хотел бы он позавтракать. Согласно сообщению, они с Дэн проснулись с ужасным похмельем и собирались в местную закусочную взять еды. Нил ответил, что с ним все в порядке, и попросил принести блины для них с Эндрю.              К тому времени, когда Мэтт и Дэн вернулись в дом, Нил принял душ, оделся и, спотыкаясь, спустился по лестнице на первый этаж. По крайней мере, половина команды выглядела с похмелья, когда они натыкались друг на друга в гостиной и ворчали о том, что смотреть по телевизору. Нил налил себе чашку кофе и тихо поздоровался с Эриком, который поддерживал полусонного Ники. Лиззи свернулась калачиком в кладовой, скрестив руки над головой, а Брайан стоял над ней, пытаясь решить, какие хлопья лучше всего подходят для его похмельного состояния.              — Привет, как прошел твой вечер? — спросила Дэн, когда она подошла к Нилу со стопкой пенопластовых контейнеров с едой в руках.              Нил пожал плечами.              — Все было в порядке. Мы просто немного покурили на балконе.              — Это звучит разумнее, чем то, что делали мы, — она поставила контейнеры на стойку и открыла несколько, в поиске тех, что были для Нила и Эндрю, и передала их. Они все еще были теплыми.              Нил быстро допил остаток кофе, взял пару вилок и наполнил еще одну кружку, прежде чем отнести завтрак наверх парню, которого оставил в своей постели.              Глаза Эндрю были открыты, когда Нил опустился на край матраса, вероятно, его разбудил звук закрывшейся двери. Нил положил один из контейнеров с едой и вилку на одеяло между ними, пока Эндрю садился, зевая. Когда Эндрю протянул руку за кофе, Нил подал ему кружку. Эндрю сделал маленький глоток, слегка поморщившись от температуры, прежде чем поставить его на тумбочку остывать. Они завтракали молча. Нил ел быстро, большими порциями промасленные блинчики, сложенные друг на друга в пышный пирог, в то время как Эндрю не торопился, медленно надкусывая. Нил отложил пустую коробку и вилку, и лег на живот довольный, чувствуя тепло и сытость. Он остался в пределах досягаемости Эндрю, ожидая, пока тот закончит свой завтрак.              Эндрю повернулся, чтобы сесть лицом к нему, и положил коробку с блинами на спину Нила.              — Наконец-то ты полезен.              — Что, в качестве стола?              — Мм, — Эндрю хмыкнул вокруг своей вилки.              Нил оставался неподвижным, пока Эндрю не съел все до последнего кусочка. Он перевернулся только тогда, когда Эндрю отложил коробку и взял свой кофе. Вибрация телефона под подушкой отвлекла его от лица Эндрю. Откопав его, Нил увидел, сообщение от Эллисон.              Кино позже. Вашим задницам лучше быть в гостиной в 7, или я найду вас.              Нил спросил:              А что смотрим?              Ну все будут смотреть кино, а ты будешь смотреть на своего мальчика, как ты это обычно делаешь.              Нил почувствовал как у него начинает гореть лицо. Он отправил в ответ: ???              Не придуривайся. Я видела тебя, Джостен.              — Команда смотрит кино вечером. По-видимому, я должен быть там.              Эндрю поставил свою пустую кружку поверх коробки на столе.              — Дэн? — предположил он.              — Эллисон. Хочешь присоединиться?              — Не то, что бы.              Нил кивнул и сел.              — Что ты хочешь делать до семи?              — Нич… — Эндрю остановился, увидев ухмылку Нила. — Я не хочу делать что-либо.              Нил оглядел комнату и переместил бедра. Он все еще мог фантомно ощущать язык и пальцы Эндрю, и его тело трепетало от нового желания. Не сейчас, — сказал он себе. Эндрю последовал за ним через самый край его триггера, удерживал его и разбавил плохое чем-то хорошим, столь же мощным. Когда Эндрю рассказал ему о своих шрамах и выдал болезненный секрет, Нил не смог придумать, как помочь ему в ответ. Однако, теперь он хотел попробовать еще кое-что, идею, которая выплеснулась на берег его разума, когда он проснулся. Он всем своим существом надеялся, что это будет успех.              Он выбрался из постели и тихой поступью приблизился к своей сумке, чтобы достать черную шариковую ручку. Повернувшись, он держал ее, вопросительно приподняв бровь.              Эндрю перевел взгляд с ручки на его лицо и вздохнул.              — Ладно.              Нил подавил улыбку и переполз через матрас, чтобы сесть поближе к ногам Эндрю. Когда он уселся, скрестив ноги и устроившись поудобнее, он спросил:              — Можно я порисую на твоих руках?              Наступил момент напряженной тишины. Спросить об этом было все равно, что бросить пенни в колодец и ждать, когда же он с всплеском достигнет дна. Тот пенни, казалось, падал вечность.              Эндрю резко выдохнул через нос, уставившись на Нила.              — Да, — медленно проговорил он. Нил услышал предупреждение в его тоне.              Нил осторожно держал руку Эндрю одной рукой, а другой водил ручкой по его коже. Он превратил выступающие линии рубцовой ткани в скрещенные ключи с плавными линиями и зазубренными концами, вспоминая все те разы, когда он прижимал ключ Эндрю к своей ладони и желал, чтобы его форма навсегда отпечаталась там. Эндрю пристально наблюдал за сосредоточенным, напряженным лицом Нила. Время от времени он наклонял голову и дул на чернила, побуждая их быстрее высохнуть, а Эндрю пытался скрыть дрожь.              Когда Нил наносил финальные штрихи на последний рисунок, Эндрю отдернул его руку и снял футболку. Обернув ее вокруг своего испачканного чернилами предплечья, он повернулся и лег на живот, положив голову на скрещенные руки.              — Все в порядке? — тихо спросил Нил.              — По крайней мере, так я не смогу увидеть твоих дерьмовых рисунков, — пробормотал Эндрю.              Нил уставился на просторы кожи Эндрю, завороженный тем, как расслабленно и мягко он выглядел в окружении одеяла и смятых подушек.              Вместо этого он спросил:              — Могу я поцеловать твою спину?              Эндрю переместился, напрягшись и снова расслабившись так же быстро.              — Нет.              Нил зажал зубами губу, отгоняя разочарование.              — Хорошо.              Он не знал, что нарисовать. На мгновение он слегка приложил руку к теплой гладкой коже поясницы Эндрю и наслаждался тем, что ему вообще разрешили прикасаться к нему. С трудом сглотнув, он поднес ручку к коже Эндрю и нарисовал все, что приходило в голову: ракетку, пачку сигарет, водонапорную башню в маленьком городке в Миннесоте, за которой он однажды наблюдал в окно, лежа в постели, залечивая синяки, указатель французской деревни, наполовину засыпанный снегом, помятый номер швейцарской машины. Когда он исчерпал идеи для рисования, он стал выписывать свои секреты — свои старые имена, название парка, в который няня водила его однажды зимой кататься на санках, когда ему было восемь лет, любимую песню его матери, имя первого человека, которого он увидел, истекшего кровью до смерти. Наконец, под запутанной паутиной слов, он написал:       Я хочу это навсегда.              Нил откинулся назад и посмотрел на месиво чернил на спине Эндрю. На мгновение Эндрю замер так, что Нил почти решил, что он заснул, но затем он раскинул руки и заставил себя подняться, чтобы сесть на колени. Его глаза были остекленелыми и сонными, а на щеке остался отпечаток от руки, на которой он лежал.              — Я собираюсь в душ, — пробормотал он. — И хочу еще кофе.              Эндрю прошел в ванную, а Нил спустился вниз с его кружкой, чтобы наполнить ее снова. Он не торопился на кухне, болтая с Эллисон о том, что остальные члены команды планируют на день, а когда он вернулся в их комнату, Эндрю уже был одет и сидел на диване с включенным телевизором. Нил протянул ему кофе и сел рядом с ним смотреть канал местных новостей.              Что-то чувствовалось иначе, Нил ощущал это в воздухе. Что-то изменилось, пошло не так за то время, что Эндрю потратил на душ и переодевание. Эндрю наклонился вперед, упираясь локтями в колени, а одной рукой свободно держал кружку с кофе, его тусклые глаза были прикованы к экрану перед ним. Его спина и плечи были напряжены, и он снова надел повязки.              Нил заерзал на своей стороне дивана и закусил ноготь на большом пальце, чувствуя, как тревога скрутила его желудок. Он рискнул бросить взгляд на Эндрю и пробежаться по нему глазами, как будто мог найти подсказку. У основания его большого пальца было пятно чернил, и еще одно — чуть выше задней части воротника. Он стер рисунки и слова, оставленные на нем Нилом, что не было неожиданностью, но потом ему пришло в голову, что Эндрю мог заглянуть себе за спину из редкого любопытства. Сердце Нила упало. Я хочу это навсегда. Он никогда не собирался признаваться в этом Эндрю. Для человека, которому едва удалось избежать даты окончания его существования, и человека, который едва мог заставить себя беспокоиться о настоящем, «навсегда» было слишком громким словом. Нилу нравилось, как это звучало, так мечтательно и безопасно, но он не понимал, что это на самом деле означает.              Нил быстро вышел из комнаты. Эндрю не последовал за ним. Я проебался. Он прошел мимо Райли и Брук на площадке третьего этажа. Я проебался. Он проигнорировал Ники в главном холе, когда тот спросил, не хочет ли Нил присоединиться к нему и Эрику в бассейне. Я проебался. Он слишком туго завязал шнурки и едва заметил Дэн, которая спрашивала, взял ли он телефон. Он не слышал, как Мэтт спросил, в порядке ли он.              Нил захлопнул за собой входную дверь и побежал.              Сильный ветер бил по верхушкам деревьев, неся с собой влажное предвестие бури. Серые тучи слились воедино над головой, когда Нил остановился, чтобы размять ноги в конце дороги. Его мысли были заполнены, а карманы пусты. Как только его мышцы достаточно разогрелись, он побежал по Океанскому бульвару, узкой двухполосной дороге, пересекающей роскошные пляжные домики на редких песчаных просторах, между которыми виднелся сланцево-серый океан. На первом перекрестке он свернул на бульвар Палмс и помчался по пустой велосипедной дорожке.              Буря надвигалась быстро, собираясь из воды в перемешку с сильным холодным ветром и закручиваясь в тяжелую грозовую тучу. Нил бежал по мосту над водой, когда облака выпустили проливной ливень, обдав его лицо и обнаженные руки, а волосы и одежда прилипли к коже за считанные минуты. Вокруг него простирался рваный океан с несколькими несчастными лодками, покачивающимися на зыбкой поверхности.              Он остановился на полпути и постоял мгновение, щурясь, когда крупные капли брызнули ему на лицо и холодно скатились по вискам и щекам, стекая с носа и подбородка. Его одежда давила на тело, а обжигающее чувство в ногах быстро сменилось холодом от ветра и дождя.              Гром прокатился по небу, отдаваясь эхом в его сердце.              Эндрю хочет этого, напомнил он себе. Эндрю сказал ему остаться и дал бессчетное количество причин для этого. Эндрю пылал чистой яростью, когда пропал Нил. Эндрю позволил своему брату уйти, чтобы удержать Нила и их «это», чем бы оно ни было. Он подумал о пальцах, цепляющих за воротник, и о «да или нет» и о весе ключей в руке, и о «ты остаешься здесь».              Но Эндрю собирался покинуть его, точно так же, как покидали девочки, как и другие, и Нил задавался вопросом, растворится ли его личность снова в ничто, когда он останется один. Эндрю сказал, что они будут встречаться, пересекаясь на полпути, но ни один из них не знал, что такое преданность чему-либо без угрозы смерти или опасности, загоняющих их в угол. С таким количеством возможных новых мест и опций в мире помимо Пальметто, Эндрю все равно выбрал бы его?              Почему он выбрал бы меня?              На этот вопрос не было ответа, который он мог бы найти. Кем он был? Заштопанный парень, с неровными краями, запятнанный и натянутый по швам. Кролик в лисьей шкуре. Стоило ли он того, чтобы сохранять это? Нил беспомощно уставился на шторм, находя горько-сладкую параллель между разрывающим штормом на поверхности океана и смятением в своем сердце.              Нил повернулся и продолжил бежать. Дождь ослепил его, ошеломил. Он бежал, пока ноги не заболели сильнее, чем сердце, и все кости не превратились в желе. Он бежал, пока густые деревья не заполнили дорогу, а дома не стали выглядеть невзрачными и обычными, с криво препарированными на гравийных подъездах пикапами.              В конце концов, он перешел на шаг и признался себе, что немного заблудился во многих отношениях. Покидать дом было ошибкой, — заключил он, продолжая идти. У него была способность погружаться слишком далеко в дебри своего сознания и ему всегда требовалось в два раза больше времени, чтобы вернуться оттуда, если он был один. Он обнял себя мокрыми руками поверх влажной футболки и вздрогнул, но тепло не приходило. У него стучали зубы, когда он шел по тенистым участкам под старыми широкими деревьями. Даже под холодным дождем, когда над головой сверкали молнии, а ветер гнул деревья, он не мог заставить себя развернуться. Что он скажет, когда вернется? Как он вообще мог объяснить, что чувствовал себя фикцией, лишь идеей личности, а не по-настоящему живым? Как он объяснит Эндрю, что чувствует так много и одновременно недостаточно? Как он мог признаться после столького, после прошлой ночи, что он боялся, что «останься» Эндрю когда-нибудь обернется чем-то избитым?              Он остановился и уперся руками в колени на полпути через заброшенный перекресток, пока дождь хлестал ему в спину. Он так устал от ощущения, что мир рушится под его ногами. Он ненавидел, что иногда знание того, что впереди его ждет целая жизнь, было просто слишком и ошеломляло вместо того, чтобы приносить облегчение. Он ненавидел себя за то, что сомневался в Эндрю и Лисах. Он хотел, чтобы его прошлое перестало терзать его душевный покой.              Выпрямившись, он прикрыл рукой глаза от сильного дождя и попытался понять, где он находится. Он не узнавал названий улиц и не мог вспомнить, какой маршрут он выбрал в своем отчаянии, пытаясь убраться как можно дальше от дома. Он полез в карман, собираясь позвонить за помощью, но потом вспомнил, что оставил свой телефон в комнате с Эндрю.              Нил прижал кулаки к глазам и издал слабый сдавленный смешок.              А потом что-то врезалось ему в бок и швырнуло его на песчаный тротуар. Гравий впился ему в ладони, повредив кожу и оцарапав голые предплечья. Боль пронзила бок, где он получил удар в живот после грубого приземления. Он быстро заморгал от того, на сколько близко была земля, пытаясь осознать, что произошло, когда услышал голос.              — О, Боже, ты в порядке?              Поморщившись, Нил встал на колени и оглянулся через плечо. Сначала он увидел опрокинутый велосипед с одним вращающимся колесом, а затем увидел мужчину средних лет в ярко-желтой ветровке, черных шортах и шлеме. Его сбил велосипед. Беспокойство о своем будущем вдруг показалось ему бессмысленным, когда он понял, с какой легкостью это могла быть машина, как это могло быть фатально. Шок и боль выбили остатки его беспокойства, смывая их дождем, как и кровь, стекающую из свежих порезов на руках.              — Я в порядке, — сухо ответил Нил, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь рев дождя, и поднимаясь на ноги. Мужчина совсем не выглядел раненым. Он потянулся к Нилу, но тот отстранился.              — Вы уверены? Боже, я не видел. Дождь… ни хрена не разглядеть.              Нил кивнул и пошел прочь, не обращая внимания на человека, когда тот крикнул:              — Мой дом как раз здесь! Я могу принести тебе бинты!              К тому времени, как он добрался до дома, он с трудом дышал, чувствуя оцепенение. Ему казалось, что паника очистила его сердце, вычерпала разум, не оставив мыслей. Чем бы ни было то, что заставило его убежать из дома, это осталось далеким воспоминанием.              Когда он шагнул в дверь, его пронзило сначала покалыванием теплого воздуха по холодной, влажной коже, а затем голосом Ники.              — Нил! Где, черт возьми… это что кровь? Ты ранен?              Нил молча моргнул, а затем посмотрел на свои предплечья, где крошечные капельки крови выступали из царапин. Эрик вышел из гостиной и положил руку на плечо Ники. Лиззи, Брайан и Кейтлин с любопытством вошли в холл из гостиной.              — Я упал. Ничего страшного, — сказал он.              — Это Нил? — крикнул Мэтт из кухни.              Шаги загрохотали вниз по лестнице, и Дэн стояла там за мгновение до того, как Эллисон пролетела мимо нее.              — Что за хуйня, Нил? — вспылила Эллисон.              — Я выходил на пробежку, — сказал Нил.              Мэтт и Рене вышли из кухни, и от внимания Нила не ускользнул тот факт, что они оба были в обуви и куртках. Их плечи были в каплях дождя. Они ходили на его поиски, из-за чего Нил почувствовал дурноту от чувства вины.              Эллисон закатила глаза.              — Ты забыл ебучий телефон, придурок.              Ники с тревогой потер ладони.              — Ну, мы так поняли, что раз уж Эндрю не… ну, он…              — Этот вот, — она ткнула пальцем в сторону Ники, — пытался убедить нас, что ничего серьезного не случилось, только потому, что твой монстр остался в своей клетке.              — Прекрати называть его так, — отрезал Нил, заставив и Ники, и Дэн подпрыгнуть от его внезапного мрачного тона. — Мне надоело слушать это дерьмо.              Бровь Эллисон высокомерно приподнялась, но она ничего не сказала.              Дэн повернулась, чтобы крикнуть вверх по лестнице:              — Кевин! Нил вернулся!              Кевин молнией спустился по лестнице через две секунды и, обойдя Ники и Рене, ткнул пальцем в лицо Нила.              — Думаешь, пневмония — это тебе, блядь, шутки, Нил? Ты был там на протяжении нескольких часов! Господи, о чем ты, нахуй, думал?              Нил отмахнулся от его пальца и сказал:              — Успокойся, Кевин. Я просто… мне нужно было проветрить голову.              — Тебе нужен горячий душ, — строго сказала ему Дэн.              — Я заварю чай, — добавила Рене.              Ники сказал:              — У нас в ванной есть аптечка, и ты можешь воспользоваться нашим душем. Иди сюда, — он шагнул вперед, чтобы схватить Нила за запястье и потащить вверх по лестнице.              Эллисон толкнула Кевина локтем.              — Иди, скажи парню Нила, что он вернулся, и принеси чистую одежду.              — Неприятности в раю, Нил? — ехидно спросил Аарон из гостиной, достаточно громко, чтобы Нил услышал его на полпути ко второму этажу. Нил ощетинился, и Ники сочувственно улыбнулся ему через плечо.              — Аарон, — отругала Кейтлин.              Ники отвел его на третий этаж в спальню, которую они делили с Эриком. Чемодан Ники был открыт, и его одежда была разбросана по ковру, а другая сумка была аккуратно спрятана где-то с глаз долой. Он догадался, что одежду Эрика разложили по ящикам и шкафу. Бутылка смазки рядом с коробкой презервативов на тумбочке у кровати заставила Нила удивленно моргнуть. Он полагал, что Ники и Эрик занимаются сексом, но увидеть доказательства этого на открытом воздухе было немного поразительно.              Их стойка в ванной была завалена бутылочками с гелем для душа, банками с кремом для бритья и другими продуктами, которые Ники всегда пытался намазать ему на волосы. В воздухе пахло пряным лосьоном после бритья Эрика и одеколоном Ники. Ники закрыл крышку унитаза и помог Нилу сесть, пока вытаскивал аптечку.              — Ники? — позвал Кевин из спальни.              — Я тут! — ответил Ники.              Кевин появился в дверях с кучей одежды Нила.              — Вот, — сказал Кевин, раскладывая одежду на маленьком участке с краю. — Эндрю разговаривает по телефону с Би, но я сказал ему, что ты вернулся в целости и сохранности.              — Спасибо, Кев, — ответил Ники, когда Кевин ушел.              Нил подумал о том, почему Эндрю захотел позвонить Бетси, и его желудок сжался. Ники тщательно протер предплечья и кисти антисептиком и осмотрел мелкие повреждения кожи. Он закусил губу, прежде чем спросить:              — Ты в порядке?              — Не знаю, — вздохнул Нил. — Как ты… как ты заставляешь себя смириться с переменами?              — Это из-за того, что девочки ушли, или с Эндрю что-то происходит?              Нил потер уголок глаза костяшками пальцев.              — Мне никогда не приходило в голову, что мы не всегда будем вместе, и я чувствую, что теряю свой чертов рассудок.              — Знаешь, мы с Эриком договорились, что я должен быть здесь ради Аарона и Эндрю, и меня это устраивало, пока я не оказался здесь, и до меня, наконец, не дошло. Я был такой развалиной как минимум месяц, блядь… рыдал каждую ночь и едва мог питаться чем-то, кроме шоколада или бухла. Ты не можешь заставить себя смириться с дерьмом, Нил. Ты примешь это в один прекрасный день и, в конечном итоге, это станет менее отстойным.              Нил вздохнул, повесив голову, проклиная свое расшатанное и нервное сердце.              Ники провел пальцами по волосам Нила и сказал:              — А на счёт Эндрю… я имею в виду, ты единственный из всего, что он замечает своим радаром. Я не думаю, что тебе нужно беспокоиться о том, что у вас, ребята, есть.              — Я знаю, — прохрипел Нил. — Я знаю, правда. Просто... иногда кажется, что только половина меня на самом деле верит в это.              — Это нормально время от времени волноваться из-за чего-то, — заверил его Ники. Затем он встал и сказал: — Ты, должно быть, проголодался. Хочешь сэндвич или что-то ещё?              — Звучит неплохо, — ответил Нил, а когда Ники потянулся к дверной ручке, добавил: — Спасибо за… все.              — В любое время, малыш. А теперь прими душ. Ты в полном беспорядке.              После того, как Нил сходил в душ, согрелся и его накормили, он сел боком на диван перед телевизором, подтянув колени к груди и прижимая чашку чая к животу ослабшими руками. Эндрю не спускался вниз, а Нил пока не чувствовал давления от необходимости идти на стычку. Его товарищи по команде собрались вокруг него, споря о том, смотреть ли ему телевизор или один из фильмов, которые принес Мэтт. Дэн взгромоздилась на подлокотник за спиной Нила, а Эллисон сидела у его ног, откинувшись на его голени и теребя свои шелковистые волосы. Мэтт устроился на другом конце дивана, а икры Эллисон лежали у него на коленях. Рене расположилась на полу перед диваном с миской ракушек, в которых она проделывала маленькие дырочки. Вместе с Шиной она нанизывала ракушки и бусины на леску, чтобы сделать ожерелья, пытаясь понять, как ей это удается так легко.              Эрик сел на пол, прислонившись к креслу, на котором сидел Кевин, скрестив ноги, а Ники сел между ног Эрика, прислонившись к его груди, выглядя совершенно довольным своим комфортом. Аарон сидел на другом конце комнаты в кресле для двоих, обняв Кейтлин и многозначительно глядя в сторону от своего кузена. Брук и Райли уселись на подушках, завернувшись в одеяло, и о чем-то шептались, в то время как первокурсники сидели вместе на маленьком диване, а Лиззи была зажата между Брайаном и Колби.              Окруженный ими, Нил чувствовал себя так, будто его склеили обратно, и те несколько часов, которые он провел, потерявшись в шторме, казались сюрреалистичными и далекими.              В конце концов, они решили посмотреть какое-нибудь реалити-шоу, которое понравилось Кейтлин и Эллисон, пока не пришло время ужинать. Они согласились на китайскую еду, и некоторые из них скинулись, чтобы покрыть расходы. Дэн позвонила чтобы сделать заказ, и вскоре Мэтт ушел, чтобы забрать доставку. Пока они ели, Эллисон спорила с Мэттом и Ники о том, что они собираются смотреть позже вечером.              Долгая пробежка и взрывная паника сделали Нила вялым, поэтому он остался на диване и задремал, пока на экране шли фильмы, а ребята вокруг него смеялись и болтали. Он едва осознавал, как Эллисон назвала его «кидалой» за то, что он заснул, и как рука Дэн поглаживала его волосы, и как Брук спрашивала, все ли с ним в порядке, хотя, она думала, что он не слышит. Голос Мэтта звенел в ушах, когда он объяснял, что с Нилом все в порядке и им не о чем беспокоиться.              После этого Нил заснул и потерял счет времени.              Мягкое прикосновение к его руке разбудило его в половине третьего ночи. Свет из холла проникал в комнату через широкую арку. Рене сидела рядом, наклонившись и разговаривая с ним.              — Эй, Нил, — сказала она, мягко смеясь. — Извини, что разбудила тебя, я просто хотела сообщить, что мы все ложимся спать. Хочешь спать здесь? Я могу принести тебе одеяло из шкафа.              Нил потер глаза и несколько раз попытался сглотнуть, чтобы смочить пересохшее горло.              — Эм, нет, я скоро пойду наверх. Спасибо, — поднявшись, он увидел, что они одни. — Извини, я не хотел…              — Все в порядке. Ты вымотался.              — Ага.              Рене сцепила руки на коленях.              — Эндрю спускался за едой несколько часов назад.              — Оу.              — Ты можешь поговорить со мной, если что-то происходит, Нил. Даже когда мы не рядом, я надеюсь, ты знаешь, что всегда можешь написать или позвонить мне.              Горло Нила горело.              — Спасибо, Рене.              Рене обняла его и подержала мгновение, прежде чем сказать:              — Спокойной ночи, Нил. Надеюсь, ты хорошо выспишься.              — И тебе.              Он смотрел, как она выходит из комнаты, а затем развернулся, спустив ноги на ковер и устало вздохнув. Мысль о том, чтобы подняться наверх к Эндрю, показалась ему чем-то более серьезным, чем следовало бы. После того как он избегал его весь день, после того как сбежал от него, что он мог сказать? Он даже не был уверен, что Эндрю захочет его видеть. Возможно, Эндрю уже спал, и ложиться сейчас в постель — только тревожить его.              — Сто пять.              Голос Эндрю был низким, ровным, и у Нила по спине побежали мурашки. Он больше не мог скрываться.              — Я сбежал, — признался Нил, зажмурив глаза и сдерживая жидкую, холодную вину, стекающую по его спине. Он не слышал, как Эндрю придвинулся ближе, но почувствовал, как его вес опустился на подушку рядом с ним.              — Ты вышел на пробежку, — поправил Эндрю.              Нил открыл глаза и посмотрел на него, но не нашел осуждения, которого ожидал.              — Ты больше не бродяга. Я подумал, ты вернешься домой, когда захочешь, — Эндрю говорил о доме не как о месте, где они остановились и тревожное сердце Нила, наконец, успокоилось. Он почувствовал себя дураком из-за того, что не знал, как сделать последние несколько шагов обратно к Эндрю, почувствовал себя дураком из-за того, что думал, что присутствие Эндрю заставит чувствовать себя еще хуже, когда он всего лишь заставлял Нила чувствовать себя стабильно. Он уже чувствовал, как глубоко укоренившийся страх раскручивается в его груди и рассеивается.              Нил сглотнул ком в горле.              — Мне нужно было подумать над кое-чем. Я пытался решить, идти мне наверх или нет.              — Ага, я устал ждать.              — Наркоман, — поддразнил Нил, изогнув губы в легкой улыбке.              — Заткнись.              — Тебе нравится, — рассмеялся он.              — Я тебя ненавижу.              Нил повернулся к нему с возражением на языке, но Эндрю убил его крепким поцелуем и слизнул с губ остатки высокомерия. Одна рука вцепилась в воротник, закручивая его вокруг костяшек пальцев так сильно, что немного сжала горло Нила, а другая впилась в его волосы, чтобы притянуть ближе. «Дом», — шептало сердце Нила, и этого слова было достаточно, чтобы осветить темные уголки сомнений в его груди. Нил осторожно оперся одной рукой на плечо Эндрю, а другой на его колено, чтобы удержаться, наклоняясь в поцелуе.              Как только его рука скользнула вверх по шее Эндрю к его волосам, в нескольких футах позади них раздался испуганный звук.              Эндрю прервал поцелуй, резко повернув голову. Мэтт стоял в арке, застыв на полпути, с широко раскрытыми и немигающими глазами. Нил тяжело сглотнул, пытаясь снова заставить свой разум нормально работать. Железная хватка Эндрю на футболке и волосах Нила почти собственнически сжалась, а покрасневшие губы тронуло безразличие, несмотря на влагу от слюны Нила.              К его чести, Мэтт попытался заговорить. Его рот открылся, закрылся, снова открылся, но из него не вырвалось ни звука, и через минуту Эндрю потерял то немногое терпения, которое у него было.              — Ты выглядишь потерянным, Бойд.              Челюсть Мэтта сжалась, и он развернулся, торопясь обратно к лестнице. Эндрю уставился на его удаляющуюся фигуру, пока Нил изучал его профиль, наблюдая, как работает челюсть. Как только Эндрю убедился, что они снова действительно одни, он на мгновение встретился взглядом с Нилом, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его.              — Наверх, — сказал Эндрю, резко дернув его за волосы. — Если только ты не собираешься спать здесь.              Нилу казалось, что кто-то залил его нижнюю часть бетоном, но он не собирался проводить ночь в одиночестве после такого дня.              — Я полный беспорядок, — пробормотал он в губы Эндрю.              — Что еще нового? — Эндрю кинул в ответ.              С сухим смешком Нил отстранился и откинул голову на спинку дивана, прижимая руку Эндрю за собой. Он чувствовал, как его тело просит сна, он чувствовал, как все начинает замедляться, нравится ему это или нет.              — Это могут быть просто поцелуи сегодня? — тихо спросил он. — Я так устал. Я мог бы сварить кофе или…              Эндрю заставил его замолчать, прижавшись губами к его губам.              — Просто поцелуи, — согласился он.              — Даже не дерзну предположить, что у меня есть шанс того, что ты понесешь меня по всем этим ступенькам. Хм?              — Ни единого, нахрен, шанса, — ответил Эндрю, прежде чем встать и направиться к лестнице.              Нил слабо улыбнулся, прежде чем медленно подняться на ноги. Чувствуя тяжесть в груди, спотыкаясь, он шел за Эндрю через неосвещенный дом. Эндрю уже скрылся из виду, когда он достиг первой ступеньки. К тому времени, когда он добрался до площадки второго этажа, он пожалел, что не пошел выпить последнюю чашку кофе. Добраться до четвертого этажа было не чем иным, как чудом.              Нил закрыл и запер за собой дверь их спальни и на мгновение отдышался. Эндрю стоял возле кровати, стягивая повязки и убирая их на тумбочку. Он смотрел, как Нил доковылял до кровати и дополз до ее середины, лег на спину и тяжело вздохнул с облегчением.              — Вот какой ты оказывается спортсмен.              Нил нашел в себе силы поднять голову и выгнуть бровь.              — Я могу придумать несколько вещей, которыми можно заняться, чтобы доказать мою выносливость.              — Ты можешь вернуться в Пальметто пешком.              — А ты смешной.              Эндрю забрался на матрас и вверх по телу Нила, опираясь на свои руки и колени над ним.              — Да или нет, Нил?              Нил скользнул руками по прохладным подушкам, раскрытыми ладонями вверх, и сказал:              — Да.              Эндрю потянулся одной рукой, чтобы схватить Нила за запястье, прежде чем переосмыслить это. Вместо этого он соединил их ладони и переплел пальцы. Вскоре последовала и другая рука. Эндрю оперся локтями чуть выше плеч Нила и наклонился, чтобы поцеловать его. Затем бедра Эндрю опустились, слегка прижавшись к его бедрам, не ища ничего, кроме простого контакта. Было что-то опьяняющее в осознании того, что тело Эндрю покоится вот так поверх него, соединяясь от бедер до их рук. Нил был накрыт, вдавлен в матрас, но не в ловушке. В этом была новая близость, которую он нашел опасно захватывающей.              Нил вздрогнул, когда губы Эндрю коснулись его губ. Его язык слегка задел нижнюю губу, а затем скользнул прямо под верхней. Нил был фотографией, погружённой в пламя свечи, скручивающейся, тающей и медленно пожираемой. Его сердцебиение слабо дрогнуло — я хочу, хочу, хочу, — когда Эндрю провел языком по нёбу. После того как он страстно поцеловал его, Эндрю прикусил уголок челюсти Нила и прижался языком к тонкому напылению растущей щетины. Нил поднял подбородок, чтобы дать Эндрю более легкий доступ к своей шее, жаждущий большего, и Эндрю не разочаровал. Он грубо поцеловал Нила в шею, прежде чем лизнуть другую сторону до уха. Нил вздрогнул и судорожно вздохнул от ощущения влажного скольжения его языка. Возбуждение Эндрю было очевидно по тому, как он сильнее сжимал руки Нила, глубже вдавливая их в подушки, как его бедра приподнялись так, чтобы Нил не мог чувствовать, как твердеет его член в спортивных штанах.              Он прикусил Нила за мочку уха, и его голос был хриплым, как гравий, когда он сказал:              — Я хочу трахнуть тебя.              Оба оставались неподвижны, пока слова повисли в воздухе. Эндрю был напряжен, и Нил почувствовал его сбившиеся дыхание возле уха. Во рту пересохло. Эндрю не стал бы говорить о чем-то подобном, если бы не был абсолютно уверен, а Нил чувствовал, как его измученная нижняя половина подергивается только от одного намека на это.              Нил повернулся лицом к волосам Эндрю.              — Дай мне выпить кофе, и можем начинать.              Эндрю отпустил его руки и плавно сел, слегка опираясь на бедра Нила.              — Я не прошу об этом сейчас.              — Я тоже хочу, чтобы ты меня трахнул, — Нил старался сесть, стремясь снова сократить расстояние между ними.              — Я хочу, чтобы ты подумал об этом, — строго сказал Эндрю, толкая его обратно, — чтобы ты был готов, когда я спрошу.              Нил уже думал об этом, он был уверен, чего хочет, но знал, что это важно для Эндрю, поэтому кивнул и ответил:              — Я подумаю об этом.              Напряжение в плечах Эндрю немного смягчилось. Взгляд Нила упал на выпуклость его штанов. Снаружи шёл дождь, мягко стуча о стеклянные двери и проходясь шепотом по крыше.              — Я вернусь через несколько минут, — сказал Эндрю, передвигаясь, чтобы слезть с тела Нила.              — Я могу тебе подрочить? — спросил Нил.              Эндрю замер, сжав губы в жесткую линию.              — Ты уставший.              — Я все еще могу сделать так, чтобы ты кончил. Я хочу. — Нил приподнялся на локтях, а Эндрю смотрел, как футболка растягивается на его груди. — Останься?              Медленно Эндрю переместился вверх по телу Нила, оседлав его талию, а его пах оказался в пределах досягаемости Нила. Он развязал шнурок своих спортивных штанов и вытащил себя, прежде чем наклониться вперед, его руки по обе стороны от головы Нила. Его глаза казались расплавленным золотом в тусклом свете лампы, когда он смотрел, как Нил поворачивается и слегка прикасается губами к покрытому шрамами, испачканному чернилами запястью.              Нил пробормотал свой вопрос Эндрю в кожу.              — Да или нет?              — Да, — сказал Эндрю, не сводя глаз с губ Нила.              Нил еще раз слегка провел губами по тому месту, где пересекались два толстых шрама, осторожно обхватив рукой член Эндрю, слегка поглаживая его. Эндрю снова перенес вес на ноги и скользнул одной рукой под голову Нила, прикладывая достаточное давление, чтобы губы Нила направились к его запястью. Нил почувствовал дрожь, пробежавшую по телу Эндрю, когда он снова поцеловал шрамы, и не смог сдержать улыбки. Он крепче сжал головку члена Эндрю и начал дрочить ему отрывистыми сильными движениями. Эндрю дернулся и увеличился в руке. Через мгновение губы Эндрю оказались на шее Нила, целуя чуть ниже линии роста волос в попытках заглушить тихий стон удовольствия. Нил хмыкнул, собираясь поцеловать другую пару шрамов выше предплечья Эндрю. Он чувствовал, как губы Эндрю приоткрываются под его ухом, почти чувствовал, как Эндрю борется с желанием оставить там засос.              — Пометь меня, — прошептал Нил в предплечье Эндрю. — Мне похуй, что они это увидят.              Эндрю медленно, контролируемо выдохнул в шею Нила, прежде чем прикусить. Боль от этого была другой, когда она не была связана с удовольствием, но Нил не собирался жаловаться. Он стал двигать рукой настойчивее, глубоко вздыхая, пока Эндрю оставлял на его коже три новых засоса. Бедра Эндрю дернулись вперед, сигнализируя, что он близко, и Нил ускорился. Он осыпал поцелуями запястье Эндрю, стараясь держать губы сомкнутыми, сильно не надавливая. Эндрю поднял футболку Нила ему на шею за мгновение до того, как издал тихий стон и пролился на шрамы и темные синяки Нила, которые тот получил ранее.              С минуту он оставался склоненным над Нилом, тяжело дыша в изгиб плеча, вздрагивая и отпуская свой дофамин. Нил поглаживал его еще несколько секунд, вытягивая последние несколько слабых капель спермы, прежде чем разогнуть затекшую руку и терпеливо ждать.              Эндрю сел и моргнул, глядя на Нила, переводя взгляд с темнеющих синяков на его шее на блестящую сперму на его груди. Заправив себя обратно в штаны, он сказал:              — Жди.              Нил остался на месте, а Эндрю переполз через край кровати, чтобы стащить с прикроватной тумбочки коробку с салфетками. Он вытащил три или четыре и осторожно вытер свою сперму с груди Нила, оставив его все еще липким, но достаточно сухим. Когда он был удовлетворен, он скомкал салфетки и бросил их в мусорную корзину. Прежде чем Нил снова опустил футболку, Эндрю провел пальцами по его ушибленному боку.              — Кто это сделал? — он потребовал ответ тихим, но напряженным голосом.              — Меня сбил велосипед, — угрюмо ответил Нил. — Он не мог меня видеть из-за дождя, а я не смотрел по сторонам.              Эндрю посмотрел на него долгим равнодушным взглядом и опустил футболку, прикрывая его. Он слез с кровати, и Нил последовал за ним в ванную, чтобы умыться перед сном.              Пока дождь продолжал мягко барабанить по крыше и окнам, они вместе забрались под одеяла и уснули.